гитлер город должен быть окружен так чтобы ни один русский солдат ни один житель
Гитлер город должен быть окружен так чтобы ни один русский солдат ни один житель
ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА запись закреплена
ПРО УНИЧТОЖЕНИЕ МОСКВЫ
В ПЛАНАХ ТРЕТЬЕГО РЕЙХА
3 августа 1941 года
Воспоминания адъютанта Гитлера Николауса фон Белова, которые вышли в Майнце в 1980 году:
«. 3 августа 1941 года мы прилетели к фельдмаршалу Боку в Борисов, где размещалось верховное командование армейской группой «Центр», и встретились там с Браухичем и Гальдером.»
Именно в Борисове на совещании с Боком Гитлер разрабатывал свой план уничтожения столицы Советского Союза.
Адъютант начальника оперативного отдела штаба Бока Фабион фон Шлабрендорф сохранил в своих записях содержание беседы Гитлера с Боком в Борисове: «Гитлер обсудил свой план захвата Москвы. В этот город не должен вступить ни один немецкий солдат. Москву следует окружить так, чтобы из нее не вышли ни русские солдаты, ни гражданское население. Будут приняты меры для того, чтобы затопить Москву и ее окрестности. Там, где стоит сегодня Москва, должно возникнуть море, которое навсегда скроет от цивилизованного мира столицу русского народа».
Посередине этого озера должен был стоять гигантский монумент гитлеровскому солдату. Немцы даже начали свозить камень для постамента. Этим камнем сейчас облицованы дома на Тверской (б.Горького), поближе к Кремлю.
Гитлер город должен быть окружен так чтобы ни один русский солдат ни один житель
Уж не оказались ли пророчеством слова Гитлера, произнесенные им за несколько дней до начала боевых действий на Востоке: «Когда начинаешь войну с Советским Союзом, кажется, что открываешь дверь в темную незнакомую комнату, не зная, что там за дверью».
Дверь России, по условному тайному паролю «Дортмунд», взломали в предрассветно глухой, разбойный час. За порогом простирались манящие легкой добычей неохватные пространства восточно-славянских земель, пахнущих проселками в росной пыли, зреющими хлебами.
Легли первые строчки в новую страницу истории Европы, и уже невозможно стало возвратиться. Ни немцам, ни россиянам.
Через пять дней, 27 июня, Гитлер скажет: «Если бы у меня было хотя бы малейшее представление о гигантских силах Красной Армии, я бы никогда не принял решения о нападении».
Шесть недель великого кровопролития прошло. Москва не была повержена.
Потомки оскорбили тень императора Фридриха I Барбароссы. Из средневековья он не оставил по себе памяти блистательного полководца. Но, может быть, в знак отмщения оенных неудач императора потомки назвали его именем план сокрушения великого осударства?
Отмщение не состоялось.
8 октября 1941 года, на 109-й день войны, начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии генерал Гальдер отметит в своем дневнике: «Общие потери сухопутных войск за период Восточной операции… составляют 564727 человек, или 16,61 процента общей численности войск Восточного фронта».
Потери оказались куда большими, чем за полтора года при покорении нескольких стран Западной Европы. Но еще не остыли в памяти впечатляющие победы германского оружия: поверженные в блицкриге Польша, Франция, Чехословакия, Дания, Бельгия, Югославия… Недавний успех окрылял до ослепления.
Историки утверждают, что при разработке плана «Барбаросса» немецкие фельдмаршалы досконально изучили поход Наполеона в Россию. Развитие сражений под Смоленском, на Бородинском поле. Необъяснимое и теперь, вопреки строжайшему запрещению императора Александра, оставление Кутузовым первопрестольной столицы. Без уличных боев, когда русские гренадеры и егеря, несомненно, обескровили бы наполеоновскую гвардию. Ведь «дома и стены помогают». Нет, оставили Москву. На ограбление и пожарища. Бесславный конец в русской кампании французского императора, его гвардии и маршалов воспринимался, очевидно, не как убедительный урок истории – просто-напросто неудачное стечение обстоятельств. А поражения предков-тевтонов на Чудском озере и при Грюнвальде забылись вовсе – это происходило так давно.
