Токсичные отношения: откуда берется ненависть между родственниками
Нередки случаи, когда близкие родственники не могут найти общий язык: брат с братом, дочь с отцом, сноха с золовкой и так далее. Иногда конфликты перерастают в настоящие семейные войны. Неприязнь может длиться годами и даже передаваться “по наследству”.
Бывает, накал страстей доходит до того, что близкие родственники становятся врагами: например, отказываются друг от друга, не хотят знать и принимать как своего. Либо скрытая вражда сопровождает семейные отношения долгие годы. В то же время есть семьи, в которых под одной крышей уживается многочисленная родня. И даже грубого упрека в адрес друг друга ни разу не прозвучит.
– Почему так происходит? В чем разница в психологическом настрое тех, кто не уживается, и тех, кто не видит в этом большой проблемы?
– Опыт показывает, что 90 процентов всех проблем, которые беспокоят людей во взрослой жизни, проистекают из событий, которые имели место в детстве. Естественно, они связаны, прежде всего, с родителями. А у родителей – с их родителями, и так на несколько поколений в прошлое. Уже наукой доказано, что сама по себе эмоциональная боль, если от нее не избавиться, передается из поколения в поколение. То есть это значит, что боль, которую испытал один из предков, преследует род до седьмого колена. Поэтому и бабушки, и дедушки, и дяди, и тети могут оказывать на нашу жизнь сильное воздействие. А если есть еще братья и сестры, источником боли могут стать и они, – говорит психолог, коуч, руководитель ЧУ “Западно-Казахстанский центр медиации и переговорного процесса” Алия КУРТАЕВА.
– И как быть в этих случаях?
– Чтобы наладить любые отношения, в том числе семейные, и двигаться дальше, надо научиться прощать. Прощение – это первый шаг, который дает высвобождение этой негативной токсичной энергии, которая может передаться на генетическом уровне, отложиться в клеточках ДНК. То есть, если родители когда-то на кого-то обижались, у ребенка, даже если он не испытывал этого чувства, оно заложено в генах, на клеточном уровне. Эта токсичная энергия волей-неволей уже образовалась. И человек носит в себе это всю жизнь. И сам не понимает, откуда берутся энергетические блоки или вдруг прекращается общение с кем-то. Поэтому очень важно научиться прощать.
– Вы, насколько я знаю, были на тренингах основателя концепции Радикального прощения Колина Типпинга. Объясните суть понятия?
– Прощение прощению – действительно рознь. Зачастую мы вроде бы прощаем, но это происходит не на глубинном уровне. На самом деле в душе продолжаем возвращаться к этому вопросу. Основатель концепции Радикального прощения, американский психолог Колин Типпинг исходит из того, что существует несколько видов прощения. Есть традиционное, понятие о котором уже сформировалось в обществе. Прощаю – значит проявляю милосердие, понимаю, что произошло что-то плохое, и, если человек хочет исправить ситуацию, надо вроде бы его простить. Или прощаю из чувства долга. Есть прощение из чувства правильности, то есть некое “одарение” прощением: снизошла, чтобы тебя простить. Или притворное прощение, что тоже стало нормой. Однако есть другое, так называемое Радикальное прощение. Это более глубинный процесс, когда мы понимаем, что всё в нашей жизни – это результат наших мыслей, эмоций, слов и действий. То есть, по сути, человек, на которого мы обижаемся, на самом деле пришел, чтобы показать, что внутри нас произошел некий дисбаланс.
– То есть, как принято говорить в психологии, этот человек, как зеркало, которое отражает нашу внутреннюю проблему…
– Да, и, значит, моя первоочередная задача – исцелить эту часть в себе, освободить свое подсознание от ненужного. Мы не можем изменить мир, но мы можем изменить себя. И через себя изменить отношение к миру. В этом и заключается концепция Радикального прощения. Всё, что происходит в мире – это результат моих действий, мыслей, эмоций и слов. А раз я это сам создал, значит, могу всё исправить. Если я уже пришел с определенной программой, которая, допустим, досталась в наследство от родителей и предков, то через нынешнюю ситуацию, которая мне дается, могу решить проблему, применяя глубокое прощение. Поэтому его и называют радикальным, то есть крайним, после которого уже нет глубинной боли. А то, что мы каждый раз считаем прощением, на самом деле псевдопрощение. В нем нет подлинности. Обычно оно представляет собой красиво упакованные, завуалированные осуждение или скрытую злобу. Псевдопрощение вообще лишено стремления простить и ни в коей мере не помогает человеку избавиться от сознания жертвы, в котором он пребывает.
