«14.5.1877 эскадра под командованием адмирала Хасана Хюсню-Паши (броненосцы “Муини-Зафер”, “Неджми-Шевкет”, “Фетхи-Бюленд”, “Мукаддемеи-Хайир”, “Авниллах”, “Иджлалие”) вышла из Батума к Сочи для обстрела позиций русской артиллерии и высадки десанта. 16.5.1877 Сочи был взят турецкими войсками.»
В этих укреплениях действительно вскоре почувствовалась надобность: официальною телеграммою из Тифлиса от 21 мая (2 июня) сообщалось:
«Вчера к Соче подошли два монитора и, после пятичасовой бомбардировки, спустили десант с орудиями на пяти судах. Войска наши, расположенные скрытно в траншеях, согласно заранее сделанных указаний, подпустили гребныя суда на двести шагов к берегу и только тогда открыли огонь; немедленно были перебиты все гребцы и рулевые, а затем и находившийся на судах десант. Мониторы, подоспев на помощь, забрали барказы и ушли к Пицунде. Потеря наша (благодаря траншейным прикрытиям) всего один убитый. Бомбардированием повреждены все здания и церковь».
Последний раз редактировалось Gennadius Сб сен 13, 2014 11:52 am, всего редактировалось 1 раз.
Историк моды Ольга Хорошилова рассказывает, как война 1877–1878 годов перекроила отечественный гардероб и как благодаря конфликту с турками в нем появились бекеши, куртки кожанки, «русские» платья, шубки «сербинки» и манто «Черняев»
Походный стиль
Не то чтобы наша армия была не готова к войне. Конечно, был разработан план стратегического развертывания, намечены операционные линии, обозначены места форсирования Дуная… Но тыловые части работали скверно, интенданты воровали, поставщики обманывали. Перед началом кампании никто не учел, что куцые узкоколейки не справятся с перевозкой боеприпасов и амуниции, а проливные дожди превратят проезжие дороги в глиняное месиво. Что война может затянуться, а у наших войск недостаточно теплых вещей.
И как часто бывало, армия сама придумала себе новый, походный гардероб.
Как только войска переправились через Дунай, возникла проблема — жара. В суконных мундирах и шароварах было нестерпимо душно. Их тихо свернули в ранцы. Офицеры надели полотняные кители, солдаты ходили запросто — в рубахах. На головы нахлобучили чехлы от головных уборов и назатыльники, а вместо сапог натягивали опанки — разновидность балканской обуви. Начальство на эти нарушения закрыло глаза, так как само страдало от жары.
Война затянулась. За осенью пришла зима, а наша армия все еще не могла взять Плевну, да и заветный Царьград был далеко, за балканскими хребтами. Теплых вещей катастрофически не хватало. От обморожения и верной гибели спасали смекалка и деньги. Офицеры шили себе толстые наушники из отрезанных концов башлыка, а из турецких килимов и балканских ковров — рукавицы. Обувь придумывали из всего, что было под рукой. Скажем, наворачивали куски сукна, шерстяные платки, воловью кожу и стягивали все это жгутами. Страшно, конечно, но довольно удобно, а главное — тепло.
Вместо походных шаровар офицеры надели купленные у местного населения войлочные штаны, широкие в шагу. В них было легче лазать по горам. Некоторые хитрые счастливчики обзавелись кожаными пальто и шведскими куртками, которые в небольших количествах получали из отрядов Красного Креста. Именно тогда, зимой 1877–1878 годов, началась в России эта мода — на военные кожаные куртки.
Отличным средством спастись от холода стала борода. Кажется, на Балканах не осталось никого, кто бы не отрастил густые бакенбарды или бороду лопатой. После окончания войны офицеры и генералы не спешили их сбривать, хоть это и противоречило уставу. Для многих борода стала знаком участия в боях, и ее носили с гордостью.
Среди тех, кто воевал на Балканах, были истинные щеголи. Молодой генерал Михаил Скобелев, склонный к франтовству, всерьез раздумывал над тем, в чем покорять горные хребты. «Он заказал себе для перехода через Балканы необыкновенной длины и теплоты сюртук на черном бараньем меху», — посмеивался художник Василий Верещагин. Он же подметил и другую модную слабость полководца — любовь к парфюмам. Верещагин вспоминал: «Когда, снова возвращаясь на Дунай, я зашел к матери Михаила Дмитриевича, она попросила доставить сыну [на фронт] ящичек, очень нужный. На границе вскрыли ящик, и он оказался битком набитым склянками духов».
