форма полиции российской империи 20 века
История полицейского мундира
Музей МВД по Республике Башкортостан представил коллекцию мундиров
К 300-летию российской полиции
В раритетные мундиры облачились артист Государственного академического русского драматического театра Республики Башкортостан Антон Болдырев и корреспондент сетевого издания «Уфа1.ру» Артур Шайхутдинов.
Мундир полиции Российской империи (1866–1917 гг.)
Прародителями современных полицейских были земские ярыжки, появившиеся в конце 17 века и носившие стрелецкие кафтаны зеленого цвета с вышитыми на груди красными буквами «З» и «Я». Сотрудники музея уже подумывают над его реконструкцией.
А пока экспозицию в уфимском Музее МВД открывает мундир городового. Полисмен Российской империи носил черную мерлушковую (из меха ягненка) шапку с черным суконным донцем и красными кантами крест-накрест, юфтевые (сорт прочной толстой кожи) сапоги, черные шаровары и черный мундир из шерстяного сукна. Поверх мундира надевали кушак из той же ткани, шитый по краям и по перехвату красными кантами, либо черный затяжной ремень на один зубец.
На зиму полагалась суконная гимнастерка или двубортный мундир, черная длинношерстная папаха, башлык (суконный остроконечный капюшон), а иногда и полушубок.
Рабоче-крестьянская милиция (1918–1931 гг.)
На воротнике рубахи-гимнастерки нашивали петлицы из голубого сукна с красной окантовкой. На них крепились знаки различия-темно-синие с белой окантовкой. На зиму выдавались папаха из искусственного меха и шинель из полугрубого сукна, все черного цвета.
Типичного милиционера тех лет можно увидеть в легендарном фильме «Место встречи изменить нельзя» в образе нежной и обаятельной Вари Синичкиной.
Послевоенная эпоха (1947–1958 гг.)
На типичного милиционера середины 60-х годов любуемся в фильме «Операция «Ы» и другие приключения Шурика».
1970–1980 годы
В эти годы основные усилия направили на улучшение эстетического вида милиционера. Летние китель и фуражка комиссаров приобрели стальной цвет, снова вернули белый китель, разрешили белую рубашку с коротким рукавом, а пальто сменило прямой крой на приталенный. Примерно в это же время вспомнили про сотрудниц-женщин: шапку-ушанку и берет заменили на меховую шапку с кокардой и кепи из фетра.
В середине десятилетия всем ввели два вида формы одежды: парадно-выходная и повседневная. Нарядная форма состояла из серого мундира с красными петлицами на воротнике, белой рубашки, тканого золотистого пояса и белого кашне к зимнему пальто.
Обязательно надевать повседневку в полном снаряжении полагалось лишь при исполнении служебных обязанностей и несении постовой службы. Брюки разрешалось носить как с ботинками навыпуск, так и заправленными в сапоги.
Образом милиционера этой поры наслаждаемся в фильме «Иван Васильевич меняет профессию».
1990-е годы
21 век.Аккуратно и удобно
А вот так выглядит полицейская форма сейчас. Ее утвердили в конце 2011 года. Как уверяют создатели, при разработке учли пожелания ветеранов служб МВД, а для пошива использовали строгую темно-синюю камвольную ткань (шерсть и лайкра): она хорошо отталкивает воду, почти не мнется и дышит.
Каждому сотруднику выдают три комплекта: летний, зимний и демисезонный. Плащ-палатку заменил удобный костюм, гардероб дополнили шерстяным свитером и джемпером, а к фуражке и зимней шапке добавили бейсболку.
Если раньше женщина-милиционер была редкостью, то теперь прекрасными сотрудницами не удивишь ни одно подразделение службы. Девушкам полагаются брюки, юбки и хлопковые платья, демисезонные кожаные куртки, пальто с каракулевым воротником, элегантные береты и шляпки с кокардой.
Форму полицейским шьют по стандартным лекалам, но, если костюмчик не сидит, его можно подогнать в специальном ателье. Там же можно заказать и индивидуальный пошив.
