горб верблюжий такой неуклюжий
Редьярд Киплинг перевод Маршак
****
Горб
Верблюжий,
Такой неуклюжий,
Видал я в зверинце не раз.
Но горб
Еще хуже,
Еще неуклюжей
Растет у меня и у вас.
У всех,
Кто слоняется праздный,
Немытый, нечесаный, грязный,
Появится
Горб,
Невиданный горб,
Косматый, кривой, безобразный.
Мы спим до полудня
И в праздник и в будни,
Проснемся и смотрим уныло,
Мяукаем, лаем,
Вставать не желаем
И злимся на губку и мыло.
Скажите, куда
Бежать от стыда,
Где спрячете горб свой позорный,
Невиданный
Горб,
Неслыханный
Горб,
Косматый, мохнатый и черный?
Совет мой такой:
Забыть про покой
И бодро заняться работой.
Не киснуть, не спать,
А землю копать,
Копать до десятого пота.
И ветер, и зной,
И дождь проливной,
И голод, и труд благотворный
Разгладят ваш горб,
Невиданный горб,
Косматый, мохнатый и черный!
автор: Редьярд Киплинг, перевод Самуила Маршака 
****
На далекой Амазонке
Не бывал я никогда.
Только «Дон» и «Магдалина» —
Быстроходные суда —
Только «Дон» и «Магдалина»
Ходят по морю туда.
Из Ливерпульской гавани
Всегда по четвергам
Суда уходят в плаванье
К далеким берегам.
Плывут они в Бразилию,
Бразилию,
Бразилию.
И я хочу в Бразилию —
К далеким берегам!
Никогда вы не найдете
В наших северных лесах
Длиннохвостых ягуаров,
Броненосных черепах.
Но в солнечной Бразилии,
Бразилии моей,
Такое изобилие
Невиданных зверей!
Увижу ли Бразилию,
Бразилию,
Бразилию,
Увижу ли Бразилию
До старости моей?
автор: Редьярд Киплинг, перевод Самуила Маршака
****
Есть у меня шестерка слуг,
Проворных, удалых.
И все, что вижу я вокруг, —
Все знаю я от них.
Они по знаку моему
Являются в нужде.
Зовут их: Как и Почему,
Кто, Что, Когда и Где.
Я по морям и по лесам
Гоняю верных слуг.
Потом работаю я сам,
А им даю досуг.
Даю им отдых от забот —
Пускай не устают.
Они прожорливый народ —
Пускай едят и пьют.
Но у меня есть милый друг,
Особа юных лет.
Ей служат сотни тысяч слуг, —
И всем покоя нет!
Она гоняет, как собак,
В ненастье, дождь и тьму
Пять тысяч Где, семь тысяч Как,
Сто тысяч Почему!
автор: Редьярд Киплинг, перевод Самуила Маршака
****
Кошка чудесно поет у огня,
Лазит на дерево ловко,
Ловит и рвет, догоняя меня,
Пробку с продетой веревкой.
Все же с тобою мы делим досуг,
Бинки послушный и верный,
Бинки, мой старый, испытанный друг,
Правнук собаки пещерной.
Если, набрав из-под крана воды,
Лапы намочите кошке
(Чтобы потом обнаружить следы
Диких зверей на дорожке),
Кошка, царапаясь, рвется из рук,
Фыркает, воет, мяучит.
Бинки — мой верный, испытанный друг,
Дружба ему не наскучит.
Вечером кошка, как ласковый зверь,
Трется о ваши колени.
Только вы ляжете, кошка за дверь
Мчится, считая ступени.
Кошка уходит на целую ночь,
Бинки мне верен и спящий:
Он под кроватью храпит во всю мочь —
Значит, он друг настоящий!
автор: Редьярд Киплинг, перевод Самуила Маршака
Песнь в честь Рикки-Тикки-Тави
Жизнью живу я двойной:
В небе я песни пою,
Здесь, на земле, я — портной.
Домик из листьев я шью.