Сам Василий Верещагин, кстати, одевался тоже оригинально, с национальным колоритом. Он купил у балканских торговцев короткий румынский полушубок — ловкий, хорошо сшитый, на бараньем меху. Голову он покрывал остроконечной бараньей шапкой, смахивавшей на болгарский «калпаци». Любитель военных деталей, художник был вооружен шашкой на портупее, у борта шубы белел орден Святого Георгия, добавлявший солидности владельцу.
Через три года после окончания войны император Александр III, сменивший отца на троне, ввел новую форму, учитывавшую недостатки прежнего обмундирования и «походный стиль» участников войны.
Глядя на нее, начинаешь буквально кожей ощущать навязчивый, почти патологический страх перед морозом. Форму не то что утеплили, ее переутеплили. Шапки стали меховыми: мерлушковыми у генералов и офицеров, барашковыми у солдат. В них было хорошо только зимой. Весной и летом военные обильно потели. И теперь не балканские морозы, а жара среднерусской полосы вызывали обмороки и болезни. Но приходилось терпеть, ведь по приказу 1881 года меховая шапка стала парадным головным убором, а парады происходили круглогодично.
Александр III утеплил и лица, повелев «бороды не брить». Вскоре стало сложно отличить участника от гвардейского щеголя. Все были бородаты и чуть мужиковаты. И все немного напоминали императора, автора этих утеплительных реформ, продиктованных войной.
Пока на Балканах русские войска боролись против турок, османский и русский стили гармонично существовали в светской моде. Мужчины, к примеру, полюбили расшитые сутажом фески, украшенные бахромой, а также халаты в турецком вкусе. При этом не брезговали национальными косоворотками, которые надевали вместо утренних сорочек. Истые наряжались эдакими болгарами и аккуратно отращивали бакенбарды в стиле генерала Скобелева, очень популярного в то время. Кстати, подражая ему, столичные щеголи обзавелись черными меховыми полушубками.
Еще во время конфликта 1876 года, ставшего прологом войны, в России придумали два оттенка синего: «сербинка» — в честь братского народа, угнетаемого османами, и «Черняев» — в честь русского генерала Михаила Черняева, командующего сербской армией. После 1878 года они стали настоящими хитами моды.
Тогда же были придуманы «султанский красный» — особый кровавый цвет поверженных османов, а также «адрианопольский красный» — символ пролитой на Балканах русской крови.
Во время войны портные шили вещи, посвященные русским генералам — участникам кампании. Появились, к примеру, манто «Черняев», пальто «Тотлебен» (по фамилии генерала Эдуарда Тотлебена) и «Гурко» (в честь генерала Иосифа Гурко). Самой популярной, однако, была шубка «Скобелев», о которой писали: «Она из сукна вроде барашка цвета беж, с опушкой из балканской лисицы. Аграмантовые застежки цвета беж с примесью белокурого бисера замыкают одежду на груди».
Вместе с генералами в моду вошли безымянные образы славянского народа. Портные предлагали пальто и шубки «болгарка», «сербинка», «черногорка», а также блузы и костюмы с восточноевропейской вышивкой. Детей одевали в костюмчики, почти дословно скопированные с народных балканских.
Еще одной новинкой, спровоцированной войной, стало «русское платье». Так назвали пестрый псевдонародный костюм — блузу с юбкой или сарафаном, сплошь затканные несложными узорами в украинском, балканском или русском стиле. Модный обозреватель отмечал:
«Здесь [в Павловске под Петербургом] начинает преобладать русский наряд на молодых девушках среднего класса: рубашка тонкая, иногда даже кисейная, вышитая красным, передник такой же, юбка почти всегда с разноцветными галунами, много бус, коса свободно спускающаяся до талии, иногда повязка на голове или даже венок из цветов. Мило, приглядно, неприхотливо, но немного поражает среди европейских нарядов».
Русско-турецкая война 1877–1878 годов стала всесторонней проверкой русской армии, вставшей на путь реформ вместе со всей страной. Армейские реформы проявились и в большом, и в малом, не обойдя и такой важный элемент военной жизни как солдатское обмундирование.
