бурстин дэниел кто такой
Дэниэл Бурстин
Бестселлер: книга, которую хорошо раскупают потому, что она хорошо продавалась.
Знаменитость: человек, известный благодаря своей всемирной известности.
«Мама, ведь правда, красивее этой девушки нет никого?» — «О, это еще ничего не значит — ты должен посмотреть ее фотографии».
Настоящая слава — это когда ваше имя ценится дороже, чем ваша работа.
Я пишу для того, чтобы понять, что я думаю.
Самые глубокие проблемы, связанные с рекламой, проистекают не столько из стремления рекламодателей соблазнять, сколько из нашего желания быть соблазняемыми.
Ничто не существует реально, пока это не покажут по телевидению.
Смотреть что такое «Дэниэл Бурстин» в других словарях:
АВТОРИТЕТ, ДЕЛОВАЯ РЕПУТАЦИЯ — Нужно иметь авторитет, чтобы им не пользоваться. Лешек Кумор Настоящая слава это когда ваше имя ценится дороже, чем ваша работа. Дэниэл Бурстин Унция репутации стоит фунта работы. Лоренс Питер Для репутации важен размах, а не итог. Сирил Норткот… … Сводная энциклопедия афоризмов
КНИГИ — Книга есть способ существования сериалов вне телевидения. Леонард Луис Левинсон Книги делятся на две половины: те, которых никто не читает, и те, которых никто не должен читать. Генри Луис Менкен В книгах мы жадно читаем о том, на что не обращаем … Сводная энциклопедия афоризмов
ПИСАТЕЛИ — Плох тот писатель, которому не верят на слово. Эмиль Кроткий Рассказать содержание слова писательское искусство. Станислав Ежи Лец Мы вовсе не врачи мы боль. Александр Герцен Есть три причины, по которым становятся писателем. Первая: вам нужны… … Сводная энциклопедия афоризмов
ПОЛИТИКИ — Кто умеет работает, кто не умеет управляет, а кто не умеет управлять правит. Политик: человек, который, увидев свет в конце тоннеля, начинает рыть другой тоннель. Джон Куинтон Политик: игрок, который пытается играть только своими картами.… … Сводная энциклопедия афоризмов
СЛАВА, ИЗВЕСТНОСТЬ — Слава есть любовь, доступная немногим; любовь есть слава, доступная всем. Григорий Ландау Слава это лишний кусок сахара в стакане чая. Михаил Барышников Слава солнце мертвых. Оноре Бальзак Слава самое сильное возбуждающее средство. Грэм Грин… … Сводная энциклопедия афоризмов
1_Оглавление — ДРЕВНИЙ МИР Древний Египет Неизвестные авторы Ассирия Ахикар Древняя Греция Фалес Милетский Солон Питтак Биант Клеобул Хилон Анахарсис Агафон Анаксагор Клазоменский Антисфен Апеллес … Сводная энциклопедия афоризмов
Премия «Оскар» за лучший документальный короткометражный фильм — Премия «Оскар» за лучший документальный короткометражный фильм награда Американской академии киноискусства, присуждаемая ежегодно с 1942 года. Содержание 1 1940 е 2 1951 1960 3 1961 1970 4 1971 1980 … Википедия
Отцы-пилигримы — Роберт Уир (Robert W. Weir). Отцы пилигримы садятся на корабль. 1844 год. Отцы пилигримы название первых поселенцев, прибывших для … Википедия
Дэниэл Бурстин (Daniel Boorstin) (1914—2004)
Дэниэл Бурстин известен в современной России больше, чем многие другие американские историки, благодаря изданию его главного труда, трилогии «Американцы», на русском языке (1993). Причины, побудившие российских книгоиздателей познакомить отечественную публику с сочинением Бурстина, равно как и с наиболее значительными трудами его коллег, Р. Хофстэдтера и Л. Харца, были, скорее всего, весьма конъюнктурными – именно эти три автора были главным объектом критики советских американистов, и в силу этого, обладали тем самым качеством «запретного плода», которое, как казалось, могло обеспечить их книгам коммерческий успех на постсоветском пространстве. Тиражи составили десятки тысяч экземпляров, но книги распродавались плохо, автору данных строк удалось их купить несколько лет спустя за совершенно бросовую цену. В чем же дело, почему расчет книгоиздателей не оправдался?