– Как распознать в себе жертву и избавиться от такой жизненной позиции?
– Если вы придерживаетесь модели, что есть обидчик и тот, которого обижают, стоит задуматься. Эту позицию жертвы мы можем проигрывать много раз в течение дня. В первую очередь жертва снимает с себя ответственность. Есть кто-то, кто виноват в моих несчастьях, и тот, кто меня обижает. То есть я не принимаю ответственность за свою жизнь. А в чем заключается ответственность? В понимании, что эту реальность я создал сам. Когда человек приходит к этому, начинается сдвиг восприятия. Когда он задает вопрос, что же в моей жизни происходит, почему случаются те или иные события и почему я опять оказываюсь в такой ситуации? Согласно методике Радикального прощения, человек понимает, что, по сути, ничего плохого не произошло. Если эта ситуация появилась, человек сам своими мыслями создал ее.
– Что происходит, когда человек по-настоящему прощает своего “условного” обидчика?
– Методика Радикального прощения помогает избавиться от вытесненного гнева, от боли и любых укоренившихся негативных представлений о себе. Допустим, есть сильный гнев на папу за то, что он выпивал, устраивал дебоши и обижал маму. Этот гнев мы могли вытеснить из подсознания в бессознательную часть. Нам кажется, что простили, но там, где-то глубоко, этот гнев сидит. И когда в жизни происходят какие-то события, они резонируют с этой вытесненной нашей болью, которая ушла в бессознательную часть ума. Это глубокий процесс. Если мы на уровне подсознания эти чувства не отрабатываем, а наоборот – подпитываем текущими обидами, тогда это может стать корневыми убеждениями. Например, такими как “я никогда не буду достаточно хороша”, “меня не за что любить”, “чтобы меня любили, я должна быть совершенной”, и так далее. Вы понимаете, насколько такие убеждения являются препятствием в любой сфере: и в достижении финансового успеха, и в обретении радости в жизни? Сразу становится ясным, почему прощение родителей, не говоря о бабушках и дедушках, тетях и дядях за то, что они поселили в нас данные убеждения, будет освобождением от всех ограничений, которые мы сами на себя наложили. О бедной келинке замолвите слово: о «бессовестных» снохах и золотых свекровях
– Очень часто непримиримые ссоры происходят между сестрами и братьями. С чем это связано?
– Это редко происходит в отрыве от семьи. На самом деле такие обиды часто уходят корнями в детство. Возможно, родители когда-то относились к детям по-разному, тем самым пробуждая в них ревность, соперничество, потребность в одобрении из-за того, что один из родителей был несправедлив. Допустим, любил брата или сестру больше, и вы можете возненавидеть их, хотя в этом на самом деле их вины нет. Очень важно понять, что Радикальное прощение по отношению к брату или сестре может привести к автоматическому исцелению всех укоренившихся семейных проблем. То есть необязательно идти глубоко в поколение, прорабатывать обиду на бабушку или дедушку. Достаточно в этих бусах поработать только с одной бусинкой, отпустить свою обиду по отношению к брату или сестре, и можно исцелить весь род в целом. В этом и есть глубинный и неоценимый дар Радикального прощения. Не надо сидеть и решать со всеми, достаточно простить брата или сестру, принять то, что они могли так поступить по своей воле или нет, а, возможно, в этом и нет их вины. То есть человек приходит к такому восприятию, что, по сути, в происшедшем нет ничего хорошего или плохого. Я, как маленький ребенок, в том моменте жизни эту ситуацию воспринял именно так. На самом деле вины брата или сестры в этом нет.
– Чем может закончиться нежелание человека искренне простить близкого родственника, какой бы тяжелой ни казалась нанесенная обида?
– Носить в себе долго обиду на кого бы то ни было вредно для здоровья и благополучия. Кроме того, взаимосвязи между членами семьи слишком прочны, чтобы ими можно было пренебрегать. И именно поэтому необходимо освободиться от обиды, а не передавать ее следующему поколению.
В наши дни большинство людей неоднократно создают браки. Это становится нормой, и в то же же время неким минным полем для братьев и сестер. Возникают взаимные обиды и претензии, и это передается последующим поколениям далее по цепочке. Это еще одна веская причина, почему следует очистить энергию с братьями и сестрами, так как наши дети примут эту боль как свою собственную. То есть конфликты между братьями и сестрами могут варьироваться. Ссора может разразиться по поводу раздела имущества после смерти матери или отца.
В мире миллионы людей полностью прекращают общение с братьями или сестрами из-за денег и ценностей умерших родителей.
