формы существования языка в обществе

Формы существования языка

Формы существования языка, их классификация и общая характеристика.

Русский язык, как и любой другой язык, представляет собой систему. Система — (от греческого systema — целое, составленное из частей; соединение) объединение элементов, находящихся в отношениях и связях, образующих целостность, единство.

Язык — знаковая система. Уже в давние времена исследователи рассматривали единицы той или иной системы как знаки, несущие информацию. Знаковостью обладает всё, что нас окружает: природа, человек, животное, машина.

Естественные знаки неотделимы от предметов, явлений, они их часть. Искусственные знаки, в отличие от естественных, условны. Они создаются для формирования, хранения и передачи информации, для представления и замещения предметов и явлений, понятий и суждений. Условные знаки служат средством общения и передачи информации, поэтому их называют еще коммуникативными или информативными.

Информативные знаки — это соединение определенного смысла и определенного способа его выражения. Смысл — означаемое, а способ выражения — означающее.

Языковые знаки — самые сложные. Они могут состоять из одной единицы (слово, фразеологизм) или их комбинации (предложение). Языковой знак указывает на какой-то предмет, качество, действие, событие, положение дел, когда об этом начинают говорить или писать. Языковой знак, как и любой другой знак, имеет форму (означающее) и содержание (означаемое). Самостоятельный языковой знак — слово. Морфема самостоятельно не функционирует в языке. Она проявляет себя только в слове, поэтому считается минимальным, несамостоятельным языковым знаком. Предложение, высказывание, текст — составные знаки разной степени сложности.

Язык по своей природе полифункционален.

Он служит средством общения, позволяет говорящему (индивиду) выражать свои мысли, а другому индивиду их воспринимать и, в свою очередь, как-то реагировать (принимать к сведению, соглашаться, возражать). В данном случае язык выполняет коммуникативную функцию.

Формы существования языка

Язык — сложное явление. Национальный язык как достояние народа существует в нескольких формах. К ним относятся: диалекты (территориальные), просторечие (речь неграмотных или недостаточно грамотных слоев городского населения), жаргоны (речь отдельных профессиональных, социальных групп с целью языкового обособления) и литературный язык.

Изучение диалектов представляет интерес:

— с исторической точки зрения: диалекты хранят архаические черты, литературным языком не отраженные;

— с точки зрения формирования литературного языка: на базе какого основного диалекта и затем общенародного языка складывался литературный язык, какие черты других диалектов заимствует, как влияет в дальнейшем литературный язык на диалекты и как диалекты влияют на литературный язык.

Просторечие — одна из форм национального русского языка, которая не имеет собственных признаков системной организации и характеризуется набором языковых форм, нарушающих нормы литературного языка. Такое нарушение нормы носители просторечия не осознают, они не улавливают, не понимают различия между нелитературными и литературными формами.

Просторечными считаются:

— в фонетике: шофер, положить, приговор; ридикулит, колидор, резетка, друшлаг;

— в морфологии: мой мозоль, с повидлой, делов, на пляжу, шофера, без пальта, бежат, ляжъ, ложи;

— в лексике: подстамент вместо постамент, полу- клиника вместо поликлиника.

Жаргон — речь социальных и профессиональных групп людей, объединенных общностью занятий, интересов, социального положения и т.п. Для жаргона характерно наличие специфической лексики и фразеологии. В отличие от территориальных диалектов он не имеет свойственных только ему фонетических и грамматических особенностей. Существуют жаргоны музыкантов, актеров, студентов, спортсменов, охотников и др.

Высшей формой национального русского языка является литературный язык.

Он обслуживает различные сферы человеческой деятельности:

Литературный язык имеет две формы — устную и письменную. Их названия свидетельствуют о том, что первая — звучащая речь, а вторая — графически оформленная. Это их основное различие. Устная форма изначальна. Для появления письменной формы необходимо было создать графические знаки, которые бы передавали элементы звучащей речи. Для языков, не имеющих письменности, устная форма — единственная форма их существования.

Письменная речь обычно обращена к отсутствующему человеку. Пишущий не видит своего читателя, он может только мысленно представить его себе. На письменную речь не влияет реакция тех, кто ее читает. Напротив, устная речь предполагает наличие собеседника, слушателя. Говорящий и слушающий не только слышат, но и видят друг друга. Поэтому устная речь нередко зависит от того, как ее воспринимают. Реакция одобрения или неодобрения, реплики слушателей, их улыбки и смех — все это может повлиять на характер речи, изменить ее в зависимости от этой реакции, а то и прекратить.

