формы ответственности субъектов федерации перед российской федерацией
Статья 3.1. Ответственность органов государственной власти субъектов Российской Федерации
Статья 3.1. Ответственность органов государственной власти субъектов Российской Федерации
ГАРАНТ:
См. комментарии к статье 3.1 настоящего Федерального закона
Органы государственной власти субъектов Российской Федерации несут ответственность за нарушение Конституции Российской Федерации, федеральных конституционных законов и федеральных законов, а также обеспечивают соответствие Конституции Российской Федерации, федеральным конституционным законам и федеральным законам принимаемых (принятых) ими конституций и законов республик, уставов, законов и иных нормативных правовых актов краев, областей, городов федерального значения, автономной области, автономных округов и осуществляемой ими деятельности.
В случае принятия органами государственной власти субъектов Российской Федерации нормативных правовых актов, противоречащих Конституции Российской Федерации, федеральным конституционным законам и федеральным законам и повлекших за собой массовые и грубые нарушения прав и свобод человека и гражданина, угрозу единству и территориальной целостности Российской Федерации, национальной безопасности Российской Федерации и ее обороноспособности, единству правового и экономического пространства Российской Федерации, органы государственной власти субъектов Российской Федерации несут ответственность в соответствии с Конституцией Российской Федерации и настоящим Федеральным законом.
© ООО «НПП «ГАРАНТ-СЕРВИС», 2021. Система ГАРАНТ выпускается с 1990 года. Компания «Гарант» и ее партнеры являются участниками Российской ассоциации правовой информации ГАРАНТ.
Эксперт назвала неоспоримым право регионов вводить ответственность в условиях пандемии
По ее мнению, невозможно сомневаться в том, что субъекты РФ уполномочены устанавливать ответственность на региональном уровне за нарушение эпидемиологического режима в условиях распространения коронавируса. Такое мнение она высказала агентству городских новостей «Москва». Напомним, дискуссия по поводу прав региональных властей возникла после вышедшего 21 апреля обзора президиума Верховного суда России.
Эксперт уточнила, что ответы Верховного суда на вопросы о применении административного, гражданского и уголовного законодательства, а также о течении процессуальных сроков в условиях действия в России принятых мер по борьбе с новой коронавирусной инфекцией, не имеют силы обязательного указания для судов, носят рекомендательный характер, но учитываются в юридической практике. Она также напомнила, что в обзоре был рассмотрен пример московского регулирования, однако прямого ответа Верховный суд по применению региональных КоАП в документе не дал.
По ее словам, использование своих мер КоАП в Москве вызвало споры в экспертном сообществе после выхода документа ВС только потому, что это был единственный приведенный пример регионального применения законодательства.
«Надо признать, что особые правила в условиях режима повышенной готовности были установлены и в других регионах. И проблемы разграничения регионального и федерального законов вполне могут возникать в очень многих субъектах»,- добавила юрист.
Дмитриева также добавила, что недосказанность в обзоре Верховного суда о разграничении правил, которые установлены во исполнение федерального закона, и собственных правил, которые может устанавливать субъект, исходя из ФЗ-68 «О защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера», привела «к странным выводам, что можно вовсе ничего не соблюдать, если правила и ответственность для граждан установлены в Москве и других регионах в режиме повышенной готовности».
Эксперт указала, прежде всего, на положение статьи 1.3.1 КоАП, которая предусматривает право регионов устанавливать административную ответственность за нарушение законов и других нормативных правовых актов субъектов Российской Федерации.
Эту норму и применила Москва. Ранее в городе были установлены нормы регионального законодательства об административных правонарушениях при несоблюдении режима изоляции и за отсутствие цифровых пропусков. Власти столицы ввели для граждан штрафы до 5 тыс. рублей.