Фоторепортаж пресс-службы МВД по Республике Башкортостан
Факты против лжи: царская полиция
В книгах о революции или жизни революционеров на каждой странице мелькают городовые, жандармы, филеры, агенты сыска. В мое время в школьных учебниках литературы в приводилась фраза, приписываемая генералу Ермолову:«В России на каждом голубой мундир, а если не мундир, то голубая подкладка, если не подкладка, то голубая заплатка». Прочитав такое, советские школьники должны были проникнуться ощущением тотального полицейского контроля в старой России.
А что было на самом деле? Предоставим слово необычному свидетелю — первому секретарю ЦК КПСС Никите Сергеевичу Хрущеву. Выступая в 1953 году на июльском пленуме ЦК КПСС с критикой советских органов госбезопасности, он вспоминал: «Товарищи, я в первый раз увидел жандарма, когда мне было уже, наверное, двадцать четыре года. На рудниках не было жандарма. У нас был один казак-полицейский, который ходил и пьянствовал. В волости никого, кроме одного урядника, не было».
А вот другой пример — будучи еще наследником престола, будущий император Александр III был встречен на пристани города Углича огромной толпой горожан и крестьян из окрестных сел. Цесаревич со свитой долго не мог пройти сквозь плотную массу людей к городскому собору, а расчищать ему дорогу было некому, так как на весь уездный город Углич приходилось всего 2 (два!!) полицейских чина.
Когда после «угличского столпотворения» цесаревич Александр встретился с ярославским военным губернатором вице-адмиралом И.С. Унковским и задал ему вопрос о малом числе полиции в России, то получил неожиданный по простоте ответ: «Полиция в России имеет значение чисто символическое; она ничего не охраняет, потому что не может ничего охранять: она существует лишь для свидетельствования о силе русского Бога над Россией и каждым ее уголком. «
Обратимся к документам. В декабре 1862 года уездная и городская полиция объединяются в одну структуру — уездное полицейское управление («Временные правила об устройстве полиции»). Уезды подразделялись на станы, возглавляемые становыми приставами. Города контролировались городскими и участковыми приставами, а также полицейскими надзирателями. Полицейские учреждения облагались двойным контролем: «по вертикали» — со стороны Департамента полиции и «по горизонтали» — со стороны губернатора и губернского правления.
С конца 1889 года в помощь уездному полицейскому управлению становым приставам придаются пешие и конные урядники с сохранением в селах сотских и десятских. В городах, не подведомственных уездной полиции, создаются городские полицейские управления, возглавляемые полицмейстерами и их помощниками с жалованьем 1500 и 1000 рублей в год. Им подчиняются участковые и городские приставы, а также околоточные надзиратели. В городах с населением не более 2 тыс. человек по закону 1887 года полагалось не свыше пяти городовых, в более крупных — не свыше одного городового на 500 жителей. На каждых четырех городовых приходился один старший. Жалованье их составляло от 150 до 180 рублей ежегодно и 25 рублей на обмундирование. Все расходы оплачивал город.
В 1903 году, учитывая постоянно возрастающий объем работы, выполняемой данным институтом, в уездную полицию вводится дополнительная категория нижних чинов — стражники. Объединенные с урядниками, они составляли полицейскую стражу. Должность урядника вводилась в каждой волости, а общее количество стражников определялось из расчета не более одного на 2,5 тыс. жителей.
Таким образом, полиция в Российской империи была очень малочисленной структурой, и численность полицейских чинов в губерниях редко превышала две-три сотни человек.
Так, в начале XX века в Калужской губернии служили полицмейстер с помощником и секретарь, три пристава с помощниками, двенадцать околоточных надзирателей, двадцать старших и восемьдесят младших городовых.
В Хабаровске число полицейских составляло 30 человек (включая переводчика с китайского и маньчжурского языков), во Владивостоке — 136, в Ростове-на-Дону — 57.