Таким образом, письменная и устная формы литературного языка различаются по трем параметрам:

Источник

Формы существования языка в обществе

Предмет социальной лингвистики понимают в трех основных смыслах.

Во-первых, это «Язык и общество», т. е. все виды взаимоотношений между языком и обществом (язык и культура, язык и история, язык и этнос, и церковь, и школа, и политика, и массовая коммуникация и т. д.).

Во-вторых, предмет социолингвистики иногда видят в ситуациях выбора говорящими того или иного варианта языка (или элемента, единицы языка). В языковом общении постоянно возможны варианты: в условиях двуязычия в зависимости от ситуации говорящие выбирают тот или иной язык; выбрав язык (или при коммуникации только на одном языке), люди стоят перед выбором того или иного варианта речи: говорить ли на литературном языке или на диалекте, предпочесть книжную форму речи или разговорную, употребить официальный термин или его просторечный синоним… Варианты любого ранга — начиная от конкурирующих, языков (как коммуникативных вариантов при многоязычии) до вариантов нормативного произношения — называют социолингвистической переменной; это своего рода единица анализа в тех социолингвистических исследованиях, где социальные аспекты языка понимаются именно как социально обусловленное варьирование языка.

В-третьих, социальная лингвистика иногда понимается как изучение особенностей языка разных социальных и возрастных групп говорящих. По сути это лингвистическая социология,т. е. изучение социальной структуры общества, но с добавлением к известным социологическим параметрам (социальное положение, образование, доходы, характер досуга, политические предпочтения и т. д.) различий по языку: люди со средним образованием чаще говорят так-то, с высшим — так-то, а те, кто окончил гуманитарные вузы, — вот так-то и т. д.

В настоящем издании предмет социальной лингвистики понимается широко (в первом из указанных значений). Данная книга адресуется широкому кругу читателей: во-первых, это студенты вузов (I или II семестров), обучающиеся по специальностям» Филология», «История», «Философия», во-вторых, учащиеся, заканчивающие средние учебные заведения гуманитарного типа.

«Социальная лингвистика» опирается на общепонятный смысл таких слов-терминов, как язык, диалект, стиль, лексика, синтаксис, двуязычие, причастный оборот и т. п., и идет вместе с читателем дальше, осторожно вводя необходимые новые термины.

В композиции пособия есть, надеюсь, определенная логика, однако книгу можно читать и не подряд, а начиная с любого раздела. При этом полезно обращать внимание на отсылки к другим разделам книги: в них содержится введение обсуждаемого понятия или полезная дополнительная информация. Этому же служит и указатель терминов: он отсылает к тем страницам, на которых даны необходимые определения. Кроме того, в конце книги есть именной указатель.

В книге довольно много библиографических ссылок. Одни из них связаны с новизной обсуждаемых вопросов. Другие отсылают к иному, углубленному чтению.

Библиографические ссылки в тексте книги даны в сокращенном виде: в скобках указывается фамилия автора работы (или первые слова названия коллективного труда, сборника) и год издания, а после запятой — страница или страницы, на которые дается ссылка. Полное библиографическое описание цитируемых или упоминаемых работ приводится в разделе «Литература». В нем звездочкой (*) отмечена учебная и справочная литература по языкознанию, двумя звездочками (**) — классические труды. Работы одного автора приводятся не по алфавиту, а в хронологической последовательности. При ссылках на некоторые классические работы указан год их первой публикации (в квадратных скобках, перед годом современного переиздания). Библиографический список ограничен лингвистической литературой, поэтому ссылки на нелингвистические работы даны в полном виде в основном тексте книги, по ходу изложения.

В цитатах сохраняются авторские графические выделения; многоточие указывает на купюру в цитируемых текстах; в цитатах из художественных текстов многоточия принадлежат цитируемым авторам.

Греческие написания переданы средствами латинской графики, старославянские, церковнославянские и древнерусские — средствами современной русской графики.

Ссылки и библиография позволяют видеть, насколько широка, и разнообразна тема книги, как давно ведется этот разговор. Конечно, не всем читателям ссылки нужны, кто-то их просто не заметит (и, значит, они не слишком осложнят его чтение). Но читатель постарше или полюбопытней не только заметит, но, возможно, и откроет для себя «независимый источник информации».