Начиная войну, генералам противоестественно не тешить себя надеждой на победу. Отсветы московского пожара 1812 года гнали сомнения. Неизбежно: 7 ноября на Красной площади в Москве состоится парад немецких войск.
Это историческое событие, невиданное, оправдает любые потери, тем более что генералы исчисляют их бескровными процентами – не трудными и школяру арифметическими действиями. Уже 24 июня русские оставили Вильнюс и Каунас! В тот же самый день эти города были взяты и войсками Наполеона. Разве такое совпадение не стоит оценить как доброе предзнаменование?
Немецкий историограф войны запишет: «С захватом Минска, в неделю мы прошли треть расстояния до Москвы и Ленинграда. Такими темпами мы через 14 дней будем в обоих этих городах, а может быть, и раньше».
ПЕРВЫЕ НЕУДАЧИ НЕМЦЕВ
В сентябре счет войне пошел уже на месяцы. Чаяния разгромить Россию по летней погоде рухнули окончательно. Близилась зима. Не мягкая европейская. Русская.
Верховное командование Германии 6 сентября 1941 года доводит до сведения командующих группами армий директиву №35. Из общего плана «Барбаросса» выделяется особая операция под кодовым названием «Тайфун». Ею предусматривалось мертвое окружение и блокада Москвы. Операция должна быть закончена до наступления зимы.
Почему немецкий генералитет на сей раз выбрал для кода наименование «Тайфун» – слово из чужестранного, китайского языка? Звучит оно гораздо мягче, чем «Барбаросса», не столь угрожающе на слух. Немецкая изобретательность сказывалась и в поисках наименований военных операций. Прежде чем стать «Барбароссой», план разгрома России именовался «Ауфбау Ост». И даже, со свойственной немцам сентиментальностью, по-домашнему ласкательно – «Отто», потом «Фриц». Остановились на устрашающем – «Барбаросса». А мягкое слуху слово «тайфун» означает в переводе: сокрушающий не только все живое, а и каменное, ураганный ветер. Все живое…
На совещании в штабе группы армий «Центр» Гитлер подчеркивал, что город Москва должен быть окружен так, чтобы «…ни один русский солдат, ни один житель – будь то мужчина, женщина или ребенок – не мог его покинуть. Всякую попытку выхода подавлять силой».
Во исполнение директивы № 35 командующий группой армий «Центр» фельдмаршал Бок 16 сентября подписал приказ № 1300/41 о подготовке наступления на русскую столицу. В подмосковных землях тайфун накапливал ураганную мощь.
К октябрю на московском направлении против войск Красной Армии было сосредоточено 1800 тысяч солдат, свыше 14 тысяч орудий и минометов, 1700 танков, 1390 самолетов.
Генеральный штаб Красной Армии смог противопоставить значительно меньшие оборонительные силы: около 1250 тысяч бойцов, 990 танков, 677 самолетов, 7600 орудий и минометов.
2 октября в обращении к войскам Гитлер писал: «За три с половиной месяца созданы наконец предпосылки для того, чтобы посредством мощного удара сокрушить сопротивление противника еще до наступления зимы. Вся подготовка, насколько это было в человеческих силах, закончена…».
Этим же числом, на 103-й день войны генерал Гальдер отметит в своем дневнике: «Сегодня в 5.30 войска, используя ясную осеннюю погоду, начали крупную операцию «Тайфун»…
ОСОБАЯ ОПЕРАЦИЯ «ТАЙФУН»
Автор не ставит перед собой задачу рассказывать о подробностях сражения под Москвой. Уже написано множество книг о тех драматических, порой на грани трагедии, днях и неделях. Мемуары маршалов и генералов, хронологические исследования историков, – в них тщательный анализ событий осени 1941 года с дислокацией фронтов и армий, дивизий, с фамилиями командующих. С именами героев солдат и офицеров, противопоставивших танкам генералов Гёпнера и Гота поллитровые бутылки с зажигательной смесью. Можно поднять из архивов военные карты со стрелами смертьнесущих ударов с обеих сторон. Графически все так наглядно, и сейчас – вовсе не страшно.
