Что обозначает змея на медном всаднике
Вечный студент
Сайт, посвященный культуре, гуманности, истории и самопознанию
Photo Gallery Slideshow
Подписаться на блог по эл. почте
Поиск
Финалист конкурса «На Благо Мира»
Изображение
Аранжировка на заказ
Профессиональный композитор принимает заказы на аранжировку музыкальных произведений любых стилей, жанров и сложности.
Группа «Время и времена» ВКонтакте
Популярные записи и страницы
Онлайн агентство «Вектор мастерства»
Финалист Московской литературной премии
Метки
Змея под копытом
Лето 1768 года. Идет третий год работы скульптора Этьена Фальконе над конной статуей Петра I, которую через 55 лет назовут с легкой руки Пушкина Медным всадником.
Конная статуя на двух точках опоры — задача трудная и рискованная. Фальконе еще и еще раз проверяет свои расчеты и продолжает сомневаться. Огромная тяжелая масса статуи требует дополнительной опоры. Откуда взять ее, не нарушив динамичности образа?
И пришло гениальное решение — змея, извивающаяся кольцами под копытом коня. Судорожный изгиб ее тела, будто схваченный стоп-кадром, коснется хвоста лошади, создав полное впечатление случайного прикосновения. А на самом деле этот изгиб тела змеи будет искомой третьей опорой статуи.
Почему в качестве опоры была выбрана именно змея? Именно из-за ее динамичности. Она в гармонии со стремительным взлетом коня. Ее движения так же экспрессивны и создают такую иллюзию легкости, что взгляд зрителя даже не замечает ее соприкосновения с хвостом лошади. Ни один другой образ не мог бы создать такую иллюзию движения.
И тут скульптора охватили сомнения. Змея была прекрасной моделью, но при этом чрезмерно значимой деталью. Этот образ тут же рождал аллегории и ассоциации. А к подобной ходульной символике Этьен Фальконе относился очень настороженно. Время аллегорий в искусстве уже уходило, классицизм сдавал свои права эпохе просвещения с ее культом естественности и презрением к важной многозначительности.
И первым делом Фальконе спешит посоветоваться с императрацей Екатериной. Но правительница как всегда не спешит принимать решение. Она прислушивается и к мнению И.И.Бецкова, всегдашнего врага Фальконе, который пытается представить этот образ бессмысленным и эксцентричным. На его взгляд, следовало бы украсить подножия памятника изображениями поверженных врагов.
То есть столкнулись два мнения, лежащие в совершенно разных плоскостях. Бецкой до аллегорий еще не дорос, а для Фальконе это уже пройденный этап.
В конце концов Екатерина согласилась, что змея — образ интересный. Но тут маятник качнулся в противоположную сторону, и посыпались мнения «знатоков», что змея чересчур спокойная. Ее бы нужно побольше покривить и завить кольцами.
Видимо, столь противоречивые мнения совершенно сбили Екатерину с толку, и она уже готова была запретить это вариант. Так, на всякий случай!
Целый год шли дискуссии и оживленная переписка. Наконец, в одном из писем Екатерине Фальконе написал следующее.
Эта замечательная фраза разрешила все сомнения.
Екатерине очень важна была эта параллель с Петром. И если врагом Петра действительно была зависть, то для нее, никаких прав на русский престол не имеющей княжны захудалого прусского княжества, зависть была страшным, смертельным врагом. И как Петр, она эту змею-зависть раздавила и построила собственное величие.
Мудрый Фальконе тонко уловил сущность личности Екатерины и те причины, по которым она затеяла всю эту грандиозную историю с памятником Петру. Ей действительно важно было стать в глазах своей страны преемницей дел Петра, второй Великой в ее истории.
И вот наконец змея под копытом коня была одобрена. Фальконе сделал эскиз, и по этому эскизу большую модель для отливки создал русский скульптор Федор Гордеев.