Здесь, на земле,
В небесах, над землею,
Шью я, и вью, и пою!
Радуйся, нежная мать, —
В битве убийца убит.
Пой свою песню опять, —
Недруг в могилу зарыт.
Злой кровопийца,
Таившийся в розах,
Пойман, убит и зарыт!
Кто он, избавивший нас?
Имя его мне открой.
Рикки — сверкающий глаз,
Тикки — бесстрашный герой,
Рик-Тикки-Тикки,
Герой наш великий,
Наш огнеглазый герой!
Хвост пред героем развей,
Трель вознеси к небесам.
Пой ему, пой, соловей!
Нет, я спою ему сам.
Славу пою я великому Рикки,
Когтям его смелым,
Клыкам его белым
И огненно-красным глазам!
автор: Редьярд Киплинг, перевод Самуила Маршака
****
Я — маленькая обезьянка,
Разумное существо.
Давай убежим на волю,
Не возьмем с собой никого!
В коляске приехали гости.
Пусть мама подаст им чай.
Уйти мне позволила няня,
Сказала: — Иди, не мешай!
Давай убежим к поросятам,
Взберемся с тобой на забор
И с маленьким кроликом будем
Оттуда вести разговор.
Давай все, что хочешь, папа,
Лишь бы только мне быть с тобой.
Исследуем все дороги,
А к ночи вернемся домой.
Вот твои сапоги, вот шляпа,
Вот трубка, табак и трость.
Бежим поскорее, папа,
Пока не заметил гость!
автор: Редьярд Киплинг, перевод Самуила Маршака
О всаднике и коне
Ни шпорой, ни плетью коня не тронь,
Не надо вступать с ним в спор.
Но может в пути минута прийти —
И почувствует взнузданный конь
Хлыста остроту, и железо во рту,
И стальные колесики шпор.
автор: Редьярд Киплинг, перевод Самуила Маршака
Томми Аткинс
Хлебнуть пивца я захотел и завернул в трактир.
— Нельзя! — трактирщик говорит, взглянув на мой мундир.
Девчонки мне смотрели вслед и фыркали в кулак.
Я усмехнулся, вышел вон, а сам подумал так:
«Солдат — туда, солдат — сюда! Солдат, крадись, как вор.
Но «Мистер Аткинс, в добрый путь!» — когда играют сбор.
Когда играют сбор, друзья, когда играют сбор.
«Любезный Аткинс, в добрый путь», — когда играют сбор».
Явился трезвого трезвей я в театральный зал.
Но пьяный щеголь сел на стул, где я сидеть желал.
Назад спровадили меня — под самый небосвод.
Но если пушки загремят, меня пошлют вперед!
Солдат — туда, солдат — сюда! Гони солдата вон!
Но если надо на войну, — пожалуйте в вагон.
В вагон пожалуйте, друзья, пожалуйте в вагон.
Но если надо на войну, пожалуйте в вагон!
Пускай вам кажется смешным грошовый наш мундир.
Солдат-то дешев, но хранит он ваш покой и мир.
И вам подтрунивать над ним, когда он под хмельком,
Гораздо легче, чем шагать с винтовкой и мешком.
Солдат — такой, солдат — сякой, бездельник и буян!
Но он храбрец, когда в строю зальется барабан,
Зальется барабан, друзья, зальется барабан.
Но он — храбрей, когда в строю зальется барабан.
Мы — не шеренга храбрецов и не толпа бродяг.
Мы — просто холостой народ, живущий в лагерях.
И, если мы подчас грешим — народ мы холостой, —
Уж извините: в лагерях не может жить святой!
Солдат — такой, солдат — сякой, по он свой помнит долг,
И, если пули засвистят, — в огонь уходит полк.
В огонь уходит полк, друзья, в огонь уходит полк,
Но, если пули засвистят, в огонь уходит полк!
Сулят нам лучший рацион и школы — черт возьми! —
Но научитесь, наконец, нас признавать людьми,
Не в корме главная беда, а горе наше в том,
Что в этой форме человек считается скотом.