Как знать, что мы открываем, впервые раскрывая новую книгу.

Особенно в молодости…

КОММУНИКАТИВНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЧЕЛОВЕКА

ФУНКЦИИ ЯЗЫКА И РЕЧИ

Языковое общение в эволюции человека

Чарлз Дарвин назвал человека чудом и славой мира. Действительно, в эволюции жизни на Земле возникновение и последующее развитие человека — это удивительное и в известной мере парадоксальное явление, перекрывающее закономерности биологической истории.

Результаты деятельности человека во много раз превосходят разрешающие возможности его биологической организации. Парадоксален также филогенез вида Homo. Если эволюционный прогресс видеть в углублении адаптации организма к окружающей среде, то успехи человечества несомненны. Вместе с тем налицо черты биологического регресса: происходит деградация некоторых экологически важных функций (слух, обоняние, зрение, зубной аппарат); прямохождение нарушило сложившиеся системы корреляции органов, свойственные млекопитающим. В целом прямохождение как эволюционная тенденция не привело к биологическому успеху — не случайно те виды прямостоящих обезьян, которые развивались не в направлении Homo sapiens, вымерли.

Однако развитие человека пошло по особому эволюционному пути. Его взаимодействие с внешним видом не было приспособлением организма к среде. Скорее это было создание человеком разнообразных посредников во взаимодействии со средой: усилителей рук, ног, зрения, слуха, кожи, памяти, сознания; создание «усилителей усилителей» (например, гусеничный ход по отношению к колесу; лазер по отношению к скребку, ножу, сверлу; скафандр по отношению к одежде и т. д.); создание преобразователей как окружающей среды (например, огонь, сельское хозяйство, оросительный канал, кондиционер), так и собственной биологической данности (фармакология, хирургия, протезирование).

Труд как основная форма взаимодействия человека с внешней средой коренным образом отличается от приспособительного поведения животных. Как ни поразительны сложность и целесообразность поведения животных — будь то добыча или поиски корма, рытье нор или строительство сотов, брачные игры, сезонные миграции, «обучение» молодняка, — программы этих действий определены генетически. Наследственный, биологический характер информации, диктующей поведение животных, обусловливает высокую стандартность поведения всех особей данного вида в синхронии[1] и исключительную консервативность поведения вида в диахронии[2]. Как и морфологическое изменение вида, изменение поведения вида — процесс крайне медленный и «безличный»: в естественном отборе «вклад» в эволюционный прогресс отдельных особей, стада или популяции оказывается ничтожно малым.

Труд человека, в отличие от приспособительного поведения животных, не носит наследственного характера. Программы трудовой деятельности отдельного индивида складываются в онтогенезе, в процессе обучения, хотя и на основе врожденной, т. е. заложенной генетически, психофизиологической способности к формированию таких программ. Ненаследственный характер трудовой деятельности человека обусловливает разнообразие форм труда в синхронии и их интенсивную, с нарастающей скоростью, смену в диахронии. Это означает, что по мере развертывания истории от прошлого к будущему возрастает доля нового, т. е. не повторенного, но самостоятельно найденного, открытого, созданного в деятельности индивида, конкретного общества и человечества в целом. Иными словами, возрастает творческий характер трудовой деятельности человека.

Синхрония (от греч. sýnchronos — одновременный) — состояние какой-либо развивающейся системы (языка, науки, отрасли экономики и т. п.) в один период времени (в идеале — «в точку времени»), а также изучение соответствующей системы в таком состоянии, т. е. в отвлечении от фактора времени.

Диахрония (от греч. diá — через, сквозь и chronos — время) — смена состояний языка (или другой способной к изменению системы) во времени, а также изучение соответствующей системы как изменяющейся, т. е. ее эволюции или исторического развития.

Источник

Формы существования национального языка

Основными формами существования языка выступают:

Основной формой существования языка выступает устная, письменная вторична по отношению к ней и занимает подчи­ненное положение. Устной речью овладевает все население, письмен­ной — только часть общества, которая проходит обучение. Возможности устной речи несравненно шире по выразитель­ности и возможности передачи информации, чем письмен­ной — Б. Шоу справедливо заметил, что «есть 50 способов сказать да и нет, и только один способ это написать».