Малочисленность низового состава полиции несколько компенсировалась возложением на дворников обязанности оказывать помощь городовым в случае необходимости: «Как заверещит страж порядка в свой свисток, так сразу около него вырастают два-три дворника из ближайших подворотен»
С такой помощью, а также благодаря тому, что уровень преступности в стране был в 10 раз ниже, чем сейчас, полиция вполне могла контролировать ситуацию и обеспечивать охрану правопорядка.
Что касается Отдельного корпуса жандармов, то к 1917 году он насчитывал в своих рядах лишь 1000 офицеров и 10 000 нижних чинов, при этом большая часть чинов корпуса была задействована в обеспечении безопасности железных дорог, на долю собственно политической полиции оставалось менее трети.
Существенным недостатком русской дореволюционной полиции и корпуса жандармов было отсутствие собственных учебных заведений. Нижние чины набирались, как правило, из отставных армейских унтер-офицеров, а начальствующий состав — из чиновников и офицеров вооруженных сил. Премьер-министр России П.А. Столыпин в своем проекте реформы русской полиции предлагал создание специальных учебных заведений. Но «в целях экономии средств» проект был отложен. Поэтому премудростям полицейской службы сотрудникам полиции приходилось учиться исключительно на практике.
Полицейские отрабатывают приемы рукопашного боя
Чины полиции старались честно исполнять свой долг. Приведем лишь один пример. Служил в московской пресненской полицейской части околоточный надзиратель Сахаров. Будучи полицейским строгим и справедливым, он пользовался заслуженным уважением в рабочих кварталах. И когда в 1905 году в городе вспыхнуло восстание, то соседи-рабочие упрашивали полицейского не ходить на службу. «Я не для того служу моему государю, чтобы прятаться», — ответил честный надзиратель и вышел на дежурство. Через два дня его труп был выловлен солдатами в Москве-реке. На теле полицейского было 19 пулевых и ножевых ран — так с ним расправилась дружина боевиков, скрепив «революционное братство» кровью.
Правоохранители Российской империи. Часть 3
На полицейской службе находились военные и гражданские чины, а также низшие чины полиции. Армейские офицеры имели возможность перевода на службу в полицию. При этом в штатах полицейских управлений практически постоянно имелись вакансии как среди гражданских чинов, так и на должностях городовых, околоточных, канцелярских и других низших служителей. Прохождение службы в полиции стимулировалось чинопроизводством, наградной системой и предполагало возможность пенсионного обеспечения по завершению службы.
Чины и награды за службу в полиции
Правила производства в чины для полицейских были практически такими же, как и для других классных чинов. Служба чиновников считалась пожизненной, хотя законом предусматривались различные основания для досрочного увольнения. Положение о порядке производства в чины по гражданской службе (1834 г., с изменениями) устанавливало сроки выслуги лет в зависимости от 2-х критериев:1) добросовестная и положительно оцененная служба; 2) отличия в службе. На практике обычно придерживались последовательности присвоения новых чинов. Производство в более высокий чин, минуя очередной, случалось крайне редко.
Важное значение для службы имели образование и сословное состояние полицейского чиновника. Чиновники 1-го разряда, имевшие высшее образование, переводились через 3 года из XIV класса — в XII класс по Табелю о рангах. Затем через тот же срок — из XII в X класс (коллежский секретарь). И спустя следующие 4 года они получали чин IX класса. До этого чина имел возможность подняться по служебной лестнице практически каждый полицейский чиновник. А вот дорога к очередному чину для многих становилась сложным испытанием. Здесь начинался строгий сословный подход. Для дворян для получения чина VIII класса требовалось 4 года выслуги, а для всех остальных – 6 лет. Иными словами, срок выслуги дворян до чина статского советника составлял 14 лет, а для остальных — 16 лет. Для достижения чина V класса требовалось еще не менее 10 лет беспорочной службы. Далее чины присваивались исключительно по усмотрению самого царя.
