братья бахрушины кто такие

Братья Бахрушины

Бахрушины
Петр, Александр и Василий

В Москве этих людей уважительно называли миллионщиками и профессиональными благотворителями. Сколотив состояние на казенных заказах во время русско-турецкой войны 1877-1878г.г., эти предприниматели-кожевенники не забыли старого обычая: в конце каждого года десятую часть от прибыли направлять на благотворительность. Кожевенное производство росло и ширилось, доходы были все больше – а вместе с ними увеличивались и десятины. И в 1882г. братья предложили московскому городскому голове проект, не имевший аналогов по тем временам, да и сегодня кажущийся невероятным: целиком на деньги одного семейства построить полноценную городскую больницу. Уже 1887г. – ровно 125 лет назад – на Сокольничьем поле по проекту архитектора Бориса Фрейденберга возникла 200-коечная лечебница. При ее открытии братья Бахрушины придерживались семейного правила, проверенного временем: примерно половина спонсорского вклада шла на стройку, а остальное помещалось в банк, чтобы на проценты обеспечивать функционирование учреждения.

Лечили в больнице бесплатно. В 1893г. рядом встало еще одно богоугодное заведение – Дом призрения для неизлечимо больных (по сути, первый в России хоспис, возникший семью десятилетиями раньше появления подобных заведений на Западе). В 1902г. тут же открылся родильный приют (тогда крупнейший в городе), а четырьмя годами позднее – амбулатория. Наверное, теперь каждому понятно, почему больничный комплекс официально именовали Бахрушинским. Но этого тогдашнему муниципалитету показалось мало: Городская Дума распорядилась присвоить такие же имена прилегающим улицам и переулкам. А над всем этим медицинским кварталом в центральном объеме главного лечебного корпуса возвышался величественный купол больничного Храма Иконы Божией Матери Всех Скорбящих Радость.

Упомянем еще об одном красноречивом историческом факте. В 1900 году Александр и Василий Бахрушины стали Почетными гражданами нашего города (Петр к тому моменту уже скончался). За всю историю этого звания больше не было прецедентов, когда его присуждали как родным братьям, так и представителям купеческого сословия (ныне — коммерсантам). Единственное исключение — основатель знаменитой картинной галереи Павел Третьяков.

Источник

Лечебница для всех, или Как братья Бахрушины подарили городу больницу на Стромынке

Миллионщики, профессиональные благотворители — так уважительно называли в Москве братьев Бахрушиных: Петра, Александра и Василия. Им город обязан сиротским приютом со школой и мастерскими, «домом бесплатных квартир» для нуждающихся вдов с детьми и учащихся девушек, Театром Корша, крупнейшей в России коллекцией по истории русского и западноевропейского театра, больницей для страдающих неизлечимыми болезнями.

Заслуги семейства Москва оценила. В 1900 году Александр и Василий Бахрушины стали почетными гражданами города (Петр к тому моменту уже скончался). Сегодня имя благотворителей носят театральный музей, улица и больница на Стромынке, дом 7, которая в этом году празднует свое 130-летие.

Бахрушинская десятина на благотворительность

Основатель одной из самых уважаемых в городе купеческих семей Алексей Бахрушин в 1821 году переехал в замоскворецкие Кожевники из Зарайска Рязанской губернии. Хотя вернее перешел: дорогу семья преодолела пешком, а все пожитки уместились на одной подводе.

Алексей оказался предприимчивым. Скопив денег, он купил небольшую кожевенную фабрику, потом участки земли вокруг. К 1834 году фабрика стала заводом. Спустя еще год фамилия Бахрушина пополнила списки московских купцов.

Трое его сыновей в 1848-м получили не лучшее наследство: долги и заложенный завод. Им советовали от него отказаться, начать дело сначала. На семейном совете решили не чернить память главы рода и выплатить все причитающееся кредиторам. Со временем завод начал приносить доходы; в 1864 году к нему пристроили суконно-ткацкую фабрику, где производили лучшие в России сукно, шерсть и шерстяную вату.

Капитал рос, но Бахрушины жили скромно, к роскоши не стремились. Они вкладывались в покупку земельных участков, часть из которых застраивали многоэтажными доходными домами. А еще у семьи была традиция: в конце каждого года десятую часть прибыли отдавать на помощь бедным, больным, престарелым, учащимся.