Эти меры закреплены статьей 3.18.1 Закона города Москвы от 21 ноября 2007 г. № 45 «Кодекс города Москвы об административных правонарушениях» (КоАП Москвы). Кроме того, обязанность оформления пропусков установлена другим указом Мэра Москвы от 11 апреля 2020 г. № 43-УМ «Об утверждении Порядка оформления и использования цифровых пропусков для передвижения по территории города Москвы в период действия режима повышенной готовности в городе Москве». При этом Верховный суд не упомянул вовсе о данных указах в своих ответах.
Эксперт также сослалась на статью 20.6.1 КоАП «Невыполнение правил поведения при чрезвычайной ситуации или угрозе ее возникновения». Она введена Федеральным законом N 99-ФЗ 1 апреля 2020 года, чтобы обеспечить регулирование ситуации в условиях надвигающейся эпидемии.
Фактически здесь регион должен обеспечить выполнение норм и ответственности граждан, которые государство заложило, если на той или иной территории введен режима повышенной готовности и существует угроза возникновения чрезвычайной ситуации.
Юрист напомнила также, что полномочия субъектов действовать самостоятельно определены и статьей 11 ФЗ-68 о защите населения. Она определяет полномочия органов власти субъектов.
Помимо этого, закон теперь наделяет субъекты возможностью устанавливать правила поведения в регионе с учетом особенностей ситуации и во исполнение правил поведения, которые установлены постановлением правительства N 417.
Соответствующее постановление правительства России было принято 2 апреля 2020 г. Документ предусматривает, что при введении режима повышенной готовности на территории, на которой существует угроза возникновения чрезвычайной ситуации, граждане обязаны выполнять законные требования должностных лиц, осуществляющих мероприятия по предупреждению чрезвычайных ситуаций. При угрозе возникновения чрезвычайной ситуации гражданам запрещается осуществлять действия, создающие угрозу собственной безопасности, жизни и здоровью, а также осуществлять действия, создающие угрозу безопасности, жизни и здоровью, санитарно-эпидемиологическому благополучию иных лиц, находящихся на территории, на которой существует угроза возникновения чрезвычайной ситуации.
ГАРАНТ:
См. также Определение Конституционного Суда РФ от 25 декабря 2003 г. N 452-О
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя М.В.Баглая, судей Н.С.Бондаря, Н.В.Витрука, Г.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой, Г.А.Жилина, В.Д.Зорькина, А.Л.Кононова, Т.Г.Морщаковой, Ю.Д.Рудкина, Н.В.Селезнева, А.Я.Сливы, В.Г.Стрекозова, О.И.Тиунова, О.С.Хохряковой, Б.С.Эбзеева, В.Г.Ярославцева,
Неопределенность в понимании этих положений, считает заявитель, создает затруднения в законотворческой и правоприменительной деятельности органов государственной власти Республики Башкортостан и является препятствием для практической реализации ряда решений Конституционного Суда Российской Федерации, касающихся федеративного устройства России.
2. Определением от 27 июня 2000 года N 92-О Конституционный Суд Российской Федерации признал:
При этом, как указано в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 7 июня 2000 года по делу о проверке конституционности отдельных положений Конституции Республики Алтай и Федерального закона «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органах государственной власти субъектов Российской Федерации» и Определении от 27 июня 2000 года N 92-О, с Российской Федерации и субъектов Российской Федерации не снимается вытекающая из статей 9, 72 (пункты «в», «д» части 1) и 76 (часть 2) Конституции Российской Федерации обязанность в установленном федеральным законом порядке гарантировать использование и обеспечить охрану земли и других природных ресурсов как основы жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории;
этим не затрагивается также право республик в соответствии со статьями 72 (пункт «о» части 1) и 76 (часть 2) Конституции Российской Федерации осуществлять международные и внешнеэкономические связи, при условии что такие связи не вторгаются в полномочия и прерогативы Российской Федерации как суверенного государства, предусмотренные статьей 71 (пункты «к», «л», «м», «н»), и что их координация определяется федеральным законом и принимаемыми на его основе законами и иными нормативными актами субъектов Российской Федерации (пункты 1-5 резолютивной части Определения от 27 июня 2000 года N 92-О).