Может быть, да, наверное, современные историки, пользуясь приоткрывшимися шире дверями архивов, дополнят известное нам ныне более правдивыми фактами войны?
Читать даже и трагические страницы истории – всегда не страшно. Не потому ли тоже самые ужасные события ее в прошлом имеют печальное обыкновение повторяться в деяниях последующих поколений, только что с поправкой на усовершенствование орудий убийства.
Нетерпеливый читатель уже задался, поди, вопросом: «А где же про запасную столицу? Почему запасная? Где она? Когда учреждена и зачем?»
По ком звонит рында 31. Сталин пошёл дальше
(Подборка из мистерии «Дремучие Двери».
«Уже на пятый день войны ЦК ВКПб и Совнарком СССР вынесли первое постановление военного времени:
«О порядке вывоза и размещения людских контингентов и ценного имущества».
В этом постановлении были определены задачи и очерёдность эвакуации. Оно немедленно вступило в силу.
В первой половине 1942 года восстановление всех эвакуированных заводов в основном удалось завершить.
И поистине замечательно, что уже в июле было произведено авиационной продукции в 1,3 раза БОЛЬШЕ, чем в мирные дни июня 1941 года».
А.КУЗЬМИН, ДИРЕКТОР «ЗАПОРОЖСТАЛИ»:
Это был невиданный трудовой подвиг, пример гражданской доблести».
«Посёлок пустел с каждым днём.
Мужчины уходили на фронт. Эвакуировались предприятия.
Всё чаще наши паровозные бригады уходили во фронтовые рейсы.
Возвращались из них далеко не все. Побывав в огне прифронтовых железных дорог, пропадали без вести, попадали в плен.
На восток шли поезда, забитые ранеными, эвакуированными, побитой военной техникой и демонтированным заводским оборудованием.
На запад двигались эшелоны с войсками, пушками, танками, авиационными бомбами, санитарными автомобилями.
Невероятным, фантастическим казалось это непрерывное движение во время самых жестоких бомбежек, когда «Юнкерсы» устраивали над станцией «чёртову карусель».
Грохот разрывов сливался в непрерывный рёв.
Огонь взметал в небо, дым гасил солнце, а поезда шли почти бесперебойно.
Побитые паровозы меняли другими, горевшие вагоны толкали под откос.
Под бомбами латали, штопали пути, убитых меняли живыми.
«За первые шесть месяцев войны было эвакуировано более 10 МИЛЛИОНОВ ЧЕЛОВЕК, перевезено в глубокий тыл 2539 ПРОМЫШЛЕННЫХ ПРЕДПРИЯТИЙ, 2,3 МИЛЛИОНА ГОЛОВ РОГАТОГО СКОТА».
ПАМЯТКА ГЕРМАНСКОМУ СОЛДАТУ:
ГИТЛЕР О ЗАХВАТЕ МОСКВЫ:
«Бои вокруг Ленинграда продолжались с исключительной ожесточённостью, но благодаря упорнейшему сопротивлению обороняющихся войск, усиленных фанатичными ленинградскими рабочими, ожидаемого успеха не было.
4 декабря предпринята отчаянная попытка ещё раз бросить армии в наступление на Москву. Наступление приостановлено после того, как не удалось захватить Тулу /ее тоже обороняли фанатичные тульские рабочие/, которая была как бельмо на глазу».
ИЗ КЛЯТВЫ ПАРТИЗАНА:
«Под могучими ударами Красной Армии немецкие войска, откатываясь на запад, несут огромные потери в людях и технике.
Они цепляются за каждый рубеж, стараясь отодвинуть день своего разгрома.
Но напрасны усилия врага. Инициатива теперь в наших руках и потуги разболтанной ржавой машины Гитлера не могут сдержать напор Красной Армии.
Недалёк тот день, когда Красная Армия своим могучим ударом отбросит озверелых врагов от Ленинграда, очистит от них города и сёла Белоруссии и Украины, Литвы и Латвии, Эстонии и Карелии.
Освободит Советский Крым, и на всей Советской земле снова будут победно реять красные знамена».
«Дорогой Иосиф Виссарионович!
Мы, коммунисты Гвардейского Краснознамённого Таманского ордена Суворова III степени авиационного полка, собравшись на своё последнее итоговое партийное собрание, шлём Вам, нашему учителю и другу, пламенный большевистский привет!