Из-за противоречий по поводу того, как распорядиться завещанием или даже памятными подарками или семейными реликвиями. Конечно же, это очень печально. Но данная проблема, хочу подчеркнуть, тоже восходит к детству, к соперничеству и конкуренции, и неравной родительской любви.
Возвращаясь к первому вопросу, почему кто-то может жить в мире с родными, а кто-то нет, хочу сказать, что это зависит от культуры взаимодействия родителей, то есть от того, как родители воспринимали в свое время своих родителей. Если они росли в условиях безусловной любви, в семье, где ко всем детям относились одинаково, не делили детей, было уважение в роду, то, естественно, они передадут это и своим детям. Поэтому и происходит так, что в одной семье всё благополучно, а в другой – нет. То есть играет роль, какое воспитание и культурные семейные ценности, которые передаются из поколения в поколение, получили люди.
6 простых советов, как подружить братьев и сестёр. Хотя любить друг друга они не обязаны
Родители мечтают, что братья и сёстры станут лучшими друзьями, будут заботиться друг о друге и помогать (желательно — до поздней старости). Мечты обычно реализуют просто: бесконечно говорят о родстве и обязанности любить друг друга. Психолог Катерина Дёмина объясняет, почему так никакой дружбы не добиться и рассказывает, что действительно поможет. Спойлер: не слова «уступи, он же младше».
«У меня пять младших братьев и сестер. Пять. Так получилось, не спрашивайте. Потому в теме «должны ли дети одной семьи любить друг друга, дружить, поддерживать и заботиться» я разбираюсь, уж поверьте.
И знаете, что бесит всегда? Вот эти слащавые вопросики с подковыркой от разных малознакомых тётушек: «Любишь братика? Вы дружные ребятки?». Фу, аж тошнит. Или когда мама, разнимая нас в очередной раз, заводит эту вечную песню: «Вы же родные люди! Ближе вас друг у друга никого нет и не будет! Как вы можете ссориться?».
Как-как… сильно, вот как! С чего эти взрослые вообще решили, что мы должны дружить? Мы разные. Одна сестра — вундеркинд, олимпиады выигрывает, через класс перепрыгивает. Другая — музыкант, слух абсолютный, но вредина такая, никто с ней дружить не хочет. Малявки вечно под ногами путаются, визжат, пристают. Мама пока разберётся с ними, на старших сил не хватает, зато как помочь — так мы «должны понимать».
В школе, в лагере, мы конечно заодно. Все чужие вокруг. Так одна родная душа и остаётся, брат или сестра. Там мы дружим — родителей-то нет — делить некого. И в лагере мы все по отдельности, нас не сваливают в одну кучу «дети», иногда люди даже не догадываются, что мы из одной семьи. Там свобода».
Из этого рассказа подростка видно, что проблема братско-сестринской дружбы/вражды действительно существует. Фантазии о том, что дети одной семьи (сиблинги, на психологическом языке) будут всегда любить и заботиться друг о друге, основываются на многовековом опыте выживания рода в экстремальных условиях: голод, война, потеря родителей. Погибая, мать или отец вкладывает хрупкие ручки малышей в (кажущуюся взрослой) руку старшего брата или сестры и завещает детям не расставаться и беречь друг друга. Святость и сила этого завета такова, что дети остаются связанными этой клятвой навсегда. Старшие, как могут, выращивают младших, младшие всю жизнь слушаются и почитают старших, заменивших им родителей. Очень часто старшие дети, особенно девочки, так и не обзаводятся семьей, как будто истратив всю потенциальную материнскую любовь на осиротевших младших.
Но это понятно: война, геноцид, выживание. А что в современном мире?
В норме, в обычной, здоровой и благополучной семье дети должны друг с другом плюс/минус соперничать, конфликтовать, ревновать, бороться за внимание и ресурсы родителей. И, как и сказано выше, объединиться против любого внешнего «врага»: на улице, в школе, в лагере брат прикрывает спину брату, сестра помогает сестре, узы крови сильнее личных счётов.
Если родители не наломают дров, будут достаточно мудры, чтобы не раздувать костёр ревности и конкуренции между детьми, не станут насильно заставлять детей «всем делиться и быть одним целым», то со временем дети действительно станут если не лучшими, то хотя бы близкими друзьями.
Что для этого нужно
1. Пространство. У каждого ребёнка должно быть своё личное пространство в доме, не обязательно комната, но как минимум, своя неприкосновенная постель, часть стола, полка в шкафу. Обязательно — только его одежда, обувь, посуда.
