форма на два размера больше в пору сапоги песня
Форма на два размера больше в пору сапоги песня
Арина, Годы 90-е, вроде бы все просто.
За границей рост, нация, экономика, посты.
Прощай союз, здравствуй новая школа.
Вместо Алёнушки сникерсы и кока-кола.
А я такой хлюпик, хлебаю юппи.
Мадам, я извиняюсь, у вас слетел подъюбник.
Я не смотрел, да ну? Зачем мне это шоу?
У вас не попа, честно, а черти шо.
Припев:
А я, молодой, иду. Вдыхаю жизнь, брожу себе по городу.
В мозгах перестройка, своя идея Fix.
Вот это время 199X.(2 раза)
199999X. Просто добавь воды, лови кислотный микс.
Щчикс! Девчата, бантики.
А я в красном пиджаке кидаю всех на фантики.
Мода 90-х. Тут свои припадки.
Кроссовки светятся на пятке, я мажор, ребятки.
Дамы. Как вялый торт на блюде.
На всю попу трусы натянуты по груди.
Припев:
А я, молодой, иду. Вдыхаю жизнь, брожу себе по городу.
В мозгах перестройка, своя идея Fix.
Вот это время 199X.(2 раза)
Моя страна не упадет на колени.
Города станут горой и поверь мне.
Не помешает нам никто свободой напиться,
Пока в каждом из нас живет душа украинца. (x2)
Моя страна не упадет на колени.
Моя страна не упадет на колени.
Города станут горой и поверь мне.
Не помешает нам никто свободой напиться,
Пока в каждом из нас живет душа украинца. (x4)
Форма на два размера больше в пору сапоги песня
Моя страна не упадет на колени.
Города станут горой и поверь мне.
Не помешает нам никто свободой напиться,
Пока в каждом из нас живет душа украинца. (x2)
Моя страна не упадет на колени.
Моя страна не упадет на колени.
Города станут горой и поверь мне.
Не помешает нам никто свободой напиться,
Пока в каждом из нас живет душа украинца. (x4)
Моя страна не упадет на колени.
Города станут горой и поверь мне.
Не помешает нам никто свободой напиться,
Пока в каждом из нас живет душа украинца. (x2)
Моя страна не упадет на колени.
Моя страна не упадет на колени.
Города станут горой и поверь мне.
Не помешает нам никто свободой напиться,
Пока в каждом из нас живет душа украинца. (x4)
Скиньте песню)
Если солнце зайдёт за те тучи,
В черном небе не видно конца,
Я дождусь тот единственный лучик,
Что согреет пустые сердца.
Если солнце зайдёт за те тучи,
В черном небе не видно конца,
Я дождусь тот единственный лучик,
Что согреет пустые сердца.
Если солнце зайдёт за те тучи,
В черном небе не видно конца,
Я дождусь тот единственный лучик,
Что согреет пустые сердца.
Если солнце зайдёт за те тучи,
В черном небе не видно конца,
Я дождусь тот единственный лучик,
Что согреет пустые сердца.
Если солнце зайдёт за те тучи,
В черном небе не видно конца,
Я дождусь тот единственный лучик,
Что согреет пустые сердца.
Если солнце зайдёт за те тучи,
В черном небе не видно конца,
Я дождусь тот единственный лучик,
Что согреет пустые сердца.
Форма на два размера больше в пору сапоги песня
НОВОБРАНЦЫ
С деревьев листья облетают
(прямо наземь),
Пришла осенняя пора,
(ёксель-моксель).
Ребят всех в армию забрали
(хулиганов),
Настала очередь моя
(главаря).
И вот приносят мне повестку
(на бумаге, на газетной)
Явиться в райвоенкомат
(в восемь тридцать, можно позже,
с сухарями, кружка сбоку).
Маманя в обморок упала
(с печки на пол, вверх ногами),
Сестра сметану пролила
(тоже на пол. Вот растяпа!)
Друзья, Маманю подсадите
(взад на печку, как и было),
Сестра, сметану подлижи
(языком и снова в крынку).
А я, молоденький парнишка
(лет семнадцать, двадцать, тридцать,
может, больше, я не помню),
На фронт германский подался
(прямо с места и в кальсонах).
За мною вслед бежит Аксинья
(жопа толста, морда синя)
В больших кирзовых сапогах
(на босу ногу, чтоб не жали).
За нею следом Афанасий
(семь на восемь, восемь на семь)
С большим спидометром в руках
(скорость мерять).
