Что общего между гендером и башнями близнецами
Что мне за это будет?
05 Dec 2018 в 16:49
05 Dec 2018 в 16:49 #1
Я приеду в Сша, как комик или как человек у которого будут брать интервью. И скажу эту шутку:
Что общего между башнями-близнецами и гендерами? Когда-то их было два, а теперь про них нельзя говорить.
Как отреагируют американцы?
05 Dec 2018 в 16:50 #2
05 Dec 2018 в 16:50 #3
Захейтят даже если ты это скажешь на стендапе. Эта тема табу для американцев
05 Dec 2018 в 16:50 #4
05 Dec 2018 в 16:51 #5
бтв куда смеяться с шутки?
05 Dec 2018 в 16:52 #6
05 Dec 2018 в 16:52 #7
Я приеду в Сша, как комик или как человек у которого будут брать интервью. И скажу эту шутку:
Что общего между башнями-близнецами и гендерами? Когда-то их было два, а теперь про них нельзя говорить.
Как отреагируют американцы?
Электорат Трампа поддержит (поржёт).
Никаких шуток
Чёрный юмор
1.3K поста 40.4K подписчика
Правила сообщества
* постить обычный, сортирный и прочий специфический юмор. Для сортирного/мерзкого юмора есть отдельное сообщество Коричневый Юмор
* разжигать вражду по отношению к любым социальным группам
* разжигать политические срачи
Любителям чрезмерно жестокого ЧЮ добро пожаловать в сообщество Абсолютная Чернота (осторожно, крайне циничные посты)
должно пройти 22 года,только потом можно шутить. саус парк
«Если нельзя, но очень хочется, то можно»
Сравнение с гендерами особенно хорошо из-за того, что одна башня с антенной, а другая без.
Недавно нашёл кое-что в древности. Никто не знает, чем это закончилось?
12 декабря 2022 года можно начинать шутить про WTC
Ну про башни, особенно американские стендаперы, шутят ещё ого го как!
Только шутки про башни уже очень много лет классика американского юмора.
Плохая шутка, но смешная =)
Щас бы гендер с полом путать.
Выражаясь современным языком, это какой-то афроюмор.
Ага, и также хрен знает что случилось с третьим/третьей башней.
В жизни всегда есть место смешному,а больше страшному
Свингер пати
Шубохранилище
Цитата
В Тюмени трёхлетняя голодная девочка просила еду у курьера
В Тюмени к курьеру «Самоката», который приехал отдавать заказ на адрес Судостроителей, 38, подбежала нагая девочка лет 3-х со словами: «дядя, я есть хочу».
Курьер спросил у девочки, где она живет, и та повела его в квартиру, где спала мать. Малышка пыталась сказать своей маме о том, что к ним пришёл «гость», но в ответ посыпались только маты.
Курьер вызвал ПДН, сотрудники которого уже вызвали органы опеки. Мужчина дождался инспектора и только тогда покинул здание.
— Просто меня бросило в шок, что только вот с Настей Муравьевой было похищение, и тут это. А если бы вместо меня этот маньяк был и все — ещё бы девочку искали. — написал в соцсетях тюменец.
Источник https://vk.com/wall-31635757_2122013
Именно в этом доме пол года назад жила пропавшая девочка Настя Муравьева.
Такой бабушке нельзя доверять детей
Поднялся я на второй этаж и нажал кнопку лифта. Забавный тут дом, чуть ли не один в Москве. По крайней мере, таких зданий я больше не встречал. Поднимаюсь на 8-ой этаж. Повод к вызову ничем не примечательный: болит живот, ребенок 13-ти лет. Вызывает бабушка. Звоню.
— Скорая помощь, вызывали? – а про себя ворчу: «Ну, кого ещё ждут? Ну, пиццу, не иначе!»
Глаза фиксируют: парень в сознании, кожные покровы бледные, лежит на левом боку, чуть придерживаясь за живот. В уголках рта виднеются остатки этой темной жижи.
— Когда началась рвота?
— Кем приходитесь ребенку?
Так как ребенок не достиг 14-летнего возраста и на момент вызова с ним не было родителей или опекунов/официальных представителей, а бабушка, хоть и родственница, но де юре никак не может влиять на оказание медицинской помощи, все решения буду принимать я, как ответственный по бригаде.