Лечебница для лиц «всякого звания и состояния»

В октябре 1882 года московский городской голова получил письмо от братьев, которые решили пожертвовать городу 450 тысяч рублей для устройства больницы. Большая часть шла на строительство лечебного корпуса, 200 тысяч рублей поступило «в основной капитал больницы на вечное время», чтобы на проценты обеспечивать ее работу. Еще 10 тысяч тоже вложили в основной капитал, на проценты с которого существовал храм.

По тем временам проект был невероятным: возвести полноценную лечебницу на деньги всего одной семьи! К осени 1887-го на Сокольничьем поле выросла Бахрушинская больница для страдающих неизлечимыми болезнями. Архитектором выбрали Бориса Фрейденберга — мастера русского стиля, автора проекта знаменитых Сандуновских бань.

Больница считалась большой — на 200 коек. Она занимала целый квартал вдоль Стромынки. Самым нарядным стал главный корпус с изящными наличниками, карнизом, парадным крыльцом. Были здесь и два храма: домовый, во имя иконы Богоматери «Всех Скорбящих Радость», и Святителя Пантелеймона.

В 1893 году рядом с больницей построили дом призрения для неизлечимо больных — по сути, первый в России хоспис, который возник на 70 лет раньше, чем на Западе. В 1902 году при больнице был построен и оборудован самый крупный в городе родильный приют, в 1911-м — светолечебница для физиотерапевтических процедур и рентгеновский кабинет с редкой для того времени диагностической аппаратурой, через несколько лет возвели амбулаторию. Согласно уставу, в больницу принимали лиц «всякого звания и состояния, преимущественно из недостаточных». Лечение было бесплатным; больных звали пенсионерами братьев Бахрушиных. Сюда привозили людей из богаделен, приютов, попечительств для бедных, с заводов и фабрик, а также подобранных на улицах полицейскими или санитарными врачами. После трагедии на Ходынском поле в 1896 году Бахрушинская больница одной из первых приняла пострадавших, сюда же доставляли раненых с московских баррикад в 1905-м.

Медицинский городок на Стромынке

К 1911 году вдоль Стромынки тянулся целый медицинский городок. В нем трудились 22 врача, 30 фельдшеров и акушерок, четыре сестры милосердия, 106 сиделок и служителей при больных, прочих служащих и рабочих — 42 человека. Передав все учреждения городу, братья продолжали опекать и контролировать работу комплекса как члены попечительских советов.

С приходом советской власти больница потеряла имя своих меценатов, в общей сложности пожертвовавших на комплекс чуть больше миллиона рублей. С 1923 года она называлась в честь профессора А.А. Остроумова — домашнего врача Бахрушиных, никогда не работавшего в больнице. Обе церкви большевики закрыли в начале 1920-х, домовый храм вскоре сломали, а центральную часть главного корпуса надстроили еще одним этажом.

С 1934-го больница стала клинической базой для терапевтической и хирургической кафедр московских мединститутов. В 1974-м она получила новые хирургический и патологоанатомический корпуса. В 1992 году, когда ликвидировали больницу № 16, городской клинической больнице имени профессора Остроумова вернули два корпуса — терапевтический и неврологический. В 2013 году больницу переименовали в ГКБ № 5, а в 2016-м ей вернули имя братьев Бахрушиных, чьи портреты теперь украшают холл главного корпуса.

Современные лаборатории, поликлиника и реанимация в одном корпусе

Сегодня ГКБ имени братьев Бахрушиных — многопрофильный лечебный комплекс. Здесь больше 500 коек, в том числе 42 реанимационные, работают поликлиника на 750 посещений в смену и консультативно-диагностическое отделение с дневным стационаром на 12 мест. Также есть отделение паллиативной помощи на 30 коек и 110 коек дневного стационара, где помогают больным по таким профилям, как неврология, терапия, химиотерапия, радиология.

В больнице работают рентгеновское отделение с кабинетом компьютерной и магнито-резонансной томографии, клинико-диагностическая лаборатория, кабинет гемодиализа для больных с острыми отравлениями, радиоизотопная лаборатория, отделения ультразвуковой и функциональной диагностики, эндоскопии, физиотерапии. С 2016 года при ГКБ открыта университетская клиника.