10 легенд о «Медном всаднике»
С самого начала создания памятник обрастал легендами, в которых факты мешались с вымыслом. «РГ» собрала 10 самых интересных преданий.
Фальконе очень дотошно работал над образом Петра, по максимуму собирал исторический материал, работал в архивах, изучал документы, встречался с людьми, общавшимися с императором лично. Одна из легенд гласит, что скульптор даже провел ночь в спальне государя в его дворце в Летнем саду, где дух самого Петра предстал перед ним, и Фальконе вынужден был держать экзамен. Петра ответы француза удовлетворили, а скульптор обещал служить царю верой и правдой и создать памятник, достойный великого государственного деятеля.
По другой версии, огромный валун в Лахте назывался Конем. Легенда гласит, что когда-то на Ладоге был остров Коневец, который закрывал собой проход в иной мир. Остров пользовался дурной славой, и чтобы задобрить нечистую силу, каждый год местные жители приносили на нем в жертву коня. Это продолжалось до тех пор, пока в середине XIV века на остров не прибыл инок Арсений с Валаама. Он помолился около камня, окропил его святой водой, а на вершине установил крест. С тех пор из-под камня вылетали бесы, превращались в ворон и селились на выборгском берегу. А там, где гнездовалось воронье, тоже появилась скала в форме коня. Вот ее-то якобы и нашел Семен Вишняков.
Считается также, что когда культовый камень, сохранивший языческие верования, стали вывозить в Петербург, местные жители попытались этому помешать. А когда поняли, что ничего сделать невозможно, прокляли его.
Еще одно предание гласит, что в образе «Медного всадника» запечатлен не только сам Петр I, но и его любимый жеребец Лизетта. Этого коня царь купил спонтанно у повстречавшихся купцов-барышников, когда возвращался из Великого посольства, переплатив за него лишних «100 голландских червонцев». Очень уж ему понравилась эта лошадь бурого окраса. И сразу же назвал ее Лизеттой, что необычно для коня. Якобы в честь девушки при дворе Саксонского короля, с которой у Петра была связь. Лизетта была «лошадью одного хозяина», Петра слушалась беспрекословно, но конюхи с ней мучились. Конь прослужил хозяину около 10 лет, а когда умер, Петр приказал сделать чучело. Оно до сих пор хранится в Зоологическом музее.
На самом деле, когда Фальконе делал наброски для будущей скульптуры, ему позировал гвардейский офицер на орловских рысаках из императорской конюшни, который раз за разом вскакивал на специальный постамент и резко осаживал лошадь. Чучело коня Петра I здесь ни при чем, а значит, монумент не может быть памятником Лизетте.
Согласно другому преданию, в горячечном бреду Петру померещилось, что наступают шведы. Царь вскочил на коня и ринулся к Неве. Но тут выползла змея и обвила ноги коня, не дала прыгнуть в воду и спасла Петра от гибели.
Змея действительно является частью монумента. Ее, кстати, ваял не Фальконе, а русский скульптор Гордеев. Змея является третьей точкой опоры скульптуры. В символике того времени она означает зависть, вражду, препятствия, чинимые Петру и попранные им.
Говорят, что рукой Петр указывает в сторону Швеции, главного врага России в те времена. И что в центре Стокгольма стоит памятник Карлу XII, основному противнику Петра, который указывает рукой в сторону Санкт-Петербурга.
Это самая известная легенда о «Медном всаднике». В 1812 году, во времена наполеоновского вторжения, Александр I распорядился вывезти монумент в Вологодскую губернию. Однако безвестного майора Батурина стал преследовать один и тот же сон, в котором статуя оживает, сходит со своего постамента и скачет на Каменный остров, где тогда во дворце жил император. Александр I выходит навстречу своему царственному предку, и Петр ему говорит: «Молодой человек, до чего ты довел мою Россию! Но покуда я на месте, моему городу нечего опасаться». Всадник поворачивает назад, и слышно только, как цокают металлические копыта по камням мостовой. Об этом сне доложили Александру I. Он был так впечатлен, что отменил эвакуацию памятника. И действительно, Наполеон до Санкт-Петербурга не дошел.