ИЗ ПИСЬМА ПУЛЕМЁТЧИЦЫ НИНЫ ОРЛОВОЙ:
«Я мечтала стать пулемётчицей.
Когда случилась война, я была уже готова!
Сдала на «отлично» пулемётное дело.
С виду я, конечно, очень слабая, маленькая, худая. Но скажу правду: у меня ни разу не дрогнула рука. Первое время я ещё боялась, а потом прошло.
Когда защищаешь дорогую родную землю и свою семью, тогда делаешься очень храброй и не понимаешь, что такое трусость».
Могла ли я в плену окопных буден
Понять, когда окончится война,
Что никогда уже не буду людям
В тяжёлую минуту так нужна.
«Сталин пошёл дальше.
Он создал артиллерийские армии, чего не было у немцев.
«Мы впервые объявили миру, что не через подавление личностей иноплеменных нам национальностей хотим мы достигнуть собственного преуспеяния.
А напротив, видим его лишь в свободнейшем и самостоятельнейшем развитии всех других наций и в братском единении с ними.
Восполняясь одна другою, привлекая к себе их органические особенности и уделяя им и от себя ветви для прививки, сообщаясь с ними душою и духом, учась у них и уча их.
И так до тех пор, когда человечество, восполняясь мировым общением народов до всеобщего единства, как великое и великолепное дерево, осенит собою счастливую землю».
«Оправдание нации в осуществлённых ею в истории ценностях, и среди них героизм, святость имеют по крайней мере такое же онтологическое значение, как создание художественных памятников и научных систем».
С этого дня мы с отцом стали чужими надолго.
Не разговаривали мы несколько месяцев; только летом встретились снова.
Но никогда потом не возникало между нами прежних отношений.
Я была для него уже не та любимая дочь, что прежде».
На деньги верующих собраны танковая колонна им. Димитрия Донского и самолётная эскадрилья имени Александра Невского.
Повсюду в церквах шли молебны о победе.
В церквах на захваченных немцами территориях укрывались партизаны, разведчики и раненые.
Священники были возвращены из лагерей и ссылок.
— А в каких отношениях вы с английским языком?
Я ответил:
— Веду с ним борьбу и, кажется, постепенно одолеваю, хотя процесс изучения сложный, особенно когда отсутствует необходимая разговорная практика.
И тут Сталин дал совет, который меня несколько озадачил, одновременно развеселил и, что главное, помог быть менее скованным в разговоре.
Он сказал:
— А почему бы вам временами не захаживать в американские церкви, соборы и не слушать проповеди Церковных пастырей?
Они ведь говорят чётко на чистом английском языке. И дикция у них хорошая.
Ведь недаром многие русские революционеры, находясь за рубежом, прибегали к такому методу для совершенствования знаний иностранного языка.
Я несколько смутился.
Подумал, как это Сталин, атеист, и вдруг рекомендует мне, тоже атеисту, посещать американские церкви?
Не испытывает ли он меня, так сказать, на прочность.
В США в церкви и соборы я, конечно, не ходил. Это был, вероятно, единственный случай, когда советский дипломат не выполнил указание Сталина».
ПОСЛАНИЕ ПАСТЫРЯМ И ПАСОМЫМ ХРИСТОВОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ:
«Фашиствующие разбойники напали на нашу Родину.
Попирая всякие договоры и обещания, они внезапно обрушились на нас, и вот кровь мирных граждан уже орошает родную землю.
Повторяются времена Батыя, немецких рыцарей, Карла Шведского, Наполеона.
Жалкие потомки врагов православного христианства хотят ещё раз попытаться поставить народ наш на колени перед неправдой.
Но не первый раз приходится русскому народу выдерживать такие испытания. С Божией помощью он и на сей раз развеет в прах фашистскую вражескую силу.
Вспомним святых вождей русского народа Александра Невского, Димитрия Донского, полагавших свои души за народ и Родину.
Да и не только вожди это делали.
Вспомним неисчислимые тысячи простых православных воинов.
Православная наша церковь всегда разделяла судьбу народа. Вместе с ним она испытания несла и утешалась его успехами.