Еще стремительнее была служебная карьера у чиновников в системе МВД империи, имевших ученые степени магистра или доктора наук. Они при поступлении на службу сразу получали, соответственно, чины IX класса (титулярный советник) и VIII класса (коллежский асессор). А при поступлении на должность профессора получали доктора наук сразу чин V класса (статский советник). Вполне понятно, что они принимались на высокие должности, которых не было в полицейских околотках и уездных городках. Поэтому здесь речь шла, как минимум, о губернских или столичных полицейских управлениях. Чаще всего это были должности в аппарате МВД или в учебных заведениях системы внутренних дел.
Что касается чинопроизводства за отличия в полицейской службе, то в этом случае сроки выслуги при получении чинов с XIV по IX классы сокращались до 2-х лет. Далее дворяне получали очередной чин через 2 года, а все остальные отличившиеся лишь через 4 года. Затем до чина V класса сроки выслуги уменьшались на 1 год при каждом производстве.
Чиновники 2-го разряда (со средним образованием) начинали полицейскую службу с XIV класса и должны были иметь более длительные сроки выслуги в чинах, чтобы продвигаться по службе. К тому же получить чин VIII класса, дававший права потомственного дворянства, они могли лишь заступив на соответствующую этому чину должность. Еще сложнее складывалось продвижение по службе у полицейских чиновников 3-го разряда, имевших лишь домашнее или незавершенное среднее образование. Им для получения чина XIV класса надо было предварительно сдать установленные экзамены. Кстати, очередные чины можно было получить и при увольнении от службы.
Помимо чинопроизводства полицейские офицеры и чиновники за «усердную и похвальную службу» при положительной аттестации представлялись к различным наградам. Срок для получения очередной награды равнялся 3 годам. Это правило не применялось для следующих поощрений: 1) объявление благодарности или царского благоволения; 2) пожалования чинов и орденов за выслугу лет; 3) получения обыкновенных подарков; 4) при единовременных денежных выдачах.
Случалось, что правила награждения нарушались, но обычно пожалование первых наград начиналось с орденов Св. Анны и Св. Станислава низших степеней. Это были самые распространенные награды для полицейских чиновников. На практике награждение чаще всего зависело не от заслуг и отличий, а от благоволения начальства и выслуги лет. Производились награждения и знаком отличия беспорочной службы.
Наградная система также имела свою очередность и определенную последовательность. Образование и здесь давало преимущества. Так, чинам с высшим образованием необходимо было прослужить на госслужбе для получения ордена Св. Владимира IV степени не менее 12 лет.
Лицу со средним образованием эти сроки увеличивались на 3 года, а не имеющим среднего образования — на 6 лет.
Так получалось, что в более привилегированном положении были военные чины, перешедшие на службу в полицию. Во-первых, с первым обер-офицерским чином они обретали личное дворянство. На гражданской службе попасть в высшее сословие было сложнее. Требовалось иметь чин не ниже IX класса. Во-вторых, потомственное дворянство получали полковники действительной службы (VI класс) и гражданские чины IV класса (действительные статские советники). Чин полковника обычно имел полицейский офицер на должности полицмейстера.
Для награждения низших чинов полиции имелся достаточно широкий набор медалей и знаков отличия. Серебряную медаль «За беспорочную службу в полиции» на аннинской ленте для ношения на груди с 1876 года вручали беспорочно прослужившим не менее 5 лет и оставшимся на службе в полиции. Решение о награждении медалями принимал губернатор по ходатайству полицейских начальников.
Положение «О награждении околоточных надзирателей, портовых и полицейских надзирателей и нижних чинов полицейских команд золотыми и серебряными медалями «За усердие» (1889) расширяло линейку наград. Золотая медаль «За усердие» имела владимирскую ленту, а серебряная — аннинскую. Для награждения серебряной медалью «За усердие» требовалось прослужить в полиции 15 лет, а также иметь медаль «За беспорочную службу в полиции». К золотой медали «За усердие» представлялись лица, прослужившие не менее 5 лет после награждения серебряной медалью. Награждение околоточных и полицейских надзирателей, имевших классные чины, медалями «За усердие» не производилось. Их награждали медалью «За беспорочную службу в полиции». Медали жаловались нижним чинам, которые прослужили безупречно в полиции не менее 5 лет. Право на ношение наград сохранялось и после их отставки.