Одним из существенных факторов здесь, по-видимому, стало то, что тексты Бурстина (а также Харца и Хофстэдтера), их построение и внутренняя организация, совсем не соответствовали представлениям отечественной читающей публики о том, как должна писаться история. На первый взгляд в них вроде бы угадывалась некая живость, которой так не хватало советской историографии, но при более пристальном рассмотрении выяснялось, что в сочинениях американцев мало последовательности и логики, они перескакивают с сюжета на сюжет, пытаются несмешно шутить – а в итоге не дают сокровенного, запретного, настоящего знания, той Истории с большой буквы, которую так надеялись найти у них российские читатели.
Вряд ли следует винить американских историков в том, что они не очень понравились широкой российской публике. Все трое, и Бурстин в первую очередь, были людьми своей эпохи, написали главные труды в совершенно особых социально-политических и историографических обстоятельствах. Они конечно не рассчитывали, что через несколько десятков лет им придется представлять всю американскую историческую науку перед лицом поверженного идеологического противника. Главным стимулом к их историческим изысканиям стал очевидный кризис прогрессистской историографии, с ее доведенным почти до абсурда акцентом на экономических противоречиях и социальных конфликтах как главных и единственно достойных рассмотрения обстоятельствах американской истории. Ситуация надвигающейся «холодной войны» требовала от американского общества сплоченности и позитивной самоидентификации, чему прогрессистское «самоедство» совсем не способствовало. Гораздо лучше в контекст эпохи укладывалась идея о социально-политическом консенсусе как ведущем свойстве американской цивилизации.
Если Хофстэдтера считают основателем «школы консенсуса» (он определил ее базовые установки в книге 1948 г. «Американская политическая традиция и ее творцы», хотя затем отмежевался от собственного изобретения), то Д. Бурстин был ее наиболее явным и последовательным представителем. В одной из своих первых книг, «Дух американской политики», опубликованной в 1953 г., он сформулировал несколько базовых тезисов, которые впоследствии настойчиво отстаивал и повторял.
Согласно Бурстину, американская цивилизация абсолютно уникальна в своем неприятии абстрактных догм и теорий. Особые условия ее развития обеспечивали обитателей С. Америки необходимым теоретическим арсеналом через довольно загадочную процедуру «данности» (givenness), которая позволила американцам получать мировоззрение не через многовековую схоластическо-идеологическую традицию, как это происходило в Европе, а прямо на месте, «здесь и сейчас», в момент возникновения проблем, требующих немедленного разрешения (а таковых у обитателей неосвоенных земель всегда было в достатке). Американцам просто некогда было ворошить старые фолианты европейских идеологий – проще и эффективней было предложить свои, может быть не такие утонченные, но зато работающие и соответствующие окружающей реальности жизненные принципы.
Отсутствие догм оказало крайне благотворное воздействие на политическое развитие США. Ведь именно из-за идеологической «упёртости» в Европе начинались ожесточенные конфликты и войны. В Америке, по мнению Бурстина, для этого просто не было оснований, американцы направляли свою энергию на созидание, что позволило им за исторически короткий срок создать мощную цивилизацию. Конечно, за все нужно платить – Бурстин полагал, что незаинтересованность Америки в теориях, и нежелание разбираться в идеологических тонкостях, стоили ей отставания в сферах философии и искусства. Однако подобный «обмен» представлялся Бурстину весьма выгодным.
В томах трилогии «Американцы» – «Колониальный опыт» (1958), «Национальный опыт» (1965), «Демократический опыт» (1973), Бурстин представил крайне оптимистическое, позитивное видение американской истории, мало говоря о противоречиях (даже Гражданскую войну ему удалось как-то незаметно обойти), а вместо этого из главы в главу предлагая читателям почти восторженные рассказы о смекалке, практичности, трудолюбии, новаторстве американцев, сопровождая изложение многочисленными примерами, упоминанием известных и малоизвестных деятелей (что стоило научным комментаторам русскоязычного издания многих седых волос). В книгах Бурстина нельзя обнаружить и подобия классического политического нарратива, история для него – это последовательное рассмотрение чем-то примечательных социальных институтов и движений, выдающихся проектов, организованных простыми американцами, сумевшими раньше других увидеть в них коммерческую или политическую перспективу.
Бурстин прожил долгую жизнь, помимо классических трудов «консенсусного» направления написал несколько книг об ученых, артистах и философах (не только американских – «Первооткрыватели» (1983), «Творцы» (1992), «Искатели» (1998)), 25 лет преподавал в Чикагском университете (1944—1969), затем возглавлял Смитсониевский Национальный музей истории и технологии (1969—1973), работал директором библиотеки Конгресса (1975—1987).