Не оставит она народа своего и теперь. Благословляет она небесным благословением и предстоящий всенародный подвиг.
Если кому, то именно нам нужно помнить заповедь Христову:
«Больше сея любви никтоже имать, да кто душу свою положит за друга своя. »
/Ин. 14, 13/
Нам, пастырям Церкви, в то время, когда Отечество призывает всех на подвиги, не достойно будет лишь молчаливо посматривать на то, что кругом делается.
Малодушного не ободрить, огорчённого не утешить, колеблющемуся не напомнить о долге и о воле Божией.
Поскольку Церкви нужен пастырь, несущий свою службу истинно «ради Иисуса, а не ради хлеба куса», как выражался святитель Димитрий Ростовский.
Положим же души свои вместе с нашей паствой.
Церковь благословляет всех православных на защиту священных границ нашей Родины.
Господь дарует нам победу».
«Когда началась Великая Отечественная война, Патриарх Антиохийский Александр III обратился с посланием к христианам всего мира о молитвенной и материальной помощи России. Очень немного истинных друзей оставалось у нашей страны тогда.
Были великие молитвенники и на Руси, такие, как иеросхимонах Серафим Вырицкий.
Тысячу дней и ночей стоял он на молитве о спасении страны и народа России в тяжелейшие годы, когда страну терзали враги.
Он решил затвориться и просить Божию Матерь открыть, чем можно помочь России.
Он спустился в каменное подземелье, куда не доносился ни один звук с земли, где не было ничего, кроме иконы Божией Матери.
Владыка затворился там, не вкушая пищи, не пил, не спал, а только, стоя на коленях, молился перед иконой Божией Матери с лампадой.
Каждое утро владыке приносили сводки с фронта о числе убитых и о том, куда дошёл враг. Через трое суток бдения ему явилась в огненном столпе Сама Матерь Божия и объявила, что избран он, истинный молитвенник и друг России, для того, чтобы передать определение Божие для страны и народа Российского.
Если всё, что было определено, не будет выполнено, Россия погибнет.
МИТРОПОЛИТ СЕРГИЙ СТАРГОРОДСКИЙ:
«Вторгшийся в наши пределы коварный и жестокий враг, по-видимому, напрягает все свои силы. Огнём и мечом проходит он нашу землю, грабя и разрушая наши сёла, наши города.
Силён враг, но «велик Бог Земли Русской», как воскликнул Мамай на Куликовом поле, разгромленный русским воинством.
Господь даст, придётся повторить этот возглас и теперешнему нашему врагу.
Над нами Покров Пресвятой Девы Богородицы, всегдашней заступницы Русской Земли. За нас молитвы всего светозарного сонма святых, в земле нашей воссиявших. «
ИЗ РЕЗОЛЮЦИИ СОВЕЩАНИЯ ПО ВОПРОСАМ ЭКУМЕНИЗМА:
«В послевоенные годы открываются тысячи приходов во всех епархиях, в особенности в Белоруссии и Малороссии.
Если в 1946 году Русская Церковь имела 10544 прихода, то через три года их число увеличилось почти на четыре тысячи.
На Пасху 1946 года вновь начались богослужения в Троице-Сергиевой Лавре, заработали Московская и Ленинградская духовные академии, открылось 8 духовных семинарий.
Центром духовного просвещения советских людей становится «Журнал Московской Патриархии».
Практически перестаёт выходить антирелигиозная литература.
«Снижение требований к условиям единения до одного лишь признания Иисуса Христа нашим Господом умаляет христианское вероучение до той лишь веры, которая, по слову апостола, доступна «бесам».
«Помню, как во время войны он предлагал мне свою дачу:
Воспоминания и размышления (217 стр.)
«Город должен быть окружен так, чтобы ни один русский солдат, ни один житель – будь то мужчина, женщина или ребенок – не мог его покинуть. Всякую попытку выхода подавлять силой. Произвести необходимые приготовления, чтобы Москва и ее окрестности с помощью огромных сооружений были заполнены водой.
Там, где стоит сегодня Москва, должно возникнуть море, которое навсегда скроет от цивилизованного мира столицу русского народа».