За отличия в задержании преступников или в предотвращении гибели мирных граждан нижние чины полиции награждались знаком отличия ордена Св. Анны. По выслуге 12 лет в полиции в унтер-офицерском звании предоставлялось право на производство в офицерский или классный чин с условием сдачи установленного экзамена.
Практиковалось также поощрение деньгами. Единовременные денежные выдачи (денежные награды) обычно не превышали годовой оклад жалованья награждаемого. Были наградные выплаты и в меньших размерах. Так, нижние чины городской и уездной полиции за задержание преступника получали вознаграждение в размере всего лишь 3 рублей.
Пенсия как поощрение за долгую и беспорочную службу в полиции
В царской России пенсия от казны рассматривалась как награда. В Уставе о пенсиях и единовременных пособиях (1896) прямо указывалось: «В награду трудов, подъемлемых на государственной и общественной службе, сверх различных почестей и окладов содержания, установлены: 1) пенсии и единовременные пособия за долговременное и беспорочное прохождение оной…». Существовало несколько видов пенсий для гражданских и офицерских чинов полиции и МВД: пенсии из государственного казначейства; пен¬сии из инвалидного капитала; пенсии из эмеритальной кассы; пенсии для кавалеров орденов; пенсии по Комитету призрения заслуженных гражданс¬ких чиновников; усиленные пенсии по болезни или увечью на службе. Часть будущих пенсионных выплат чины полиции накапливали сами, например, отчисляя 6% от своего жалованья в эмеритальную кассу. Офицеры полиции, в отличие от военных чинов, такие отчисления делали добровольно.
Размеры пенсии от казны зависели от сроков выслуги. Так, за 25 лет службы полагалась пенсия в размере 1/2 жалованья, за 30 лет — 2/3 жалованья, а за 35 лет — в размере полного жалованья. При этом учитывалась выслуга не только в полиции, но и годы пребывания на государственной службе вообще. А у военных чинов, перешедших на службу в полицию, сохранялись все прежние привилегии, награды и выслуга в чинах. Отдельно выплачивалась пенсия кавалерам орденов. Имелись и другие пенсионные пособия. В империи существовало основное пенсионное положение – получать пенсию и жалованье по службе, как правило, было нельзя. Поступавший на службу в полицию пенсионер лишался прав на получение пенсии. Ее выплаты возобновлялись при отставке или увольнении со службы. Однако существовали и некоторые полицейские должности, где эти ограничения не применялись. Например, полицейский урядник мог получать одновременно и пенсию, и жалованье. Но это было исключением из правил.
Надо отметить, что материальное положение полицейских, вне зависимости от чинов и классов, существенно отставало от среднего уровня в других слоях общества. В этой связи как ниж¬ние, так и классные чины полиции, если позволяло здоровье, служили, по возможности, 35 лет и более, так как пенсия не могла обеспечить им нормального существования.
Однако на пенсию по выслуге лет могли рассчитывать не все сотрудники полиции и системы МВД. Например, пенсии не полагались тем, кто работал в полиции по найму. Даже не все городовые, выслужившие установленные сроки, могли получать пенсию за свою службу в полиции. На пенсионные выплаты могла надеяться лишь 20% от штатного состава полицейской команды губернских и наиболее крупных уездных городов. При этом пенсия у нижних полицейских чинов была невелика. За 30 лет полицейской службы устанавливалась ежегодная пенсия в размере 96 рублей. Это 8 руб. в месяц или примерно 26 коп. в день.
Пенсионное законодательство империи предусматривало начисление пенсий по инвалидности и болезни. В зависимости от тяжести полученного на службе увечья были установлены пенсии 2-х классов. При этом требования к выслуге лет и срокам состояния в эмеритальной кассе существенно понижались.
В случае гибели нижнего полицейского чина, его вдове, к примеру, полагалась пенсия в размере 36 рублей. А дети городовых прав на сиротскую пенсию вовсе не имели.