Бурстина много и справедливо критиковали, например за его очевидную неспособность применить «теорию консенсуса» для объяснения студенческих беспорядков и движения за реформы 1960-х гг. В более публицистической, чем исторической книге 1969 г. «Упадок радикализма: размышления о современной Америке» Бурстин обвинил лидеров студенческих движений в «варварстве» и «отсутствии какой бы то ни было идеологии», тогда как отказ от идеологической зависимости раньше представал у него главной американской добродетелью. Сама озабоченность историка студенческими волнениями несколько удивляла – ведь в его книгах даже революция и гражданская война не смогли серьезно поколебать уникально устойчивую американскую цивилизацию. Для многих американских либералов Бурстин являлся «персоной нон грата», в связи с тем, что в период «маккартизма» передал в «компетентные органы» информацию о своих партийных товарищах 1930-х гг. (тогда Бурстин короткое время состоял в коммунистической партии).
Биографы говорят, что внимание к поиску специфических особенностей американской цивилизации, которое проходит красной нитью через все творчество Бурстина, можно объяснить «европейской перспективой», которая всегда незримо присутствовала в его сознании. Его дед был евреем-эмигрантом из Российской империи, сам он ключевые для становления мировоззрения годы провел на юридическом факультете Оксфордского университета. Такой взгляд на Америку становится в современной России все более популярным, и возможно, что следующее поколение российских читателей найдет в трудах Бурстина больше полезного для себя, чем это удалось сделать поколению 1990-х.
Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Продолжение на ЛитРес
Читайте также
ЭПИЛОГ — 2004.
ЭПИЛОГ — 2004. Я так и не получил за восемь лет, прошедших со дня выхода первого издания этой книги, ответа ни на один из тридцати вопросов. И не дождался ничего, мало-мальски походившего бы на аргументированную критику — выплески интеллигентских эмоций не в счет.Нашелся,
Эпилог-2004
2004. Хранитель тайн
2004. Хранитель тайн Этот человек имел все шансы стать депутатом Кнессета, министром, а, может быть, в свое время и премьер-министром.Он не стал ни тем, ни другим, ни третьим. И вместе с тем его роль во всем, что происходило на Ближнем Востоке в 1985-2000 годах, была поистине огромна.
Предисловие к изданию 2004 г.
Предисловие к изданию 2004 г. Свержение Саддама Хусейна открыло новую эпоху в истории Америки. Уничтожив диктаторский режим всего за несколько недель, США продемонстрировали высокую эффективность своих вооруженных сил. Вашингтон также дал понять, что готов действовать
Дэниэл ГЭЛЛЕРИ, контр-адмирал ВМС США КНИГИ КОДОВ ИЗ ОКЕАНСКИХ ГЛУБИН[23] Как командующий атлантической оперативной группой, в 1944 году, я принимал участие в захвате германской подводной лодки. Ни разу, начиная с 1815 года, американским военным кораблям не удавалось взять на
С 1896 до 2004 года
С 1896 до 2004 года Над немощенными улицами Афин 1890-х годов тучами клубилась пыль. И сейчас тротуары есть не везде, а там, где есть, они нередко изрыты и небезопасны. От нижних кварталов Афин шел отвратительный смрад, о некоторых улицах Роидис писал, что это открытая
2004 г.: превратности выбора
2004 г.: превратности выбора Леонид Кучма, говоря о грядущих выборах предрекал, что они будут самыми грязными за всю историю независимой Украины[554]. В этих словах поражает не то, что прогноз сбылся, а то, что президент, видимо, совершенно не понимал: этим заявлением он
Тема 50 «Третьеиюньская» монархия в 1907–1914 гг. Классы и партии в 1907–1914 гг
Тема 50 «Третьеиюньская» монархия в 1907–1914 гг. Классы и партии в 1907–1914 гг ПЛАН1. Характер «третьеиюньской» политической системы.1.1. Законодательная власть: Парламент. – Избирательный закон 1907 г. – Император.1.2. Исполнительная власть.1.3. Судебная власть.1.4. Правовой
2004 Анкета № 296 / 98 // Личн. архив автора.