М. В. Ломоносов разработал «теорию трех штилей»: высокого, среднего (нейтральная или межстилевая лексика) и низкого. Выбор стиля зависит от ситуации речевого общения, от целей и темы высказывания.
Нейтральная лексика — основу словарного состава языка. Это слова, которые не закреплены за каким-нибудь определенным стилем и могут употребляться в любой ситуации.
Слова «высокого стиля» принадлежат литературному языку. К высокой лексике относится лексика книжная, высокая и официальная. Книжными называются слова, которые не закреплены за какой-либо разновидностью письменной речи. Высокая лексика характеризуется торжественностью, поэтичностью, она употребляется преимущественно в ораторской и поэтической речи. К официальной лексике относятся слова, употребляемые в канцелярско-административных документах.
К «низкому стилю» относят лексику устной речи, употребляющуюся в непринужденном разговоре. В рамках «низкого стиля» выделяют разговорную лексику, не выходящую за рамки литературного языка и просторечную лексику, находящуюся за пределами литературного языка.
Русский национальный язык включает в себя, наряду с литературным языком, народно-разговорную речь. Народно-разговорная форма противопоставлена, с одной стороны, литературной форме, а с другой,— всем иным формам существования языка, в частности диалектной.
Литературный язык — важнейшая составляющая любого цивилизованного общества. Развитый литературный язык обычно возникает в обществе в период его культурного и эко­номического подъема, обычно в столице государства, и созда­ется силами выдающихся писателей, публицистов, обществен­ных деятелей, речь которых принимается обществом за обра­зец. Основоположником русского литературного языка является А. С. Пушкин.

Территориально ограниченные формы существования языка — это прежде всего территориальные диалекты. Территориальный диалект — это вариант национального языка, ис­пользуемый частью этнического коллектива. Основная сфера функционирования территориальных диалектов — обиходно-бытовое общение, на основе диалектов возникает народно­поэтическое творчество.

К территориально ограниченным формам существования языка относится также ареальный язык — национальный язык, используемый за пределами своей исконной территории (анг­лийский язык в США, Канаде, Австралии, Новой Зеландии; немецкий язык в Австрии и Швейцарии, французский язык в Канаде, Бельгии, языки метрополий в бывших колониях). Аре­альный язык, сохраняя основные черты языка-источника, при­обретает определенные региональные черты, затрагивающие все участки языковой системы (прежде всего — лексику).

Социально ограниченные формы существования языка также противостоят литературному языку. К ним относятся, прежде всего, социальные диалекты и социальные жаргоны. Социальный диалект — особенности речи определенных социальных групп (профессиональные диалекты, гендерлекты — особенности речи мужчин и женщин в пределах одного национального языка).

Социальный жаргон — это совокупность сниженных, экс­прессивных (то есть отличающихся яркостью; выразительно­стью, необычностью) языковых единиц, характерных для уст­ной непринужденной речи определенной социальной группы.

Источник

Формы существования языка в обществе

Основными формами существования языка выступают:

Литературный язык — важнейшая составляющая любого цивилизованного общества. Развитый литературный язык обычно возникает в обществе в период его культурного и эко­номического подъема, обычно в столице государства, и созда­ется силами выдающихся писателей, публицистов, обществен­ных деятелей, речь которых принимается обществом за обра­зец. Основоположником русского литературного языка является А. С. Пушкин.

Территориально ограниченные формы существования языка — это прежде всего территориальные диалекты. Территориальный диалект — это вариант национального языка, ис­пользуемый частью этнического коллектива. Основная сфера функционирования территориальных диалектов — обиходно-бытовое общение, на основе диалектов возникает народно­поэтическое творчество.

К территориально ограниченным формам существования языка относится также ареальный язык — национальный язык, используемый за пределами своей исконной территории (анг­лийский язык в США, Канаде, Австралии, Новой Зеландии; немецкий язык в Австрии и Швейцарии, французский язык в Канаде, Бельгии, языки метрополий в бывших колониях). Аре­альный язык, сохраняя основные черты языка-источника, при­обретает определенные региональные черты, затрагивающие все участки языковой системы (прежде всего — лексику).

Социальный жаргон — это совокупность сниженных, экс­прессивных (то есть отличающихся яркостью; выразительно­стью, необычностью) языковых единиц, характерных для уст­ной непринужденной речи определенной социальной группы.

