была ты так чиста светла на взгляд а ты темна как ночь мрачна как ад
Была ты так чиста светла на взгляд а ты темна как ночь мрачна как ад
ЦИТАТА
Похожие:
Я клялся — ты прекрасна и чиста,
А ты как ночь, как ад, как чернота.
Я никогда не отделаюсь от истины, что мы были созданы друг для друга. Ты не была самой красивой, или самой умной, или самой доброй — я видел тебя глазами ясно, я не идеализировал: ты была по мне, и каждый взгляд, вздох, движение твои — были навстречу, как в зеркале.
Я никогда не отделаюсь от истины, что мы были созданы друг для друга. Ты не была самой красивой, или самой умной, или самой доброй — я видел тебя глазами ясно, я не идеализировал: ты была по мне, и каждый взгляд, вздох, движение твои — были навстречу, как в зеркале.
Природу портит сердца пустота,
Но пуще пустоты — недоброта.
Прекрасна честь, что в нас заключена,
А внешность лакирует сатана.
Уильям Шекспир «Двенадцатая ночь, или как пожелаете»
Вам не любить меня — резонов тьма,
Но сердце не зависит от ума.
И довод в пользу всех моих признаний:
Незваная любовь всегда желанней.
Уильям Шекспир «Двенадцатая ночь, или как пожелаете»
Долго не стой на одном месте — чего в нём? Вон как день и ночь бегают, гоняясь друг за другом, вокруг земли, так и ты бегай от дум про жизнь, чтоб не разлюбить её. А задумаешься — разлюбишь жизнь, это всегда так бывает.
Я хочу остаться сумасшедшим, жить так, как я мечтаю, а не так, как хочется другим.
Быть вместе — значит чувствовать себя так же непринужденно, как в одиночестве, и так же весело, как в обществе.
Как бы ни была жестока к человеку судьба, как бы он ни был покинут и одинок, всегда найдется сердце, пусть неведомое ему, но открытое, чтобы отозваться на зов его сердца.
Генри Уодсворт Лонгфелло
Знаешь, почему меня называют ненормальным? Потому-что я живу так, как я хочу, а не так, как диктуют другие.
Знаешь, почему меня называют ненормальным? Потому-что я живу так, как я хочу, а не так, как диктуют другие.
Нет, друг мой, к несчастью людей, женщины не могут быть совершенны! Как бы ни была умна женщина, какими бы совершенствами она ни была одарена, в ней все-таки сидит гвоздь, мешающий жить и ей и людям…
Запомни, как ты меня любишь сейчас, — прошептала она. — Я не прошу тебя всегда так меня любить, но прошу помнить этот миг.
Фрэнсис Скотт Фицджеральд «Ночь нежна»
Ничто не приносит так много страданий, как большое количество удовольствия; ничто так сильно не связывает, как безграничная свобода.
Ничто не приносит так много страданий, как большое количество удовольствия; ничто так сильно не связывает, как безграничная свобода.
Моя любовь, как лихоманка, как жажда вечная без сна,
Как боль, что рвётся наизнанку и пьёт все соки из меня,
Болезнь тем самым продлевая, питаясь склонностью души,
Впадать в тоску, не избирая иной непагубной судьбы.
Живу теперь невзрачной тенью, весь измождённый, без ума,
И в лихорадочном сметенье впадаю в бездну, и она
Уносит речь мою и мысли, и я с бездумием слепца
Всё дальше ухожу от истин, твердя бессвязные слова.
Так клялся я, что ты светла, светлее солнечного дня,
А ты как сущий ад черна, а ты как ночь темным-темна.
Увы, любовь моя, подобно лихорадке,
Стремится лишь к тому, что гибельно в припадке,
И кормится лишь тем, что муки наши длит,
В надежде тем унять свой волчий аппетит.
Неисцеленный, сил и разума лишенный
И долгою борьбой до пены доведенный,
Сержусь и говорю как сумасшедший я,
Надолго уклонясь от цели бытия.
Иль я не клялся в том, что ты, как день, ясна,
Когда ты, словно ночь, как темный ад, черна?
Моя любовь подобна лихорадке,
Желающей сама себя продлить.
Лекарства же в огонь ее лампадки
Способны только маслица подлить.
Я мнил, ты светозарна и ясна,
А ты черна, как ад, как ночь, темна.
Назвал тебя я светлой и безгрешной,
А ты черна, как ночь, как ад кромешный.
Сильна душа желанья лихорадкой
И ядовитого лекарства ждет
В надежде, что любви запретный плод
Продлит болезнь спасительной облаткой.
Рассудок мой, любовный жар леча,
Как лекарь не был должно оценен;
Обидевшись, меня покинул он:
Я обречен без помощи врача.