СОДЕРЖАНИЕ
биография
Подход Бурстина к истории
Профессор Леви прочитал лекцию о Бурстине в апреле 2014 года на мероприятии в Университете Оклахомы, в День обучения президента. У него было несколько наблюдений по поводу подхода Бурстина к американской истории, которые, кажется, объясняют, почему многие современные историки выступили против его назначения главой Библиотеки Конгресса. По словам Леви:
Влияние на Библиотеку Конгресса
В 1976 году Бурстин провел пресс-конференцию, на которой объявил, что обнаружил содержимое карманов президента Линкольна, когда он был убит в 1865 году. Они находились в стенном сейфе в офисе библиотекаря. Бурстин выставил эти артефакты на всеобщее обозрение, где они стали самой популярной достопримечательностью для туристов, посещающих выставку Американских сокровищ Библиотеки Конгресса в здании Джефферсона библиотеки. Он сыграл важную роль в создании Американского центра народной жизни в 1976 году и Центра книги в Библиотеке Конгресса в 1977 году.
В 1984 году Бурстин и архитектор Капитолия Джордж Уайт объединились, чтобы убедить Конгресс выделить 81,5 миллиона долларов на восстановление двух старых структур LOC, зданий Джефферсона (1897 г.) и Адамса (1939 г.). В 1986 году Бурстин предстал перед Конгрессом, чтобы выступить против закона, который привел бы к резкому сокращению бюджета местных властей. Его просьбы привели к существенному восстановлению предложенных сокращений. Это также привело к тому, что его называли «интеллектуалом Полом Ревиром».
В целом Бурстин оказался настолько убедительным, что федеральные ассигнования увеличились со 116 миллионов долларов до более чем 250 миллионов долларов во время его правления.
Почести
Он получил двадцать почетных степеней, в том числе почетного доктора права Университета Талсы и доктора наук Университета Оглторп в 1994 году.
Дэниел Дж. Бурстин
Подход Бурстина к истории
Профессор Леви прочитал лекцию о Бурстине в апреле 2014 года на мероприятии в Университете Оклахомы, посвященном Дню обучения президента. У него было несколько наблюдений по поводу подхода Бурстина к американской истории, которые, кажется, объясняют, почему многие современные историки выступили против его назначения главой Библиотеки Конгресса. По словам Леви: [4]
В 1976 году Бурстин провел пресс-конференцию, на которой объявил, что обнаружил содержимое карманов президента Линкольна, когда он был убит в 1865 году. Они находились в стенном сейфе в офисе библиотекаря. Бурстин выставил эти артефакты на всеобщее обозрение, где они стали самой популярной достопримечательностью для туристов, посещающих выставку Американских сокровищ Библиотеки Конгресса в здании Джефферсона в библиотеке. Он сыграл важную роль в создании Американского центра народной жизни в 1976 году и Центра книги в Библиотеке Конгресса в 1977 году. [C]
В 1984 году Бурстин и архитектор Капитолия Джордж Уайт объединились, чтобы убедить Конгресс выделить 81,5 миллиона долларов на восстановление двух старых структур LOC, зданий Джефферсона (1897 г.) и Адамса (1939 г.). В 1986 году Бурстин предстал перед Конгрессом, чтобы выступить против закона, который привел бы к резкому сокращению бюджета местных властей. Его просьбы привели к существенному восстановлению предложенных сокращений. Это также привело к тому, что его называли «интеллектуалом Полом Ревиром». [5]
В целом Бурстин оказался настолько убедительным, что федеральные ассигнования увеличились со 116 миллионов долларов до более чем 250 миллионов долларов во время его правления. [ необходима цитата ]
Он получил двадцать почетных степеней, в том числе почетного доктора права Университета Талсы [3] и доктора наук Университета Оглторп в 1994 году [13].
ДЭНИЕЛ БУРСТИН И АМЕРИКАНСКАЯ ИСТОРИЯ
В свое время Гегель писал, что Америка — страна без прошлого и ей принадлежит только будущее. В связи с этим он предлагал «исключить ее из тех стран, которые до сих пор были ареной всемирной истории». Этот взгляд великого немецкого мыслителя оказался пророческим, хотя он и игнорировал глубокие корни нового общества, которые существовали как в Европе, так и на Американском континенте.
В современных Соединенных Штатах историческая наука, в особенности ориентированная на изучение отечественной истории, хорошо развита. Среди видных американских историков, которые внесли существенный вклад в изучение американской цивилизации, можно назвать плеяду замечательных исследователей: Генри и Брукса Адамсов, Фредерика Тернера, Генри Коммаджера, Роберта Хофштадтера, Джорджа Банкрофта, Аллена Нэвиса и других. Этим ученым принадлежат многочисленные обзоры истории США, ими выдвинут ряд методологических принципов ее изучения, например «гипотеза фронтира», называющая внутренним стимулом развития американской цивилизации движение на Запад, освоение земель за счет расширения западных границ, идея «божественного предопределения», концепция «американского Адама» и т.д.