Литературоведы также усматривают параллели между сюжетом этой легенды и поэмой Пушкина «Медный всадник». Кстати, монумент стали так называть с легкой руки поэта. На самом деле он отлит из бронзы.
Когда иудеи шли в землю обетованную, их в пустыне жалили ядовитые змеи. От страшной смерти могло спасти только одно лекарство — вера в Бога.
Одержимые идолослужением
После выхода из египетского рабства религиозная жизнь иудеев еще находилась под влиянием языческих воззрений. Впоследствии Иисус Навин призывал своих соплеменников: «отвергните богов, которым служили отцы ваши за рекою и в Египте» ( Нав. 24, 14 ).
Наиболее ярким фактом, указывающим на идолопоклонническое сознание иудеев, является поклонение золотому тельцу (это было в тот момент, когда Моисей разговаривал с Богом на горе Синай). Несмотря на торжественное вступление в завет с Богом, израильтяне продолжали от Него отступать и даже жалеть о своем уходе из египетского рабства (во время прохождения по пустыне).
Об этом повествует Книга Чисел: «И стал малодушествовать народ на пути, и говорил народ против Бога и против Моисея: зачем вывели вы нас из Египта, чтоб умереть в пустыне, ибо нет ни хлеба, ни воды, и душе нашей опротивела эта негодная пища. И послал Господь на народ ядовитых змеев, которые жалили народ, и умерло множество народа из сынов Израилевых. И пришел народ к Моисею и сказал: согрешили мы, что говорили против Господа и против тебя; помолись Господу, чтобы Он удалил от нас змеев» ( Чис. 21, 4-7 ).
Находясь в страхе смерти, иудеи волей-неволей были вынуждены принести покаяние. И Небесный Отец не замедлил с милосердным ответом: «И сказал Господь Моисею: сделай себе змея и выставь его на знамя, и ужаленный, взглянув на него, останется жив. И сделал Моисей медного змея и выставил его на знамя, и когда змей ужалил человека, он, взглянув на медного змея, оставался жив» ( Чис. 21, 8-9 ).
Исцеление от смертоносного укуса было напрямую связано с действиями иудеев, которые желали спастись. Таким образом, вера в соединении со взглядом на змея доставляла самим смотревшим освобождение от смерти.
«Это было тогда устроено с особой целью: потому что, одержимые земными интересами, и идолослужениями, и сатанинскими услаждениями, и всяким нечестием, взирая на медного змея, поднятого на верх шеста, они таким образом хотя бы отчасти как-то закидывали голову наверх и, подняв опущенную голову, взирали на поднятый вверх предмет, а с него опять же переводили свой взор на нечто более высокое (именно — на небо). И таким образом, взирая на более возвышенное, постепенно продвигались к еще более возвышенному сознанию: что есть Бог, Который выше всей твари»,
«Это было тогда устроено с особой целью: потому что, одержимые земными интересами, и идолослужениями, и сатанинскими услаждениями, и всяким нечестием, взирая на медного змея, поднятого на верх шеста, они таким образом хотя бы отчасти как-то закидывали голову наверх и, подняв опущенную голову, взирали на поднятый вверх предмет, а с него опять же переводили свой взор на нечто более высокое (именно — на небо). И таким образом, взирая на более возвышенное, постепенно продвигались к еще более возвышенному сознанию: что есть Бог, Который выше всей твари»,— объясняет преподобный Макарий Великий.
Почему для исцеления от ядовитых укусов был использован медный змей, а не какое-то другое изображение? По всей вероятности, это было вызвано низким духовным состоянием израильского народа, который на тот момент еще находился под влиянием языческих верований. Пребывая в египетском рабстве, иудеи видели, как египтяне поклонялись ползучим гадам, которых даже изображали на головах фараонов. Так возник культ урея — царского убора: он представлял собой закрепленное на лбу вертикальное изображение богини-кобры Уаджит (покровительницы власти).
