быть русским это значит быть
Быть русским это значит быть
Мы русские. Дуркуем и балуем,
Когда, хватая снег похмельным ртом,
К любому черту лезем с поцелуем,
Отхаркиваясь кровушкой потом.
Мы русские. Мы с нехристью любою
Ломаем братски скудный каравай,
И в благодарность слышим над собою
Всего два слова: «надо!» и «давай!»
Мы русские. Ступаем мы на плаху,
Окинув оком отчий окоем,
Но нищему последнюю рубаху,
Не мешкая, привычно отдаем.
Я русское ращу и нежу семя
Не потому, что род чужой поган,
Но пусть вот так свое опишет племя
Какой-нибудь еврей или цыган.
ЕВГЕНИЙ СКВОРЕШНЕВ (Скворцов
Другие статьи в литературном дневнике:
Портал Проза.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и российского законодательства. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.
Ежедневная аудитория портала Проза.ру – порядка 100 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более полумиллиона страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.
© Все права принадлежат авторам, 2000-2022 Портал работает под эгидой Российского союза писателей 18+
На родине тошно, за границей — муторно: чего хотят русские люди
Алексей Беляков
Н едавно был в Берлине. Вечером зашел в бар, не в «Элефант», как Штирлиц, но чем-то похожий. Сижу пью кофе. А у стойки три молодых и очень пьяных немца. Один все время что-то громко вскрикивал и порядком мне надоел. Я допил кофе, поднялся. Когда проходил мимо стойки, молодой горлопан чуть задержал меня, похлопал по плечу, как бы приглашая участвовать в их веселье. Я усмехнулся и покачал головой. Парень спросил: «Дойч?» («Немец?»). Я ответил: «Найн. Русиш». Парень вдруг притих и чуть ли не вжал голову в плечи. Я удалился. Не скрою, с торжествующей улыбкой: был доволен произведенным эффектом. Русиш, ага.
А русский я до самых недр. Образцовый русский. Поскреби меня — найдешь татарина, это с папиной стороны, с маминой есть украинцы — куда без них? — и где-то притаилась загадочная литовская прабабушка. Короче, правильная русская ДНК. Густая и наваристая как борщ.
И весь мой набор хромосом, а в придачу к нему набор луговых вятских трав, соленых рыжиков, березовых веников, маминых колыбельных, трех томов Чехова в зеленой обложке, чукотской красной икры, матерка тети Зины из деревни Брыкино, мятых писем отца, декабрьских звезд из снежного детства, комедий Гайдая, простыней на веревках в люблинском дворе, визгов Хрюши, грустных скрипок Чайковского, голосов из кухонного радио, запаха карболки в поезде «Москва-Липецк», прозрачных настоек Ивана Петровича — весь этот набор сотворил из меня человека такой широты да такой глубины, что заглянуть страшно, как в монастырский колодец.
Быть русским — это быть растерзанным. Расхристанным. Распахнутым. Одна нога в Карелии, другая на Камчатке.
И нет никакой оригинальности именно во мне, я самый что ни на есть типичный русский. Загадочный, задумчивый и опасный. Созерцатель. Достоевский в «Братьях Карамазовых» писал о таком типичном созерцателе, что «может, вдруг, накопив впечатлений за многие годы, бросит все и уйдет в Иерусалим скитаться и спасаться, а может, и село родное вдруг спалит, а может быть, случится и то и другое вместе».
Быть русским — это быть растерзанным. Расхристанным. Распахнутым. Одна нога в Карелии, другая на Камчатке. Одной рукой брать все, что плохо лежит, другой — тут же отдавать первому встречному жулику. Одним глазом на икону дивиться, другим — на новости Первого канала.
И не может русский копаться спокойно в своем огороде или сидеть на кухне в родной хрущобе — нет, он не просто сидит и копается, он при этом окидывает взглядом половину планеты, он так привык. Он мыслит колоссальными пространствами, каждый русский — геополитик. Дай русскому волю, он чесночную грядку сделает от Перми до Парижа. Какой-нибудь краснорожий фермер в Алабаме не знает точно, где находится Нью-Йорк, а русский знает даже, за сколько наша ракета долетит до Нью-Йорка. Зачем туда ракету посылать? Ну это вопрос второй, несущественный, мы на мелочи не размениваемся.