После Крымской войны 1853–1856 годов в русской армии начался отход от плац-парадных традиций николаевской эпохи, появилось понимание того, что одежду и снаряжение солдат следует соотносить с потребностями гигиены и элементарного удобства, а не только с порядком и внушительностью, так ценившимися ранее. Теперь солдатские вещи делились на четыре категории: годовые (прежде всего, белье и сапоги); безусловно-срочные или мундирные (прежде всего, мундир и шаровары); условно-срочные или аммуничные (парадные головные уборы, кожаные вещи, палатки и т. д.); бессрочные (металлические предметы). Вещи первых двух категорий воинские части, как правило, изготавливали самостоятельно, но казна отпускала на них деньги или материалы; аммуничные и бессрочные элементы снаряжения отпускались из казенных запасов.
Интерактивный спецпроект Warspot поможет разобраться в том, из чего состояло обмундирование и снаряжение русской армии времен Александра II и как оно показало себя в войне против турок 1877–1878 годов.
Вооружение и части снаряжения обозначены значками-маркерами. Чтобы ознакомиться с историей и описанием интересующего элемента, наведите курсор на соответствующий маркер и щелкните по нему.
В течение XIX века неоднократно отмечалось, что европейские сабли сильно уступали восточным образцам – прежде всего, они были тяжелыми и неудобными. Полковник барон А. В. Каульбарс отмечал с некоторым преувеличением, что черкесы на службе турок «лихо дерутся впятеро легчайшими противу наших сабель шашками». После войны 1877–1878 годов вся русская кавалерия была вооружена шашками.
Добавим, что пика достигала в длину трех метров и весила примерно 2 кг. Она обременяла не только всадников в бою или в разведке, но и коноводов, остававшихся при лошадях, когда конница действовала в пешем строю. Одним словом, вопрос о сохранении пики был тесно связан с более общим вопросом: как кавалерия будет действовать на современных полях сражений, где применяются скорострельные винтовки и мощная артиллерия? Как и в случае с саблей, после войны этот вопрос был решен в пользу удобства, а не традиций – пику упразднили, хотя и ненадолго.
Башлык
Башлык изготавливался из верблюжьей шерсти. Этот элемент обмундирования был позаимствован русской армией у кавказских народов, причем изначально солдаты изготавливали его сами в порядке самодеятельности. В 1876 году эта практика была узаконена, и башлык сослужил русским солдатам немалую службу. По свидетельству офицера Генштаба А. К. Пузыревского, башлык был «вещью, оказавшейся на войне в высшей степени полезною», он предохранял голову и шею солдата в непогоду, а «кроме прямого своего назначения башлыки нередко служили и для других разнообразных целей: переноски снарядов, сухарей; заменяли головной убор в случае его окончательной порчи или потери и т. п.». Единственным недостатком башлыка являлось то, что его носили и турки, а потому в непогоду было непросто различать своих и врагов.
Ножны
Котелок-манерка
Как следует из его названия, котелок-манерка имел двойное предназначение – он использовался для варки пищи и в качестве посуды. Крепился этот элемент снаряжения сзади ранца. В мирное время котелок-манерка обычно был бесполезной обузой, так как пищу готовили в больших ротных котлах, а ели из деревянной посуды, которая покупалась частями. Но в военное время он показал себя незаменимой вещью, так как обозы часто отставали, и солдату приходилось самому заботиться о своем пропитании.
В Болгарии было много пшеницы, тыквы, кукурузы и других сельскохозяйственных культур. Крышку котелка с помощью гвоздя превращали в терку, растирали ею зерно и готовили кашу или мамалыгу. Ели обычно из того же котелка или крышки, так как посуда была в дефиците. Характерно, что в 1877 году в комплект солдатского обмундирования не входила даже фляга, и полкам приходилось закупать их самостоятельно. Иногда фляги изготавливались из тыквы-горлянки, что также являлось балканской традицией.
Наконец, котелок служил для еще одной важной цели – в Болгарии рос табак, солдаты срывали его листья, высушивали на крышках котелков, растирали и курили.
Штаны
Штаны русских солдат имели вид шаровар и делались из того же сукна, что и мундиры. Кроме того, имелись белые холщовые штаны на лето, но на войне 1877–1878 годов они доказали свою непрактичность и использовались редко.
Для пехоты штаны не имели критического значения, чего не скажешь о кавалерии. Казакам и другим кавалеристам приходилось много времени проводить в седле, отчего их рейтузы быстро протирались. Чтобы залезть на лошадь, нужно было сделать довольно резкий взмах ногой – именно в этот момент рейтузы часто рвались в самом неподходящем месте. К сожалению, обыкновение подшивать штаны конников кожаной вставкой на внутренней поверхности бедер, известное во времена наполеоновских войн, к 1877 году ушло в прошлое, а недостаточно длинные мундиры не могли скрыть заплат в том месте, где «спина теряет свое благородное название».