2. Понятные правила. Игрушки могут быть общими, дорогие гаджеты тоже, но родители обязаны вводить правила обращения с ними, в том числе, правило отказа: ты имеешь право не делиться чем-то ценным своим, если не хочешь. Недопустимо отдавать что-то в общий котел со словами «нате, играйте», если дети маленькие и ещё не умеют выстраивать сотрудничество.
3. Индивидуальное время у каждого ребёнка для общения с родителями. Условный «час меня-любимого». Особенно это важно для первенцев, ведь они помнят то время, когда были единственными, они потеряли больше, чем следующие дети, которые уже родились, имея брата или сестру. Это может быть какое-то совместное занятие, прогулки или чтение, даже поездки за покупками, но ваше внимание в это время должно принадлежать ребёнку. Сравните с идеей «Я всегда беру с собой старшего в магазин, он хорошо мне помогает». Он-то помогает вам, чтобы вам было легче, а вот что получает взамен? Вы идёте потом в кафе, покупаете ему отдельно что-то приятное, что выделяет его из общей массы детей?
4. Никаких сравнений. Никогда, никогда и ни за что не сравнивать детей, даже если вам очень хочется поставить кого-то в пример (почему — почитать можно тут). Ни по какому признаку. Только повествовательный, описательный, утвердительный тон: «Миша очень здорово умеет готовить. Маша всегда внимательно слушает и даёт дельные советы». Тут очень полезен навык безоценочных суждений, потренируйте его на досуге. В нашей культуре это практически отсутствует, обычно все оперируют понятиями хорошо/плохо, хуже/лучше. Или «зато». Миша отлично готовит, ЗАТО Маша хорошо учится. В этом построении оба ребёнка остаются с чувством обиды: непонятно, это нас сейчас похвалили или унизили? Следует ли из вышесказанного, что Миша плохо учится? Или что Маша вообще не умеет готовить? Просто не упоминайте способности и качества детей в одной фразе.
5. Учитывать интересы каждого ребёнка. Прямое продолжение предыдущей мысли: как можно меньше объединяйте детей на словах и в действиях. Понятно, когда они совсем маленькие, легче всё делать кучей: кормить, гулять, укладывать. Но если разница в возрасте больше трёх лет, их интересы, потребности, режимы дня могут уже мало совпадать. Возможно, стоит оставить первоклассницу одну дома, чтобы полноценно погулять с двухлеткой. И не тащить потом двухлетку (если есть возможность) на занятие балетом, где он будет скучать и мешать.
6. Самое главное: быть справедливым. Не делать из старшего няньку младшим (чем это может обернуться — в отдельном тексте). Не вкладывать, с другой стороны, все средства семьи в образование кого-то одного. Не ждать, что дети поймут какие-то ваши трудности, особенно финансовые, это не их проблема. Хотя, конечно, старшие дети могут даже добровольно отказываться от каких-то своих желаний, видя, что родителям тяжело.
К счастью, вопрос выживания не стоит на повестке дня так остро, как пятьдесят лет назад. Мы можем себе позволить выращивать двух-трёх детей, как отдельных личностей. В этом много дополнительного труда для родителей, но и много отдачи. Но не требуйте от детей, чтобы они дружили сейчас, ради вашего удовольствия. Дайте им вырасти — и будете радоваться, глядя, как они помогают и поддерживают друг друга по собственному желанию.
Старший ребёнок ненавидит младшего. Что делать? Мнение психолога
Не всегда родительское желание иметь второго ребёнка встречает понимание у старших детей. Иногда это заканчивается неприкрытой враждой, ненавистью и даже насилием со стороны старших детей. Как с этим справиться?
Ведущий радио «Теос» В. Юртов расспросил о проблеме психолога Н. Власихину.
– «Старший ребенок ненавидит младшего, что делать?» – вот такая проблема есть у многих многодетных родителей, и даже не только у многодетных, – у которых двое детей.
А некоторые, как я слышал и даже общался с такими лично, даже не хотят второго ребенка, потому что очень много наслышаны, либо сами пребывали в таком негативном опыте, когда старший ребенок – например, их брат или сестра, жутко, люто их ненавидели, и они не хотели повторения вот такого же неправильного опыта в своей семье.
Наталия, часто ли ты сталкивалась с такой проблемой, когда к тебе приходили люди – предположим, семья, муж с женой, может, один из родителей, – и говорили, что мой старший ребенок ненавидит младшего. Что с этим делать?
– Такие запросы были, тема ревности старших к младшим звучит часто. Если уж говорить «ненавидеть» – то, конечно, это чересчур, и эта ненависть не обязательно будет возникать. Но если разница в возрасте больше двух-трех лет, то ревность старшего и то, что родители будут с этим делать – это одна из основных задач этого периода.