Здесь лечат пациентов с заболеваниями печени, желчного пузыря, желчевыводящих путей, поджелудочной железы. У врачей Бахрушинской больницы самый большой в России и других странах СНГ опыт операций при опухолях поджелудочной. Они разработали уникальный метод лечения панкреатита и соединения поджелудочной железы с полыми органами, который доказал свою эффективность и не имеет аналогов в мире.

В больницу госпитализируют тех, кому нужна высокотехнологичная, а также скорая и неотложная помощь по таким профилям, как терапия, травма, хирургия, нейрохирургия, эндокринология, неврология, гинекология, токсикология, реанимация. Только в прошлом году здесь провели 211 высокотехнологичных операций, чуть больше половины из них — по онкологическому профилю.

Источник

Братья бахрушины кто такие

С конца XVI века два с лишним столетия Бахрушины жили в Зарайске — занимались торговлей скотом. В Москву они приехали в 1820-х годах: Алексей Фёдорович Бахрушин (1800—1848) вначале основал перчаточную фабрику в Заяузье, к 1831 году имел сафьянный завод, построил кожевенный завод в Кожевниках. В московское купечество занесён с 1835 года — купец 2-й гильдии. Его вдова, Наталия Ивановна, продолжила дело с тремя сыновьями — Петром, Александром и Василием Алексеевичами. Кроме кожевенного завода, появилась и суконная фабрика; в 1851 году они получили звание потомственных почётных граждан. Как отмечал Бурышкин, «разбогатели Бахрушины главным образом во время Русско-турецкой войны». В 1875 году было учреждено «Товарищество кожевенной и суконной мануфактур Алексея Бахрушина сыновей» (400 паев по 5 тысяч рублей каждый). Кожевенным заводом (после октябрьской революции — Московский фурнитурный завод) руководил Александр; суконно-ткацкой фабрикой (после 1917 года — «Красное веретено») управлял Пётр. Пётр (в 1870—1894 гг.) и Александр (в 1895—1916 гг.) были председателями церковноприходского попечительства в приходе храма Св. Троицы в Кожевниках.

Братья были щедрыми жертвователями. К осени 1887 года на Сокольничьем поле была построена больница для страдающих неизличимыми заболеваниями (теперь она называется городская больница № 33 им. А. А. Остроумова, который был домашним врачом Бахрушиных); в 1893 году при больнице был построен дом для призрения неизличимо больных; в 1895 году они выделили 600 тысяч рублей на строительство в Сокольничьей роще бесплатного детского приюта для бедных и сирот православного вероисповедания. В 1888 году на Софийской набережной был построен «дом бесплатных квартир» для нуждающихся вдов с детьми и учащихся девушек — при доме действовали два детских сада, начальное училище для детей, мужское ремесленное училище и профессиональная школа для девочек. В 1901 году был построен городской сиротский приют. Полмиллиона рублей были пожертвованы на приют-колонию для беспризорных детей в Тихвинском городском имении в Москве. В 1904 году Василий Алексеевич Бахрушин на Смоленском бульваре, рядом со своим особняком, построил четырёхэтажное здание городского училищного дома, а в 1906 году по его завещанию были учреждены 5 стипендий: в Московском университете, Московской духовной академии и духовной семинарии, Академии коммерческих наук и в одной мужской гимназии — по 8 тысяч рублей. В 1913 году крупная сумма денег была предоставлена Зарайскому городскому управлению на строительство больницы, родильного дома и амбулатории. В 1916 году московским властям с целью устройства детского приюта была отдана усадьба Ивановская. В 1901 году за благотворительную деятельность Александр и Василий Алексеевичи Бахрушины были удостоены званий почётных граждан Москвы.

Бахрушин, Алексей Фёдорович (1800—1848) — основатель московской династии Бахрушиных
Бахрушин, Пётр Алексеевич (1819—1894); жена — Екатерина Ивановна, урождённая Митрофанова. Они имели 18 человек детей, из которых 9 умерли в раннем возрасте. Из остальных было пять дочерей и четыре сына:
Бахрушин, Дмитрий Петрович (1844—1918)
Бахрушин, Алексей Петрович (1853—1904) — коллекционер (русская старина, книги), автор книги о московских коллекционерах «Из записной книжки: Кто что собирает». Библиотеку оставил Румянцевскому музею, а фарфор и старинные вещи (почти 25 тыс. книг, картин, рисунков, миниатюр и т. д.) — Историческому, где были два зала его имени.

