гончарова они так хотели

Почему Наталью Гончарову выставили легкомысленной виновницей гибели Пушкина и какой она была на самом деле

Наталья Гончарова вышла замуж в 18 лет и стала вдовой в 24 года. Её имя навсегда связано с первым мужем — поэтом Александром Пушкиным. При жизни и после смерти Гончарову преследовали упрёки и сплетни. Современники осуждали её за любовь к светской жизни. Исследователи-пушкинисты называли равнодушной и «слишком простой». И те и другие считали Наталью виновной в гибели мужа. Но она была совсем другой, и это выяснили лишь к середине XX века.

«Скудость духовной природы»: почему первые исследователи презирали Наталью Гончарову

Щёголев сразу признал, что на момент написания книги документальная база была скудной: сохранились только письма Пушкина, писем самой Натальи в его распоряжении не было. Это не помешало ему рассуждать о личности женщины. По мнению Щёголева, Гончарова-Пушкина только и делала, что блистала своей красотой на балах. Пушкин не делился с ней творческими замыслами, а сама она не интересовалась его делами. Главной чертой Натальи Щёголев назвал «скудость духовной природы» — сфера её интересов якобы ограничивалась пошлыми ухаживаниями поклонников.

Выводы Щеголева не раз называли предвзятыми. Когда в 1987 году его книгу собрались переиздавать, группа советских деятелей культуры опубликовала открытое письмо с просьбой не делать этого.

О Гончаровой-Пушкиной нелестно отозвалась русская поэтесса Марина Цветаева. В 1929 году она написала очерк «Наталья Гончарова». Текст посвящён современнице Цветаевой — художнице-авангардистке, тёзке жены поэта. Но в главе «Две Гончаровы» есть строки и про Гончарову-Пушкину. Цветаева считала её «красавицей, без корректива ума, души, сердца, дара» — красавицей, безучастной к мужу, его работе и даже собственным детям.

В представлении Цветаевой Гончарова была пустым местом, к которому парадоксально тянулся великий поэт: «Он хотел нуль, ибо сам был — всё».

Поэтесса Анна Ахматова заняла ещё более радикальную позицию. В 1961 году она почти напрямую обвинила Наталью Гончарову в смерти мужа. В плане своей книги о гибели Пушкина (книга так и не была издана) Ахматова перечислила все «грехи» Натальи: непослушный характер, любовь к дорогим квартирам, бесконечные рассказы о своих победах, транжирство и неумение «властвовать собой». По мнению литературоведки Эммы Герштейн, Ахматова не прощала Гончаровой ничего из-за её причастности к роковой дуэли.

Таша из Полотняного завода

Наталья Николаевна Гончарова родилась в 1812 году в селе Кариан Тамбовской области. Она была пятым ребёнком. Её семья держала гончарную лавку в Калуге, а затем основала полотняную и бумажную мануфактуры. В 1789 году дед Натальи Афанасий Николаевич получил дворянский титул по указу императрицы Екатерины II. Наталья стала потомственной дворянкой в третьем поколении.

Раннее детство Таша (как её называли родные) провела в Полотняном заводе — фамильной усадьбе Гончаровых в Калужской области. Она каталась на пони, обожала собак и дружила с дворовыми девочками. Благодаря отцу и деду Гончарова получила хорошее домашнее образование. Она изучала французский и немецкий языки, русскую грамматику, музыку. Сохранились ученические тетради Гончаровой по истории, античной мифологии и географии. По словам писательницы-пушкинистки Ларисы Черкашиной, юная Наташа писала стихи и разбиралась в тонкостях стихосложения. Одно из её произведений хранится в отделе рукописей Российской государственной библиотеки.

(Почти) шесть лет брака с русским поэтом

Юность Наталья Гончарова провела в Москве вместе с семьёй. Девушку рано начали вывозить в свет. Она быстро стала первой красавицей города. Александр Пушкин впервые увидел Наталью, когда ей было 16 лет. Они познакомились на рождественском балу танцмейстера Йогеля в 1828 году. Поэта сразила красота девушки, и вскоре он уже сватался к ней. Мать Гончаровой долго тянула с ответом — её пугала репутация Пушкина. Сама Наташа писала деду, что решение о браке «согласно с её чувствами и желаниями», а слухи о Пушкине — «низкая клевета». В феврале 1831 года пара обвенчалась.

