форма одежды номер ноль
Форма номер ноль и другие приключения десантника
— Самое запоминающееся событие у десантника – это, наверное, первый прыжок?
— Сколько напрыгали за время службы?
— В среднем за два года ребята совершали 10-12 прыжков. Мне, можно сказать, повезло, я прыгал с парашютом 27 раз. Прыжки были разные: простые, затяжные, с приводнением. Когда прыгаешь на воду, самое главное за секунды до приземления частично отцепить крепежи, а то выпутываться из строп в воде совсем некомфортно.
— Есть какие-то маленькие хитрости при подготовке к прыжку?
— Конечно, есть. Приземляешься, например, зимой и слышишь, как где-то рядом в снег что-то падает: шмяк, потом еще раз – шмяк. Ага, думаешь, какой-то молодой боец прослушал инструктаж о том, что надо покрепче завязать валенки. У нас была специальная зимняя обувь – валенки на шнуровке. Перед прыжком шнурки нужно обматывать вокруг ноги. А кто просто завязал на бантик, будет босиком по снегу бегать.
— Служба в десантных войсках – это мощные физические нагрузки. Что было самым сложным в армейской подготовке?
— Первое время самыми сложными были кроссы. Дело в том, что место, где я служил, находилось на две тысячи метров выше над уровнем моря, чем то место, где я родился и вырос. Поэтому в разряженном воздухе непривычному организму кислорода не хватало. Со временем потихоньку втянулись.
Потом запомнилась еще укладка парашютов. У нас не было специального крытого помещения для этого дела. Укладка происходила на плацу. Летом еще ладно, а вот зимой! Пока командиры у всех проверят качество укладки, проходит почти целый день. А еще если ветер подует…
Каждый рюкзак с уложенным парашютом командир пломбировал. Когда начинались сборы перед прыжком, первым делом всегда проверялась эта пломба.
— У Вас довольно интересная воинская специальность – оператор переносного зенитно-ракетного комплекса.
— Попали?
— Трясло меня конкретно, и в прямом и в переносном смысле. Но попал, за что был награжден десятидневным отпуском. А один промахнувшийся зенитчик, помню, загремел на гаубтвахту за невыполнение боевого задания.
— Есть такая поговорка: «Кто в армии служил, тот в цирке не смеется». Наверняка у Вас есть какая-нибудь веселая армейская история.
— Слушайте. В 1991 году незадолго до развала Советского Союза бригаду хотели передислоцировать под Фергану. Как водится, вперед отправили батальон, чтобы подготовить место для прибытия всего воинского подразделения. Приехали мы и поселились на полигоне. На дворе июнь месяц.
Прошло какое-то время, и у нас обнаружились бельевые вши. Причем, они расплодились с такой быстротой, что локальные меры борьбы с этим «зверем» ни к чему не привели. Как-то утром приходит комбат и командует предельно кратко и ясно: «Пулей, мать-перемать, собираем все шмотье! Все, я сказал!». Делать нечего: погрузили мы свою одежду и постельное белье и отправили на дезинфекцию. А это, надо заметить, был единственный комплект, потому как вся наша бригада с интендантами находилась еще в Сибири.
Тут наступило время приема пищи. Команда: «Строиться на завтрак». Из одежды на нас остались одни сапоги, да на ремне фляжка с водой болтается. Солнце жарит беспощадно, а у нас даже беретов нет. Вместо беретов на головы накрутили полотенца. Эту форму одежды мы назвали «номер ноль», так как по уставу самая минимальная форма одежды начинается с первого номера. И вот в форме «номер ноль» мы ровным строем маршируем на завтрак – раз, два, левой, левой. Элитные, однако, войска! Кто-то из сержантов, видимо, для полноты картины скомандовал: «Песню запе-е-вай!». Короче, картина маслом! Если бы нас увидел вероятный противник… Хорошо, что тогда в нашу армию еще не так часто прибывали иностранные наблюдатели.
— Как обстояло дело с соблюдением армейских традиций?
— Все было в полном порядке. Пришлось однажды и окурок, найденный командиром в казарме, «хоронить», и форму под «дембель» делать. Как сейчас помню, на аксельбанты на «парадке» ушло 37 метров парашютной стропы (смеется).