Ранец
Ранцы делались из телячьей кожи и служили для переноски трехдневной дачи сухарей, соли, белья, холщовых штанов, башлыка и некоторых мелочей солдатского быта. Вместе с шинелью, винтовкой, патронными сумками, запасными сапогами, котелком и другими элементами обмундирования вес солдатской ноши составлял 30–32 кг, а в случае дождя, когда все это (особенно шинель) намокало, вес мог увеличиваться примерно на 2–3 кг. Однако ненавидели солдаты именно ранец – он был особенно тяжел и неудобен. Несмотря на все увещевания офицеров, в походе солдаты потихоньку выбрасывали то, что казалось им ненужным.
В ходе боя за Систовскую переправу 4-я стрелковая бригада сражалась в ранцах. Что из этого вышло, описал один из ее офицеров:
«Крутой подъем на гору в ранцах, да еще через глубокие водомоины и овраги сильно утомил стрелков. Во многих местах приходилось прыгать на довольно большую глубину, так что даже один стрелок 15-го батальона сломал ногу. Люди просили разрешения бросить ранцы; но как позволить бросить казенную вещь? Наконец, видя, что люди просто падают под тяжестью набитого плотно ранца, да и от медленного движения можно было многое упустить поважнее ранца, частные начальники приказали бросить ранцы, но по возможности в кучу по несколько. Сбросив ранцы, скоро и легко пошли в наступление».
14-я пехотная дивизия оставила ранцы в Систове после переправы и больше их уже не видела. 19-й Костромской полк побросал ранцы в ходе первого штурма Плевны 8 июля 1877 года и потерял их. В случае потери ранца солдаты изготавливали себе мешки из подручных средств, которые прозвали «богомольскими» – на эту надобность часто шли полотнища от палаток. Некоторые командиры приказывали заменять ранцы на самодельные мешки даже тогда, когда ранцы были в наличии – солдаты воспринимали это с громадным облегчением и благодарностью.
Шинель
Шинель носилась в скатке через плечо и надевалась в случае холода или непогоды. Кроме того, она нередко служила подстилкой или одеялом. Однако даже шинель не всегда спасала от морозов, что в полной мере испытали на себе русские части, находившиеся на Шипкинском перевале зимой 1877–1878 годов. Чтобы согреться и предохранить шинель от влаги, солдаты нередко набрасывали на плечи полотнище от палатки. В ноябре-декабре 1877 года погода на Шипке быстро менялась от пасмурной и влажной к сухой и морозной – это приводило к тому, что шинель теряла мягкость и буквально деревенела.
«Довольно сказать, – писалось в дневнике 93-го Енисейского полка, – что солдат, отправляясь за естественной надобностью, обыкновенно должен был идти в сопровождении двух товарищей, так как без них он не мог бы справиться со своей одеждой. Словом, солдат был не в одежде, а в футляре». «Иллюстрированная хроника войны» оставила яркое описание шинелей, а точнее, того, что от них осталось после перехода русских войск через Балканы зимой 1877–1878 годов:
«Солдатские шинели обратились в тряпки: шерсть вытерлась и опалилась на кострах; осталась одна нитяная основа, принявшая цвет копоти костров; полы шинели прогорели и висели зубьями; на спине, боках, рукавах большие сквозные дырки с опаленными краями».
Сапоги
Редкий солдат имел сапоги идеального размера: не слишком большие, но позволяющие в случае надобности использовать шерстяные обмотки для ног. Размер действительно имел значение, так как чрезмерно узкие сапоги приходилось носить без обмоток, и они пропитывались пóтом, тогда как слишком просторные сапоги требовали шерстяных обмоток даже в жаркую погоду. Ноги солдата, укутанные в шерсть, усиленно потели, издавали убийственный запах, кроме того, существенно возрастал риск грибковых заболеваний. Генерал М. И. Драгомиров писал о сапогах:
«Дело в том, что о пригонке его на каждую ногу и думать нельзя, и что промоченный сапог высушить быстро невозможно, да он притом и скорузнет, а, заскорузнувши, натирает ногу. Кажется, всего этого более чем достаточно, чтобы признать, что для пехоты наш сапог самая антивоенная обувь».