Ты белокурой мнилась мне, однако
Была на деле соткана из мрака.
Моя любовь подобна лихорадке,
Что пестует болезнь и множит жар,
А он готовит новые загадки,
Чтоб бред их разрешил больной угар.
Не может разум-лекарь угадать,
Какое средство утолит печали,
И оставляет плоть мою страдать,
Чтоб силы смерти мне лекарство дали.
В волненье устремлялся я назад,
Искал безумным разумом истоки;
Но разум бедный, возвращаясь в ад,
Не мог извлечь полезные уроки;
Лишь клялся красотой и мыслью ясной,
Печальной словно ночь, как ад ужасной.
Страсть без ума! вот это благодать!
Без привязи душа по телу бродит:
Устанет, так поодаль хороводит,
Стоскуется — вольна и пострадать.
Безумной нет запоров и преград,
Равны ей мрачный рай и светлый ад.
LiveInternetLiveInternet
—Музыка
—Приложения
—Ссылки
—Поиск по дневнику
—Интересы
—Друзья
—Постоянные читатели
—Статистика
Сонет 147
My love is as a fever, longing still
For that which longer nurseth the disease,
Feeding on that which doth preserve the ill,
Th’uncertain sickly appetite to please.
My reason, the physician to my love,
Angry that his prescriptions are not kept,
Hath left me, and I desperate now approve
Desire is death, which physic did except.
Past cure I am, now reason is past care,
And frantic mad with evermore unrest,
My thoughts and my discourse as madmen’s are,
At random from the truth vainly expressed:
For I have sworn thee fair, and thought thee bright,
Who art as black as hell, as dark as night.
Сонет 147
Сонет 147
Сонет 147
Увы, любовь моя, подобно лихорадке,
Стремится лишь к тому, что гибельно в
припадке,
И кормится лишь тем, что муки наши даит,
В надежде тем унять свой волчий аппетит.
Неисцеленный, сил и разума лишенный
И долгою борьбой до пены доведенный,
Сержусь и говорю как сумасшедший я,
Надолго уклонясь от цели бытия.
Иль я не клялся в том, что ты, как день, ясна,
Когда ты, словно ночь, как темный ад, черна?
Сонет 147
Сильна душа желанья лихорадкой
И ядовитого лекарства ждет
В надежде, что любви запретный плод
Продлит болезнь спасительной облаткой.
Рассудок мой, любовный жар леча,
Как лекарь не был должно оценен;
Обидевшись, меня покинул он:
Я обречен без помощи врача.
Ты белокурой мнилась мне, однако
Была на деле соткана из мрака.
Сонет 147
Сонет 147
Сонет 147
Сонет 147
Мой разум, врач моей любви, сердясь,
Что предписания его забыты,
Меня покинул, и я вижу: страсть
Подобна смерти, никогда не сытой.
Без разума я обречен на бред,
Безумная тревога сердце гложет,
В моих словах и мыслях связи нет,
И правду высказать язык не может.
Сонет 147
Сонет 147
Сонет 147
Моя любовь подобна лихорадке,
Желающей сама себя продлить.
Лекарства же в огонь ее лампадки
Способны только маслица подлить.
Я мнил, ты светозарна и ясна,
А ты черна, как ад, как ночь, темна.
Сонет 147
Сонет 147
———-
Перевод Самуила Яковлевича Маршака
———-
Мой разум-врач любовь мою лечил.
Она отвергла травы и коренья,
И бедный лекарь выбился из сил
И нас покинул, потеряв терпенье.
Отныне мой недуг неизлечим.
Душа ни в чем покоя не находит.
Покинутые разумом моим,
И чувства и слова по воле бродят.
Была ты так чиста светла на взгляд а ты темна как ночь мрачна как ад
Перевод О. Б. Румера
Пуришев Б. И. Хрестоматия по западноевропейской литературе. Эпоха Возрождения, т. II. М., 1962
OCR Бычков М.Н.
Люблю твои глаза за то, что в них
Участье вижу я к моим страданьям;
Они как будто из-за мук моих
Не расстаются с черным одеяньем.
Не лучше солнца юного лучи
Востока красят серые ланиты,
Не лучше красит небеса в ночи
Луна, плывущая со звездной свитой,
Чем эта пара скорбных глаз твой лик.
О, если б жар такого же участья
И в сердце черствое твое проник
И овладел бы каждой тела частью!
Тогда сказал бы я: нет красоты
В тех женщинах, что не черны, как ты.
Слепой Амур, что сделал ты со мной?
Не вижу я того, что вижу ясно.
Я разбираюсь в красоте людской,
Но восхищаюсь тем, что не прекрасно.