— Некоторые считают два года в армии потерей в жизни.
Форма одежды номер ноль
Это стандартный армейский вид солдата, теперь по специфике
Согласно этому приказу имеющаяся у военнослужащих форма одежды прежнего образца могла оставаться в носке до истечения установленных сроков носки, но с новыми знаками различия. (это про использование гимнастерок «на 41-й» год на «43-й»).
А теперь об гимнастерках рядового состава с прорезными карманами:
29.04.1949 года Начтыла ВС А.В. Хрулёв принято решение о заготовке х/б гимнастерок для курсантов, рядовых и сержантов с прорезными карманами. До этого их на официальном уровне не было. «
5 августа 1944 года нагрудные прорезные карманы введены на гимнастерках женщин рядового и сержантского состава.
16 сентября 1944 года сержантам и красноармейцам также было официально позволено иметь нагрудные прорезные карманы, но лишь в случае получения негодного к носке офицерского обмундирования после приведения его в порядок НКО СССР от 15.01.1943 № 25.
1. Инструкция, как правильно пришить петлицы к гимнастерке:
Согласно приказа НКО были установлены следующие размеры петлиц:
Соотношение армейских и гражданских размеров Советской Армии
Условный размер бронеодежды Размерный признак (обхват груди, см/ рост, см):
I 96-100/ до 176 включительно
II 100–104/ 176–182
III 104–108/ 182–188
IV 108 и более/ 182–188
Палатка лагерная солдатская
Палатка лагерная солдатская обычно служит для размещения личного состава в летних лагерях, но она может быть приспособлена также и для зимних условий.
Палатка имеет четырехскатную крышу, наклонные стенки, один вход, один намёт и прибор для установки. Солдатская палатка изготавливается из палаточной ткани (полотна палаточного) со специальной противогнилостной и водоупорной пропиткой.
Намёты и приборы лагерной солдатской палатки часто изготовляются на разных фабриках и поступают на склады отдельно. Приколыши к палаткам изготовляют только по особому заказу и обыкновенно в комплект не входят.
Фабричная укладка и упаковка, вес палатки
Намёт палатки сворачивается и укладывается в тюк. Растяжки вкладываются внутрь тюка с наметом. Место перевязывается веревкой. Для дальней транспортировки несколько таких мест, обычно четыре штуки, пакуются в кипы в паковочную ткань.
Приборы палаток упаковываются следующим образом: средние стойки укладываются в пачки по пять штук и перевязываются веревкой в двух местах, а угловые стойки и деревянные колья в пачки по 20 шт.; пачки перевязываются веревкой в двух местах. Если вместо деревянных кольев предусмотрены колья из металлического уголка 40х40 мм длиной 50 см, то такие колья по 4 шт. укладываются в деревянные ящики, которые сверху завязываются концом веревки.
Палатка унифицированная санитарно-барачная УСБ-56
Палатка унифицированная санитарно-барачная УСБ-56 предназначена для санитарных нужд, временного проживания личного состава в полевых условиях, а также для работы и хозяйственных нужд.
Особенности производства
Производство палаток УСБ-56 представляет собой сложный технологический процесс из-за их огромных размеров. Санитарно-барачная палатка УСБ-56 изготовлена из парусины льняной и полульняной ГОСТ 15530-93 с комбинированной противогнилостной пропиткой. Палатка имеет четырехскатную крышу с гребнем и вертикальные стенки. На торцевых стенках палатки расположены два входа/выхода с тамбурами. На боковых стенках для освещения в дневное время имеются двенадцать окон с маскировочными светозащитными клапанами. В крыше предусмотрено два дымоходных отверстия с разделкой под выпуск печной трубы. Палатка имеет два намёта, стенки отепления, прибор для установки и поставляется с комплектом такелажа. После проверки группой ОТК качества пошива, палатки поступают на склад для продажи.
В том случае, если габаритные размеры и вес УСБ-56 для Вас слишком большие, у нас всегда есть в наличии палатка санитарно-техническая УСТ-56, которая занимает вполовину меньше места и имеет меньший вес. Наше производство армейских палаток УСБ-56 является гарантией поставки и выгодной цены для Заказчика!