Сижу в окопе неглубоком
(метров восемь, с половиной, пули свищут),
Подходит ротный командир
(морда клином, звали Климом).
— Здорово, братцы-новобранцы
(матерь вашу, вашу также)!
Сейчас в атаку побежим
(ровно прямо, и налево, и обратно)!
Летят по небу самолеты
(бомбовозы),
Хотят засыпать нас землей
(черноземом, и навозом, с головою),
А я, молоденький мальчишка
(лет семнадцать, двадцать,
тридцать, может, сорок),
Лежу с оторванной ногой
(для маскировки, челюсть рядом, жрать охота).
Ко мне подходит санитарка
(звать Тамарка,
может, Дунька, может, Клавка,
я не помню):
Давай я рану первяжу
(сикось-накось, кось-на-сикось)
И в санитарную машину «Студебеккер»
(стекла биты, шины рваны,
шесть цилиндров,
было восемь – два украли)
С собою рядом положу
(для интересу, я не против,
только сзади, чтоб не дуло).
С тех пор прошло годов немало
(лет семнадцать, двадцать,
двадцать, тридцать, может, сорок),
В колхозе сторожем служу
(не тужу).
Ращу картошку-скороспелку
(поросятам, людям тоже),
Жену Тамарку сторожу
(от соседа и туристов, чтоб не съели,
а ведь могут, в наше время).
На юг вороны полетели
(ёксель-моксель!),
Пришла осенняя пора…
В нашу гавань заходили корабли. Пермь, «Книга», 1996. Перепечатано: В нашу гавань заходили корабли. Вып. 2. М., Стрекоза, 2000.
Исполнение Эдуарда Успенского и Андрея Максимова, передача «В нашу гавань заходили корабли», «5 канал», 10.05.2010:
В нашу гавань заходили корабли. Вып. 3. М., Стрекоза, 2000.
2. Новобранцы
Деревья с листьев опадают
(Прямо наземь),
Пришла осенняя пора,
Ребят всех в армию забрали
(Хулиганов),
Настала очередь моя.
И вот приносят мне повестку
(Шесть на девять)
Явиться в райвоенкомат.
Мамаша в обморок упала
(С печки на пол),
Сестра сметану пролила.
Друзья, маманю подсадите
(Взад на печку)!
Сестра, сметану подлижи!
А я, молоденький парнишка,
(Лет семнадцать)
На фронт германский подался.
Кондуктор дал свисток протяжный
(Очень длинный),
И паровозик загудел.
А я, молоденький парнишка,
(Лет семнадцать)
На фронт германский полетел.
За мною вслед бежит Аксинья
(Морда синя)
В больших кирзовых сапогах.
За нею следом Афанасий
(Восемь на семь)
С большим спидометром в руках.
Вот прибыл я на фронт германский
(Пол второго)
И что ж я вижу вкруг себя:
Над нами небо голубое
(С облаками),
Под нами черная земля.
Сижу в окопе неглубоком
(Метров восемь),
Приходит ротный командир:
«Здорово, братцы-новобранцы
(Матерь вашу!)
Сейчас в атаку побежим!»
Летят по небу самолеты
(Бомбовозы),
Снаряды рвутся подо мной.
А я, молоденький мальчонка
(Лет семнадцать),
Лежу с оторванной ногой.
Ко мне подходит санитарка
(Звать Тамарка),
Давай, я рану перевяжу
И в санитарную машину
(«Студебеккер»)
С собою рядом положу.
И понесла меня машина
(«Студебеккер»)
Через поля, через мосты,
И кровь лилась из страшной раны
(Прямо наземь),
Мочила вату и бинты.
С тех пор прошло годов немало
(Лет семнадцать),
В колхозе сторожем служу.
Ращу картошку-скороспелку
(Поросятам),
Жену Тамарку сторожу.
На юг вороны полетели
(Ёксель-моксель),
Пришла осенняя пора.
На юг вороны полетели
(Ёксель-моксель),
Пришла осенняя пора.
На юг вороны полетели
(Ёксель-моксель),
Пришла осенняя пора.
С фонограммы Алексея Козлова, альбом «Пионерские блатные 2», ТОО «Московские окна ЛТД», 1998
3. Новобранцы
С деревьев листья облетали
(облетали),
Наверно, осень подошла.
Ребят всех в армию забрали
(забрали),
Настала очередь моя.
И вот приносят мне повестку
(повестку)
Явиться в райвоенкомат.
Не плачь, не плачь, моя невеста,
Мне в руки дали автомат.
Мамаша с печки полетела
(прямо на пол),
Сестра сметану пролила.