Разъясняя Определение от 27 июня 2000 года N 92-О, Конституционный Суд Российской Федерации в Определении от 19 апреля 2001 года N 65-О подтвердил, что указанные положения Конституции Республики Башкортостан утратили силу непосредственно на основании решений Конституционного Суда Российской Федерации, без каких-либо отменяющих их специальных решений органов государственной власти субъектов Российской Федерации и, следовательно, более не являются составной частью правовой системы Российской Федерации (и правовой системы соответствующего субъекта Российской Федерации как ее элемента).
3. В Постановлении от 7 июня 2000 года и Определениях от 27 июня 2000 года N 92-О и от 19 апреля 2001 года N 65-О Конституционный Суд Российской Федерации пришел к следующим выводам.
3.1. Конституция Российской Федерации не допускает какого-либо иного носителя суверенитета и источника власти, помимо многонационального народа России, и, следовательно, не предполагает какого-либо иного государственного суверенитета, помимо суверенитета Российской Федерации. Суверенитет Российской Федерации, в силу Конституции Российской Федерации, исключает существование двух уровней суверенных властей, находящихся в единой системе государственной власти, которые обладали бы верховенством и независимостью, т.е. не допускает суверенитета ни республик, ни иных субъектов Российской Федерации.
Содержащееся в Конституции Российской Федерации решение вопроса о суверенитете предопределяет характер федеративного устройства, исторически обусловленного тем, что субъекты Российской Федерации не обладают суверенитетом, который изначально принадлежит Российской Федерации в целом. По смыслу преамбулы, статей 3, 4, 5, 15 (часть 1), 65 (часть 1), 66 и 71 (пункт «б») Конституции Российской Федерации в их взаимосвязи, республики как субъекты Российской Федерации не имеют статуса суверенного государства и решить этот вопрос иначе в своих конституциях они не могут, а потому не вправе наделить себя свойствами суверенного государства.
При этом, по смыслу статей 3, 4, 5, 11, 71, 72, 73 и 76 Конституции Российской Федерации, наделение республики всей полнотой государственной власти вне пределов ведения Российской Федерации и полномочий Российской Федерации по предметам совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов, а также признание высшей юридической силы конституции республики по вопросам ее ведения как субъекта Российской Федерации не означает, что республика тем самым признается суверенным государством, поскольку и то и другое проистекает не из суверенного волеизъявления республик, выраженного в их конституциях либо договоре, а из Конституции Российской Федерации как высшего нормативно-правового акта суверенной власти всего многонационального народа России.
Отсюда также следует, что не только принадлежащая субъекту Российской Федерации полнота государственной власти, т.е. пределы полномочий (статья 73 Конституции Российской Федерации), но и приоритет нормативного правового акта субъекта Российской Федерации, изданного по вопросам его собственного правового регулирования (статья 76, части 4 и 6, Конституции Российской Федерации), а также самостоятельное установление субъектом Российской Федерации своей системы органов государственной власти (статья 77, часть 1, Конституции Российской Федерации) не могут рассматриваться республикой в качестве ее суверенных прав и суверенных полномочий со всеми вытекающими последствиями.
Положение о полноте законодательной и исполнительной власти субъектов Российской Федерации, которой обладают субъекты Российской Федерации в порядке статьи 73 Конституции Российской Федерации, следует рассматривать в системном единстве не только с положениями статьи 76 (части 2 и 5), согласно которым по предметам совместного ведения издаются федеральные законы и принимаемые в соответствии с ними законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации, последние не могут им противоречить, а в случае противоречия действует федеральный закон, но и с положениями статьи 77 о том, что самостоятельное установление субъектами Российской Федерации системы своих органов государственной власти должно соответствовать основам конституционного строя, общим принципам организации представительных и исполнительных органов государственной власти, установленных федеральным законом (часть 1) и что в пределах ведения Российской Федерации и ее полномочий по предметам совместного ведения федеральные органы исполнительной власти и органы исполнительной власти субъектов Российской Федерации образуют единую систему исполнительной власти в Российской Федерации (часть 2), а следовательно, и те, и другие должны подчиняться единым принципам и правилам функционирования этой системы.