Технические характеристики и габаритные размеры палатки в собранном виде
Вместимость на армейских одноярусных кроватях, не менее: 20 чел.
Вместимость на армейских двухярусных кроватях, не менее: 40 чел.
Вместимость при размещении на полу или на общих нарах, не менее: 40 чел.
Вместимость при размещении на двухъярусных нарах, не менее: 80 чел.
Вместимость при размещении на носилках, не менее: 30 чел.
Вместимость при использовании палатки под пункт санитарной обработки: 16 душевых сосков
Длина, не менее: 9,76 м
Ширина, не менее: 6,26 м
Высота по гребню, не менее: 3,55 м
Высота по боковой стенке, не менее: 1,75 м
Длина (от стенки до стенки по внутреннему намёту), не менее: 9,6 м
Ширина (от стенки до стенки по внутреннему намёту), не менее: 6,1 м
Высота по гребню (внутри палатки), не менее: 3,5 м
Высота по боковой стенке (внутри палатки), не менее: 1,7 м
Полезная площадь пола, не менее: 53,5 кв.м
Кубатура воздуха, не менее: 138,0 куб.м
Транспортировка и хранение
Транспортировка производится любым видом транспорта с обязательным предохранением от намокания, загрязнения и механических повреждений. Палатки должны храниться в чистых и сухих помещениях с естественной вентиляцией и освещенностью. Деревянные и металлические части могут храниться под навесом при строгом соблюдении условий защиты их от пыли, снега и дождя. Все уложенные на хранение палатки должны не менее двух раз в год осматриваться и при необходимости перекладываться для проветривания и просушки.
Гарантийные обязательства
Изготовитель гарантирует соответствие УСБ-56 требованиям ТУ 17 РСФСР 13-1523-57, ТУ 17 РФ 0303520-42-91 при условии соблюдения правил транспортирования, хранения и эксплуатации. Гарантийный срок хранения палатки – 10 лет с даты приемки палатки представителем заказчика. Гарантийный срок эксплуатации палатки – 2 года непрерывной эксплуатации.
Армейские афоризмы-14
Не навязывайте мне свой конец истории… Не собираюсь я тут расхлебывать… Вашу мать!
В первопричине поражения – истоки победы…
Не учите меня намазывать комбижир. У меня уже изжога от всего этого.
Сегодня будем учиться проводить генеральное контр отступление… Чтобы в бою – без паники у меня…
Отступать нужно с достоинством, без панического бегства с нашей стороны…
Что там у вас за пазухой? Вы же не женщина, чтобы так выпячивать свое достоинство…
Конец – не всякому делу венец… Бывают и исключения…
Заройся в норку и жуй морковку… Только не чавкай, без команды…
Не будет вам моего согласия, на отступление от генеральной линии партии…
Что вы тут своими грудями разметались? Не в койке…
Не давай врагу-подлецу проявить свою сноровку, нам к лицу…
Бетономешалку бы нам сюда… Мы бы заполнили ею все ихние амбразуры… И – в атаку…
Прояви боец сноровку – не теряй в бою винтовку…
Не нравится вам это наступление, устроим вам более другое… Под пулями и со свистом снарядов в вашей тупой башке…
Несоизмеримую утрату понес наш взвод – уходит в декрет наша Маша…
Сорвиголов нам тут не нужно… В бою бы уцелеть…
Носки сапог в строю должны стоять на ширину приклада, или – пятки сапога впереди стоящего товарища…
Не выставляйте мне тут своих грудасто-сисястых достоинств… Не на подиуме…
Извините, но ваше вымя меня как-то уже не заводит.
Что вам командир, соли на хвост насыпал? Стряхните, и дальше идите… Или – ползком… В зависимости от обстоятельств боя…
Ремешки брючные – подтянуть! А то за своим животом мин не углядите… Отвечай потом за вас…
Рядовой! Якорь вам в задницу! Кто так подтягивается два раза? Чтобы десять у меня!
Лучше промолчите, когда вас будут пытать… А то – себе дороже… Потом вам же боком и вылезет…
Ах, извините, мы не знали, что командиру вы соврали…
Бумеранг бы вам в задницу. И провернуть, чтобы не стонали.