К сожалению, многие из работ по истории США остаются недоступными отечественному читателю. На русский язык переведена только фундаментальная (но незавершенная) работа Вернона Луиса Паррингтона «Основные течения американской мысли» («Прогресс», 1962).
Тем больший интерес представляет публикация на русском языке книги известного американского историка Дэниела Бурстина «Американцы», дающая широкую панораму американской истории.
Бурстин родился в 1914 году на юге США, в городе Атланта, штат Джорджия. Позднее его семья переехала в Оклахому. Высшее образование Бурстин получил в престижном Гарвардском университете, а затем продолжил образование в одном из старейших колледжей Оксфорда — Бэллиолколледже. Здесь он специализируется в области права и получает сразу две первые премии за свои исследования. Вернувшись из Великобритании в США, Бурстин становится профессором американской истории в Чикагском университете. Помимо преподавательской деятельности, он занимается редактированием 30томной «Чикагской истории американской цивилизации», а также читает лекции в Риме, Женеве, Кембридже, Сорбонне, Киото, Пуэрто Рико. В 1969 году Бурстин становится директором Национального музея истории и технологии в Смитсоновском институте в Вашингтоне, а в 1974 году избирается на очень важный в политическом и научном отношении пост директора Библиотеки конгресса, на котором он проработал двенадцать лет. В 1986 году Бурстин уходит в отставку с этого поста, чтобы завершить работу над своими новыми книгами.
Дэниел Бурстин — автор многих исторических исследований, которые изданы не только в США, но и во многих странах мира, за исключением разве что СССР (настоящее издание — первая его публикация на русском языке). Среди работ Бур стина — «Потерянный мир Томаса Джефферсона» (1948), «Дух американской политики» (1953), «Имидж. Путеводитель к псевдособытиям в Америке» (1969), «Демократия и ее неудобства» (1971), «Республика технологии» (1978), «Первооткрыватели» (1983), «Скрытая история» (1987).
Большинство этих работ посвящены главным образом американской истории, ее демократическому опыту, достижениям научнотехнической революции в США, выдающимся деятелям американского прошлого. Книга «Первооткрыватели», о мировых открытиях прошлого и настоящего, переведена на двадцать языков.
Но самая популярная книга, принадлежащая перу Бурстина, — это, пожалуй, трехтомник «Американцы», удостоенный трех престижных премий — Бэнкрофта, Паркмана и Пулитцера. Хотя все три тома были написаны в разное время и имеют свои подзаголовки, они составляют одно целое и дополняют друг друга. В 1958 году вышла книга «Американцы: Колониальный опыт», в 1965 году появилось ее продолжение — «Американцы:
Национальный опыт» и, наконец, в 1973 году — завершающий том «Американцы: Демократический опыт».
В целом все три тома представляют грандиозную эпопею истории США, от первых поселений колонистов, прибывших сюда в поисках счастья в первой половине XVII века, до середины XX века.
Следует предупредить читателя, что «Американцы» — это не изложение гражданской истории США. Читатель не найдет здесь хронологического описания событий американского прошлого. Скорее, это история культуры США, американской цивилизации во всей ее сложности и разнообразии. Уже такой подход, довольно необычный для исторического исследования, делает книгу Бурстина в известной степени уникальной.
Первый том, имеющий подзаголовок «Колониальный опыт», посвящен истории американской культуры XVII — XVIII веков, периоду колонизации Америки и становления американской нации. Здесь автор восстает против широко распространенных в американской исторической литературе представлений, согласно которым американская культура — это реализация заветов и пророчеств «отцовоснователей». Бурстин пишет: «Америка зачиналась как отрезвляющий опыт. Колонии были почвой, опровергавшей осуществимость утопий. В последующих главах мы постараемся показать, как реальность Америки растворяла в себе или преображала радужные мечты, возникшие под небом Европы. Новая цивилизация рождалась не столько из планов и проектов,сколько из того отрицания,какое Новый Свет привносил в обыкновения Старого».