Об этом свидетельствуют археологические исследования: в 1919 году при раскопках в Саккаре был обнаружен урей фараона Сенусерта II, жившего еще в XIX веке до Рождества Христова (т.е. задолго до выхода иудеев из Египта).
Медный змей сохранялся в израильском народе до времени царя Езекии. Заметив склонность евреев к языческому обожествлению (под именем Нехуштан), Езекия приказал уничтожить змея ( 4 Цар. XVIII: 4 ).
О том, что медный змей был прообразом креста, указывал Сам Господь: «И как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому» ( Ин. 3, 14 ). Как медный змей был не подвластен ржавчине, так и Христос не был подвластен ржавчине греха и тления.
Почему Спаситель не сказал прямо о своем распятии, а отослал слушателей к древнему прообразу? По толкованию святых отцов, Господь пророчески указал: ветхозаветные события находятся в неразрывной связи с новозаветными. Он пошел на временные страдания, чтобы даровать нам спасение в вечности.
«Действительно, чтобы кто не сказал: как могут верующие в Распятого спастись, когда и Он Сам был одержим смертию? — вот Он приводит нас к древней истории. Если иудеи спасались от смерти, взирая на медное изображение змия, то, конечно, тем большее благодеяние могут получить верующие в Распятого»,— пишет святитель Иоанн Златоуст.
Готовясь к крестным страданиям, Господь предсказал, что Ему надлежит быть не повешенным, а вознесенным. Он употребил такое выражение, которое и для слушателя могло быть более благоприятно и ближе всего подходило к прообразу.
Как ветхозаветный иудей обращал свой взор на медного змея, так и новозаветный христианин призван взирать на спасительный крест. Жизнь, посвященная Господу, должна стать как бы мертвой для греха и распятой для мира. Верующий должен быть неподвижным ко греху, пригвоздив плоть страху. Гвоздем, удерживающим от греха, служит телесное воздержание.
«Взирать же мы будем на Христа, если будем правильно разуметь таинство о Нем и твердо веровать: будучи Богом по естеству, Он соделался человеком. Но если Он и был в подобии зла (греха), тем не менее пребыл благим; потому что соделался подобен нам не для того, чтобы вместе с нами оказаться злым, но чтобы нас соделать добрыми, с помощью Святого Духа преводя ко всякого рода добродетели. Змий был повешен на знамени. Ибо Христос имел вознесен быть на Честной Крест, и об этом сам Он провозгласил иудеям, говоря: когда вознесете Сына Человеческого, тогда узнаете, что это Я»,— объясняет святитель Кирилл Александрийский.
По мысли святых отцов, человек освобождается от греха благодаря Принявшему на Себя подобие греха. Христос сошел к нам, пострадавшим от бесовских укусов. Поэтому мы, обращая свои взоры к Вознесенному на древо, отгоняем от себя страсти и рассеиваем силу сатанинского яда.
Кто мысленно взирает на Христа, тот не испугается ядовитых животных. Ведь Сам Господь сказал нам: «Се, даю вам власть наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражью» ( Лк. 10, 19 ). Попирая свои страсти, мы попираем аспида, василиска и дракона. Потому что плотские удовольствия и нечестия справедливо сравниваются с гадами, которые пресмыкаются по земле.
5 причин нелюбви к змеям, согласно Библии
1. Змея как дьявол. От начала создания мира ( Быт. 3, 1 ) Писание показывает дьявола под личиной змея. За искушение наших прородителей змей был проклят. Бог еще в раю положил вражду между падшим ангелом и семенем жены (эта духовная битва продолжается по сей день).
Змей-искуситель отождествляется с сатаной, который на Божьем суде получит по заслугам вместе со своими слугами: «И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним» ( Откр. 12, 9 ).