В наряде на кухне много не ешьте… Расползетесь, как я…
Ну и что, что земля мерзлая? Копай лопатой и долби… Чтобы к вечеру у меня…
Кто так красит забор? На помойке и то ровнее…
Под срез правого плеча впереди стоящего человека…
Не гундосьте, когда поете строевую песню… Вы не в Гондурасе.
После команды «Отбой» встают только ленивые… Чтобы доделать то, что не успели за день… «Чтобы не было мучительно больно…», как Островский писал…
Не стреляйте в белый свет, как в новую копейку… Хотя бы иногда цельтесь, если вас не затруднит…
Мемуары будете писать потом, когда уцелеете…
Свиноматки, мать вашу…
Зомби будете из себя корчить, когда в плен попадете… Но, вообще, не советую…
Не стой у огнемета, когда в бою и так жарко…
Не закипайте… Вы – не пулемет «Максим»…
Ко мне, вприпрыжку, бегом…
Не той породы пошел человек… То ли дело раньше, гусары… До синевы выбрит, немножко пьян… А не так, как вы – до синевы пьян, немножко выбрит… Да и то, не во всех местах, если посмотреть…
Эх, нет тепла в вашем сердце, относительно меня… Когда же подобреет ваш сердитый взгляд?
Полевая кухня сегодня не придет… Кашу не подвезут…
Что у вас форма, как на пугале, торчком?
Кизяк бы вам на башке размазать… И – в бой…
Тараканы вам в задницу… Чтоб прочухались…
Ответ наш будет вам таков – галопом вскачь, под вой волков…
Оружие свое не забудьте смазать, у меня…
Я отвечу вам, как только смогу из атаки выйти…
В атаке, чтобы у меня – не моги…
Если вы сорвете мне занятие, то я вам оторву ваше увольнение в запас… Тогда запоете у меня фальцетом…
Вы должны набраться силы и здоровья в армии, если вас матеря не докормили, в свое время… Еще ни одного дистрофика, на моей обширной памяти, не уволили в запас дистрофиком…
Не слишком ли рано ты опух, от недосыпа?
В наряде сгниете у меня…
Вы должны выработать главную линию в своем поведении… И никуда от этой параболы не отступать, ни на йоту…
Я пью до дна, а муж мой – в море…
Как дела? Как легла, так и дала…
Доел танкист в тарелке кашу, потом залез на нашу Машу…
Я морозов не боюсь… Если надо – закалюсь…
От светового излучения при ядерном взрыве есть одна защита – не смотреть… Просто повернуться к нему спиной и уйти…
Не портите фосфором форму одежды… Вы не собака Баскервилей…
На переходах не стонать, в лужах воду не лакать…
Совести у вас нет! Кто так делает отмашку рук?
Спаси товарища в бою, и он прикроет грудь твою…
Денежное довольствие получите после боя, кто останется…
Мы тебя помянем, если что…
Сапоги собрать и сдать на склад… После боя получите… Чтобы не так сильно драпали…
Патроны получите в период боя, перед началом наступления…
Не беспокойтесь, расстреляем, если что.
Ползком будете перед окопами вероятного противника ползти, чтобы не скосило…
Если будете отступать, я поддержу вашу атаку пулеметным огнем…
В кустах пулемет… Подавить его танками, чтобы захлебнулся…
Вы в атаке… Вот потеха… Пожелаем вам успеха…
Мокрощелковские хутора обходим уступом вправо… Не до них сегодня…
И даже в бой, с земли восстав, учи устав…
После боя я опрошу всех о правилах нашего выступления на рубежи атаки…
Кто утонет при форсировании реки, значит – он не умеет плавать…
Окоп копаем в сторону вероятного противника… Туда же сыпем лишнюю землю, чтобы пуля не пробила…
БТРов сегодня не дают… Придется ползком наступать…
Форма номер раз – трусы в скатку и противогаз…
Форма номер два – портянки, шапка, голова…
Форма номер три – портянкой сопли подотри…
Форма номер четыре – швабра, веник, в сортире…
Форма номер пять – все должно сиять…
Форма номер шесть – сбрить в подмышках шерсть…
Форма номер семь – в поле, насовсем…
Форма номер восемь – все под местность косим…
Форма одежды номер ноль
ОЧЕРКИ ГАРНИЗОННОЙ ГАУПТВАХТЫ
Время действия — начало девяностых, конец апреля, уральский город-миллионник — областной центр. Главный герой — курсант-второкурсник военного командно-инженерного училища ракетных войск.