Источник

Бахрушины: щедрее Морозовых, богаче Третьяковых

О меценатах, покровительствовавших искусству на рубеже XIX-XX веков, знают все. А вот о благотворителях, открывших первый российский хоспис и первый детдом семейного типа, сегодня напоминает разве что улица Бахрушина и одноименный театральный музей. НС решил восстановить историческую справедливость и рассказать о предпринимателях братьях Бахрушиных, жертвовавших на благотворительность до 80% своего дохода.

Дом бесплатных квартир для многодетных вдов и бедных курсисток на Софийской набережной. Фото 1902 г.

Как Роснефть потеснила с Болотной многодетных вдов

Если вы бывали на Болотной площади, то, наверное, видели за «памятником грехам» огромное здание Роснефти, выходящее окнами на Кремль и на Болотную (это Софийская набережная, 26/1). Но вы вряд ли знаете, что этот комплекс зданий до революции назывался «Дом бесплатных квартир для многодетных вдов и бедных курсисток на Софийской набережной», а устроен и содержался он купцами Бахрушиными — московскими благотворителями, входившими в пятерку самых богатых людей страны. В 1912 г. в доме жило около 2 тысяч человек. Кроме квартир с отоплением и освещением они бесплатно пользовались лазаретом, читальными залами и библиотекой, двумя детскими садами, школой, двумя ремесленными училищами с оборудованием (заказы на белье поступали, в том числе, от прим Большого театра), рабочими комнатами со швейными машинками для вдов, баней и спортзалом. А для курсисток была бесплатная столовая. «Крупнейшее и единственное в своем роде учреждение во всей России» — писали про Вдовий дом в прессе того времени. Бахрушины придумали и воплотили в жизнь еще два уникальных для того времени проекта — первый в России хоспис и первый детский дом семейного типа. Оба комплекса зданий стоят до сих пор, но, как и Вдовий дом, сменили владельцев. Представители ни одного другого купеческого рода не построили в Москве столько богоугодных заведений и храмов, сколько Бахрушины.

Миллионер из корзины

Бахрушины жили в Зарайске и зарабатывали прасольством, то есть скупали по деревням скот и перегоняли его на продажу в Москву и Санкт-Петербург. Не все животные выдерживали долгую дорогу. Чтобы добру не пропадать, туши животных свежевали, а шкуры выделывали и продавали. На этом деле Александр Бахрушин заработал некоторую сумму и перевез жену с детьми в Москву. Самый маленький из будущих мультимиллионеров ехал в двуручной корзине для куриц, закутанный в шубы. Семья поселилась в районе Кожевники и здесь же открыла свое перчаточное производство.

Работали всей семьей, жили скудно. «Доходишки были грошовые, — вспоминает современник. — Старший сын Петр ходил на Мытный двор, где был сенной торг, и за гривенник-пятиалтынный сопровождал купленный воз с сеном до двора покупателя, чтобы не разворовали по пути». Братья, по воспоминания правнучки А. Бахрушина, «любили народные развлечения; участвовали в кулачных боях, обладая недюжинной силой, и с увлечением катались во дворе на бочках, быстро-быстро перебирая ногами». Образование Бахрушин попытался дать своим детям самое лучшее, какое могли позволить его доходы, а среднего сына даже обучил французскому языку.

Сам Бахрушин хоть и был «образован на медные деньги», но недостаток образования восполнял природным умом и наблюдательностью. Его любознательность и любовь ко всему новому определили направление развития семейного предприятия. «Он стремился поставить, развить и дать прогрессивный намек тому делу, которым начал заниматься почти случайно», — вспоминали люди, близко его знавшие.

Мастер высокой трубы

Бахрушин одним из первых в Москве модернизировал свое производство: выписал из-за границы 12-сильную паровую машину, провел к ней водопровод и соорудил самую первую в столице кирпичную трубу, по совместительству являвшуюся и самой высокой в городе. Хозяин даже воспел в стихах свою паровую машину и трубу, «которая горит на фабрике, как свеча».

Предприимчивость и деловитость не мешали Александру Федоровичу быть поэтом и философом, он сочинял афоризмы и стихи, а понравившиеся мысли записывал в блокнот. На западный манер Бахрушин сделал производство почти безотходным — из отходов варили клей и мыло. Многие посматривали на трубу Бахрушина с неодобрением, качая головой: «Вылетит он в эту самую трубу». Возможно, именно эта и есть та самая труба, которая способствовала широкому распространению крылатой фразы.