3.4. Как указано в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 7 июня 2000 года, признание Конституцией Российской Федерации суверенитета только за Российской Федерацией воплощено также в конституционных принципах государственной целостности и единства системы государственной власти (статья 5, часть 3), верховенства Конституции Российской Федерации и федеральных законов, которые имеют прямое действие и применяются на всей территории Российской Федерации, включающей в себя территории ее субъектов (статья 4, часть 2; статья 15, часть 1; статья 67, часть 1). Отсутствие у субъектов Российской Федерации, в том числе у республик, суверенитета подтверждается и положениями статей 15 (часть 4) и 79 Конституции Российской Федерации, из которых вытекает, что только Российская Федерация вправе заключать международные договоры, приоритет которых признается в ее правовой системе, и только Российская Федерация как суверенное государство может передавать межгосударственным объединениям свои полномочия в соответствии с международным договором. Кроме того, территориальные границы республики, как и всех других субъектов Российской Федерации, являются не государственными, а административными.
Разрешая указанным образом вопрос о суверенитете республик, Конституция Российской Федерации тем самым предопределяет и решение производного вопроса о гражданстве, поскольку именно суверенное государство правомочно законодательно определять, кто является его гражданами, признавая их тем самым полноправными субъектами права, обладающими всеми конституционными правами человека и гражданина.
Конституция Российской Федерации ни в статье 6, устанавливающей принцип единого гражданства Российской Федерации, ни в статьях о статусе субъектов Российской Федерации, о предметах совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов, не предусматривает гражданство республик либо других субъектов Российской Федерации и их правомочия в этой области. Более того, ее статья 71 (пункт «в») относит гражданство в Российской Федерации к исключительному ведению Российской Федерации, что во взаимосвязи со статьей 76 (часть 1) означает регламентирование института гражданства только федеральным законом, имеющим прямое действие на всей территории Российской Федерации.
Действующий Закон Российской Федерации «О гражданстве Российской Федерации» 1991 года, принятый до вступления в силу Конституции Российской Федерации, устанавливает, что граждане Российской Федерации, постоянно проживающие на территории республики в составе Российской Федерации, являются одновременно гражданами этой республики (часть 2 статьи 2). С принятием Конституции Российской Федерации 1993 года возник вопрос о том, подлежит ли названное законоположение, действовавшие до ее вступления в силу, применению, для ответа на который необходимо прежде всего уяснение закрепленного статьей 6 Конституции Российской Федерации принципа единого гражданства: означает ли этот принцип, что граждане Российской Федерации, постоянно проживающие на территории республики, являются одновременно гражданами этой республики, и, следовательно, правомерно ли сохранение республиканского гражданства и правомочий республик по регулированию в данной сфере, или же данный принцип в контексте Конституции Российской Федерации означает иное, а именно что граждане Российской Федерации обладают единым, общим для всех, единственным гражданством и вытекающими из принадлежности к нему едиными и равными федеральными гарантиями прав и свобод и государственной защиты независимо от того, на территории какого субъекта Российской Федерации они проживают, и независимо от оснований приобретения российского гражданства?
Разрешение этого вопроса, однако, означало бы, по существу, проверку конституционности указанного положения Закона Российской Федерации «О гражданстве Российской Федерации». Между тем такая проверка не может быть осуществлена в процедуре толкования Конституции Российской Федерации.