За годы совместной жизни Пушкины сменили семь квартир, три дачи и пережили девять разлук. Пушкин то отлучался из дома по денежным делам, то уезжал собирать материал для очередной книги. Об отношениях супругов на расстоянии исследователи судят по их переписке. Писем самой Натальи к мужу практически не сохранилось, но его собственные послания говорят о ней многое.

Пушкин считал жену красавицей. При этом по тону и содержанию писем заметно, что его привлекала не только внешность. Своему близкому другу — критику Петру Плетнёву — поэт писал: «Жёнка моя прелесть не по одной наружности».

В письме самой Гончаровой поэт признавался: «а душу твою люблю я ещё более твоего лица».

В разлуке супруги обсуждали здоровье детей, обменивались новостями. Наталья выполняла поручения мужа, пересылала ему корреспонденцию, рассказывала о домашних хлопотах. Пушкин делился дорожными впечатлениями, расспрашивал о балах и светских сплетнях.

Брак Натальи Гончаровой и Пушкина продлился пять лет, 11 месяцев и восемь дней. По словам российского литературоведа Вадима Старка, их отношения были в целом доверительными. Пушкин, например, знал имена бывших поклонников жены (судя по всему, от неё же). Но сам он чуть меньше откровенничал о прошлом — боялся вызвать ревность супруги.

Гончарова глазами друзей и завистников

Наталью Гончарову обсуждали и до, и после замужества. Едва она начала выходить в свет, о ней заговорили друзья семьи, приятели мужа и случайные знакомые. По словам писателя-пушкиниста Николая Раевского, многие из этих отзывов необъективны и неубедительны. Успехам Натальи завидовали, некоторые девушки даже ревновали к ней Пушкина. Сам поэт считал, что его жена стала «мишенью для ненависти света».

И завистники, и друзья Натальи сходились в одном: она была необычайно красивой. Надежда Еропкина (Гончаровы дружили с ней) описывала её как грациозную девушку с весёлыми глазами и «подзадоривающим огоньком» во взгляде. Приятельница Пушкина графиня Дарья Фикельмон говорила, что Наталья — «очень красивая, стройная и высокая особа с лицом Мадонны».

Поэт Василий Туманский, гостивший на московской квартире Пушкина, назвал его жену «чистенькой девочкой с лукавыми глазами, как у любой гризетки» (молодая горожанка нестрогих нравственных правил). Он же отметил, что наряд Натальи безобразен и безвкусен, а сама она держится неловко. Другой друг Пушкина — отставной полковник Сергей Киселёв — окрестил Гончарову «бездушной красавицей».

Свидетельств о характере Гончаровой-Пушкиной сохранилось меньше, чем замечаний о её внешности. Среди главных качеств жены поэта современники выделяли скромность, молчаливость и сдержанность. При первой встрече с Пушкиным Наталья «стыдливо отвечала на восторженные фразы» и вообще была «скромна до болезненности». Приятель Пушкина граф Владимир Соллогуб вспоминал, что она всегда мало говорила и вела себя холодно.

В первые месяцы после свадьбы светское общение тяготило Наталью, и она всеми силами старалась его избегать. По словам Надежды Еропкиной, в Наталье совсем не было жеманства: «большинство считало её кокеткой, но обвинение это несправедливо».

Встреча с Дантесом

Осенью 1833 года в Петербург приехал французский офицер Жорж Шаль Дантес-Геккерн. Красивый и остроумный молодой человек быстро влился в столичное общество. С Натальей Гончаровой-Пушкиной он познакомился осенью 1834 года и сразу начал за ней ухаживать. По петербургским гостиным поползли слухи об их связи.