Пусть мой ослабленный пристрастьем взор
Прибила буря в гавань наважденья,
Зачем ты сделал из него багор,
Влекущий сердце к ложному сужденью?
Зачем незаурядным сердце мнит
Созданье, столь обычное для света?
Зачем глаза мои красой манит
Лицо непривлекательное это?
Опутала глаза и сердце ложь,
И к правде путь теперь уж не найдешь.
Тебя любить внушает мне не взор,
Изъянов видит он в тебе не мало;
Но сердце, зрению наперекор,
К тебе давно любовью воспылало.
Мне слух твоя не услаждает речь,
Не будит кожа жажду осязанья,
Ничем, ничем не можешь ты увлечь
Ни вкуса моего, ни обонянья;
Но все пять чувств моих разубедить
Не могут сердце глупое, в котором
Горит желание тебе служить,
В глазах людей покрыв меня позором.
И все ж на пользу мне беда моя:
За тяжкий грех страдаю тяжко я.
Была ты так чиста светла на взгляд а ты темна как ночь мрачна как ад
Как целомудрию грозят позором,
Как почести мерзавцам воздают,
Как сила никнет перед наглым взором,
Как всюду в жизни торжествует плут,
Как над искусством произвол глумится,
Как правит недомыслие умом,
Как в лапах Зла мучительно томится
Все то, что называем мы Добром.
Когда б не ты, любовь моя, давно бы
Искал я отдыха под сенью гроба.
Я видел много белых, алых роз,
Но их не вижу на ее ланитах,
И не сравнится запах черных кос
С усладой благовоний знаменитых;
Мне речь ее мила, но знаю я,
Что музыка богаче благостыней;
Когда ступает госпожа моя,
Мне ясно: то походка не богини;
И все же, что бы ни сравнил я с ней,
Всего на свете мне она милей.
Люблю твои глаза за то, что в них
Участье вижу я к моим страданьям;
Они как будто из-за мук моих
Не расстаются с черным одеяньем.
Не лучше солнца юного лучи
Востока красят серые ланиты,
Не лучше красит небеса в ночи
Луна, плывущая со звездной свитой,
Тогда сказал бы я: нет красоты
В тех женщинах, что не черны, как ты.
Из-за тебя сперва утратил я
Себя, потом того, кто всех мне ближе,
И, наконец, тебя. Ах, жизнь моя
Не трижды ли несчастна, посуди же!
Замкни меня в своей стальной груди,
Но сердце друга дай мне скрыть в темнице
Груди моей, хоть сам я взаперти:
Тогда ты перестанешь так яриться.
Но нет! Принадлежу тебе я весь,
И все твое, что у меня лишь есть.
Слепой Амур, что сделал ты со мной?
Не вижу я того, что вижу ясно.
Я разбираюсь в красоте людской,
Но восхищаюсь тем, что не прекрасно.
Пусть мой ослабленный пристрастьем взор
Прибила буря в гавань наважденья,
Зачем ты сделал из него багор,
Влекущий сердце к ложному сужденью?
Зачем незаурядным сердце мнит
Созданье, столь обычное для света?
Зачем глаза мои красой манит
Лицо непривлекательное это?
Опутала глаза и сердце ложь,
И к правде путь теперь уж не найдешь.
Но, может быть, ты поступаешь так,
Исполненная помысла благого?
Быть может, зная, что твой взор мне враг,
Его ты направляешь на другого?
Не надо. Посмотри, я еле жив;
Избавь меня от мук, меня добив.
Тебя любить внушает мне не взор,
Изъянов видит он в тебе немало;
Но сердце, зрению наперекор,
К тебе давно любовью воспылало.
Мне слух твоя не услаждает речь,
Не будит кожа жажду осязанья,
Ничем, ничем не можешь ты увлечь
Ни вкуса моего, ни обонянья;
Но все пять чувств моих разубедить
Не могут сердце глупое, в котором
Горит желание тебе служить,
В глазах людей покрыв меня позором.
И все ж на пользу мне беда моя:
За тяжкий грех страдаю тяжко я.
Как домовитая хозяйка, с рук
Спустив дитя, в погоню за пернатой
Питомицей бросается, что вдруг,
Взметнувшись и крича, бежит куда-то;
Так ты за некой гонишься мечтой,
Меня, свое дитя, оставив сзади.
Вернись ко мне и будь нежна со мной,
Как мать, что о своем печется чаде.
Свою мечту скорей, скорей схвати ж
И, возвратись, мой горький плач утишь.
Мой разум, врач моей любви, сердясь,
Что предписания его забыты,
Меня покинул, в я вижу: страсть
Подобна смерти, никогда не сытой.
Без разума я обречен на бред,
Безумная тревога сердце гложет,
В моих словах в мыслях связи нет,
И правду высказать язык не может.