Если кому-то этот опус покажется неполиткорректным, то не обессудьте — я не выдумываю, а описываю те события, как они были.
Я постарался не употреблять матерных слов. Но полностью избавиться от них не получилось — теряется шарм сочных армейских выражений, а также драматический накал в ключевых местах. Поэтому, в непечатных словах я буквы заменил точками.
Все персонажи реальные, фамилии изменены. Рассказанная история тоже реальна.
В нашем военном училище четыре факультета. Я учусь на третьем; военные любят всё нумеровать — факультеты, кафедры… «По-граждански» специальность, приобретаемая на нашем факультете, именуется пафосно: «системы управления ракетно-космическими объектами и комплексами летательных аппаратов».
Для чего читателю сего произведения нужен номер моего факультета? А потому что наш факультет особенный. Другие факультеты расположены на территории училища, там, где учебные корпуса. У них — единый общеучилищный КПП, выйти через который без увольнительной записки («увольняшки») весьма проблематично. Там дежурят офицеры, обмануть которых сложно. Но и то обманывают. Другое дело наш факультет. Наша казарма расположена за территорией училища. У нас своя территория и свой плац, так уж сложилось «исторически». На нашем КПП дежурят курсанты (читай, никто не дежурит), поэтому проблем с выходом в город нет. Свой брат-курсант не станет требовать увольняшку, поэтому в свободное время возле окрестных магазинчиков и ларьков мелькают курсанты в основном нашего факультета.
Вообще-то выход за территорию училища без увольнительной записки считается по Дисциплинарному Уставу самовольной отлучкой, проще, самоволкой, у прожённых вояк — «самоход». Однако самоход самоходу рознь. Одно дело сбегать в перерыв после обеда до ларька купить «Сникерс», другое дело — покинуть казарму на всю ночь и вернуться только под утро, это уже тяжкий проступок. Ночные самоходы я люблю. Не знаю, что волнует больше — либо впрыск адреналина из-за рискованного проступка, либо глоток свободы протяжённостью в несколько ночных часов.
В тот злополучный вечер я готовился в очередной раз нарушить Дисциплинарный Устав. За несколько кварталов от нашего училища есть уже ставшее родным общежитие государственного университета, и в общежитии живёт Наташа, которую я не видел уже неделю. Она плохо представляет, с каким риском связаны ночные визиты, и я ей об этом не рассказываю.
Команда «отбой» уже прозвучала, офицеры покинули расположение («располагу») нашего курса. После отбоя в располаге жизнь кипит: кто-то в бытовой комнате («бытовке») выясняет дневные обиды, кто-то в комнате досуга («ленинке») переписывает лекции, кто-то в умывальнике курит…
Сегодня дежурным по курсу заступил наш командир группы — сержант Лёха Малахов. Для отслуживших читателей поясню, что в некоторых училищах, подобных нашему, не совсем «военная» терминология. У нас вместо взводов — группы, вместо роты — курс. Поэтому командир роты именуется начальником курса, командир взвода — курсовым офицером, замкомвзвода — командиром группы, дежурный по роте — дежурным по курсу. Малахов возле умывальника препирается с кучкой инициативных товарищей, желающих посмотреть телевизор после отбоя, что делать категорически запрещено. В конце концов сила коллектива ломает сопротивление сержанта, и любители радостно бегут к телевизору.
Я подхожу к Лёхе. Он сердито смотрит на меня, догадывается, зачем я к нему иду, и опережает мою просьбу.
— Даже не думай, Вован! Сегодня дежпофаку — Звездочёт. Спалит.
Внизу нашей казармы есть «аквариум», где сидит дежурный по факультету, «дежпофак» — ответственный офицер, который бдит за ночным покоем курсантов. Подполковник Авдеев — очень бдительный товарищ, прозванный Звездочётом за неуёмную страсть считать и пересчитывать среди ночи спящих курсантов. Каждая пустая кровать вызывает массу вопросов Звездочёта. В любом случае в расположении курса всегда есть пустые кровати: кто-то в наряде, кто-то в лазарете, а кого-то из блатных забрали на вечер мамы с папами. Неужели удрать на ночь не получится? Малахова я понимаю, ему лишняя головная боль не нужна.