Не плачь, не плачь, моя мамаша
(мамаша):
Сестра, сметану подберет.
Не знаю, надо иль не надо
(ой, не надо!)
Не знаю, хотел иль не хотел
(не хотел).
Я сел в вагон второй от заду
(от заду),
На фронт германский полетел.
Над нами небо голубое
(с облаками),
Под нами черная земля
(чернозем).
А я лежу на поле боя
(помкомвзвода),
Одной ногой не шевеля.
И в санитарную машину
(студебеккер)
С собою рядом положу
(но не вместе)…
С фонограммы Юрия Никулина, CD «В нашу гавань заходили корабли» № 4, «Восток», 2001
4. Ёксель-моксель
С тех пор прошло годов немало.
В колхозе сторожем служу – не тужу.
Рощу картошку-скороспелку – поросятам,
Жену Тамарку сторожу – от соседа и туристов.
Николай Некрасов — Однажды, в студеную зимнюю пору (Отрывок)
Однажды, в студеную зимнюю пору,
Я из лесу вышел; был сильный мороз.
Гляжу, поднимается медленно в гору
Лошадка, везущая хворосту воз.
И, шествуя важно, в спокойствии чинном,
Лошадку ведет под уздцы мужичок
В больших сапогах, в полушубке овчинном,
В больших рукавицах… а сам с ноготок!
— Здорово, парнище!— «Ступай себе мимо!»
— Уж больно ты грозен, как я погляжу!
Откуда дровишки?— «Из лесу, вестимо;
Отец, слышишь, рубит, а я отвожу».
(В лесу раздавался топор дровосека.)
— А что, у отца-то большая семья?
«Семья-то большая, да два человека
Всего мужиков-то: отец мой да я…»
— Так вон оно что! А как звать тебя?— «Власом».
— А кой тебе годик?— «Шестой миновал…
Ну, мертвая!» — крикнул малюточка басом,
Рванул под уздцы и быстрей зашагал.
На эту картину так солнце светило,
Ребенок был так уморительно мал,
Как будто все это картонное было,
Как будто бы в детский театр я попал!
Но мальчик был мальчик живой, настоящий,
И дровни, и хворост, и пегонький конь,
И снег, до окошек деревни лежащий,
И зимнего солнца холодный огонь —
Все, все настоящее русское было,
С клеймом нелюдимой, мертвящей зимы,
Что русской душе так мучительно мило,
Что русские мысли вселяет в умы,
Те честные мысли, которым нет воли,
Которым нет смерти — дави не дави,
В которых так много и злобы и боли,
В которых так много любви!
Играйте же, дети! Растите на воле!
На то вам и красное детство дано,
Чтоб вечно любить это скудное поле,
Чтоб вечно вам милым казалось оно.
Храните свое вековое наследство,
Любите свой хлеб трудовой —
И пусть обаянье поэзии детства
Проводит вас в недра землицы родной.
Книжная лига
12.5K постов 58.4K подписчиков
Правила сообщества
Мы не тоталитаристы, здесь всегда рады новым людям и обсуждениям, где соблюдаются нормы приличия и взаимоуважения.
При создании поста обязательно ставьте следующие теги:
«Ищу книгу» — если хотите найти информацию об интересующей вас книге. Если вы нашли желаемую книгу, пропишите в названии поста [Найдено], а в самом посте укажите ссылку на комментарий с ответом или укажите название книги. Это будет полезно и интересно тем, кого также заинтересовала книга;
«Посоветуйте книгу» — пикабушники с удовольствием порекомендуют вам отличные произведения известных и не очень писателей;
«Самиздат» — на ваш страх и риск можете выложить свою книгу или рассказ, но не пробы пера, а законченные произведения. Для конкретной критики советуем лучше публиковаться в тематическом сообществе «Авторские истории».
Частое несоблюдение правил может в завлечь вас в игнор-лист сообщества, будьте осторожны.
Однажды, в студеную зимнюю пору,
Сижу за решеткой, в темнице сырой
Гляжу, поднимается медленно в гору
Вскормленный неволей орел молодой
В школе прикалывались
Однажды в горячую знойную пору
Я шел по пустыне. Был зной очень лют.
Гляжу, появляется из-за бархана
Нагруженный тяжко огромный верблюд.
И, шествуя важно, как конь на параде,
Верблюда ведет под уздцы бедуин:
В больших чувяках, в долгополом халате,
— Уж больно ты грозен, как я погляжу!
Отец, значит, грабит, а я увожу.
Вдали вдруг раздался призыв муэдзина.