2. Змеи как красивые и хитрые создания. Уничижительный характер носят не все библейские упоминания о змеях. С безопасного расстояния их изящные изгибы могут вызывать восхищение ( Ис. 21, 1 ; Иер. 46, 22 ) или даже трепет ( Иов. 26, 13 ). Змей изображается хитрым ( Быт. 3, 1 ). Верующие должны обладать мудростью змеи, чтобы перехитрить своих противников и в то же время оставаться «простыми, как голуби» ( Мф. 10, 16 ).
3. Змеи как опасность и наказание. Они часто нападают внезапно из засады ( Быт. 49, 17 ). Эта опасность служит метафорой неожиданного суда ( Ис. 14, 29 ; Ам. 5, 19 ). Ассоциативная связь между укусом змеи и Божьим судом была широко распространенным верованием ( Деян. 28, 3 ; 1 Кор. 10, 9 ). Чтобы змеи не жалили, древние жители Палестины заговаривали их ( Еккл. 10, 11 ).
4. Змеи как олицетворение зла. Они населяли пустынные развалины, в которых обитали бесы и другие зловещие звери (скорпионы, шакалы, совы, вороны), и это усиливало ассоциативную связь змей со злом ( Ис. 34, 14–15 ; Мф. 12, 43 ; Мк. 1, 13 ).
Различные наименования змей, упоминающиеся в Библии, служат образами тех, которые являются служителями падших ангелов ( Мф. 3, 7, 12, 34, 23, 33 ; Лк. 3, 7 ), или тех, чьи слова ядовиты ( Пс. 139, 4 ).
Замыслы нечестивых людей подобны змеиным яйцам: они неизбежно порождают большие бедствия ( Ис. 59, 5 ).
10 интересных и мистических легенд о «Медном всаднике»
Памятник Петру I «Медный всадник» находится в самом сердце Петербурга — на Сенатской площади. Создать памятник инициировала Екатерина II, и императрица выбирала его месторасположение — рядом с Адмиралтейством, которое основал государь. Для возведения памятника императрице посоветовали пригласить французского скульптора Этьена Мориса Фальконе. Монумент, выполненный из бронзы, получился выдающимся. Свое название памятник «Медный всадник» получил благодаря одноименному творению Александра Сергеевича Пушкина. И было бы удивительно, если бы взвивающийся в небо Петр не оброс легендами. Некоторые из них довольно-таки мистические.
Петр I сам благословил
Этьен Фальконе всю жизнь мечтал о создании монументального произведения. Воплотить эту мечту ему удалось в России. Императрица Екатерина II поручила скульптору создать конный памятник Петру I. После приезда мастера в Россию в 1766 году началась работа над гипсовой моделью.
Фальконе усердно работал над образом Петра, собирал исторический материал, засиживался в архивах, изучал документы, встречался с людьми, которые общались с императором лично. Как гласит одна из легенд, скульптор провел ночь в спальне государя в его дворце в Летнем саду.
Когда он спал, к нему явился дух Петра Первого. И мастер пообещал, что он будет служить царю верой и правдой, и создаст памятник, достойный великого государственного деятеля.
Нашли Гром-камень
Когда Фальконе начал работать над созданием памятника, возникла проблема. Он думал, где можно найти подходящий камень для постамента. Скульптору было поручено изобразить Петра всадником, и чтобы монумент стоял на скале, напоминающей по форме морскую волну. А это стало бы символом завоеваний Петра Первого, который сделал выход России к морю.
По проекту Фальконе, статуя должна была состоять из отдельных гранитных блоков, поскольку найти цельную глыбу нужного размера было нереально. Но все-таки дали в газетах объявление. На него откликнулся поставщик строительного камня для нужд Петербурга — Семен Вишняков. Ему подсказал юродивый. Недалеко от Лахты в незапамятные времена была гранитная скала, которую расколола молния. Из-за этого местные крестьяне прозвали ее Гром-камнем. Также они говорили, что во время Северной войны Петр Первый не раз поднимался на вершину этого утеса для того, чтобы обозревать окрестности.