Это переживание каких-то эмоций, ревности. Если мы говорим о эмоциональной задаче этого периода – то это работа родителей, это выстраивание отношений, чтобы что-то сделать с ревностью старшего.
И конечно же, в самом событии есть предпосылка, потому что ребенок был единственный в семье он жил-жил, ему и только ему внимание, а появляется новый человек, и так как он маленький, и ему достается очень много внимания, то, конечно, у старшего возникает очень много вопросов.
Здесь вопрос состоит в том, что родители часто подогревают эту ненависть тем, что вопросы не разрешены, или есть какие-то отрицательные эмоции, неприятные эмоции: ревность, ненависть, грусть, печаль, а у родителей может возникнут представление, что их быть не должно.
Ну как же! Это же твой брат или твоя сестра, и ты ее обязан любить! Потому что у них есть мечта, что они будут дружить, может, для этого и рожали.
Здесь мне очень нравится метафора Людмилы Петрановской. Она говорит: понимаете, когда рождается брат или сестра, это несколько похоже на то, что ваш муж приводит домой чужую женщину и говорит: «Маша, познакомься, это Таня, теперь она будет жить с нами и тебе надо будет ее любить!»
По чувствам очень похоже, потому что старших, понятно, никто не спрашивает: «А можно ли мы родим второго?» – его ставят перед неким фактом.
Вот он был единственный, любимый, а тут вот приходит некто, которому все внимание, все ему покупают, сюсюкают, а старший, соответственно, находится в другом возрасте, там другие отношения, много вопросов, и конечно, вот этот вот вопрос: а собственно, зачем все это мне надо, и почему я должен вот этого товарища любить.
– Я знаю многие семьи, которые обсуждали со старшими своими детьми, не хотел ли ты братика или сестренку, как бы ты отнесся к тому, что у нас появится еще один ребенок?
То же ли это самое советование, как и при усыновлении или удочерении, или все-таки это просто подготовка ребенка, потому что неизбежность случится?
– Для меня это звучит именно как вопрос об отношениях: «хотел бы, не хотел бы» – то есть как ты к этому относишься. И такие разговоры очень важны, когда старшего ребенка берут во внимание.
Но, естественно, здесь не идет речь о том, что спросили у старшего: «А можно ли мы родим второго, как скажешь, так и будет?» То есть здесь идет проверка отношений, вопрос об отношениях: как ты относишься, хотел бы ты – потому что, например, есть дети, которые очень хотят братика или сестричку.
Но, с другой стороны, сразу оговорюсь: это не значит, что не будет ревности, даже если хотят. И бывали случаи, мне рассказывали на консультациях о том, что старшая девочка –младший школьный возраст, – ни в какую не хотела сестренку.
Мама уже была беременная, и мама на девочку взяла на УЗИ. Рассказала врачу – а там же если УЗИ делают, то в 3D. Врач очень чутко подошла, она девочке стала все показывать: «Смотри, вот ручки, вот ножки, вот какая она, как ты потом будешь играть. » – и все.
Девочка сидела-сидела, смотрела-смотрела, повернулась к маме и говорит: «Ну ладно, хорошо. Но при условии: коляску я выбираю, иначе вы стремную выберете!»
И я считаю, что это очень хорошее отношение к старшему – когда что-то делают, считаясь с его чувствами, когда в общем принимают во внимание то, что может быть разное отношение, и принимают вот эту реальность, что у него может быть совершенно даже и не радость.
– Часто ли такая ненависть и ревность старшего к младшему ребенку заканчивается трагедией, когда старшие сознательно (или почти сознательно) наносят какие-то физические повреждения младшему ребенку?
– Слава Богу, такие несчастные случаи нечасты. Но это бывает от неосознанности часто, когда старший сам маленький и не понимает, что делает.
– Что делать, когда родители в страхе от того, что в их семье может повториться та же ситуация, как и у них?
Предположим, они испытывали ненависть от старших детей. Это страхи, которые хоть какое-то основание под собой имеют или нет, мы можем переносить из своей прошлой жизни в наших детей то, что было, или провоцировать такие отношения?
– Вот это травматичность родителей, безусловно, на взаимоотношениях своих детей может сказываться. Вплоть до того, что мама скажет: я не буду рожать второго ребенка – и это одна история. То есть родителю важно разобраться с своей травматической ситуацией.
Другое дело, что, если мы берем взаимоотношения между братьями и сёстрами, и вот если мы говорим о ненависти, то вот здесь очень важно понимать, откуда эта ненависть, что за ней стоит.