Один сапог весил 800 г, ноге в нем было тяжело и жарко, поэтому солдаты нуждались в сменной обуви для бивака. Тут на помощь приходили опáнки – легкая кожаная обувь балканских народов, походившая на мокасины. Опанки были одинаково хороши и в жару, и в холод, и в горах, и на равнине, поэтому многие части просто отказывались от сапог в их пользу.
Противоположный выбор иногда мог стоить солдату ноги. Части 14-й дивизии, обживавшие шипкинские позиции с августа 1877 года, массово перешли на опанки, а 24-я дивизия, прибывшая туда позже, оставалась в сапогах. Видимо, это следование официальной регламентации сыграло немалую роль в том, что в 24-й дивизии произошли массовые обморожения, чего «старым» шипкинцам, в целом, удалось избежать.
Тесак
Патронная сумка
На поясном ремне солдат носил две патронные сумки, каждая из которых вмещала 24 патрона (две пачки по 12 штук). Еще одна пачка патронов лежала в ранце, итого боекомплект составлял 60 патронов (вариант развеса для винтовки Крнка). Более мелкий калибр винтовки Бердана позволял держать все патроны в патронной сумке.
Перед 1877 годом русская военная мысль была чрезвычайно озабочена проблемой дисциплины огня, поэтому боекомплект солдата был ограничен 60 патронами. Хорошо известен приказ Драгомирова, в котором говорилось, что «хорошему солдату 30 патронов достанет на самое горячее дело», однако эта максима не всегда работала. Отчет артиллерийского ведомства показывает, что в Русско-турецкую войну 1877–1878 годов полки очень редко употребляли более 20–30 патронов на винтовку в одном бою, однако, это «средняя температура по больнице». В действительности роты, долго ведшие огонь, часто испытывали недостаток патронов, поэтому ближе к концу войны начальники стали рекомендовать иметь на людях более 60 патронов (обычно 100 штук) – отчасти это связано с неудовлетворительной работой обозов. Соответственно вставал вопрос о хранении боезапаса – патроны приходилось помещать в не предназначенные для этого места (например, в сухарные мешки), что приводило к их порче. Некоторые солдаты делали себя самодельные патронташи.
Мундир
С 1871 года русский солдат носил однобортный мундир темно-зеленого сукна на восьми пуговицах (в гвардии – двубортный мундир с лацканами). Последний считался более удобным, однако после Франко-прусской войны 1870–1871 годов модным стало подражание пруссакам, носившим однобортный мундир. Русская гвардия осталась в прежних мундирах, а вот армейским полкам пришлось переодеться. Мундир дополнялся погонами, на которые наносился номер полка, поэтому, рассматривая тела убитых русских воинов, турки могли легко понять, с какими частями они имеют дело.
Летом тяжелый суконный мундир заменялся легкой гимнастеркой, которая, как следует из названия, изначально была рубахой для гимнастических упражнений. В жарком Туркестане на нее начали нашивать погоны и носить в качестве верхней одежды, затем эту практику узаконили. Британский репортер в 1877 году отмечал преимущества этого новшества: «Белая форма не так бросается в глаза на ослепительном солнце, а, кроме того, пыль дорог и бивачная грязь не превращают ее в абсолютно запыленную. Она может быть постирана и высушена за час и достаточно свободна, чтобы носить под ней теплое белье, когда обжигающая жара внезапно сменяется пронизывающей прохладой». Впрочем, некоторые русские офицеры считали, что белая форма ведет к бóльшим потерям, чем темная, так как является более заметной. К тому же, как отмечал один из участников войны 1877–1878 годов, «вид крови на белой материи производит на людей тяжелое впечатление».
Винтовка
Большинство солдат русской армии на Балканах были вооружены винтовкой Крнка, которую неофициально называли «крынкой». К 1877 году она уже являлась устаревшей и проигрывала американской Пибоди-Мартини, которой была вооружена турецкая армия (особенно это касалось дальности стрельбы). Имела винтовка Крнка и другие существенные недостатки. «Вследствие неудовлетворительной экстракции ружей Крынка скорость стрельбы из них приравнивалась во многих случаях к скорости стрельбы из ружей, заряжающихся с дула. Каждую гильзу, после нескольких тщетных попыток выбросить действием экстрактора, приходилось выталкивать шомполом», – писал офицер Генштаба А. Н. Куропаткин. Слова Куропаткина как бы продолжает командир Владимирского полка полковник В. Ф. Аргамаков:
Кроме «крынки» использовались винтовки Бердана (модели №1 и №2), только начавшие поступать в войска. Денщик Аргамакова, украинец по национальности, был отличным стрелком. Не разобравшись с устройством прицела своей винтовки Бердана №1, он никак не мог подстрелить турка, сидевшего на дереве. Аргамаков вспоминал:
«На горе бедного турка я объяснил хохлу его ошибку и когда отошел на несколько шагов, то услышал общий хохот и аплодисменты, заставившие меня вернуться. «Мой турка как сноп упал, ваше благородие. Больше уж там никакой птицы не сидит на дереве. Теперь они осерчают и качать в нас начнут».