Обращаюсь к мальчику:
— Тебя как зовут, что, как и где болит?
— А как болит? Сильно?
— Что вы дали мальчику?
— Как что? «Аспирин», он же обезболивает, но всё равно вызвала Вас, чтобы подстраховаться.
— Я не знаю,- отвечает бабушка, разводя руками.
— Вань, ну ходил или нет?
— Да, в школе, я сходил, когда живот стал болеть, мне захотелось.
— Цвет какой был? Жидко?
— Черный, кашей, но не очень жидкий.
Веду опрос больного, попутно измеряя давление и сатурацию. Эх, черт, 80/60. А сатурацию держит 94%.
— Вань, а на живот ты не падал? Тебя никто не бил? Травмы никакой не получил?
— Вань, скажи, а в школе ты подходил к медсестре?
-Да, я ей сказал, что живот болит, тошнит.
— Сказала, что так бывает.
— А ты ей говорил, что ты в туалет сходил, а цвет был черным?
-Сказала, что позвонит бабушке, предупредит ее и учителя, и что я могу идти домой.
— И скорую даже не вызывали?
— Нет, я же домой пришел.
— А учитель не интересовался, что с тобой и почему?
— Да, она спросила. Я ответил, что живот болит. И всё. Она позвонила бабушке и сказала, чтобы я сразу шел домой.
В моих глазах читалось: что за бред. В школу часто вызывают «скорую» на разную ерунду, которая вовсе не является жизнеугрожающими состояниями, а тут такую патологию пропустили.
Я продолжаю опрос, пальпируя живот, – он был слегка болезненным и мальчик чуть реагировал, когда я трогал эпигастральную область.
— Язвенная болезнь желудка и двенадцатиперстной кишки у мальчика есть? Хронические заболевания? Аллергии на лекарства?
— Ой, доктор, а давайте, я маму Вам сейчас по видеосвязи наберу, у нее все и спросите.
Я повторил свои вопросы, которые задавал бабушке.
— А что с ним, что хотите делать?- волнуясь, спросила она.
— Это что? Ему нужна операция?
— Я не могу Вам точно сказать, но точно могу заверить, что повезу через реанимационное отделение на хирургию, позже я скажу, куда.
Мать мальчика согласилась и попросила, сделать все возможное, чтобы спасти ее сына и обещала Ване, что первым же самолетом она вернется в Москву.
Разговор был окончен, я уже установил капельницу и звоню водителю Юре, чтобы он принес носилки, кислород и ЭКГ-монитор.
Только я положил трубку, как в дверях комнаты встала бабушка, в секунды переменившаяся в лице. Вид у неё был суровый, я бы даже сказал, угрожающий.
Я сижу на стуле с широко открытыми глазами и чуть отвисшим ртом. Кто был бледнее в тот момент, я или мальчик, было трудно сказать. Опешив на секунду, отвечаю:
Про себя думаю: «Точно дура! Значит, 70. Рано, однако, у нее маразм начался».
Звонок в домофон, это, похоже, Юра. Бабка (я теперь только так её называл про себя), подлетев к домофону, кричит:
Мне перезванивает Юра.
— Сань, чё у тебя там происходит?
Бабка начинает злобно выплескивать на меня всё то, что она думает про российскую медицину. А далее продолжает:
Медэвакуация нужна срочная. Пока я соображаю, что делать, продолжаю капать мальчика. Бабка же звонит на 03 и уже вовсю жалуется на меня. Спустя пару минут мне звонит старший врач подстанции:
Я докладываю ему о складывающейся ситуации.
— Дай трубку женщине.
Он с ней говорил по громкой связи, убеждая, что мальчику нужна стационарная помощь срочно! Ответ был один – «нет».
Беру трубку у бабки, выключаю громкую связь, и старший врач мне говорит:
— Вызывай полицию с поводом: умышленное препятствие в оказании медицинской помощи ребенку, требующее немедленного вмешательства с целью сохранения жизни.
— Ты один? Тебе бригаду врачебную послать?
— Да она даже дверь не открывает и всё тут.
— Ну, не будешь же ты с ней драться, успокойся, все делаешь правильно, потом в карте напишешь. Вся информация записана, разговоры тоже. В общем, оказывай помощь на месте, жди бригаду и звони в полицию.