К социально ограниченным формам существования языка относят также так называемые кастовые языки — то есть язы­ки, используемые в определенном обществе в качестве демон­страции принадлежности использующих их лиц к определен­ному привилегированному социальному слою, образованной или управленческой элите.

Еще одна разновидность социально ограниченной формы языка — так называемые культовые языки. Культовым назы­вается язык, используемый в религиозных целях. Во многих странах мира культовые языки не совпадают с используемыми основной массой населения. В России культовым языком явля­ется церковнославянский, в Армении — древнеармянский.

Источник

Формы существования языка.

Общие принципы выделения форм существования языка

Исследуя проблему «язык и общество», учёные вычленили и осмыслили значительное число категорий и понятий, помогающих составить представление о закономерностях функционирования языка в различных сферах человеческой деятельности. Выделенные научные понятия касаются как общества (социум, языковой коллектив, речевой коллектив, сфера общения, среда общения), так и языка (язык, диалект, устноразговорная форма языка, письменно-книжная форма языка, койне, язык народности, язык нации, литературный язык, типы литературного языка по выполняемым функциям, функциональные стили, состояние языка, внешняя система языка (социально-коммуникативная система и ее компоненты), языковая ситуация, виды языковой ситуации, коммуникативная среда и ее типы и т. д. и т. п.).

Форма существования языка — это одна из конкретных форм его структурной организации и функционирования в человеческом коллективе.

Форм проявления языком своего социального назначения — быть средством общения — в языках мира много. Множество форм существования языка обусловлено разнообразием исторических, социальных, культурных и других жизненных условий и потребностей социумов, неповторимостью конкретных обстоятельств, в которых складывается, развивается и функционирует тот или иной язык, удовлетворяя коммуникативные запросы общества в целом и его отдельных социальных, сословных, профессиональных, возрастных, половых групп.

Несмотря на принципиально очень значительное разнообразие структурного и функционального воплощения языка как средства общения людей, есть повторяющиеся, наиболее типичные формы его жизни в обществе. Сходство функционально-типологических черт многих языков позволяет выделить главнейшие формы существования языка и оперировать ими как единицами, набор и взаимодействие которых может характеризовать состояние языковой жизни того или иного этноса, государства, географического региона, а при подключении других параметров — лингвистическое состояние всего человечества в определённый момент его развития.

К сожалению, изучение форм существования языка только начинается. Еще нет общепринятой терминологии для самой этой категории — для ее обозначения употребляют такие термины, к тому же не всегда однозначно понимаемые, как «форма существования языка», «языковое образование», «подсистема языка», «компонент социально-коммуникативной системы», «языковое единство», «идиом», «код», «лингвема» и др. Не разработаны единые принципы выделения форм существования языка и отграничения их от других, сходных и взаимодействующих с ними языковых явлений. Нет единого представления о содержании конкретной формы существования языка в различные исторические периоды, о соотношении наиболее общих и типичных форм существования языка, их иерархии. Слабо разработаны вопросы типологии отдельных разновидностей форм существования языка, например, пока нет общепринятых классификаций социальных диалектов, креольских языков, языков специального назначения (ритуальных и т. п.).

Что же такое «форма существования языка»? В. А. Аврорин предложил следующее определение этого понятия социолингвистики: «Это самостоятельные языковые структуры, естественно объединяющиеся в группы с различной иерархией по признаку общности исходного материала и потому в принципе доступные пониманию в пределах одного народа, но различающиеся по уровню совершенства, универсальности и по преимущественным сферам использования».

В этом определении обращено внимание на четыре признака, свойственных форме существования языка: 1) материальная общность «исходного материала», т. е. звукового строя, грамматического строя (морфологии, синтаксиса) и значительной доли словаря, чтобы быть понятным «в пределах одного народа»; 2) определённая системность и самостоятельность структуры каждой из форм существования или каждой группы рядоположепиых форм существования (например, всех территориальных диалектов); 3) несовпадение, даже принципиальное разделение сфер их использования; 4) различие в уровне совершенства, в коммуникативных возможностях, вызванное преимущественным использованием их в разных по сложности сферах общения.

Таким образом, речь идёт о разных формах, о разных ипостасях существования одного и того же языка (этноязыка). В. А. Аврориным предложен перечень форм существования языка и их разграничение на основные и второстепенные. Мы предлагаем несколько иной набор форм существования языка.