Головной убор
Нигде борьба прусского и французского «начал» не проявилась так ярко, как в вопросе об основном головном уборе русской армии. Кепи на французский манер, знакомые нам по картинам, посвященным войне 1877–1878 годов, были введены в русской армии еще в 1862 году. Однако после 1871 года маятник моды снова качнулся в сторону прусского стиля – в гвардии были возвращены каски, упраздненные после Крымской войны. Как и во времена Севастопольской обороны, они оказались непригодными для полевой службы, и гвардия выступила в поход в белых фуражках, по которым ее легко отличить от других частей на любой картине или фотографии. В жаркую погоду кепи или фуражку одевали в белый чехол, а сзади прилаживали назатыльник, чтобы предохранить шею от солнца. Это усовершенствование оказалось весьма полезным, хотя и мешало прислушиваться к отдаленным звукам, а также закрывало околыш, цвет которого обозначал номер полка в дивизии (1-й – красный, 2-й – синий, 3-й – белый, 4-й – зеленый).
Элегантное французское кепи в русской армии не прижилось. Дело в том, что его пологий задний скат давал дождю затекать солдату за воротник, тогда как широкие поля фуражки хорошо защищали от воды – неслучайно генерал М. Д. Скобелев снабдил свою 16-ю дивизию офицерскими фуражками с козырьком.
Официальные источники указывают на то, что фуражки гвардейцев не имели козырька – существовало предубеждение, что козырек мешает солдату прицеливаться. Впрочем, судя по многочисленным фотографиям и другому иконографическому материалу, большинство солдат гвардии все-таки носило фуражки с козырьком.
Головной убор кавалериста
Перед войной 1877–1878 годов драгуны и гусары носили кепи, аналогичные пехотным. Уланы продолжали носить типичные уланские шапки, а казаки – кивера. Однако война внесла свои коррективы и в этот вопрос. Судя по изображениям, перед переходом через Дунай казаки продолжали носить высокие кивера, которые имели массу недостатков – часто не имели козырьков, постоянно съезжали набекрень, сильно нагревались на солнце (что могло привести к обмороку), а в непогоду на них было почти невозможно натянуть башлык. Поэтому в течение войны вся конница постепенно перешла либо на фуражки, либо на папахи.
Нижние чины одного из русских пехотных полков во время отдыха. Кавказский фронт войны. 1877–1878 годы © Частная коллекция, США
Михаил Константинович Языков, Кавалергардского полка. Фототипия 1909 года Запечатлен в теплой меховой бекеше, в которой сражался против турок при Шейново и Тырново в декабре 1877 — январе 1878 года. © Коллекция Ольги Хорошиловой
Михаил Дмитриевич Скобелев. Весна 1878 года Его роскошные бакенбарды имитировали в те годы многие русские щеголи. © Коллекция Ольги Хорошиловой. Публикуется впервые
Василий Верещагин на театре военных действий. Фототипия годов Запечатлен в щегольской бурке, балканской меховой шапке и с азиатской шашкой. © Коллекция Ольги Хорошиловой
Капитан и старший пехотного полка, четвертого в дивизии, в форме образца 1881 года. Конец годов На рукаве — золотые и серебряные галуны образца 1890 года, указывающие на то, что он прослужил на сверхсрочной действительной службе свыше шести лет. © Коллекция Ольги Хорошиловой
Разведчики Измайловского полка. Около 1903 года Ошибки войны были учтены императором Александром III. Русская армия получила больше теплых бекеш и валенок. © Коллекция Ольги Хорошиловой
Поручик Московского полка Дмитрий Михайлович Пунин. С, конец годов Его аккуратная «русская» борода полностью соответствует уставу. © Коллекция Ольги Хорошиловой