Теперь нас Сирия беспокоит. Может, у меня кран в ванной течет, но я сперва узнаю, что там в Сирии, а потом, если время останется, краном займусь. Сирия мне важнее родного крана.
Академик Павлов, великий наш физиолог, в 1918 году прочитал лекцию «О русском уме». Приговор был такой: русский ум — поверхностный, не привык наш человек долго что-то мусолить, неинтересно это ему. Впрочем, сам Павлов или современник его Менделеев вроде как опровергал это обвинение собственным опытом, но вообще схвачено верно. Русскому надо успеть столько вокруг обмыслить, что жизни не хватит. Оттого и пьем много: каждая рюмка вроде как мир делает понятней. Мировые процессы ускоряет. Махнул рюмку — Чемберлена уже нет. Махнул другую — Рейган пролетел. Третью опрокинем — разберемся с Меркель. Не закусывая.
Лет двадцать назад были у меня две подружки-итальянки. Приехали из Миланского университета писать в Москве дипломы — что-то про нашу великую культуру. Постигать они ее начали быстро — через водку. Приезжают, скажем, ко мне в гости и сразу бутылку из сумки достают: «Мы знаем, как у вас принято». Ну и как русский пацан я в грязь лицом не ударял. Наливал по полной, опрокидывал: «Я покажу вам, как мы умеем!». Итальянки повизгивали: «Белиссимо!» — и смотрели на меня восхищенными глазами рафаэлевских Мадонн. Боже, сколько я с ними выпил! И ведь держался, ни разу не упал. Потому что понимал: позади Россия, отступать некуда. Потом еще помог одной диплом написать. Мы, русские, на все руки мастера, особенно с похмелья.
Больше всего русский ценит состояние дремотного сытого покоя. Чтоб холодец на столе, зарплата в срок, Ургант на экране. Если что идет не так, русский сердится. Но недолго. Русский всегда знает: завтра может быть хуже. Пословицу про суму и тюрьму мог сочинить только наш народ. Моя мама всю жизнь складывала в буфете на кухне банки с тушенкой — «на черный день». Тот день так и не наступил, но ловлю себя на том, что в ближайшей «Пятерочке» уже останавливаюсь около полок с тушенкой. Смотрю на банки задумчиво. Словно хочу спросить их о чем-то, как полоумный чеховский Гаев. Но пока молчу. Пока не покупаю.
Быть русским — это жить между небом и омутом, между молотом и серпом.
При первой возможности русский бежит за границу. Прочь от «свинцовых мерзостей». Тот же Пушкин всю жизнь рвался — не пустили. А Гоголь радовался как ребенок, пересекая границу России. Италию он обожал. Так и писал оттуда Жуковскому: «Она моя! Никто в мире ее не отнимет у меня! Я родился здесь. Россия, Петербург, снега, подлецы, департамент, кафедра, театр — все это мне снилось. Я проснулся опять на родине. ». А потом, когда русский напьется вина, насмотрится на барокко и наслушается органа, накупит барахла и сыра, просыпается в нем тоска. Иностранцы с их лживыми улыбочками осточертели, пора тосковать. Тоска смутная, неясная. Не по снегу же и подлецам. А по чему тоскует? Ответа не даст ни Гоголь, ни Набоков, ни Сикорский, ни Тарковский. Русская тоска необъяснима и тревожна как колокольный звон, несущийся над холмами, как песня девушки в случайной электричке, как звук дрели от соседа. На родине тошно, за границей — муторно.
Быть русским — это жить между небом и омутом, между молотом и серпом.
Свою страну всякий русский ругает на чем свет стоит. У власти воры и мерзавцы, растащили все, что можно, верить некому, дороги ужасные, закона нет, будущего нет, сплошь окаянные дни, мертвые души, только в Волгу броситься с утеса! Сам проклинаю, слов не жалею. Но едва при мне иностранец или — хуже того — соотечественник, давно живущий не здесь, начнет про мою страну гадости говорить — тут я зверею как пьяный Есенин. Тут я готов прямо в морду. С размаху.
Это моя страна, и все ее грехи на мне. Если она дурна, значит, я тоже не подарочек. Но будем мучаться вместе. Без страданий — какой же на фиг я русский? А уехать отсюда — куда и зачем? Мне целый мир чужбина. Тут и помру. Гроб мне сделает пьяный мастер Безенчук, а в гроб пусть положат пару банок тушенки. На черный день. Ибо, возможно, «там» будет еще хуже.