Набираю при бабке полицию, объясняю им слово в слово, как сказал мне старший врач. Бабка только ухмыляется. Затем обращаюсь к женщине:
— Хорошо, но я вам внука не отдам.
— Нет, вы можете идти, а мой внук останется тут.
— Позвоните дочери, дайте мне с ней поговорить!
— Нечего деньги тратить на пустую болтовню, как я сказала, так и будет! Мой дом! Я тут хозяйка, что хочу, то и делаю.
Да, дерутся с родственниками больных только в фильмах и сериалах, а в жизни так не делается. Что же, ждем полицию.
Минут через 10 в домофон позвонили.
— Я вас не пущу, уезжайте. Есть уже одна.
Через 2 минуты мне перезванивает уже заведующий.
— Саш, старший врач мне ситуацию пояснил в целом, как состояние больного?
— Тяжелое, но стабильное, давление поднял, но все равно эвакуация нужна.
— Да это даже не обсуждается. Значит, смотри, к тебе приехала наша «девятка», ждут внизу. Они сказали, что их не пустили.
— Женщина что вообще хочет? Она дает помощь оказывать? Не мешает?
— Нет, помощь оказывается в соответствии с алгоритмами, даже кислород разрешила водителю принести.
— Мне Михаил Борисович сказал, она ему «Аспирин» давала?
— Ах, чёрт, бежит времечко, бежит… Ладно, полиции еще нет?
Я кладу трубку. В этот момент в домофон снова зазвонили.
Бабка снимает трубку домофона.
— Открывайте или будем вскрывать дверь.
Пока я докладываю врачу о состоянии мальчика и проведенных мной манипуляциях, бабка орёт, что не отдаст внука никуда, потом связывается с матерью. Та в шоке, требует, чтобы не препятствовала медикам. Но бабка стоит на своём. В общем, стала она всех отталкивать, и сотрудникам 02 пришлось ее в буквальном смысле слегка ограничить в свободе, мягко говоря. Нет, ее никто не бил, но они сделали так, что оказывать сопротивление она перестала.
Состояние ребенка было уже стабильное на этот момент, давление было 110/70, что является для этого возраста нормой, уже не бледный, чуть порозовевший, с хорошей сатурацией в 98% не на кислороде, пульс, конечно, частил, но рвоты и актов дефекации не наблюдалось. Юридически я передал больного другой бригаде и мог бы уходить, но я, быстро собрав укладку, мусор и пустые кислородные баллоны с кри-1, спустил их машину и вернулся, чтобы помочь вынести мальчика. Этаж 8, есть лифт, но не грузовой, а пассажирский.
После всех событий я вернулся на подстанцию, чтобы пополнить укладку, взять новые баллоны с кислородом. У меня были сутки, но в ночь, к моей большой радости, ко мне пришел фельдшер 2-ым номером. Утром я сидел в кабинете заведующего и писал реально километровую объяснительную о ситуации, возникшей на этом вызове, ведь, скорее всего, объяснительную и карту вызова будет запрашивать следственный комитет. Через неделю старший врач звонил в стационар и выяснил, что мальчик жив, перенес операцию, но продолжает оставаться пока в реанимационном отделении, так как из-за сумасшедшей бабки и ее лечения, препятствий к госпитализации ситуация со здоровьем мальчика осложнилась.
Потом, спустя несколько дней, на подстанцию пришла мать мальчика. Это был первый раз в моей практике, когда родственник приходил на ПС по мою душу. Я как раз был на обеде, слышу, вызывает меня заведующий. Вхожу в кабинет, вижу незнакомую женщину. Она представляется и вручает мне 3 тортика к чаю и банку хорошего растворимого кофе. Она долго благодарила меня и всех, кто спасал её сына. Благодарила за то, что не бросили его. А как же по-другому? Это ведь и не по инструкции, и не по-человечески!
Всемирно известные здания: судьба нью-йоркских башен-близнецов
Строительство этого комплекса было символом послевоенного процветания Соединенных Штатов Америки. Его разрушение 11 лет назад стало новой точкой отсчета, поделившей историю планеты на очередные «до» и «после». За этими событиями гаргантюанских масштабов практически не заметен тот факт, что построенные в начале 1970-х здания были выдающимся инженерным сооружением своего времени. О просуществовавшем всего 30 лет Всемирном торговом центре, успевшим тем не менее стать одной из архитектурных икон Нью-Йорка, рассказывает блогер Darriuss.