И ладно бы только труба, но Бахрушин еще и бороду сбрил, что для купца того времени считалось зазорным. Вот как описывает это в книге «Москва купеческая» П. Бурышкин: «Про бороду говорили, что однажды, выпивши, А. Ф. поспорил с другими купцами на 100 рублей, что сбреет себе бороду. Тут же позвал цирюльника: «Сбрей мне бороду». – «Не могу, ваше степенство, когда протрезвитесь, меня побьете». — «Давай ножницы». И он сам себе отрезал бороду, и тогда цирюльник побрил его». Передовые взгляды распространялись и на сыновей. И если мать заказывала сыновьям сюртуки со слишком длинными, по мнению отца, полами, он молча брал ножницы и отрезал лишнее.

При всей современности технологий, дела Бахрушиным велись по старинным купеческим традициям, а само семейство было известно своей твердой православной верой. Александр Федорович так учил своих детей: «Вы знали нужду со мною вместе, умейте же уважать ее и у других; никогда не говорите о человеке чего-нибудь, что может повредить его доброму имени, или деловым отношениям и благосостоянию. Если что и услышите, знайте про себя».

Пролетел в трубу

Доходы выросли, и дела, казалось бы, пошли в гору. Свой первый дом в Москве Бахрушин купил в 1836-м. В 1845 году на фабрике купца 2-й гильдии А. Ф. Бахрушина работало 80 человек, а товаров производилось на сумму в 73 тысячи 500 руб. серебром. Для сравнения, крупнейшее предприятие кожевенной промышленности того времени производило продукции на 103 тысячи 500 рублей.

Но в 1848-м неожиданно сбываются прогнозы завистников. Эпидемия холеры забирает жизнь главы семейства. После его смерти оказывается, что деньги для реконструкции фабрики Бахрушин брал под проценты, и предприятие еще не успело окупить вложенных средств. Кредиторы, узнав о смерти заемщика, потребовали свои деньги обратно. Но даже стоимости всего имущества фирмы не хватало для того, чтобы рассчитаться, и семье советовали отказаться от наследства, чтобы не брать на себя долги. Вдова Наталия Ивановна (1791-1862) собрала сыновей Петра (1819-1894), Александра (1823-1916) и Василия (1832-1906) на семейный совет.

На совете было решено продолжить дело отца, не отказываться от его долгов и работать — Бог поможет. У кредиторов попросили отсрочки, пообещав все выплатить с будущих прибылей. Братья также положили на будущее деньги под проценты никогда не брать, а с партнерами расплачиваться только наличными. Следуя наказу отца, семья решила часть прибыли по итогам года обязательно тратить на благотворительные цели. Кроме того, решено было не разделять капиталы и вести дела вместе в форме товарищества. Руководство взяла на себя неграмотная, но знающая дела фирмы Наталья Ивановна.

Без старшего никто не смел садиться за стол

«14 вторник. В 7 часов утра… Богу помолясь, чаю напился, по заводу прошел, товары принял и разобрал…», — пишет в своем дневнике старший брат Петр Алексеевич. Судя по записям, практически каждый день он начинал с участия в богослужении. После смерти матери братья поделили управление между собой. Петр стал главой семьи и взял на себя управление семейным бюджетом, а также суконной фабрикой. Средний брат Александр управлял кожевенным производством, а младший Василий — системой реализации товаров. К этому моменту братья уже окончательно рассчиталась с кредиторами и бизнес процветал, а товары продавались не только по всей России, но и в Персии и в Китае.

Петр Алексеевич Бахрушин с женой и сыновьями

«Жили братья очень патриархально, — пишет знавший семью Бурышкин. — Старший, Петр Алексеевич, правил всем домом, всей семьей и братьями, и взрослыми, женатыми сыновьями, как диктатор… до прихода его в столовую никто не мог сесть». Когда старший в семье входил, кто-нибудь читал молитву и все молча садились. За столом никто не смел говорить, кроме старшего. Если он задавал вопросы, ему отвечали. Детей к столу взрослых не допускали совсем. Один брат мог два года копить на богоугодное дело, и если ему не хватало, то он шел к старшему и бил челом, то есть на коленях кланялся до самого пола, и просил помощи, которую и получал. За эффективность Бахрушиных уже в XIX веке прозвали профессиональными благотворителями.