Не лучшую участь готовили гитлеровцы и Ленинграду, который они предполагали сровнять с землей.
«Для других городов, – говорил Гитлер, – должно действовать правило: перед их занятием они должны быть превращены в развалины артиллерийским огнем и воздушными налетами»[].
Подобную варварскую дикость и жестокость трудно понять нормальному человеку.
Честно говоря, пока шла война, я был полон решимости воздать сполна гитлеровцам за их жестокость. Но когда, разгромив врага, наши войска вступили в пределы Германии, мы сдержали свой гнев. Наши убеждения и интернациональные чувства не позволяли нам отдаться слепой мести.
В конце марта 1946 года, когда я вернулся после сессии Верховного Совета снова в Берлин, мне передали, чтобы я позвонил И. В. Сталину.
– Правительство США отозвало из Германии Эйзенхауэра, оставив вместо него генерала Клея. Английское правительство отозвало Монтгомери. Не следует ли вам также вернуться в Москву?
– Согласен. Что касается моего преемника, предлагаю назначить Главкомом и Главноначальствующим в советской зоне оккупации в Германии генерала армии Соколовского. Он лучше других знаком с работой Контрольного совета и хорошо знает войска.
– Хорошо, мы здесь подумаем. Ждите указаний. Прошло два-три дня. Поздно вечером мне позвонил И. В. Сталин. Справившись, не разбудил ли меня своим звонком, сказал:
– Политбюро согласно назначить вместо вас Соколовского. После очередного совещания Контрольного совета выезжайте в Москву. Приказ о назначении Соколовского последует через несколько дней.
– Еще один вопрос, – продолжал И. В. Сталин. – Мы решили ликвидировать должность первого заместителя наркома обороны, а вместо него иметь заместителя по общим вопросам. На эту должность будет назначен Булганин. Он представил мне проект послевоенного переустройства вооруженных сил. Вас нет в числе основных руководителей Наркомата обороны. Начальником Генерального штаба назначается Василевский. Главкомом Военно-Морского Флота думаем назначить Кузнецова. Какую вы хотели бы занять должность?
– Я не думал над этим вопросом, но буду работать на любом посту, который Центральный Комитет партии сочтет для меня более целесообразным.
– По-моему, вам следует заняться сухопутными войсками. Мы думаем, во главе их надо иметь главнокомандующего. Не возражаете?
– Согласен, – ответил я.
– Хорошо. Вернетесь в Москву и вместе с Булганиным и Василевским поработаете над функциональными обязанностями и правами руководящего состава Наркомата обороны.
В апреле 1946 года я вернулся в Советский Союз и через несколько дней зашел к Н. А. Булганину. Он был явно смущен, видимо, зная о моем разговоре с И. В. Сталиным.
После рассмотрения Положения о Наркомате обороны у меня возникли серьезные разногласия с Н. А. Булганиным о правовом положении главнокомандующих видами вооруженных сил и первого заместителя наркома. По его проекту получалось так, что главкомы в практической работе имеют дело не с наркомом обороны, а с его первым заместителем. Защищая свой проект, Н. А. Булганин пытался обосновать его тем, что нарком обороны И. В. Сталин перегружен делами партии и государства.
– Это не довод, – сказал я Н. А. Булганину и попытался отвести его аргументы. – Сегодня нарком Сталин, а завтра может быть другой. Не для отдельных лиц пишутся законы, а для конкретной должности.
Обо всем этом Н. А. Булганин в извращенном виде доложил И. В. Сталину. И через день И. В. Сталин сказал мне, что над Положением о Наркомате обороны придется еще поработать.
Н. А. Булганин очень плохо знал военное дело и, конечно, не смыслил в оперативно-стратегических вопросах. Но будучи человеком интуитивно развитым, хитрым, он сумел подойти к И. В. Сталину и завоевать его доверие[].
Последний раз в Германской Демократической Республике мне довелось побывать в 1957 году. Осмотрев многие города, учреждения и предприятия убедился: все то, что было сделано советским народом, партией и Советским правительством, было сделано правильно и дало благие результаты как для немецких трудящихся, так и для дела дружбы наших народов и обороноспособности стран социализма.