Присоединяйся офлайн к аудиовизуальной инсталляции «Портрет поколения» по случаю 10-летия BURO. — получи иммерсивный опыт.
Что значит «быть русским»?
Святые, в земле Российской просиявшие, отвечают на вопрос, которые многие перед собой ставят, но ответ ищут не там. Что значит быть русским?
В человеке заложена потребность принадлежать к народу, и это естественно: мы так созданы, не как сухой песок, а как тело, организм, и каждый из нас нуждается в том, чтобы найти свое место в человеческой семье. Не бывает абстрактных людей, люди всегда принадлежат к каким-то общностям: к семье, к общине, к народу, и утрата этой принадлежности лишает человека чего-то очень важного.
Но что значит «быть русским»? Происходить от русских родителей? Наша замечательная русская святая, великая княгиня Елизавета Федоровна родилась в чисто немецкой семье, и множество наших святых имеют венгерские, татарские, еврейские — да, какие угодно корни. В то же время человек со всех сторон русский может стать ненавистником России, таких примеров, увы, предостаточно.
Говорить и думать по-русски? Да, но этого недостаточно: увы, многие вещи, которые сейчас пишутся по-русски, пишутся людьми, неукротимо враждебными ко всему русскому.
Церковное прославление отечественных святых собирает, а не расточает, примиряет, а не ссорит
Церковное прославление отечественных святых есть дело прямо противоположное. Оно собирает, а не расточает, примиряет, а не ссорит. Святые Божии — не враги кому бы то ни было. Они принадлежат к новому, искупленному человечеству, в котором нет вражды и распрей, отвержения и ненависти. Они те, кого Бог собрал в Свое Царство, и мы знаем, что там, на Небесах, у Бога, есть много наших сограждан не только по духу, но и по происхождению, языку и культуре.
В святых мы видим Божий замысел о нашем народе. В них русская история, русский язык и русская культура обретают свое оправдание, смысл и предназначение. Наш народ существует, и должен существовать, и достоин преданности, заботы и сохранения, потому что в нем явились — и еще явятся — святые. В русских святых вечное Евангелие, благое и спасительное для всех народов, обретает уникально русское звучание, национальная культура становится тем, чем она должна быть — носительницей благовестия.
Православие — не национальная религия, а истина для всех народов. Но мы должны с изумлением и благодарностью переживать тот факт, что наша культура и наша история пронизана, более того, создана, православной верой.
Любой народ определяет себя через своих героев. Через тех, чья жизнь воспринимается как образец, тех, в ком люди (в данную эпоху, по крайней мере), видят славу своего народа, то, что данный народ принес в мир. Иногда целые народы впадают в тяжкое помрачение, как это было с нами после 1917 года, когда имена святых были вычеркнуты с географических карт, а города, улицы и площади переименовывались в честь бандитов и террористов.
Иногда люди видят славу своей страны в людях, несомненно, более достойных — ученых, поэтах, композиторах, художниках. Их помнят, их превозносят. Ничего дурного в этом нет — но есть и нечто лучшее.
Лучше всего, когда люди определяют свой народ через его святых, не через земную славу, но через славу небесную
Лучше всего, когда люди определяют свой народ через его святых, не через земную славу, но через славу небесную. Когда мы помним, что у нас есть писатели, которых читает весь мир — и благодарны за это — но полагаем самым важным, что у нас есть святые, те, кто предстоят за нас в молитве перед престолом Божию.
Не каждому из нас дано быть великим ученым, поэтом или художником. Но каждый из нас призван послужить своему народу чем-то гораздо более важным — стремлением к святости. Народ нуждается в святых; в людях, которые будут всей душой и всем сердцем искать Бога и Его святой воли. Как искали ее до нас многие поколения святых, просиявших в нашей земле. И быть русским — значит быть их наследником.
Что значит сегодня быть русским?
Изданные мои книги и книги моего отца можно купить в два раза дешевле, чем в книжных магазинах, на моем сайте www.zadornovknigi.ru
Новые, неизданные книги можно скачать на моем сайте http://zadornov.net/?post_type=product
До 1920-х годов в отношении славянских народов Российской Империи употребимы были имена: белорусы, малорусы и великорусы, словом – Русы. Это исконно историческое имя нашего народа.