Пушкинист Николай Раевский писал, что знакомство с Дантесом стало переломным моментом для репутации супруги поэта. До этого её объективно не в чем было упрекнуть. Она хорошо владела собой и общалась с поклонниками любезно, но сдержанно. Но молодого офицера Наталья Николаевна якобы полюбила. Доказательством традиционно считают переписку Дантеса с бароном Луи Геккерном (его приёмным отцом). В двух письмах Дантес рассказывал о своих страстных чувствах и говорил, что дама тоже любит его. Имя женщины не упоминал, но косвенные признаки указывали на Гончарову-Пушкину.

В январе 1837 года Наталья якобы встретилась с Дантесом на квартире своей родственницы Идалии Полетики. Одни исследователи называли это свидание подстроенным, другие сомневались в том, что оно вообще состоялось. И всё же после этого инцидента поведение офицера стало ещё более дерзким. Он отпускал неприличные остроты на балах и компрометировал Наталью, чем всё больше злил её супруга.

Дуэль за честь Гончаровой

В ноябре 1836 года Пушкин получил анонимный пасквиль с оскорблениями в свой адрес и в адрес жены. Автор причислил его к «Ордену Рогоносцев» и намекнул на связь Натальи с императором Николаем I. Пушкин решил, что письмо отправил барон Геккерн, и вызвал его приёмного сына Дантеса на дуэль. В первый раз ситуацию удалось решить мирно, но дуэль всё равно состоялась позднее — в январе 1837 года. Пушкин получил смертельное ранение в живот и скончался через двое суток.

Поэт до последнего ни в чём не винил жену. Он и раньше полностью ей доверял и не сомневался в её честности.

Умирая, Пушкин сказал: «Она, бедная, безвинно терпит и может ещё потерпеть во мнении людском». Так и случилось: после смерти мужа Наталью стали травить смелее.

«…Жена – твой враг, твой злой изменник…

К тебе презреньем всё здесь дышит…

Ты поношенье всего света,

Предатель и жена поэта…»

Хозяйка популярного петербургского салона Софья Карамзина тоже высказалась о Гончаровой-Пушкиной. В письме брату она заметила, что вдова показалась ей недостаточно печальной. Но Наталья очень тяжело переживала утрату. Она настолько плохо себя чувствовала, что даже не смогла проводить гроб с телом мужа.

Наталья Гончарова после Пушкина

Александр Пушкин завещал жене «носить траур по нему два года, а потом выйти замуж за порядочного человека». Наталья ждала семь. Она начала новые отношения 32-летней вдовой с четырьмя детьми на руках. Её вторым мужем стал генерал-адъютант Пётр Ланской, которому на тот момент шёл 45‑й год. Снова выйти замуж Наталья решила сама. Она понимала, что в одиночку не сможет обеспечить детям достойное будущее.

В обществе этот союз сочли странным. Лицейский однокашник Пушкина барон Модест Корф писал в своём дневнике: «Ни у Пушкиной, ни у Ланского нет ничего, и свет дивится только этому союзу голода с жаждою». Он же намекал, что служебное повышение Ланского связано с его женитьбой. Якобы его назначили командиром Конногвардейского полка из-за благосклонного отношения императора к Наталье. Были и те, кто язвил о покойном Пушкине. Начальник московской артиллерии генерал барон Врангель сказал о помолвке Натальи: «По крайней мере, муж — генерал, а не какой-то там Пушкин, человек без имени и положения».

Ланской, как и Пушкин, часто бывал в разъездах. Он переписывался с Натальей и переживал, что не может обеспечить ей комфортную жизнь. Но она говорила, что её хватает небольшого уголка и простой удобной мебели. Наталья называла себя нетребовательной, склонной к спокойной и уединённой жизни. После смерти Пушкина она стала реже выезжать в свет и делала это с большой неохотой. Званые балы и вечера нужно было посещать, чтобы поддерживать связи в обществе.

Наталья никогда не забывала первого мужа. Пушкин погиб в пятницу, и с 1837 года в этот день недели она постилась в память о нём.

В браке с Ланским она родила трёх дочерей. Генерал пережил супругу на 14 лет и после её смерти взял на себя воспитание детей — и своих, и приёмных.