Валун Конь
По этому поводу существует еще одна легенда. Огромный валун в Лахте назывался Конем. Когда-то на Ладоге был остров Коневец, который закрывал собой проход в иной мир. Чтобы задобрить нечистую силу, каждый год местные жители приносили на нем в жертву коня. Так длилось до тех пор, пока в середине XIV века на остров не прибыл инок Арсений с Валаама. Он помолился около камня, окропил его святой водой, а на вершине установили крест. Потом из-под камня начали вылетать бесы, превращаться в ворон и селиться на выборгском берегу. Они нашли себе приют на другой скале, которая впоследствии образовалась в форме коня. Вот на её-то, якобы, и указал Семен Вишняков.
Без Лизетты не обошлось
Согласно еще одному преданию, в скульптурной композиции «Медного всадника» Петр I восседает на своем любимом жеребце по имени Лизетта. Этого коня царь купил у повстречавшихся купцов, когда возвращался из Великого посольства. За него он переплатил «100 голландских червонцев». Петру Первому очень понравилась эта лошадь бурого окраса. И сразу же он назвал ее Лизеттой, что, кажется, необычно для коня. Петр Первый, якобы, назвал ее в честь девушки, которая служила при дворе Саксонского короля. И поговаривали, что у царя была с этой девушкой связь. Лизетта была «лошадью одного хозяина», Петра слушалась беспрекословно, но конюхи с ней мучились. Конь прослужил хозяину около 10 лет, а когда умер, Петр приказал сделать чучело. Оно до сих пор хранится в Зоологическом музее.
«Всадник Апокалипсиса»
«Все Божье и мое»
Гласит еще одна легенда о памятнике. Якобы, царь в месте, где он установлен, перепрыгивал на коне Неву с одного берега на другой. И при этом произносил: «Все Божье и мое». Дважды он перепрыгнул и произнес эту фразу, а на третий раз оговорился, сказав: «Все мое и Божье». Получается, что царь поставил себя выше Бога. Сказав это, царь окаменел. А по другой версии, сказав это, он свалился в воду, простыл и тяжело заболел. А когда он выздоровел, больше никогда ни себе, ни приближенным не позволял богохульничать.
Змея спасительница
Согласно другому преданию, когда Петр Первый был в лихорадочном бреду, ему померещилось, что наступают шведы. Царь вскочил на коня и ринулся к Неве. Но тут выползла змея, обвила ноги коня, и не дала прыгнуть в воду, чем спасла Петра от гибели.
Змея также является частью скульптурной композиции памятника. Но ее ваял не Фальконе, а русский скульптор Гордеев. Змея является третьей точкой опоры скульптуры.
Противо-стояние императоров
Петр Первый изображен скульптором, указывающим рукой в сторону Швеции, кто был в те времена главным врагом России. И в центре Стокгольма стоит памятник Карлу XII, основному противнику Петра, который указывает рукой в сторону Санкт-Петербурга.
Один и тот же сон
Эта легенда о «Медном всаднике» очень известная. В 1812 году, когда Петербургу грозила опасность наполеоновского вторжения, государь Александр I распорядился вывезти статую Петра Великого в Вологодскую губернию. В это время некий майор Батурин добился свидания с личным другом царя князем Голицыным и передал ему, что его, Батурина, преследует один и тот же сон. Он видит себя на Сенатской площади. Лик Петра поворачивается. Всадник съезжает со скалы своей и направляется по петербургским улицам к Каменному острову, где жил тогда Александр I. Всадник въезжает во двор Каменно-островского дворца, из которого выходит к нему навстречу озабоченный государь.
«Молодой человек, до чего ты довел мою Россию, – говорит ему Петр Великий, – но покуда я на месте, моему городу нечего опасаться!» Затем всадник поворачивает назад, и снова раздается «топот копыт». Пораженный рассказом Батурина князь Голицын передает сновидение Александру Первому, после чего государь отменяет свое решение, и статуя Петра остается на месте.