Приоритет положений Конституции Российской Федерации имеет место при определении как статуса субъекта Российской Федерации, так и предметов ведения и полномочий органов государственной власти Российской Федерации и органов государственной власти ее субъектов. Следовательно, содержащееся в статье 11 (часть 3) Конституции Российской Федерации положение о том, что разграничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти ее субъектов осуществляется на основе Конституции Российской Федерации, Федеративного и иных договоров о разграничении предметов ведения и полномочий, предполагает, что все указанные договоры должны соответствовать Конституции Российской Федерации, а потому любое допускавшееся ими ограничение либо разделение суверенитета Российской Федерации исключается.
Как следует из преамбулы, статьи 3 (часть 3) и пункта 1 раздела второго «Заключительные и переходные положения» Конституции Российской Федерации, принятая всенародным голосованием Конституция Российской Федерации как таковая является актом высшего непосредственного выражения власти многонационального российского народа в целом. Поэтому положения Федеративного договора, предусматривавшие суверенитет республик и позволявшие тем самым обосновывать ограничения суверенитета Российской Федерации, ее конституционно-правового статуса и полномочий, что нашло отражение в конституциях ряда республик, не могут действовать и не подлежат применению как противоречащие Конституции Российской Федерации.
В связи с этим необходимо учесть, что Федеративный договор в части, касающейся взаимоотношений Российской Федерации с республиками в составе Российской Федерации, предусматривал, что республики (государства) обладают всей полнотой государственной (законодательной, исполнительной, судебной) власти на своей территории, кроме тех полномочий, которые переданы (отнесены) в ведение федеральных органов государственной власти в соответствии с данным Договором (пункт 1 статьи III). В отличие от этого в статье 73 Конституции Российской Федерации применительно не только к республикам, но и ко всем другим субъектам Российской Федерации закреплено, что они обладают всей полнотой государственной власти вне пределов ведения Российской Федерации и ее полномочий по предметам совместного ведения. Другими словами, властные полномочий субъектов Российской Федерации в сфере их ведения закреплены «по остаточному принципу», без раскрытия содержания этих полномочий.
Кроме того, Конституция Российской Федерации относит к ведению Российской Федерации как судоустройство (статья 71, пункт «о») и установление системы федеральных органов судебной власти, порядка их организации и деятельности (статья 71, пункт «г»), так и установление судебной системы Российской Федерации в целом, которая в силу статьи 118 (часть 3) определяется исключительно Конституцией Российской Федерации и федеральными конституционными законами. Конституция Российской Федерации устанавливает единую судебную систему и не предполагает в качестве самостоятельных судебные системы субъектов Российской Федерации. К судам субъектов Российской Федерации федеральным конституционным законом отнесены лишь их конституционные (уставные) суды и мировые судьи. Исходя из этого. Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 7 июня 2000 года сформулировал правовую позицию, в соответствии с которой регулирование образования и деятельности федеральных судов не может осуществляться нормативными правовыми актами субъекта Российской Федерации, поскольку это нарушает принцип верховенства Конституции Российской Федерации и является вторжением в полномочия Российской Федерации по предметам ее ведения, т.е. не согласуется со статьями 4 (часть 2), 71 (пункты «г», «о») и 76 (часть 1) Конституции Российской Федерации.
Из Постановления от 7 июня 2000 года во взаимосвязи с Определениями от 27 июня 2000 года N 92-О и от 19 апреля 2001 года N 65-О следует, что другие положения нормативных актов республик в составе Российской Федерации, которые хотя и не были предметом рассмотрения в Конституционном Суде Российской Федерации, но содержат предписания о принадлежности суверенитета (полного или частичного) республике и именно на нем основывают те или иные полномочия и компетенцию органов государственной власти и характер правоотношений с Российской Федерацией, в том числе возникающих из договоров, по существу, независимо от формы изложения будут такими же, как и положения, которые названными решениями Конституционного Суда Российской Федерации признаны не соответствующими Конституции Российской Федерации.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктами 2 и 3 части первой статьи 43, частями первой и четвертой статьи 71 и частями первой и второй статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации определил:
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данному запросу окончательно и обжалованию не подлежит.