Новый взгляд на образ Натальи Гончаровой

Образ Гончаровой реабилитировали лишь к cередине 1970‑х годов. В 1963 году советские исследователи Ирина Ободовская и Михаил Дементьев изучили семейный архив Гончаровых. Они обнаружили новое письмо Пушкина к его шурину Дмитрию и письма самой Натальи Николаевны к брату (этих документов у пушкинистов раньше не было). Кроме писем авторы просмотрели бухгалтерские книги, хозяйственные журналы, записные книжки и даже ученические тетради Гончаровых. Итогом напряжённой работы стали две книги: «Вокруг Пушкина» (1975) и «После смерти Пушкина» (1980).

Ободовская и Дементьев оспорили выводы своих предшественников-пушкинистов. Они развенчали миф о «щёголевской» Наталье, которую интересовал лишь «светско-любовный романтизм». В их книгах Наталья — любящая жена, мать, сестра и вполне самостоятельная женщина. Пока муж был в отлучке в сентябре 1833 года, Наталья сама нашла новую квартиру в Петербурге, подписала контракт и переехала туда с детьми. Она же выписала с Полотняного завода прислугу, стараясь экономить деньги.

Исследователь Щёголев утверждал, что Наталья не интересовалась творчеством мужа и уж тем более не участвовала в его работе. Ободовская и Дементьев доказали обратное.

В переписке за 1834 год Пушкин и Наталья Николаевна обсуждали его работу над историческим трудом «История Петра I». Позднее Наталья помогала Пушкину в его издательских делах.

Она договорилась с братом об изготовлении бумаги для пушкинского альманаха. Ездила к Петру Плетнёву (литературному критику и близкому другу Пушкина) с мелкими поручениями. В 1836 году, пока муж был в отлучке, Наталья фактически стала секретарём его журнала «Современник». В письмах она спрашивала у мужа, как поступить с присланными в редакцию статьями (правда, перепутала при этом писателя Гоголя с поэтом Кольцовым).

Другая Гончарова

Наталья часто писала брату Дмитрию. В отличие от сестёр, она не рассказывала о своих светских успехах: лишь однажды упомянула, что в большом городе у каждого «слишком много развлечений и глупых светских обязанностей». Больше всего Наталья говорила о хозяйстве, деньгах и семейных проблемах.

В письмах 1835 года они с братом обсуждали «проклятый усачевский процесс» — семейную тяжбу Гончаровых с калужским купцом Усачёвым, их соседом по имению. Усачёв задолжал семейству больше 100 тысяч рублей, но не хотел выплачивать долг и объявил себя банкротом.

Желая помочь семье, Наталья действовала энергично и настойчиво. Она сняла копии с присланных братом бумаг, встретилась с известным петербургским адвокатом Густавом Лерхом, посоветовалась с членом Государственного совета сенатором Бутурлиным и даже приготовилась отправить прошение Государю от своего имени. В одном из писем Наталья поинтересовалась у брата, можно ли «подмазать» (подкупить) человека, от которого зависел исход их дела.

Авторы книги «После Пушкина» раскрыли историю отношений Гончаровой-Пушкиной и её второго мужа. Наталья предстала рассудительной женщиной, которая знает цену деньгам и заботится о воспитании и образовании детей. В одном из писем Петру Ланскому Наталья рассказала, что не купила билеты на концерт немецкого композитора Гунгля из-за дороговизны: «мой кошелёк не в таком цветущем состоянии, чтобы я могла позволить себе подобное безрассудство». В другом послании она оправдывалась, что на подаренные мужем деньги приобрела не наряды, а абонемент в театральную ложу — ей хотелось разделить подарок на всех, а не тратить на «покупку тряпок».

Литературовед Николай Раевский назвал исследование Ободовской и Дементьева обстоятельным и непредвзятым. Он же добавил, что чересчур идеализировать Наталью так же неправильно, как винить её во всех бедах мужа. В конце концов, она была живым человеком со своими достоинствами и недостатками.