Вновь к проекту так называемго Всемирного торгового центра вернулись в конце следующего десятилетия, привязав его к редевелопменту Нижнего Манхэттена, инициатором которого выступал миллиардер Дэвид Рокфеллер. Он привлек к созданию концепции ВТЦ крупнейшую архитектурную фирму США — Skidmore, Owings and Merrill из Чикаго, которая и представила в 1960 году эскизный проект, предусматривавший размещение нового комплекса в восточной части острова, вдоль Ист-ривер. Всемирный торговый центр в представлении SOM состоял из 50—70-этажного высотного здания в «международном стиле», напоминавшего штаб-квартиру ООН (здесь должны были разместиться офисные помещения и гостиница), и примыкавшего к нему протяженного (длиной 275 метров) объема выставочного центра. Вариант 1960 года.
Спустя год был предложен вариант с несколькими высотными зданиями.
В 1961 году девелопером проекта становится так называемый Port Authority, Управление порта Нью-Йорка, организация, отвечавшая не только за портовые сооружения мегаполиса, но и владевшая всей его прибрежной инфраструктурой (землями, тоннелями, дорогами), причем не только собственно города Нью-Йорка, но и штата Нью-Джерси в его районе. После консультаций между Port Authority и властями Штатов принимается концептуальное решение о переносе строительства ВТЦ с берегов Ист-ривер на противоположную, западную сторону Манхэттена. Оранжевым цветом выделена оригинальная площадка Всемирного торгового центра, красным — новая, где проект и был в итоге реализован.
Эта площадка (уже на берегу Гудзона) была куда более выгодной для штата Нью-Джерси, располагавшегося на противоположной стороне реки. В соответствии со взаимными договоренностями Управление нью-йоркского порта выкупало у Нью-Джерси убыточную скоростную подземную железную дорогу Hudson and Manhattan Railroad, связывающую штат с Манхэттеном. После — сносило ее основной манхэттенский терминал (Hudson Terminal), не затрагивая собственно тоннели дороги, и разворачивало в его окрестностях строительство ВТЦ. На этой фотографии 1919 года, демонстрирующей скайлайн города еще в стиле ар-деко, Hudson Terminal — это два темных здания левее центра снимка. ВТЦ разместился на месте малоэтажной застройки в левом нижнем углу.
Снос этих кварталов вызвал немалый скандал в начале строительства Центра. Его небоскребы были запроектированы на месте Radio Row («Радиоряда»), манхэттенского района, где располагались сотни мелких магазинчиков, контор и складов, торгующих радио- и прочей электроаппаратурой. Так Radio Row выглядел в 1930-е, некоторые здания тут датировались даже 1850-ми годами.
Так этот район выглядел с высоты птичьего полета. Белой линией выделена площадка, которую в итоге занял комплекс ВТЦ.
Многие владельцы магазинов в Radio Row и около сотни человек, имевших там квартиры, как это часто случается, категорически отказывались куда либо переезжать, даже за компенсацию. Пикеты, демонстрации и судебные иски, впрочем, особенного успеха не имели. Слишком важен был этот проект для муниципальных властей, слишком велика была сумма осваиваемых инвестиций.
Отселение Radio Row началось в 1965 году и к 1967-му в основном завершилось.
Спустя пять лет тут вырастут современные небоскребы.
Нью-йоркский скайлайн с противоположного, нью-джерсийского, берега Гудзона. В центре — малоэтажный Radio Row, за ним — Hudson Terminal. Обратите внимание, что железнодорожный вокзал выглядит символичным предшественником ВТЦ. Тоже две башни (1909 год, арх. Джеймс Холлис Уэллс, бюро Clinton and Russell), в свое время высотные (22 этажа), почти близнецы, выполняли функцию бизнес-центра, расположенного над спрятанным под землю собственно железнодорожным терминалом.