Статья 126. Ответственность по обязательствам Российской Федерации, субъекта Российской Федерации, муниципального образования
1. Российская Федерация, субъект Российской Федерации, муниципальное образование отвечают по своим обязательствам принадлежащим им на праве собственности имуществом, кроме имущества, которое закреплено за созданными ими юридическими лицами на праве хозяйственного ведения или оперативного управления, а также имущества, которое может находиться только в государственной или муниципальной собственности.
Обращение взыскания на землю и другие природные ресурсы, находящиеся в государственной или муниципальной собственности, допускается в случаях, предусмотренных законом.
2. Юридические лица, созданные Российской Федерацией, субъектами Российской Федерации, муниципальными образованиями, не отвечают по их обязательствам.
3. Российская Федерация, субъекты Российской Федерации, муниципальные образования не отвечают по обязательствам созданных ими юридических лиц, кроме случаев, предусмотренных законом.
4. Российская Федерация не отвечает по обязательствам субъектов Российской Федерации и муниципальных образований.
5. Субъекты Российской Федерации, муниципальные образования не отвечают по обязательствам друг друга, а также по обязательствам Российской Федерации.
Комментарий к ст. 126 ГК РФ
1. Из общего правила о том, что публичные образования отвечают по своим обязательствам принадлежащим им на праве собственности имуществом, п. 1 комментируемой статьи устанавливает три исключения.
Во-первых, кредиторы не могут обращать взыскание на то имущество публичных образований, которое закреплено за созданными ими юридическими лицами на праве хозяйственного ведения или оперативного управления. Данное исключение логически увязано с положениями о раздельной ответственности публичных образований и созданных ими юридических лиц по обязательствам друг друга (п. п. 2 и 3 ст. 126).
По вопросу об ответчике и его процессуальном представителе см. комментарий к ст. 16 ГК.
Во-вторых, от взысканий забронировано имущество публичных образований, пусть даже относящееся к соответствующей казне, которое может находиться только в государственной или муниципальной собственности. Виды такого имущества устанавливаются законом (п. 3 ст. 212 ГК). По смыслу закона данное ограничение не должно распространяться на обязательства публичных образований по отношению друг к другу.
В-третьих, обращение взыскание на землю и другие природные ресурсы, находящиеся в государственной или муниципальной собственности, допускается лишь в случаях, предусмотренных законом. Поскольку ни в одном законе, включая ЗК, такие случаи не названы, данное указание, обоснованность которого вызывает большие сомнения, фактически исключает обращение взыскания на эти виды имущества.
2. Пункты 2 и 3 ст. 126 закрепляют принцип раздельной ответственности публичных образований и созданных ими юридических лиц, в соответствии с которым никто из них не отвечает по обязательствам друг друга. Однако если в отношении ответственности юридических лиц по долгам создавших их публичных образований этот принцип не знает никаких исключений, то публичные образования могут в случаях, предусмотренных законом, привлекаться к ответственности по обязательствам созданных ими юридических лиц. Так, Российская Федерация несет субсидиарную ответственность по обязательствам казенного предприятия при недостаточности его имущества (п. 5 ст. 115 ГК); согласно п. 2 ст. 120 ГК публичные образования, как и другие собственники, отвечают на субсидиарных началах по долгам созданных ими учреждений и т.д.
3. В п. п. 4 и 5 ст. 126 аналогичным образом решен вопрос с раздельной ответственностью по обязательствам Российской Федерации, субъектов РФ и муниципальных образований: никто из них не отвечает по обязательствам друг друга. Данное правило не знает никаких исключений и последовательно проводится в других нормах ГК (см., например, ст. ст. 1069 и 1070 ГК).