В 1912 г. был принят новый устав о пенсиях. Самым важным изменением, при¬ведшим к увеличению пенсий, явилось их исчисление не только от окладов жалованья, как это было в течение ста предыдущих лет, а с учетом сто¬ловых и добавочных денег. В выигрыше оказались офицеры полиции и классные чины.
Под страхом лишения пенсии
В соответствии с законами Российской империи за определенные составы преступлений предполагались суровые наказания, сопряженные с лишением чинов, наград и пенсий. Причем это касалось не только чинов правоохранительных служб, но и всех вообще подданных Российской короны.
Екатерина Великая, утвердив в 1764 году доклад Сената «О пенсиях статских чиновников», впервые определила, что пенсии лишались чиновники, осужденные «за большие и бесчестные преступления». Однако перечень «больших» и «бесчестных» преступлений в документе не приводился. В Уставе о пенсиях 1827 года уже предусматривалось право лишения пенсии тех, кому она была ранее назначена. Такое могло произойти в случаях, если «чиновник в службе или в отставке по суду приговорен будет к наказанию, со внесением оного в послужной список». Однако и в этом случае перечень составов преступлений и видов наказаний приведен не был. Правда, приводилось уточнение, что выговор, сделанный чиновнику по судебному приговору и даже с внесением его в послужной список, не лишает его пенсионных прав.
Ситуация с перечнем противоправных деяний гражданских чинов, которые влекут лишение пенсионных прав, стала более понятной с принятием в 1845 году Уложений о наказаниях уголовных и исправительных. Теперь лишение пенсионных прав стало прямо зависеть от степени полученного чиновником наказания. Так, например, различные последствия имело «отрешение», «исключение» и «удаление» от должности.
Безусловно лишались права на пенсию те чиновники, которые подверглись уголовным или исправительным наказаниям, соединенным с потерей всех особенных, лично и по состоянию присвоенных прав и преимуществ, а также приговоренные к «исключению» со службы. А вот в отношении лиц, «отрешенных» от должности, закон разрешал указанное наказание не считать препятствием к дальнейшему прохождению службы и к получению пенсий.
Чиновники, приговоренные судом к наказаниям, соединенным с лишением или ограничением прав состояния, как и к исключению со службы, лишались права на пенсию даже в том случае, если по «Высочайшему милосердию» были избавлены от присужденного им наказания. Равным образом лишались права на пенсию чиновники, бывшие под судом по обвинению в преступных деяниях, влекущих за собой наказания, лишающие права на пенсию, но помилованные монархом. Иными словами, монарх освобождал тех или иных лиц от суда и наказания, но не освобождал их от последствий нахождения под судом или присужденного наказания. Для этого требовался особый, дополнительный акт монаршей милости.
Однако, несмотря на все строгости закона, немало правоохранителей, попав в тяжелую материальную ситуацию, становились на путь должностных правонарушений. Процветало мздоимство, превышение власти, незаконные аресты, сговор с преступниками и другие правонарушения. Жандармские и охранные отделения осуществляли своего рода негласный надзор за деятельностью полиции на местах. Однако даже громкие уголовные дела и судебные процессы, например, в Иркутске над преступниками в полицейской форме не сильно влияли на ситуацию. С началом Первой мировой войны криминогенная обстановка в империи существенно ухудшилась. Бывший министр внутренних дел А.А Хвостов отмечал, что к осени 1916 года полицейские силы даже в столице были фактически деморализованы. «Я застал министерство внутренних дел в таком положении, — вспоминал министр, — что полиции почти не существовало. чины полиции прямо убегали. Если не ошибаюсь, в Петрограде чуть ли не 60 % городовых было в отлучке. Исходя из этого, я пришел к заключению, что вся полиция может разбежаться…». Так бесславно завершался период существования некогда мощной правоохранительной системы Российской империи.
Безусловно, нами рассмотрены лишь некоторые стороны полицейской службы и сферы деятельности правоохранительной системы империи. Материалы данной темы настолько обширны и многогранны, что рассмотреть их полностью в достаточно коротком цикле публикаций не представляется возможным.