— А ты дневального положи вместо меня, — предлагаю я выход.
Малахов отрицательно мотает головой:
— Звездочёт сперва весь наряд в коридоре строит, а потом считать идёт.
Куклой называется свёрнутая хитрым образом шинель, которая кладётся в кровать вместо отсутствующего, накрывается одеялом и имитирует спящего, закутавшегося с головой в одеяло.
— Дурак что ли! — сердится Лёха. — Звездочёта не знаешь? Он же каждому спящему в глаза фонариком светит!
— Да фигня, Лёха, не спалит, — не совсем уверенно возражаю я, хотя умом понимаю, что сегодня как раз рисковать бы не следовало.
Мы долго спорим. В конце концов я убеждаю своего сержанта прикрыть меня по возможности.
— Иди, — вздыхает Малахов. — Но, если Звездочёт спалит, отмазывайся сам.
Уйти в длительную самоволку — целое искусство. У меня своя отработанная технология, проверенная. Этот ночной самоход у меня, наверное, тридцатый, и технология ни разу не сбоила. Дело в том, что я числюсь в спортсменах, поэтому на утренней зарядке я бегаю в общем строю вокруг училища вместе с сокурсниками. Для спортсменов существует так называемый «индивидуальный план». То есть утром я должен делать зарядку по какому-то своему плану. Этот план даёт мне право бегать по утрам не в военной форме и сапогах, а в спортивном костюме и кроссовках. Но обычно моя зарядка проходила по следующему «графику»: я переодевался в спортивный костюм, спускался в подвал, где у нас располагалась «качалка» с тренажёрами и спокойно досыпал, пока однокурсники нарезали круги вокруг училища.
Зато как этот «индивидуальный план» помогал при самоходах! Вечером я уходил в самоволку в спортивном костюме, а утром с наглой рожей возвращался якобы с зарядки. Главное, успеть вернуться в тот момент, когда курс возвращается с пробежки.
Я переодеваюсь в спортивный костюм и иду к крайнему окну в располаге. Мы живёт на втором этаже. Чтобы выйти на улицу минуя дежпофаку, нужно немногое — открыть фрамугу, вылезти в окно, повиснуть на руках и аккуратно спрыгнуть на козырёк чёрного хода. Затем по столбу съехать вниз и ты на свободе! Главное, чтобы на крыльцо в этот момент не вышел дежурный по факультету.
Так я и поступаю. Выскальзываю на козырёк, прошу закрыть за мной фрамугу, соскальзываю вниз и бегом огибаю здание казармы. Наша территория граничит с какой-то стройкой; я перелезаю через забор, едва не ломая ноги в темноте, мчусь через кучи кирпичей и мешки с цементом, перелезаю другой забор и выскакиваю в переулок. Вот и свобода!
В девятнадцать лет счастье эгоистично. Счастье — это когда ты свободен, пусть и до утра, когда ты молод и здоров, и на улице конец апреля, и тебя ждёт девушка, к которой ты мчишься на всех парусах. Ничего большего мне тогда и не хотелось. По крайней мере, я не думал о такой ерунде, как счастье для всего человечества, борьбе за мир или о том, чтобы накормить всех голодных. К тому же я всё равно не смог бы этого сделать: как сделать всех счастливыми, я не знал, а на еду для голодных у меня не было денег. У меня вообще не было денег в этот вечер, ни копейки.
До общаг госуниверситета я полушёл-полубежал окраинной улицей — самый короткий путь. Конечно, можно было сделать небольшой крюк и сесть на трамвай (проезд для военных в те времена был бесплатным, а в кармане у меня лежал военный билет, подтверждающий, что я — воин, хоть и одет по гражданке), но в трамвае есть шанс нарваться на училищных офицеров, которые усыпили (как говорят военные, «отбили» от слова «отбой») личный состав, а сами поехали по домам. Я предпочёл не рисковать.