— А что, у отца-то богатый гарем?
Рванул под уздцы и потопал вперед.
Однажды, в студеную зимнюю пору,
Я из лесу вышел; был сильный мороз.
Гляжу, поднимается медленно в гору
Лошадка, везущая денежный воз.
И, шествуя важно, в спокойствии чинном,
Лошадку ведет под уздцы мужичок
В больших сапогах, в полушубке овчинном,
В больших рукавицах… а сам с ноготок!
— Здорово, парнище!— «Ступай себе мимо!»
— Уж больно ты грозен, как я погляжу!
Откуда денжищи?— «Из банка, вестимо;
Отец, слышишь, грабит, а я отвожу».
(В лесу раздавался стрекот автомата.)
— А что, у отца-то большая семья?
«Семья-то большая, да два человека
Всего на свободе: отец мой да я…»
— Так вон оно что! А как звать тебя?— «Власом».
— А кой тебе годик?— «Шестой миновал…
Доносчик!» — воскликнул малюточка басом,
Рванул свой ТТ, и Некрасов упал.
Спасибо,что просветили, правда! Слезы наворачиваются,когда читаешь эту неизвестную широком кругу часть стихотворения.Как точно выражено щемящее чувство в груди,ощущение Родины и русскости,когда проезжаешь поля и деревеньки средней полосы))))
«Откуда дровишки?» — и правда глупый вопрос. Откуда им ещё быть-то?
Однажды в студеную зимнюю пору
Лошадка примерзла пиздою к забору.
Лошадка рванулась, забор обвалился
И кучер с кибиткой пиздою накрылся.
Забор мы подняли и лошадка старалась,
Дышали и рвали, и грели свечою,
И кучер поссал даже теплой мочою.
И в землю уперлась кривыми ногами.
Она так рванула, забор обвалился
Однажды, в студёную зимнюю пору
Сижу за решёткой в темнице сырой
Гляжу, поднимается медленно в гору
Вскормлённый в неволе орёл молодой
И шествуя важно в спокойствии чинном
Мой верный товарищ, махая крылом
В больших сапогах, в полушубке овчинном
Кровавую пищу клюёт под окном.
Однажды в студеную зимнюю пору
Лошадка примерзла пиписькой к забору.
Лошадка рвалась и лошадка брыкалась,
Лошадка ушла, а пиписька осталась.
Удивительно нудно писал товарищ Некрасов, до сих пор поражаюсь. Уже и лет порядком, многих школьных писателей перечитал. Ан нет, есть таки граждане, какие и тогда не шли, и сейчас нуихнафиг. Деревни их Заплатовы, уезды Терпигоревы..
Железнодорожное
Прямо дороженька: насыпи узкие,
Столбики, рельсы, мосты.
А по бокам-то всё косточки русские…
Сколько их! Ванечка, знаешь ли ты?
Николай Некрасов. Железная дорога. 1864 г.
Стихи о рыжей дворняге
Хозяин погладил рукою
Лохматую рыжую спину:
— Прощай, брат! Хоть жаль мне, не скрою,
Но все же тебя я покину.
Швырнул под скамейку ошейник
И скрылся под гулким навесом,
Где пестрый людской муравейник
Вливался в вагоны экспресса.
Собака не взвыла ни разу.
И лишь за знакомой спиною
Следили два карие глаза
С почти человечьей тоскою.
Старик у вокзального входа
Сказал:- Что? Оставлен, бедняга?
Эх, будь ты хорошей породы…
А то ведь простая дворняга!
Огонь над трубой заметался,
Взревел паровоз что есть мочи,
На месте, как бык, потоптался
И ринулся в непогодь ночи.
В вагонах, забыв передряги,
Курили, смеялись, дремали…
Тут, видно, о рыжей дворняге
Не думали, не вспоминали.
Не ведал хозяин, что где-то
По шпалам, из сил выбиваясь,
За красным мелькающим светом
Собака бежит задыхаясь!
Споткнувшись, кидается снова,
В кровь лапы о камни разбиты,
Что выпрыгнуть сердце готово
Наружу из пасти раскрытой!
Не ведал хозяин, что силы
Вдруг разом оставили тело,
И, стукнувшись лбом о перила,
Собака под мост полетела…
Труп волны снесли под коряги…
Старик! Ты не знаешь природы:
Ведь может быть тело дворняги,
А сердце — чистейшей породы!
Композитор и исполнитель: Zick Ryder, сольный музыкальный проект «Dust Factory».
Немного о семейной жизни от классика
. Поживёшь и попразднуешь вволю,
Будет жизнь и полна и легка.