Потому что бывает, что это может быть, например, из-за отношений к родителям по какому-то поводу, то есть обида, гнев. Это тот же самый перенос гнева и сильных эмоций, как у взрослых: накричал начальник; начальнику ничего не скажешь; пришел домой – накричал на жену; жена – на ребенка; ребенок – на собаку.
Гнев переносится на того, кто не может дать сдачи, ответить, кто безопасен. И вот здесь тогда родителям очень важно повнимательнее отнестись к старшему.
Кстати говоря, я слышала от одной женщины, что она, когда родила второго ребенка, целенаправленно больше внимания уделяла старшему.
Все время, которое было свободное, она целенаправленно посвящала старшему. Потому что четко понимала, что если сейчас зациклиться на младшем, то этот ребенок будет позабыт-позаброшен. И это оказалось очень действенным методом, потому что старший чувствовал, что ему тоже уделяется внимание, и уделяется много.
– Иногда старшие дети жалуются, когда их спрашивают, почему они так относятся к младшим детям – я имею разницу примерно тринадцать-четырнадцать лет, то есть побольше, чем шесть-семь лет, – они говорят, что вот меня в детстве так не любили, как этого ребенка.
Но часто это неправда, они просто как бы забыли о том, что на самом деле им в детстве уделялось ровно столько же внимания, а то и больше. Их и трогали, и ласкали, и обнимали, держали на руках и все прочее.
Сегодня им четырнадцать-пятнадцать лет, и они как бы все еще нуждаются в этих прикосновениях. А мы к ним как родители: ты что, ты же здоровый уже, да у тебя борода растет! Вот что с этим делать и как быть?
– Внимание очень важно оказывать, но только с поправкой на подростковый возраст. Для маленьких детей есть одно прикосновение, которое дарит им очень много: погладить по голове. Потому что для маленького ребенка это и покровительство, и безопасность – прикосновение к голове, когда родитель гладит по голове, это очень важно.
К подростку так, с кондачка, не подойдешь. Для подростков таким же прикосновением является, когда либо проводят по спине, либо похлопывают по спине. То есть вот эквивалент защиты, вот на это они еще идут, более на равных, это какая-то такая опорная вещь, и они в этом нуждаются.
И в этом отношении ревность может проявляться волнами. Да, старшему ребенку отдельное внимание, и я слышу: «Мам, посиди со мной, давай погуляем, давай еще…» – вот здесь это очень важно.
И чем больше каких-то негативных эмоций, тем родителю важнее (вот эта конкретная рекомендация, могу сказать, работает) регулярно, пусть чуть-чуть, но оказывать внимание отдельно старшему – то есть без младшего, без контекста младшего. Не мы вместе идем, а идем только со старшим – туда, куда ему интересно.
– Вопрос: «У нас трое детей, сейчас старшей четырнадцать, младшим сыновьям семь и три, старшая ругается с младшими, они ее сильно раздражают. Отчего может быть такое, ведь у них большая разница в возрасте и пол разный?»
– Здесь, во-первых, хорошо бы со старшей поговорили, чем ее младшие раздражают. И еще вот то, что я заметила – и профессионально, и лично: для подростков очень важны свои границы, потому что младшие эти границы часто нарушают: берут их вещи, лезут – ну, понятно, младшим интересно со старшим, смотрят, как у них.
Тринадцать-четырнадцать лет – это вообще возраст отделения, то есть начало сепарации. Поэтому здесь важно посмотреть, как организовано пространство. Как раз именно сейчас это важно – со старшей разговаривать, по возможности как-то место отделить, либо, если это не комната, то место, полки, стол, кровать, но так, чтобы вот это была ее жизнь, ее мир.
Потому что сейчас это тот возраст, когда это становится очень важно, и тогда напряжение будет снижаться, потому что вот эта потребность будет восполняться.
– Как можно объяснить старшей, что она не ответственна за младшего, если раньше ее оставляли с младшим и она за него, можно сказать, отвечала, и видимо, продолжает нести ответственность дальше и дальше в подростковом возрасте?
– Здесь вопрос именно в том, как это проявляется, и это тот разговор, когда вы говорите, что ты не просто не ответственна, а что я родитель, я несу ответственность и за тебя, и за младшего ребенка.
То есть, когда четко проговаривается о том, что я слежу за младшим, и это моя ответственность, здесь очень важно не срываться на старших, если младший падает, и бывает, что родители начинают: «Ну, а ты куда смотрела, ты же старшая, вот видишь, он упал!» Нет, здесь очень важно тогда и демонстрировать эту ответственность, что я родитель, и я отвечаю за своих детей.