Скупые, но щедрые

Благотворительность Бахрушиных отличали несколько характерных черт. Во-первых, ни одно из построенных Бахрушиными благотворительных учреждений не оставалось без храма. Во-вторых, примерно половину пожертвованных средств братья клали в банк под проценты на содержание и развитие учреждения. Чтобы деньги расходовались максимально эффективно, братья и их родственники входили в попечительские советы создаваемых учреждений, вникали во все внутренние дела, «отдавая свои знания, опыт с целью сберечь каждую копеечку из пожертвованных ими суммы». Современники ошибочно принимали эту их особенность за жадность к деньгам и скряжничество.

Масла в огонь добавляли умеренность в быту и экономия на своих прихотях, отличавшие Бахрушиных. По свидетельству знакомого семьи. Н. А. Варенцова: «Дела их шли весьма успешно, но москвичи не могли себе представить их богатства по скромности и сдержанности их жизни, хотя они жили в своих особняках и, быть может, больших размеров, но не бросающихся в глаза роскошью отделки… Ездили в простых экипажах… Мне ни разу не пришлось видеть кого-либо из …братьев Бахрушиных в… модных ресторанах или сидящих в первых рядах кресел во время особых театральных представлений». У Бахрушиных были самые скромные по отделке приемные конторы в Москве, над чем подтрунивали современники. Вот, например, что писало «Новое время»: «Одной из самых крупных и богатых фирм в Москве считается торговый дом братьев Бахрушиных… Владельцы молодые еще люди, с высшим образованием, известные благотворители, жертвующие сотни тысяч. Дело свое они ведут, хотя и на новых началах, т. е. пользуясь последними словами науки, но по старинным московским обычаям. Их, например, конторы и приемные заставляют многого желать». Но если конторы и мог кто-то поругать, то благотворительные учреждения были самыми передовыми.

В детдоме, как в раю

Ансамбль из 7 зданий красного кирпича с обезглавленным храмом, затерянный на окраине завода Мосводоприбор – это все, что остается сегодня от первого в России детского дома семейного типа, созданного Бахрушиными. (1-й Рижский переулок, д. 2, стр. 7). В центре ансамбля созданный специально для мальчиков «детский храм» в честь Живоначальной Троицы. Храм был сделан в псевдовизантийском стиле, с обилием золота и убранством, напоминающим иллюстрации к сказке. Над алтарем редкая фреска – Христос в юности, то есть без бороды. Сегодня храм возвращен Церкви, а улей комнат, в который было превращено внутреннее пространство, уничтожен. Когда община стала очищать стены, из-под краски в бывшем кабинете Жириновского (он здесь работал до того, как заняться политикой) проступили фрески, предположительно работы Васнецова. По информации потомков Бахрушиных, Васнецов был одним из художников, облагодетельствованных меценатами, и в благодарность расписывал многие их храмы.

В январе 2013 года умер последний из воспитанников приюта (ему было 106 лет) по фамилии Рачков. Он рассказывал о жизни в приюте такими словами: «Я был как в раю, я всю жизнь потом вспоминал это место и то, как нас любили».

«Имеем честь просить Вас довести до сведения Московской Городской думы, что мы желаем пожертвовать капитал в 600 тыс. руб. …на устройство в Москве бесплатного приюта для бедных, покинутых родителями детей и сирот православного вероисповедания, преимущественно московских жителей», — писали Бахрушины князю Голицыну в 1895 году. Под приют купцы подарили городу землю в парковом районе Сокольников. Шесть домиков, в которых большими семьями по 20-25 человек жили дети вместе с прикрепленными к ним воспитателями. К 1905 г. в приюте содержались 150 «стипендиатов братьев Бахрушиных». В приюте был устроен домашний театр, перед каждым домиком руками детей разбиты фруктовые сады, устроены несколько курятников, голубятен и вольеров для гусей, имелись лазарет, прачечная и баня. На праздники здания украшались электрическими гирляндами, а по вечерам – устраивались чтения с волшебным фонарем. Женщины рода Бахрушиных преподавали в приютской школе.

Задачей приюта было подготовить детей к самостоятельной жизни, для чего их не только обучали грамоте, но и давали какую-либо профессию, смотря по склонности. Главным ремеслом было избрано совсем тогда новое и наиболее перспективное электротехническое. В приюте работали столярная и слесарная мастерские, кузница. Уже во время учебы подростки профессионально выполняли сторонние заказы и зарабатывали своим трудом. Бахрушины продолжали участвовать в жизни стипендиатов и после того, как те в 18 лет покидали приют. Их трудоустраивали.