Прилагательным же «русские» в одних случаях обобщались все три коренных народа Руси, по аналогии с сегодняшним «россияне». В других – подразумевались все говорившие по-русски, обращенные в православие и растворившиеся в русской цивилизации инородцы: русские татары, русские башкиры, русские чуваши и пр. но на заре новой коммунистической идеологии и строительства страны Советов необходимо было создать и новый народ, и под эту идею окончательно растворили границы между многими братскими народами России, объединив их под одним именем – «русские».
Что же значит сегодня быть «русским»?
Русский – это человек, принадлежащий к Русской общности, Русской мысли, Русской душе и Русской земле, являющийся частью Русской цивилизации. Русский – это не национальность, а принадлежность к соответствующей идеологии и мировоззрению, а вот Рус – это принадлежность к соответствующей крови и нации. Русским может быть и немец, и татарин, и узбек, родившийся в России и впитавший в себя культуру и душу Руси, но Русом – можно быть только по крови.
Однако, как это ни странно, русом и русским можно быть и взаимоисключающе. Сегодня, в России взрос целый слой «русов по крови», отравленных идеями либерализма и западных ценностей, которые откровенно отреклись от своих корней и зачастую питают к родному отечеству ненависть и отвращение; для которых само осознание себя русскими, порой противно. Уместно ли называть таких людей русскими. По всему праву – нет.
И в противовес этому мы видим сегодня «русских» татар, таджиков, евреев, считающих себя русскими патриотами. Им остаётся выразить лишь почтение. Но становятся ли они в полной мере «русскими» от своих убеждений? Так же нет. При всем уважении к последним, они остаются татарами, таджиками и евреями, только русскими по духу, но не более того.
Так каковы же критерии «русскости» в исчерпывающем смысле? Очевидно, что быть русским в полном сознании образа – это совмещать в себе и национальный и мировоззренческий факторы. Именно такие люди в русском народе сегодня нужны Отечеству.
Вспоминаю слова классика: «Мало родиться русским, русским еще нужно стать!».
Мы искренне верим, что страницы этой книги раскроют для кого-то новые горизонты в родной культуре и истории и преумножат интерес к корням и судьбе русского народа, имя которого носит на себе самая большая страна мира – Россия.
«В ком нет любви к стране родной, те сердцем нищие калеки» (Тарас Шевченко).
Материал из журнала «Оксюморон», скачать журнал полностью можно здесь: http://zadornov.net/?product=журнал-оксюморон-выпуск-№13
Михаил Задорнов о Великом посте youtu.be/qvGd_C7pGb4 
Рейтинг работы: 31
Количество отзывов: 7
Количество сообщений: 14
Количество просмотров: 899
© 06.04.2009г. Алексей Филаткин
Свидетельство о публикации: izba-2009-79491
Виктор Один 15.02.2010 23:00:57
Отзыв: положительный
Сегодня нашел вот такое стихотворение в рунете
Автор Игорь Хомечко
ЖИТЬ ПО-РУССКИ
По-русски жить – неистово, мгновеньем,
С разлету – в пропасть, в омут – с головой,
Любить – безумно, до самозабвенья,
От пули – друга заслонить собой,
К земле родной на миг припасть губами,
Пить солнца свет в церковных куполах,
Гореть огнем (а не чадить годами),
Взахлеб, стремглав, без меры, впопыхах.
По-русски жить – по совести, по вере,
Веленью чести преданность храня,
Какой бы путь Всевышний ни отмерил –
Нас сбережет духовная броня.
Из катакомб, из подворотен узких
Мы вырвемся на волю, на простор.
Узнает мир, что значит жить по-русски,
Любить и верить всем наперекор!
Пусть едут – народу лишь легче:
От гнили очистится кровь,
Жизнь будет честнее и чище,
Душа станет светлою вновь.
Враги, что на Русь нападали,
Терпели здесь полный провал…
«Сломить русских могут лишь русские!» –
Поверженный Гиммлер сказал.
Как часто твердят все заученно:
«Россию умом не понять!»
Но верить в жизнь светлую, лучшую,
Ведь Тютчев хотел нас призвать!