20 сентября 1962 года, окончательно определившись с площадкой и ввязавшись в битву за расселение участка, Управление порта выбрало главного архитектора проекта. Им стал американец японского происхождения Минору Ямасаки. Он жил в окрестностях Детройта, шт. Мичиган, а потому для оказания ему технического содействия была назначена местная нью-йоркская мастерская Emery Roth & Sons. Заказчик поставил перед Ямасаки следующую задачу: разместить на участке площадью 16 акров (65 000 кв. м) 930 000 кв. м офисных помещений. Архитектор перебрал несколько десятков концептуальных вариантов: одиночный небоскреб, набор «высоток» поменьше, но в конце концов остановился на варианте строительства двух 110-этажных башен-близнецов, окруженных несколькими относительно малоэтажными корпусами. Эскиз 1964 года.
В январе 1964 года городу и миру был представлен макет проекта.
Итак, план Всемирного торгового центра. Его главными элементами являлись две одинаковые «высотки», так называемые Северная и Южная башни (1 WTC и 2 WTC на плане соответственно). Периметр пятна застройки завершали 4 сложных в конфигурации корпуса, получивших номера 3-6 и построенных в 1975—1981 годах. В центре участка создавалась крупная площадь («плаза» в американской терминологии), служившая для рекреации и распределения пешеходных потоков в здания комплекса. Все шесть зданий формировали один гигантский «суперквартал» (superblock), занявший место десятка ранее тут существовавших. Наконец, в 1987 году в состав ВТЦ был включен высотный бизнес-центр (7 WTC), формально вышедший за пределы оригинальной площадки.
Башни-близнецы были запроектированы квадратными в плане со стороной длиной 63 метра. Фундаментальной инновацией Ямасаки стало предложение построить их с несущим внешним каркасом, образующим жесткую «трубу», которая бы дополнялась внутренним ядром, стоящим на скальном основании Манхэттена. Такая конструкция, вместо массово применявшейся ранее схемы с распределенными по всей внутренней площади здания колоннами, несущими нагрузки, позволяла получить больше офисных площадей. К тому же последние подходили для последующей свободной планировки по желанию арендаторов.
Типовой план этажа небоскреба. Внешний каркас здания сформирован расположенными по периметру металлическими колоннами (59 штук с каждой стороны здания, длина стороны колонны — 36 см, отмечены на плане маленькими квадратами). Углы квадратного периметра скошены. В центре находится прямоугольное (27×41 м) ядро, основу которого составляют еще 47 стальных колонн, стоящих прямо на скальном основании острова Манхэттен. В ядре сконцентрирована и инженерная инфраструктура: технические шахты, лифты, лестницы, подсобные и вспомогательные помещения. Офисное пространство окружает ядро и полностью свободно от несущих колонн.
Дополнительную устойчивость каркасу здания придавали межэтажные перекрытия, соединявшие между собой колонны периметра, принимавшие часть весовой нагрузки и перераспределявшие нагрузки ветровые. Структурно каждое из таких перекрытий состояло из сетки стальных ферм (основных и соединяющих их поперечных), накрытой листами гофрированного металла и залитой сверху тонким слоем бетона.
Межэтажные перекрытия и несущий внешний каркас небоскребов крупным планом.
Кроме конструкционной схемы здания, Ямасаки использовал и ряд других передовых на то время решений. Например, он столкнулся со следующей проблемой, свойственной всем высотным зданиям. Чем выше небоскреб, тем больше лифтов требуется для обслуживания его обитателей. С увеличением количества лифтов прямо пропорционально уменьшается полезная площадь башни. Архитектор нашел из этой ситуации элегантный выход. Он разделил весь офисный объем высоток ВТЦ на 3 равные части. Пограничные между ними этажи (44-й и 78-й) были отданы под так называемые «небесные вестибюли» (sky lobby). Роль третьего вестибюля выполняла рецепция на первом этаже башни, называемая Конкорсом. Смысл идеи был такой. Все лифты в ядре небоскреба делятся на огромные «экспресс-лифты», вмещающие несколько десятков человек, но перемещающиеся только между пересадочными «небесными вестибюлями», и несколько кластеров «местных» лифтов, каждый из которых обслуживал свой набор этажей конкретного сегмента башни. Такая схема позволяла равномерно обеспечить каждый этаж «высотки» лифтами, при этом без неконтролируемого раздувания их количества (остановились на цифре 99 лифтов на башню). Традиционная схема позволила бы использовать под офисы только 62% площади каждого этажа, пересадочные вестибюли увеличили эту цифру до 75%. Существовали и прямые «экспресс-лифты», перемещавшиеся исключительно между 1-м и 107-м (последним обитаемым) этажами башен, где размещались ресторан и обзорная площадка.