Заключение
Я долго думал, как лучше закончить книгу, какое слово должно быть последним…
Признаюсь, работа за письменным столом была для меня, человека военного, делом нелегким. Окончание «Воспоминаний и размышлений» – это подведение итога всей моей жизни. В ней у меня, как у всякого человека, были свои радости, огорчения, утраты. Оглядываясь назад, человек моего возраста неизбежно все раскладывает по полкам: что было главным, а на что и не стоит обращать внимания. Для меня главным было служение Родине, своему народу. И с чистой совестью могу сказать: я сделал все, чтобы выполнить этот свой долг. Данная книга является, возможно, последним из того, что я считаю обязанным сделать.
Дни моих самых больших радостей совпали с радостями Отечества. Тревога Родины, ее потери и огорчения всегда волновали меня больше, чем личные. Я прожил жизнь с сознанием, что приношу пользу народу, а это главное для любой жизни.
С каждым годом по времени мы все дальше и дальше уходим от военной поры. Выросло новое поколение людей. Для них война – это наши воспоминания о ней. А нас, участников этих исторических событий, становится все меньше и меньше. Но я убежден: время не имеет власти над величием всего, что мы пережили в войну. Это было необычайно трудное, но и очень славное время. Человек, переживший однажды большие испытания и победивший, будет всю жизнь потом черпать силы в этой победе.
Это справедливо и для всего народа. Наша победа в войне с фашизмом, говоря возвышенным языком, – звездный час в жизни советского народа. В те годы мы еще больше закалились и скопили огромный моральный капитал. Оглядываясь назад, мы всегда будем помнить тех, кто не щадил себя для победы над врагом нашей Родины.
Великая Отечественная война явилась крупнейшим военным столкновением социализма с наиболее реакционной и агрессивной силой империализма – фашизмом. Это была всенародная битва против злобного классового врага, посягнувшего на самое дорогое, что только есть у советских людей, – на завоевания Великой Октябрьской социалистической революции, на Советскую власть.
Коммунистическая партия подняла нашу страну, многонациональный народ на решительную вооруженную схватку с фашистскими захватчиками. С первого и до последнего дня войны мне довелось работать в Ставке Верховного Главнокомандования, и я видел, какую гигантскую организаторскую работу проводили Центральный Комитет партии и Советское правительство, мобилизуя народ, вооруженные силы и народное хозяйство для разгрома немецко-фашистских полчищ.
Прямо скажу, мы не могли бы победить врага, если бы у нас не было такой опытной и авторитетной партии, как партия Ленина, социалистического общественного и государственного строя, могущественные материальные и духовные силы которого позволили в короткий срок перестроить всю жизнедеятельность страны, создать условия для разгрома вооруженных сил германского империализма.
Враг рассчитывал на разжигание национальных междоусобиц, на развал многонационального социалистического государства. Но он просчитался. Народы СССР героически сражались на фронтах и самоотверженно трудились во имя защиты своей социалистической Отчизны, победы над злобным врагом, проявив при этом невиданную стойкость и мужество. Историческая всенародная победа в Отечественной войне ярко показала преимущества социалистического общественного строя, великую жизненную силу и нерушимость СССР.
В результате влияния советского образа жизни, огромной воспитательной работы партии в нашей стране сформировался человек, идейно убежденный в правоте своего дела, глубоко сознающий личную ответственность за судьбу Родины.
Где бы ни находился советский человек – на фронте, в тылу страны, в тылу врага, в фашистских лагерях, – всюду и везде он делал все от него зависящее чтобы приблизить час победы. И никому не удастся преуменьшить значение военного и трудового подвига советского народа в Великой Отечественной войне!
Я посвятил свою книгу советскому солдату. Его волей, его несгибаемым духом, его кровью добыта победа над сильным врагом. Советский солдат умел смело смотреть в глаза смертельной опасности, проявив при этом боевую доблесть и героизм. Нет границ величию его подвига во имя Родины, как нет границ и величию его трудового подвига после войны. Ведь едва успела кончиться война, как миллионы наших солдат снова оказались на фронте – фронте труда. Им пришлось восстанавливать разрушенное войной хозяйство, поднимать из руин города и села.