К основным формам существования языка относим: 1) литературный язык; 2) народно-разговорный язык; 3) койне (наддиалектное образование, интердиалект); 4) просторечие; 5) язык-пиджин; 6) креольский язык; 7) территориальные диалекты; 8) некоторые типы социальных диалектов.

В функционально-целевом отношении основные, или важнейшие, формы существования языка предназначены прежде всего для объединения с помощью языковых контактов «всего народа, его территориального или социального подразделения» (В. А. Аврорин).

Кодификация

Эксплицитное признание нормативности языковых явлений или фактов, зафиксированных в словарях, грамматиках, разработка правил и предписаний, способствующая сохранению литературных норм и их научно обоснованному обновлению.

1) на соответствии данного явления структуре языка;

2) на факте массовой и регулярной воспроизводимости языкового явления в процессе коммуникации;

3) на общественном одобрении и признании этого явления нормативным. К. подвергаются наиболее важные в социальном и коммуникативном отношении системы (например, литературный язык).

Языковые нормы

НОРМА ЯЗЫКОВАЯ, совокупность языковых средств и правил их употребления, принятая в данном обществе в данную эпоху. Норма противопоставлена системе, понимаемой как присущие тому или иному языку возможности выражения смыслов. Далеко не все из того, что «может» языковая система, «разрешается» языковой нормой. Например, система русского языка предусматривает образование форм 1-го лица единственного числа от всех глаголов, способных иметь личные формы; однако норма «не разрешает» образовывать форму 1-го лица от глаголов победить, убедить (*победю, *побежду, *убедю, *убежду) и «предписывает» обходиться описательными оборотами: сумею (смогу) победить (убедить), одержу победу и т.п.

В лингвистике термин «норма» используется в двух смыслах – широком и узком. В широком смысле под нормой подразумевают традиционно и стихийно сложившиеся способы речи, отличающие данный языковой идиом от других языковых идиомов (в этом понимании норма близка к понятию узуса, т.е. общепринятых, устоявшихся способов использования данного языка). Так, можно говорить о норме применительно к территориальному диалекту: например, нормальным для севернорусских диалектов является оканье, а для южнорусских – аканье. В узком смысле норма – это результат целенаправленной кодификации языкового идиома. Такое понимание нормы неразрывно связано с понятием литературного языка, который иначе называют нормированным или кодифицированным. Территориальный диалект, городское койне, социальные и профессиональные жаргоны не подвергаются кодификации, и поэтому к ним неприменимо понятие нормы в узком смысле этого термина.

Литературная норма отличается рядом свойств: она едина и общеобязательна для всех говорящих на данном языке; она консервативна и направлена на сохранение средств и правил их использования, накопленных в данном обществе предшествующими поколениями. В то же время она не статична, а, во-первых, изменчива во времени и, во-вторых, предусматривает динамическое взаимодействие разных способов языкового выражения в зависимости от условий общения (последнее свойство нормы называют ее коммуникативной целесообразностью).

Единство и общеобязательность нормы проявляются в том, что представители разных социальных слоев и групп, составляющих данное общество, обязаны придерживаться традиционных способов языкового выражения, а также тех правил и предписаний, которые содержатся в грамматиках и словарях и являются результатом кодификации. Отклонение от языковой традиции, от словарных и грамматических правил и рекомендаций считается нарушением нормы и обычно оценивается отрицательно носителями данного литературного языка.

Норма сопряжена с понятием селекции, отбора. В своем развитии литературный язык черпает средства из других разновидностей национального языка – из диалектов, просторечия, жаргонов, но делает это чрезвычайно осторожно. И норма играет в этом процессе роль фильтра: она пропускает в литературное употребление все наиболее выразительное, коммуникативно необходимое и задерживает, отсеивает все случайное, функционально излишнее. Эта селективная и, одновременно, охранительная функция нормы, ее консерватизм – несомненное благо для литературного языка, поскольку служит связующим звеном между культурами разных поколений и разных слоев общества.

Консервативность нормы обеспечивает понятность языка для представителей разных поколений. Норма опирается на традиционные способы использования языка и настороженно относится к языковым новшествам. «Нормой признается то, что было, и отчасти то, что есть, но отнюдь не то, что будет», – писал А.М.Пешковский и так объяснял это свойство и литературной нормы, и самого литературного языка: «Если бы литературное наречие изменялось быстро, то каждое поколение могло бы пользоваться лишь литературой своей да предшествовавшего поколения, много двух. Но при таких условиях не было бы и самой литературы, так как литература всякого поколения создается всей предшествующей литературой. Если бы Чехов уже не понимал Пушкина, то, вероятно, не было бы и Чехова. Слишком тонкий слой почвы давал бы слишком слабое питание литературным росткам. Консервативность литературного наречия, объединяя века и поколения, создает возможность единой мощной многовековой национальной литературы».