Этажи Sky lobby были сблокированы с техническими этажами, где располагалось обслуживающее башни оборудование. На фасаде «высоток» эти вспомогательные уровни хорошо выделены.
Фирменный стиль Ямасаки, любившего высокие узкие, почти готические в профиле окна (как говорят, не в последнюю очередь из-за собственного страха высоты), отлично вписался в конструкцию небоскребов. Частая сетка несущих внешних колонн позволила сделать окна шириной только 45 см, из-за чего издалека башни всегда выглядели сплошным стальным монолитом.
При ближайшем рассмотрении монолит оказывался вовсе не сплошным, а к тому же даже не стальным. Для лучшего сопротивления коррозии металлический каркас здания облицован панелями из алюминиевого сплава.
В марте 1965 года Port Authority начинает скупку недвижимости на перспективной площадке ВТЦ. Спустя год параллельно с отселением участка начинается снос его старой застройки, завершающийся в 1967 году.
На этапе земляных работ перед архитекторами, инженерами и строителями возникает серьезная проблема. Дело в том, что выкупленный участок, формально являясь Манхэттеном, фактически частью острова был весьма условно. За столетия его освоения оригинальная береговая линия значительно менялась. Столкнувшись с нехваткой территории для строительства, местные жители активно занимались намывом новых площадей. На этой схеме оригинальная береговая линия Манхэттена отмечена синими точками, серыми выделены его намывные территории, а красным кружком — место расположения ВТЦ.
Будущий Всемирный торговый центр располагался как раз на намывном участке, а для строительства зданий нужно было добраться до скального основания, скрытого 20 метрами наносного грунта.
Уже в конце 1966 года для решения проблемы начинается формирование так называемой «ванны» (bathtub). Участок ВТЦ огораживается с использованием технологии «стена в грунте»: грубо говоря, по его периметру выкапывается достаточно узкая траншея, которая впоследствии заливается монолитным бетоном (весь процесс занял 14 месяцев). После изъятия намывного грунта образуется огромный котлован, окруженный бетонной стеной, препятствующей проникновению внутрь грунтовых вод и воды реки Гудзон. Основанием котлована, который и был назван «ванной», служит требуемая скальная порода. Фотография июля 1968 года.
Слева — «стена в грунте». ВТЦ стал одним из первых примеров крупномасштабного использования этой технологии. Справа виден каркас ВТЦ.
В процессе формирования «ванны» из нее был извлечен миллион кубометров намывного грунта, который необходимо было утилизировать. Архитекторы вновь поступили крайне элегантно: 917 000 кубометров лишней земли переместились всего несколькими десятками метров западнее и сформировали новый намывной участок, который девелоперы проекта впоследствии также смогли использовать для коммерческого строительства. На этом снимке намывная площадка в Гудзоне на переднем плане. Левее — прежняя береговая линия с пирсами.
Увеличение площади Манхэттена продолжается. В правом углу (со стадионом) виден Battery Park. В честь него район, расположившийся на отвоеванных у реки площадях (слева), получил название Battery Park City.
На этом замечательном снимке, демонстрирующем, что и Нью-Йорк — город контрастов, башни-близнецы со стороны Гудзона и нового намыва еще ничем не заслонены.
С 1980 года началась застройка намыва. В конечном итоге здесь расположились десятки жилых, административных и общественных зданий, включая так называемый Всемирный финансовый центр, составивший с ВТЦ единый кластер. Башни ВФЦ и загородили в итоге ВТЦ с Гудзона.
Как уже говорилось, Всемирный торговый центр возводился рядом с вокзалом подземки Hudson and Manhattan Railroad. Одной из особенностей освоения территории стало наличие на ней двух тоннелей железной дороги. Поразительно, но строительство небоскребов не помешало ее работе. В процессе формирования ванны тоннели были раскопаны, а затем встроены в подземные уровни комплекса, где в дальнейшем была организована новая станция, взамен сносимого вокзала Hudson Terminal. Обратите внимание на правую верхнюю часть снимка — это фрагмент тоннеля.
Кроме станции железной дороги, в «ванне» были сооружены огромный торговый молл и паркинг на 2000 автомобилей. Тоннель на переднем плане фотографии 1969 года.