✒ Больше историй об интересных женщинах

Источник

s4astlivivmeste

Другая жизнь

В известном письме из Михайловского Пушкин посвятил Анне Керн вот такие строки:
Я помню чудное мгновенье,
Передо мной явилась ты
Как мимолетное виденье
Как гений чистой красоты.

Менее известно, что в письме к своему корешу Соболевскому, Александр наш Сергеевич написал:
Безалаберный! Ты ничего не пишешь мне о 2100 р., мною тебе должных, а пишешь мне о M-me Kern, которую с помощию божией я на днях уеб.»

А вот некоторые факты, неизвестные широкой публике)

АС оснастил рогами множество почтенных мужей и репутацией своей весьма гордился.
Например, Пушкин жил в доме графа Воронцова с женой графа Воронцова, ел и пил на деньги графа и при этом ещё писал на него эпиграммы:
Полумилорд, полукупец,
Полумудрец, полуневежда.
Полуподлец, но есть надежда.
Что будет полным, наконец.

А почему? Да потому что «Пушкин просто физически не мог выносить мужчину рядом с понравившейся ему женщиной. Никакие соображения справедливости, супружеских уз и т.п. при этом значения не имели. Он шёл напролом и искал ссоры». Нравится?))

А это уже строки, которые Пушкин посвятил Евпраксие:
За ним строй рюмок узких, длинных,
Подобно талии твоей,
Зизи, кристалл души моей,
Предмет стихов моих невинных,
Любви приманчивый фиал,
Ты, от кого я пьян бывал!

А теперь представьте себе:
Гончарова, первая красавица, за которой даже слегка волочился сам император Николай I. Впрочем, Наталья Николаевна принимала его знаки внимания, но и только.

Красавец лейб-гвардеец Дантес.

Да, добавлю. Гончарова родила брату нашему Пушкину 4-х детей за 6 лет супружеской жизни. Учитесь девки!
А ну и двоих ёще Ланскому)

Я ПАМЯТНИК СЕБЕ ВОЗДВИГ НЕРУКОТВОРНЫЙ

Источник

Santiz — Кайфуша текст и клип песни

Santiz — Кайфуша

Посмотреть клип песни Santiz — Кайфуша можно на этой странице, очень многим он понравился и сама песня тоже, большинство пересматривают этот клип по несколько раз, поэтому предлагаем посмотреть ещё раз клип этой песни и написать ниже свой комментарий о нем. А если вы хотите выучить все слова песни Santiz — Кайфуша, то после видео будет опубликован полный текст песни. Чтобы не забыть слова этой песни рекомендуем сделать репост этой песни к себе на страницу в любую социальную сеть. Приятного просмотра!

Исполнитель: Черникин Роберт
Название песни: Кайфуша
Год выхода: 2021

Текст песни Santiz – Кайфуша

От души всем кто со мной, то есть Маме спасибо
И я постараюсь, чтобы слезы не роняла сильно
Я стал пассивным, многие вещи не интересны стали
Остановил кайфа, перешел все грани

Близкие тоже подустали, нервы не из стали
Пацаны все без лица, я не семейный как ни странно
И постоянно в голове одна и та же мысль
Чего по сути я хочу, и поднимусь ли в жизни?

В последнее время понимаю, что слово кент
Это не родной человек, а лишь пачка сигарет
Один очень мудрый совет я получил от Брата
Что все пацаны твои, твои как что-то надо

Ладно пройдусь до низа, поворот от бриза
Но в каком бы состоянии не был до дома дойду быстро
И чувство одиночества, подавит затяг
Тебя больше нет, я же не он лови маяк

Послушай меня кайфуша
Не надо лить, чушь мне в уши
Оставь меня, ты не та, я не тот
Нам не надо больше
Всех этих жалких и пустых слов про любовь

Послушай меня кайфуша
Не надо лить, чушь мне в уши
Оставь меня, ты не та, я не тот
Нам не надо больше

Всех этих жалких и пустых слов про любовь
Помнишь я говорил тебе, что будет именно так
Помнишь ты била кулачками говорила дурак
А теперь то что? Мы все с тобой прекрасно понимаем