Однако консерватизм нормы не означает ее полной неподвижности во времени. Иное дело, что темп нормативных перемен медленнее, чем развитие данного национального языка в целом. Чем более развита литературная форма языка, чем лучше обслуживает она коммуникативные нужды общества, тем меньше она изменяется от поколения к поколению говорящих. И все же сравнение языка Пушкина и Достоевского да и более поздних писателей с русским языком конца 20 в. обнаруживает различия, свидетельствующие об исторической изменчивости литературной нормы.

В пушкинские времена говорили: дóмы, кóрпусы, сейчас – домá, корпусá. Пушкинское «Восстань, пророк. » надо понимать в смысле ‘встань’, а совсем не в смысле ‘подними восстание’. В рассказе Ф.М.Достоевского Хозяйка читаем: «Тут щекотливый Ярослав Ильич. вопросительным взглядом устремился на Мурина». Современный читатель догадывается, конечно, что речь здесь не о том, что герой Достоевского боялся щекотки: щекотливый употреблено в смысле, близком к значению слов деликатный, щепетильный, и применено к человеку, т.е. так, как ни один из носителей современного русского литературного языка его не употребит (обычно: щекотливый вопрос, щекотливое дело). Чехов говорил в телефон (об этом он сообщает в одном из своих писем), а мы – по телефону. А.Н.Толстой, почти наш современник, в одном из своих рассказов описывает действия героя, который «стал следить полет коршунов над лесом». Сейчас сказали бы: стал следить за полетом коршунов.

Источники обновления литературной нормы многообразны. Прежде всего, это живая, звучащая речь. Она подвижна, текуча, в ней совсем не редкость то, что не одобряется официальной нормой, – необычное ударение, свежее словцо, которого нет в словарях, синтаксический оборот, не предусмотренный грамматикой. При неоднократном повторении многими людьми новшества могут проникать в литературный обиход и составлять конкуренцию фактам, освященным традицией. Так возникают варианты: рядом с вы прáвы появляется вы прав; с формами констрýкторы, цéхи соседствуют конструкторá, цехá; традиционное обусловливать вытесняется новым обуславливать; жаргонные слова беспредел и тусовка мелькают в речи тех, кого общество привыкло считать образцовыми носителями литературной нормы; никого уже не удивляет, что можно указывать о чем – вместо традиционно правильных конструкций указывать что и указывать на что.

В процессе обновления нормы решающее значение имеет не только распространенность, частота того или иного новшества, но и социальная среда, в которой это новшество получает распространение: в общем случае чем выше «общественный вес» той или иной социальной группы, ее престиж в обществе, тем легче инициируемые ею языковые новшества получают распространение в других группах носителей языка. Так, традиционно «законодателем мод» в области литературного произношения и словоупотребления считается интеллигенция, призванная быть основным носителем речевой культуры данного общества. Однако произносительные, грамматические и лексические образцы, принятые в элитарных социальных группах, не всегда имеют преимущество (с точки зрения вхождения в общий речевой оборот) перед образцами, привычными для неэлитарной среды. Например, слово двурушник вошло в литературный язык из нищенского арго, животрепещущий – из речи торговцев рыбой; разрешаемая современным орфоэпическим словарем форма родит. множ. носок (несколько пар носок), наряду с традиционно-нормативной носков, – несомненная уступка просторечному узусу, из которого форма с нулевой флексией (носок), ранее оценивавшаяся как бесспорно неправильная, распространилась и в среду говорящих литературно. Влиянием просторечной и профессионально-технической среды объясняются и многие другие варианты, допускаемые современной русской литературной нормой: дóговор, договорá, договорóв (наряду с традиционными договóр, договóры, договóров), переговоры по разоружению (наряду с переговоры о разоружении), проверка семян на всхожесть (наряду с проверка всхожести семян) и т.п.