А на этом снимке видно, что каркас башен-близнецов собирался прямо вокруг тоннелей.
Нижние шесть этажей небоскребов образовывали огромные вестибюли. Здесь несущие колонны были мощнее, но стояли реже, что обеспечивало лучшее естественное освещение фойе и зоны рецепции. На уровне шестого этажа колонны растраивались, образуя своеобразные трезубцы, фирменный художественный прием Минору Ямасаки.
Несущие колонны внешнего периметра изготавливались из стали на сторонних предприятиях и поставлялись на стройплощадку в уже частично собранных блоках, что позволило значительно интенсифицировать процесс строительства. Каждый такой элемент весил 22 тонны. В среднем один этаж башни возводился за 5 дней, а сборка всей 110-этажной высотки заняла всего полтора года.
Для строительства использовались специальные самонаращивающиеся краны Kangaroo, купленные в Австралии.
Хорошо видна конструкционная схема башен: внутреннее прямоугольное ядро и внешний несущий каркас.
Особенно эффектно «близнецы» выглядели на закате, когда солнце просвечивало их насквозь.
На цветных фотографиях хорошо заметен характерный ржавый цвет металлоконструкций каркаса. В дальнейшем его обрабатывали специальными антикоррозийными и противопожарными составами, но вместо покраски облицовывали алюминиевыми панелями.
Процесс строительства (вверху), обработки (за желтыми экранами) и облицовки (внизу) небоскребов шел параллельно.
Угловой сегмент башни. В перспективе статуя Свободы.
На одном из офисных этажей.
1971 год, очередная стройка века подходит к концу.
Тем не менее торжественное открытие небоскребов состоялось только 4 апреля 1973 года, спустя 2,5 года после того, как в них въехали первые арендаторы. Встречал их тот самый главный вестибюль высотой в шесть этажей.
На 106 и 107 этаже 417-метровой Северной башни располагался ресторан Windows on the World («Окна в мир»). Короткое время (1972—1974) WTC 1 был самым высоким зданием мира, пока в Чикаго не достроили 442-метровую Sears Tower (сейчас Willis Tower).
На 107 этаже 415-метровой Южной башни находилась обзорная площадка Top of the World («Вершина мира»).
Кроме того, на верхушке Северной башни установлена антенна, доводившая общую высоту сооружения до 526,3 метра.
Уже в 1976 году ВТЦ впервые засветился в большом, действительно большом кино. Все его, конечно, видели.
Внутреннюю площадь комплекса (плазу) украсили несколько произведений современного искусства, главным из которых стал стилизованный бронзовый глобус скульптора Фрица Кёнига.
Нью-йоркцам поначалу было сложно привыкнуть к новым городским высотным доминантам.
Архитекторы их упрекали за излишний минимализм, а риелторы опасались падения ставок аренды из-за массированного вброса на рынок более 900 000 кв. м новых офисных площадей. Отдельная реклама комплекса после 2001 года выглядит пророческой (надпись вверху «Место, где некоторые из нас будут ближе всего к раю»).
Действительно, первоначально заселялись башни неохотно, а основными арендаторами были государственные и муниципальные учреждения. Только к 1979 году были сданы практически все свободные площади, и в дальнейшем по мере выхода США из кризиса Всемирный торговый центр становился все более и более популярен преимущественно среди банков и финансовых компаний, в конце концов превратившись в символ корпоративной Америки. При этом, как и у парижан с Эйфеловой башней, отношение нью-йоркцев с башнями-близнецами в конце концов сложились. Небоскребы быстро стали узнаваемыми символами города.
Финал же истории наступил всего через 30 лет. Реклама пакистанской авиакомпании Pakistan International Airlines 1979 года.
В настоящее время на месте и вокруг оригинальной площадки ВТЦ ведется строительство нового Всемирного торгового центра, главным элементом которого должна стать 541-метровая «Башня Свободы» архитектора Дэниела Либескинда.
Место, где непосредственно стояли башни-близнецы, превращено в Национальный мемориал и музей 11 сентября. Разрушенные небоскребы должны символизировать два бассейна, повторяющие их контур. Между ними строится небольшое здание музея.
Однако, несмотря на общепризнанный статус Либескинда как мировой архитектурной суперзвезды, за свой ВТЦ он на обложку журнала Time попадет вряд ли. Ямасаки же это удалось.