Ты была моей маленькой, я твоим недоромантиком
Оставим все, я снова вернусь в свои груза
Меня никто не остановит им всем наплевать
Ты помнишь первую встречу, я чуть ли не забыл
А… это ж тот пацан, который тебя так любил…

Она, она наверно забыла как было
Она не думала что перестанет называть любимым
Она не помнит, когда он был вменяемым
Не помнит когда видела в нормальном состоянии

Жена? До конца? Ну да хорошие слова
А что ты скажешь мне родная через годик, а?
Вспомнила? Я тоже… а что любви было дороже?
Фольга, зажигалка, да и ничего не надо больше

Послушай меня кайфуша
Не надо лить, чушь мне в уши
Оставь меня, ты не та, я не тот
Нам не надо больше
Всех этих жалких и пустых слов про любовь

Послушай меня кайфуша
Не надо лить, чушь мне в уши
Оставь меня, ты не та, я не тот
Нам не надо больше
Всех этих жалких и пустых слов про любовь

Источник

Обломов
Роман в четырех частях

Оглавление

О произведении

Знаменитый русский роман, в котором герой преимущественно лежит на диване.

Краткое содержание

В первой части Обломов лежит на диване; во второй ездит к Ильинским и влюбляется в Ольгу, а она в него; в третьей она видит, что ошибалась в Обломове, и они расходятся; в четвертой она выходит замуж за друга его Штольца, а он женится на хозяйке того дома, где нанимает квартиру. Вот и все.

Отзывы критиков

— Министр народного просвещения Е. П. Ковалевский — императору Александру II, 27 апреля 1859 г.

. время Онегиных и Печориных прошло. Теперь в России нет лишних людей, теперь, напротив, к этим огромным запашкам рук недостает. Кто теперь не найдет дела, тому пенять не на кого, тот в самом деле пустой человек, свищ или лентяй. И оттого очень естественно Онегины и Печорины делаются Обломовыми.

Общественное мнение, баловавшее Онегиных и Печориных потому, что чуяло в них свои страдания, отвернется от Обломовых.

. апатия покорная, мирная, улыбающаяся, без стремления выйти из бездействия; это — обломовщина, как назвал ее г. Гончаров, это болезнь, развитию которой способствуют и славянская природа и жизнь нашего общества. Это развитие болезни проследил в своем романе г. Гончаров.

Событий, действия почти нет; содержание романа может быть рассказано в двух, трех строках ; интерес такого романа, интерес такой жизни заключается в наблюдении над внутренним миром человека.

Редкий роман обнаруживал в своем авторе такую силу анализа, такое полное и тонкое знание человеческой природы вообще и женской в особенности.

— Д. И. Писарев. Роман И. А. Гончарова Обломов (1859)

Гончаров является перед нами прежде всего художником, умеющим выразить полноту явлений жизни. Изображение их составляет его призвание, его наслаждение; объективное творчество его не смущается никакими теоретическими предубеждениями и заданными идеями, не поддается никаким исключительным симпатиям. Оно спокойно, трезво, бесстрастно.

Обломов есть лицо не совсем новое в нашей литературе; но прежде оно не выставлялось перед нами так просто и естественно, как в романе Гончарова. Чтобы не заходить слишком далеко в старину, скажем, что родовые черты обломовского типа мы находим еще в Онегине и затем несколько раз встречаем их повторение в лучших наших литературных произведениях.