– Иногда насилие может быть неявным, когда, допустим, старший бьет, или не знаю, что-то еще делает, издевается, психологическое насилие оказывает младшему. Иногда он может просто оставлять в опасности маленького ребенка сознательно – это же тоже насилие, по большому счету.
– Здесь тоже возникает вопрос родительской ответственности. Вот, интересно, что, если мы возьмем за правило пример западных стран, там оставлять маленького ребенка разрешено другому ребенку, только если тому старше тринадцати лет.
– Вот четырнадцатилетний ребенок, есть еще один шести-семилетний ребенок, или даже еще младше, мама попросила оставить присмотреть.
Или как у нас сейчас в комментариях: как быть, если старший, двадцати лет, совершенно не воспринимает младшего, шесть месяцев, от второго брака, делает вид, что он для него не существует.
Мама попросила присмотреть за ребенком – двадцать лет, он здоровый уже, а он оставляет брата в опасности и вообще не воспринимают его, уходит, не замечает.
– Вот это ключевое слово: что же с ним происходит, что он не замечает? И тогда вопрос признания реальности мамой: если я вижу, что к ребенку такое отношение, скорее всего, тогда не стоит оставлять. Тогда это не тот человек, который будет о нем заботиться.
Здесь очень важно тогда разговаривать в плане, что происходит.
Здесь может быть неприятие второго брака, свои какие-то сложные эмоции. Опять же, мы смотрим на реальное отношение. Здесь, наверное, тогда не стоит оставлять с человеком, кто в принципе не согласен заботиться о маленьком ребенке.
– Я просто полагаю, что у большинства родителей, которые с этим сталкивается, возникает еще одна проблема: они хотят научить старшего ребенка любить младшего.
Вопрос не только в том, чтобы не оставлять детей из чувства безопасности, но тебе как родителю, отцу или матери, хочется внушить, или научить, или заставить старшего ребенка любить младшего.
– Здесь научить нельзя, здесь важно родителю любить старшего. Потому что часто вот это отрицательное отношение – это переносной момент, и плюс проблема, когда родители не объясняют ситуацию и ничего с этим не делают.
Вот это про любовь или нелюбовь.
Вот здесь очень важна вот эта родительская чуткость и какая-то неизбалованность, это именно чуткое отношение к этим эмоциям, и надо показывать, что его также любили, также целовали, также с ним носились, также ночи не спали, какие-то можно рассказать случаи, показать фотографии.
– Комментарий: «Если есть оба ребенка, они одинаково любимы, совершенно одинаково. Многие родители младшего любят больше, чем старшего – это ужасно неправильно, оба они одинаково любимы всегда».
Мне кажется, что это требует уточнения. Я как имеющий и старшего, и младшего ребенка, естественно с младшей дочкой сюсюкаюсь, и все прочее: она девочка; она маленькая.
Но это не значит, что я старшего ребенка люблю меньше – это просто другая любовь на другом уровне. Он взрослый, я имею возможность его любить иначе, по-взрослому.
Но в то же время старший-то ребенок все равно воспринимает мое отношение к младшему часто, как будто я его люблю больше, чем его.
– Совершенно верно, такое происходит, и здесь нужны разговоры, более в подростковом возрасте, какой-то близкий контакт, когда родитель может уделять внимание персонально. И с другой стороны, я могу с юмором, например, говорить ласковые слова, приобнять – сделать какие-то такие вещи, которые проявляются к младшему ребенку.
И видно, что старшему это может нравиться, он может смущаться где-то, но я вижу, что такое внимание тоже ему очень приятно.
– Иногда матери к сыновьям – даже к повзрослевшим, относятся с такой же нежностью, а папы как бы и нет. Как научить мужа проявлять нежность по отношению к повзрослевшему сыну?
– Здесь это зависит и от особенностей мужа, и эта нежность может выражаться совершенно по-разному, как говорится, шаблонов нет.
Может быть, это будет и не нежность в таком общепринятом смысле, а это будет какое-то совместное времяпрепровождение. Здесь надо отталкиваться от особенностей самих людей, то есть понимать, на чем завязан их контакт.
Маме-то может хотеться вот так, а для отношений сына и отца там будет какая-то форма, которая им будет больше подходить, и она будет не совпадать с маминой версией.
– О превентивных мерах. Можем ли мы как родители, когда мы уже знаем, что у нас будет еще один ребенок, путем разговоров или чего-то еще, подготовить ребенка, вернее, избавить его от будущей, возможно, ненависти к младшему?