Сосуществование в рамках единой нормы вариативных единиц обычно сопровождается процессом их смыслового, стилистического и функционального размежевания, что дает возможность гибко использовать допускаемые нормой языковые средства – в зависимости от целей и условий коммуникации (что и позволяет говорить о коммуникативной целесообразности нормы). Например, формы множ. числа существительного хлеб с ударением на основе: хлéбы – обозначают печное изделие (Вынули из печи румяные хлéбы), а формы с ударением на окончании: хлебá – злаки (урожай хлебóв); можно сказать и рýпоры радио, и рупорá радио, но только рýпоры идей; в бытовом диалоге можно сообщить о ком-либо, что он сейчас в отпускý, но в официальном документе носитель литературного языка обязан выразиться иначе: находясь в отпуске. ; конструкции с кратким прилагательным в роли предикатива – типа Я не голоден, Этот процесс весьма трудоемок сигнализируют о книжности речи (разговорному языку такие конструкции не свойственны), а конструкции с так называемым соположением глагольных форм, напротив, служат яркой приметой разговорного языка: пойду посмотрю; сходи купи молока.

Языковая норма – одна из составляющих национальной культуры. Поэтому разработка литературной нормы, ее кодификация, отражение нормализаторской деятельности лингвистов в грамматиках, словарях и справочниках имеют большое социальное и культурное значение. Проблемы языковой нормы разрабатываются в трудах Д.Н.Ушакова, Л.В.Щербы, А.М.Пешковского, В.В.Виноградова, Г.О.Винокура, С.И.Ожегова, Р.И.Аванесова, М.В.Панова, К.С.Горбачевича, В.А.Ицковича, Н.Н.Семенюк и других отечественных лингвистов.

Узус

У́зус (от лат. usus — применение, обычай, правило) — общепринятое носителями данного языка употребление языковых единиц (слов, устойчивых оборотов, форм, конструкций).

Узуальное употребление, с одной стороны, противопоставляется окказиональному (временному, индивидуальному, обусловленному специфическим контекстом) употреблению и, с другой стороны, языковой норме.

Под узусом также понимаются и «частные» нормы, отличающиеся от нормы литературного языка; в этом смысле говорят об узусах профессиональных (например, узусе научного изложения), узусах социальных групп, узусе обиходного общения и т. п. Узус, будучи тесно связанным с языковой нормой, тем не менее отличен от неё: узус может фиксироваться словарями (толковыми, фразеологическими, орфографическими и т. п.) и далее кодифицироваться в языковую норму.

Классификация

О. Есперсен выделял три типа узуса:

1) употребление понятное, удовлетворяющее простейшему минимуму коммуникации;

2) употребление корректное, соответствующее требованиям языковой нормы;

3) употребление хорошее, то есть максимально эффективное, соответствующее более высоким, по сравнению с корректным, стандартам ясности либо красоты речи и, вследствие этого, вызывающее восхищение аудитории.

Узус является одним из ключевых понятий в глоссематике Л. Ельмслева, в которой дихотомия де Соссюра «язык — речь» заменяется четырехзвенным членением речевой деятельности «схема → норма → узус → речевой акт».

Пуризм

Положительные стороны П. состоят в заботе о развитии самобытной национальной культуры, в обращении к богатствам родного языка, к его смысловым и словообразовательным ресурсам и возможностям. Отрицательные стороны П.- в его антиисторичности и субъективности, в непонимании поступательного развития языка, в ретроспективности оценки (когда признаётся то, что уже закрепилось в языке, освоено им, и отрицаются новые факты), а иногда и в прямом консерватизме (когда проповедуется отказ от принятых языком заимствований, предлагается последовательная замена их новообразованиями из исконных морфем).

П. проявляется также в периоды важных общественных событий (подъём демократического движения, войны, революции и т.п.) и связанных с ними значительных сдвигов в лексической системе языка, когда она быстро и наглядно изменяется, вбирая в себя много заимствований, неологизмов и иных новообразований, когда перестраиваются стилистические соотношения составляющих лит. язык элементов (включая нейтрализацию диалектизмов, просторечия и др.).

В своих крайних проявлениях П. и антинормализаторство совпадают, т. к. критика иноязычных заимствований ведётся сторонниками этих позиций на основе субъективно-вкусовых оценок фактов языка, без учёта национально-культурных традиций (работы Югова, К. Ф. Яковлева и др.). Научная языковая нормализация предполагает борьбу с проявлениями как пуристических, так и антинормализаторских воззрений в области речевой культуры.

Источник