Нехорошо той земле, где нет добрых и неспособных на зло чудаков вроде Обломова! Обломовщина, так полно обрисованная г. Гончаровым, захватывает собою огромное количество сторон русской жизни, но из того, что она развилась и живет у нас с необыкновенной силою, еще не следует думать, чтоб обломовщина принадлежала одной России. Когда роман, нами разбираемый, будет переведен на иностранные языки, успех его покажет, до какой степени общи и всемирны типы, его наполняющие. По лицу всего света рассеяны многочисленные братья Ильи Ильича, то есть люди, не подготовленные к практической жизни, мирно укрывшиеся от столкновений с нею и не кидающие своей нравственной дремоты за мир волнений, к которым они не способны. Такие люди иногда смешны, иногда вредны, но очень часто симпатичны и даже разумны. Обломовщина относительно вседневной жизни в слишком обширном развитии вещь нестерпимая, но к свободному и умеренному ее проявлению не за что относиться с враждою. Обломовщина гадка, ежели она происходит от гнилости, безнадежности, растления и злого упорства, но ежели корень ее таится просто в незрелости общества и скептическом колебании чистых душою людей пред практической безурядицей, что бывает во всех молодых странах, то злиться на нее значит то же, что злиться на ребенка, у которого слипаются глазки посреди вечерней крикливой беседы людей взрослых. Русская обломовщина, так, как она уловлена г. Гончаровым, во многом возбуждает наше негодование, но мы не признаем ее плодом гнилости или растления. В том-то и заслуга романиста, что он крепко сцепил все корни обломовщины с почвой народной жизни и поэзии – проявил нам ее мирные и незлобные стороны, не скрыв ни одного из ее недостатков. Обломов – ребенок, а не дрянной развратник, он соня, а не безнравственный эгоист или эпикуреец времен распадения. Он бессилен на добро, но он положительно неспособен к злому делу, чист духом, не извращен житейскими софизмами и, несмотря на всю свою жизненную бесполезность, законно завладевает симпатиею всех окружающих его лиц, по-видимому отделенных от него целою бездною.

. прочел Обломова и, по правде сказать, обломал об него все свои умственные способности. Сколько маку он туда напустил! Даже вспомнить страшно, что это только день первый! и что таким образом можно проспать 365 дней! Бесспорно, что «Сон» — необыкновенная вещь, но это уже вещь известная, зато все остальное что за хлам. что за избитость форм и приемов! Но если нам, читателям, делается тяжко провести с Обломовым два часа, то каково же было автору проваландаться с ним 9 лет! И спать с Обломовым, и есть с Обломовым, и все видеть и видеть перед собой этот заспанный образ, весь распухший, весь в складках, как будто на нем сидел антихрист! Ведь сон-то мог и не Обломов видеть, зачем же было такую прелестную вещь вставлять в такой океан смрада?

Замечательно, что Гончаров силится психологически разъяснить Обломова и сделать из него нечто вроде Гамлета, но сделал не Гамлета. Вообще Обломов на меня сделал такое же впечатление, которое делают говоруны-старички, которых так любят дамы: он раздражил мои нервы.

Имя Гончарова цитируется на каждом шагу, как одно из четырех-пяти классических имен, вместе с массой отрывков оно перешло в хрестоматии и учебники; указания на литературный такт и вкус Гончарова, на целомудрие его музы, на его стиль и язык сделались общими местами. Гончаров дал нам бессмертный образ Обломова.

Гончаров жил и творил главным образом в сфере зрительных впечатлений: его впечатляли и привлекали больше всего картины, позы, лица; сам себя называет он рисовальщиком, а Белинский чрезвычайно тонко отметил, что он увлекается своим уменьем рисовать9. Интенсивность зрительных впечатлений, по собственным признаниям, доходила у него до художественных галлюцинаций. Вот отчего описание преобладает у него над повествованием, материальный момент над отвлеченным, краски над звуками, типичность лиц над типичностью речей.

Живет ли человек в своем творчестве больше зрительными или слуховыми впечатлениями, от этого, мне кажется, в значительной мере зависит характер его поэзии. Зрительные впечатления существенно отличаются от слуховых: во-первых, они устойчивее; во-вторых, раздольнее и яснее; в-третьих, они занимают ум и теснее связаны с областью мысли, тогда как звуковые ближе к области аффектов и эмоций. Преобладание оптического над акустическим окрасило в определенный цвет все гончаровское творчество: образы его осязательны, описания ясны, язык точный, фраза отчеканена, его действующие лица зачастую сентенциозны, суждения поэта метки и определенны; музыки, лиризма в его описаниях нет, тон рассказа, в общем, поразительно однообразен, неподвижные, сановитые фигуры вроде Обломова, бабушки, ее Василисы Гончарову особенно удавались. Сентиментализм он осмеял и осудил еще в начале своего творчества; мистицизм был ему чужд, его герои даже не касаются религиозных вопросов. Страсть не дается его героям.