4. Правило, закрепленное п. 6 ст. 126, предоставляет публичным образованиям и юридическим лицам (причем любым, а не только созданным публичными образованиями) принимать на себя гарантию (поручительство) по обязательствам друг друга.
Гарантия, о которой говорится в комментируемом пункте, по своей юридической природе представляет собой поручительство, и, следовательно, носит акцессорный характер.
Судебная практика по статье 126 ГК РФ
При рассмотрении настоящего спора суды руководствовались статьями 123.11, 123.22, 123.23, 126, 210, 296, 299, 395, 539, 544 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьями 6, 158, 161, 162, 225, 250 Бюджетного кодекса Российской Федерации, положениями Федерального закона от 07.12.2011 N 416-ФЗ «О водоснабжении и водоотведении», разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2006 N 21 «О некоторых вопросах практики рассмотрения арбитражными судами споров с участием государственных и муниципальных учреждений, связанных с применением статьи 120 Гражданского кодекса Российской Федерации».
Оценив представленные доказательства с позиции статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь положениями статей 8, 124, 125, 126, 209, 210, 214, 307, 309, 310, 314, 330, 332, 438, 539, 541, 544, 547, 548 Гражданского кодекса Российской Федерации, статей 242.2, 242.3 Бюджетного кодекса Российской Федерации, Федеральным законом от 27.07.2010 N 190-ФЗ «О теплоснабжении», Правил предоставления коммунальных услуг гражданам, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 23.05.2006 N 307, суды пришли к выводу о доказанности факта просрочки оплаты задолженности за тепловую энергию, поставленную в спорный период в помещения, закрепленные за государственной казной Российской Федерации и переданные управлением на праве хозяйственного ведения предприятию.
Оценив представленные доказательства с позиции статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь положениями статей 126, 210, 214, 215, 309, 310, 330 Гражданского кодекса Российской Федерации, статей 30, 67, 153, 155, 161 Жилищного кодекса Российской Федерации, Федерального закона от 07.12.2011 N 416-ФЗ «О водоснабжении и водоотведении», установив факт поставки коммунальных услуг в здание, находящееся в муниципальной собственности, проверив расчет задолженности и признав его верным, суды пришли к выводу о наличии у администрации обязанности по оплате поставленного в здание общежития коммунального ресурса.
Окружной суд констатировал, что при рассмотрении спора по существу суд апелляционной инстанции, руководствуясь статьями 125, 126, 210, 215 Гражданского кодекса Российской Федерации, пришел к выводу о том, что департамент финансов является органом, уполномоченным выступать от имени бюджета муниципального образования «Город Томск». Установив отсутствие в материалах дела доказательств, подтверждающих наличие иного бюджетного органа в полномочия которого входит представление интересов муниципального образования «Город Томск» по вопросам о предъявлении соответствующих требований, в том числе в части финансирования муниципальной программы, суд апелляционной инстанции правомерно признал департамент финансов надлежащим представителем ответчика как публично- правового образования.
Суды первой и апелляционной инстанций, оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации представленные в материалы дела доказательства, руководствуясь положениями статей 124, 125, 126, 210, 219, 249, 308, 309, 310, 329, 330, Гражданского кодекса Российской Федерации, статей 36, 39, 46, 152, 153, 155, 158 Жилищного кодекса Российской Федерации, Федерального закона от 06.10.2003 N 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», Правил содержания общего имущества в многоквартирном доме, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 13.08.2006 N 491, разъяснениями, приведенными в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 N 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», установив, что муниципальное образование является собственником нежилого помещения в многоквартирном доме, управление которым осуществляет Общество, следовательно, обязано вносить плату за содержание и ремонт общего имущества, коммунальные услуги, признав доказанным наличие задолженности и ее размер, пришли к выводу об обоснованности исковых требований, заявленных к муниципальному образованию «Город Саратов» в лице Комитета.