Да не то тебе пало на долю:
За неряху пойдёшь мужика.
Завязавши под мышки передник,
Перетянешь уродливо грудь,
Будет бить тебя муж-привередник
И свекровь в три погибели гнуть.
От работы и чёрной и трудной
Отцветёшь, не успевши расцвесть,
Погрузишься ты в сон непробудный,
Будешь няньчить, работать и есть.
И в лице твоём, полном движенья,
Выраженье тупого терпенья
И бессмысленный, вечный испуг.
И схоронят в сырую могилу,
Как пройдёшь ты тяжёлый свой путь,
Бесполезно угасшую силу
И ничем не согретую грудь.
Школьная литература. Почему-то все запомнившиеся мне стихи Николая Алексеевича вызывали эмоции в духе «сдохни, тварь!» в отношении какого-нибудь персонажа. Особенно «Ямщик» и «Нравственный человек».
8 января 1878 года – Умер Николай Алексеевич Некрасов
8 января 1878 года (по новому) – Умер Николай Алексеевич Некрасов.
В начале 1875 года Некрасов тяжело заболел и скоро жизнь его превратилась в медленную агонию.
В диагностическом плане вначале высказывались разные предположения, ломали голову довольно долго, но со временем становилось все более очевидным, что речь идет о раковой опухоли толстой или прямой кишки.
Рисунок Ивана Крамского
К этому времени относятся такие его строки:
О Муза! наша песня спета.
Приди, закрой глаза поэта
На вечный сон небытия,
Применявшееся лечение оказывалось все менее и менее эффективным. Больной тяжело страдал. 18 января 1877 г. Некрасову был приглашен хирург проф. Е.И.Богдановский. К нему обратился сам больной поэт.
4 апреля 1877 г. хирурги Н.И.Богдановский, С.П.Боткин и Н.А.Белоголовый предложили Н.А.Некрасову делать операцию и назначили ее на 6 апреля. Операцию было доверено провести Е.И.Богдановскому.
Похороны Некрасова. Рисунок А.Бальдингера
Лечившим больного врачам, в том числе и Е.И.Богдановскому, пришлось согласиться с принятым решением и ожидать приезда Т.Бильрота, хотя они отчетливо понимали экстренную необходимость в разгрузке кишечника oneративным путем. Профессор Т.Бильрот прибыл в Петербург вечером 11 апреля 1877 г. и его ознакомили с историей заболевания. 12 апреля он осмотрел больного и переговорил с Е.И.Богдановским о некоторых приготовлениях к операции и о времени вмешательства, которое они согласованно назначили на 13 ч.
Напрасно был выписан из Вены Бильрот; мучительная операция ни к чему не привела.
Вести о смертельной болезни поэта довели популярность его до высшего напряжения. Со всех концов России посыпались письма, телеграммы, приветствия, адресы. Они доставляли высокую отраду больному в его страшных мучениях. Написанные за это время «Последние песни» по искренности чувства, сосредоточившегося почти исключительно на воспоминаниях о детстве, о матери и о совершенных ошибках, принадлежат к лучшим созданиям его музы.
В декабре состояние больного довольно быстро стало ухудшаться, хотя колостома функционировала без каких-либо осложнений, лишь иногда наблюдалось небольшое выпадение слизистой оболочки. Вместе с тем, наряду с усилением общей слабости и исхуданием, появились постоянные и нарастающие боли в ягодичной области слева, припухлость и крепитация на задней поверхности бедра до коленной области, отеки на ногах. Периодически возникал озноб. Из прямой кишки стал выделяться зловонный гной.
14 декабря наблюдавший больного Н.А.Белоголовый определил, как он записал, «полный паралич правой половины тела». Больной был осмотрен С.П.Боткиным. Сознание и речь были еще сохранены. С каждым днем состояние прогрессивно ухудшалось, появились симптомы приближающейся смерти. Больной очень страдал.
26 декабря Николай Алексеевич поочередно подозвал к себе жену, сестру и сиделку. Каждой из них он сказал едва различимое «прощайте». Вскоре сознание покинуло его, и через сутки, вечером 27 декабря (8 января 1878 г. по новому стилю) Некрасов скончался.
30 декабря несмотря на сильный мороз, многотысячная толпа провожала тело поэта от дома на Литейном проспекте до места вечного его успокоения на кладбище Новодевичьего монастыря.
Похороны Некрасова, сами собой устроившиеся без всякой организации, были первым случаем всенародной отдачи последних почестей писателю.