Так называемый художественный объективизм, это sine ira et studio, которым Гончаров так гордился, есть в действительности лишь резкое и решительное преобладание в его поэзии живописных элементов над музыкальными.

Читаю Гончарова и удивляюсь. Удивляюсь себе: за что я до сих пор считал Гончарова первоклассным писателем? Его «Обломов» совсем неважная штука. Сам Илья Ильич — утрированная фигура, не так уж крупен, чтобы из-за него стоило писать целую книгу. Обрюзглый лентяй, каких много, натура не сложная, дюжинная, мелкая; возводить сию персону в общественный тип — это дань не по чину. Я спрашиваю себя: если бы Обломов не был лентяем, то чем бы он был? И отвечаю: ничем. А коли так, то и пусть себе дрыхнет. Остальные лица мелкие, пахнут лейковщиной, взяты небрежно и наполовину сочинены. Эпохи они не характеризуют и нового ничего не дают. Ольга сочинена и притянута за хвост. А главная беда — во всем романе холод, холод, холод. Вычеркиваю Гончарова из списка моих полубогов.

В эпоху, когда типичный герой русского романа страдает от невозможности приложить свои силы в России, Гончаров выводит на сцену человека, сознательно избегающего любых усилий. В споре между мечтательным Обломовым и деятельным Штольцем автор не берёт ничью сторону: его роман — то ли притча о вечной русской лени, то ли ода мудрому русскому недеянию.

О чём эта книга? — Илья Ильич Обломов, помещик и отставной коллежский секретарь, дни напролёт лежит в халате на диване. Дремоту нарушает друг его детства Андрей Штольц, энергичный делец, — он напоминает Обломову о прежних мечтах изменить мир, выводит его в свет и пытается расшевелить. Обломов влюбляется в молодую девушку Ольгу Ильинскую, которая намерена «спасти нравственно погибающий ум» и запрещает ему спать днём. Пробуждение оказывается недолгим: после краткого периода счастья и бодрости Обломов под действием какой-то неодолимой силы снова ложится на диван. Имя этой силы — «обломовщина» — стало нарицательным. Конфликт созерцательного и деятельного начал приобретает у Гончарова абсолютное измерение — ему подвержен каждый из героев, их взаимоотношения, сюжет романа, его современники и эпоха, в которую он написан, и само действие, которое то замирает неподвижно, то лихорадочно разгоняется.

Как она написана? — В «Обломове» Гончаров, по сути, обыгрывает главный литературный конфликт 1850-х годов, когда от писателей всё больше требовали социальности и того, что Чернышевский назвал «учебником жизни», в противовес «чистому искусству». Тематика романа — вроде бы социальная, в духе времени: тут есть и деятельный герой (Штольц), и поиск поля деятельности, и «испытание личности». Но к этим обязательным элементам Гончаров подходит нестандартно: любимый его герой бездеятелен, усилия прикладывать не хочет, от «испытания» отказывается. Кроме того, вразрез с тенденциями времени, действие и сюжет в этом романе — не главное. Едва начав рассказывать историю Обломова, Гончаров сразу же впускает в неё невероятное количество любовно выписанных подробностей, интригующих микросюжетов и выразительных портретов. Внимание читателя поглощено не столько развитием событий, сколько множеством мелочей — и вслед за героем романа он погружается в чистое созерцание. Особую роль играет здесь сон Обломова, помещённый в отдельную главу: это своего рода концентрат, объясняющий всплеск и «погасание» жизни Обломова. Заданный этим сном ритм и становится организующим началом романа, который развивается вовсе не по социальным законам, а согласно годичному природному циклу: выйдя из зимней спячки, весной Обломов встречает Ольгу, их отношения переживают летний расцвет и умирают осенью. Конец им кладёт невозможность переправиться через замерзающую на зиму Неву.

Источник