С этой точки зрения Бурстин рассматривает трансформацию идей пуритан Новой Англии, социальную философию квакеров в Пенсильвании, утопические идеи поселенцев Джорджии, религиозномессианские — колонистов Виргинии. Наряду с этим исследуется становление новой культуры: развитие научных знаний, системы образования, книгопечатания и прессы, американского языка, который уже в колониальный период приобрел существенные отличия от английского литературного языка, и т.д. В целом Бурстин приходит к выводу, что в колониальный период американская культура носила разобщенный характер. Это была культура отдельных изолированных сообществ, она еще не приобрела общенациональных черт и находилась под сильным влиянием английских традиций.
Второй том, носящий подзаголовок «Национальный опыт», освещает историю американской культуры в период между Американской революцией и Гражданской войной. В это время, как показывает Бурстин, отдельные колонии и поселения превращались в единое государство, а пуританин трансформировался в янки. Именно в этот период американцы стали единой нацией, обладающей самобытным языком, национальным характером, своим пантеоном героев.
В XIX веке многие европейцы критически относились к американской культуре, выражали сомнение в самой возможности ее существования, называя США «культурной пустыней» или «культурной провинцией» Европы. В своем исследовании Бурстин убедительно опровергает подобного рода стереотипы. Он показывает, как формирование американской нации и государственности приводит к созданию своеобразного типа культуры, что проявлялось в развитии образования, демокра тическойшечати, права, в окончательном оформлении американского языка, который широко заимствовал слова из других языков — индейского, испанского, голландского, немецкого и французского,— в появлении чувства патриотизма, в развитии литературы, эпоса, в появлении оригинального американского юмора и т.д.
Наконец, третий том этого исследования — «Демократический опыт» — характеризует историю американской цивилизации от Гражданской войны до середины XX века. В этом томе автор рассматривает и культуру аграрной Америки, и культуру больших городов, явившуюся результатом урбанизации и индустриализации, показывает те изменения, которые внесли в жизнь и быт американцев автомобили, автодороги, супермаркеты, особенности жилищного строительства и питания, чисто «американский» стиль в одежде, средства массовой коммуникации, реклама и развлечения.
Достоинство книги Д.Бурстина заключается в живом, занимательном и вместе с тех оригинальном подходе к анализу американской истории, в серьезных попытках представить материальную и духовную культуру США в историческом развитии. Бурстин обладает острым критическим умом, его объектом становятся некоторые стороны американской цивилизации, связанные с потребительством, «массовой культурой», созданием политических и рекламных имиджей,что составляет предмет специального исследования вышеупомянутой книги «Имидж». Одним словом, Бурстин стремится реалистически понять прошлое своей страны и трезво оценить культурный потенциал этого прошлого.
Бурстин никогда не занимался пророчествами, не объявлял, как это порой делают некоторые американские историки, американскую модель культуры глобальным примером для всего остального мира. Его книги — занимательный, порой критический и всегда обстоятельный, основанный на фактах рассказ о прошлом Америки, открытие неизвестных или малоизученных фактов ее истории. В книге «Первооткрыватели» Бурстин говорит, что человечество узнало о мире и о самом себе благодаря таким первооткрывателям, как Ньютон, Коперник, Колумб, Дарвин, Марко Поло, Парацельс, Маркс, Фрейд, Эйнштейн и другие.
Сам Бурстин тоже «первооткрыватель». Он открывает нам мир американской культуры, показывает, как в процессе взаимодействия многих культур, существовавших на Американском континенте и завезенных из Европы, развился сложный, многообразный, совершенно не похожий на европейский,мир материальной и духовной культуры США.
Книга Бурстина «Американцы» помогает ответить на вопрос, поставленный еще в XVIII веке Гектором Кревкером в его книге «Американский фермер»: «Что такое американец?» Чем он отличается от европейца, каковы особенности американского национального характера, каковы традиции и особенности американской культуры? Правда, Бурстин сравнительно мало уделяет внимания таким сферам культуры, как философия или литература, концентрируя внимание на том, чем он занимался как директор Национального музея истории и технологии: развитие техники, образования, печати, почты, транспорта, рекламы, средств массовой информации. Но не обходит он и американскую духовную культуру — показывает развитие нравственных традиций, религии, языка. Интенсивному развитию всего этого способствовали демократический опыт общественной жизни, открытость влияниям со стороны других национальных культур, участие национальной культуры в борьбе страны за свою независимость и суверенность.
Мы рекомендуем читать три тома книги «Американцы» последовательно, книга за книгой. Тогда перед читателем откроется монументальная картина развития американской цивилизации, которая, несмотря на свою сравнительную с Европой молодость, достигла значительного прогресса и сегодня оказывает все возрастающее влияние на культуру других стран мира.