Первый хоспис империи

Еще одним ноу-хау человеколюбивой династии стал первый в России хоспис. Сегодня это больница номер 14 (ул. Стромынка д.7) рядом с метро «Сокольники», бывшая 33-я «Остроумовская», по имени первого главврача и выдающегося терапевта. Остроумов, как и Васнецов, был поднят из нищеты именно Бахрушиными, в благодарность за что стал их семейным доктором.

В 1882 г. Бахрушины предложили Городскому голове 450 тыс. руб. на строительство больницы для страдающих хроническими заболеваниями на 200 коек. Согласно уставу на лечение принимались «лица всякого звания и состояния, преимущественно из недостаточных». В 1893 г. при больнице был построен Дом для призрения неизлечимо больных еще на 200 человек. Аналогов этому типу заведений на тот момент в Москве не существовало. Бахрушины продолжали жертвовать, и комплекс прирастал новыми зданиями: самый крупный в Москве роддом, амбулатория для оказания помощи приходящим больным, светолечебница, рентгеновский кабинет, первый в Москве женский туберкулезный барак. В больницу привозили больных из богаделен, приютов и фабрик, и даже прямо с улицы, если человека подбирали врачи или полиция.

Отношение к своим работникам как к членам семьи, было еще одной отличительной чертой семьи. Бахрушины считали, что Бог специально свел их с этими людьми, чтобы купцы приняли участие в их судьбе. Один из внуков благотворителей, Юрий Бахрушин напишет, что после войны к нему во множестве приходили люди и рассказывали, как деды подняли их из канавы, умыли, одели, привели на фабрику, дали образование и работу. Он напишет, что даже не догадывался, и деды об этом не любили говорить, какое количество душ — сотни, тысячи, они облагодетельствовали. Благодарные рабочие и служащие трудились на бахрушинских предприятиях многие годы и целыми династиями, что способствовало процветанию фирмы.

Самые известные и самые забытые

В общей сложности Бахрушиными было создано около десятка профессиональных училищ, заложены основы трех музеев (в том числе небезызвестного театрального музея Бахрушина), с их помощью создано четыре театра. Братья построили 10 храмов, систематически помогали 17 храмам и 3 монастырям. Всего же, по воспоминаниям родственников, оказали значительное участие в создании или создали с нуля около 100 учреждений. На филантропию, включая пожертвования Церкви, эта семья потратила более 6 млн. 390 тыс. руб. При том, что к 1917 г. недвижимое имущество фирмы оценивалось в 5 млн. 215 тыс. руб. Братья тратили на благотворительность больше, чем на бизнес, и процветали. Для сравнения, самый богатый человек Российской Империи барон Александр Штиглиц имел состояние примерно в 100 млн., а пожертвовал около 6. Братья Третьяковы обладали капиталом более 8 млн., пожертвовали более 3 млн.

В 1901 г. Александр и Василий Бахрушины «за многолетнюю благотворительную деятельность в пользу беднейшего населения Москвы» были удостоены звания Почетных граждан. С момента появления этого звания и до революции его удостоились всего 12 человек, и из них купцов всего трое – Павел Третьяков и братья Бахрушины. Внук А. Бахрушина вспоминал: «Мой дед, с чисто буржуазным пренебрежением относившийся к выпадавшим на его долю орденам и другим знакам отличия, искренно гордился званием, дарованным ему Думою, и художественно исполненная грамота о пожаловании ему такового, вставленная в массивную раму, украшала стену его скромного и неуютного кабинета».

Многие предпринимательские семьи занимались широкой благотворительностью: Абрикосовы, Алексеевы, Баевы, Карзинкины, Лепешкины, Морозовы, Третьяковы и другие. И все же, по выражению В. П. Рябушинского, самый весомый вклад в дело любви и милосердия сделали именно Бахрушины. После революции иностранные журналисты спросили внучку одного из Бахрушиных, как теперь они собираются жить, оставшись без денег. Она ответила: «Ничего не жаль, была бы жива держава».

При подготовке статьи использована диссертация к.и.н. Натальи Филаткиной «Династия Бахрушиных»

Источник