– Это как раз включение ребенка в эту ситуацию, внимательное отношение и к его чувствам. Это возможность разговаривать на эту тему, принимать его чувства, не осуждать, плюс принимать вот эти сложные чувства, ревность, злость.
Часто эта ненависть связана уже с ранее полученными дефицитами, или когда ребенок, например, видит определенную несправедливость.
Еще один момент, который для меня был открытием, когда я честно стала разговаривать со старшим. Надо говорить: твое отношение для меня очень неприятное, и мне больно. Потому мне бы очень хотелось, чтобы у вас были хорошие в будущем отношения, наступит момент, когда нас не будет на этой земле с папой, и вы останетесь вдвоем, и мне, конечно, очень хотелось бы, чтобы вы друг друга поддерживали.
И тогда удалось честно говорить об этом, и говорить о том, что в каких-то ситуациях мне нужна твоя поддержка, притом, что я тебя очень люблю, но ты можешь как-то меня поддержать, не вступать в конфликт с младшим.
И я увидела вот это понимание, и когда речь шла уже обо мне, о личных отношениях, это было честно сказано. Да, я услышала в ответ аргументы: «Ну как же так, а мои потребности?» – и я тоже признала, что, конечно, тут все непросто бывает, я очень тебя понимаю, – отношения стали более мягкими, я увидела, что отклик есть.
– Если я уже повзрослевший тот самый младший ребенок, которого ненавидели старшие братья и сестры, и вот я бы хотел сегодня относиться к своим старшим хорошо, но вот память прошлого, вот эту ненависть, – я от нее не могу отказаться, никак не могу ее забыть. Что делать, как наладить отношения и как простить тебя?
– Значит, надо к специалисту – поднимать все это, все рассказывать, и на консультацию. Младшие – да и старшие, они несут это годами, и это безусловно влияет и на взрослые отношения.
Это, конечно же, можно разбирать, это можно проживать и таким образом восстанавливать отношения, чтобы увидеть ту реальность. То есть не реагировать из маленьких мальчиков и девочек из того опыта, а увидеть глазами взрослого человека, что же там такое происходило.
И у младших просыпается не просто прощение, но и сочувствие к старшим.
– «Удалось примириться со старшим братом только после смерти родителей». И противоположный комментарий: «Пока были живы родители, более-менее контролировали себя, как только их не стало, стали просто люто ненавидеть друг друга».
– И такое бывает. Важно понимать, что, проработав чувства, травматический опыт, можно остаться с тем же. Может быть, отношения наладятся, а может, и не наладятся, другой человек может не пойти на сближение.
Но, по крайней мере, ваш опыт может измениться, и вы можете не тащить это с собой.
– Вопрос по поводу двух детей: семь и три года, нормально ли соперничество между ними, и всегда ли соперничество между братьями?
– Это нормально. То есть соперничество, конкуренция, ревность – часть этих отношений за внимание родителя, и это такой некий способ взять под контроль вот эту ревность, вот этот дефицит: «Ага, вот они родили, вот есть младший, но сейчас я буду, не знаю, хорошо учиться, делать это, покажу, что я лучше, и тогда они меня полюбят».
– В каких случаях нам нужно наших детей вести к психологу, если у них взаимная ненависть, и что делать, если мы видим, что проблема выходит из-под контроля и они все границы перешли, но ребенок или подросток отказывается идти к психологу, а мы понимаем, что без него мы не сможем справиться?
– Здесь сначала очень важно идти к психологу самому родителю, и, наверное, разбираться в ситуации, что же происходит, и смотреть, как поведение родителя влияет на эту ситуацию.
Мне очень хочется, чтобы все правильно поняли: я не говорю, что родители виноваты, нет. Но родитель, даже не осознавая этого, может вкладывать в эту ситуацию именно что-то свое, неосознанное, свой опыт, и начать с того, что пойти разбираться самому, а там уже смотреть, как ситуация будет развиваться.
– А что, если насилие все-таки совершилось, и мы видим, что есть физическое воздействие старшего на младшего, может, даже серьезное увечье? Как нам реагировать, что делать?
– У одной женщины получилось так, что дети подрались, и старший так толкнул, что младший сломал руку.
Они разбирались, но здесь очень важно удержаться от прямых обвинений, но (говорю, что это очень сложно) при этом попробовать как бы развести эту ситуацию, чтобы старший понимал свою ответственность, что это не есть хорошо, но при этом, чтобы он не был постоянно виноват.
Это эмоционально сложная ситуация, и здесь очень важно отделить свои эмоции, то есть то, что я чувствую, свою ответственность, эмоции старшего и эмоции младшего и оценить то, что произошло.