Солдат — такой, солдат — сякой, и грош ему цена.
Но он — надежда всей страны, когда идет война.
Солдат — такой, солдат — сякой! Но как бы не пришлось
Вам раскусить, что он не глуп и видит все насквозь!
автор: Редьярд Киплинг, перевод Самуила Маршака
Баллада о царице Бунди
Он умирал, Удаи Чанд,
Во дворце на крутом холме.
Всю ночь был слышен гонга звон.
Всю ночь из дома царских жен
Долетал приглушенный, протяжный стон,
Пропадая в окрестной тьме.
Сменяясь, вассалы несли караул
Под сводами царских палат,
И бледной светильни огонь озарял
Ульварскую саблю, тонкский кинжал,
И пламенем вспыхивал светлый металл
Марварских нагрудных лат.
Всю ночь под навесом на крыше дворца
Лежал он, удушьем томим.
Не видел он женских заплаканных лиц,
Не видел опущенных черных ресниц
Прекраснейшей Бунди, царицы цариц,
Готовой в могилу за ним.
Он умер, и факелов траурный свет,
Как ранняя в небе заря,
С башен дворца по земле пробежал —
От речных берегов до нависших скал.
И женщинам плакать никто не мешал
О том, что не стало царя.
Склонившийся жрец завязал ему рот.
И вдруг в тишине ночной
Послышался голос царицы: — Умрем,
Как матери наши, одеты огнем,
На свадебном ложе, бок о бок с царем.
В огонь, мои сестры, за мной!
Уж тронули нежные руки засов
Дворцовых дверей резных.
Уж вышли царицы из первых ворот.
Но там, где на улицу был поворот,
Вторые ворота закрылись, — и вот
Мятеж в голубятне затих.
И вдруг мы услышали смех со стены
При свете встающего дня:
— Э-гей! Что-то стало невесело тут!
Пора мне покинуть унылый приют,
Коль дом погибает, все крысы бегут.
На волю пустите меня!
Меня не узнали вы? Я — Азизун.
Я царской плясуньей была.
Покойник любил меня больше жены,
Но вдовы его не простят мне вины. —
Тут девушка прыгнула вниз со стены.
Ей стража дорогу дала.
Все знали, что царь больше жизни любил
Плясунью веселую с гор,
Молился ее плосконосым божкам,
Дивился ее прихотливым прыжкам
И всех подчинил ее тонким рукам —
И царскую стражу, и двор.
Царя отнесли в усыпальню царей,
Где таятся под кровлей гробниц
Драгоценный ковер и резной истукан.
Вот павлин золотой, хоровод обезьян,
Вот лежит перед входом клыкастый кабан,
Охраняя останки цариц.
Глашатай усопшего титул прочел,
А мы огонь развели.
«Гряди на прощальный огненный пир,
О царь, даровавший народу мир,
Властитель Люни и Джейсульмир,
Царь джунглей и всей земли!»
Всю ночь полыхал погребальный костер,
И было светло, как днем.
Деревья ветвями шуршали, горя.
И вдруг из часовни одной, с пустыря,
Женщина бросилась к ложу царя,
Объятому бурным огнем.
В то время придворный на страже стоял
На улице тихих гробниц.
Царя не однажды прикрыл он собой,
Ходил он с царем на охоту и в бой,
И был это воин почтенный, седой
И родич царицы цариц.
Он женщину видел при свете костра,
Но мало он думал в ту ночь,
Чего она ищет, скитаясь во мгле
По этой кладбищенской скорбной земле,
Подходит к огню по горячей золе
И снова отходит прочь.
Но вот он сказал ей: — Плясунья, сними
С лица этот скромный покров.
Царю ты любовницей дерзкой была,
Он шел за тобою, куда ты звала,
Но горестный пепел его и зола
На твой не откликнутся зов!
— Я знаю, — плясунья сказала в ответ, —
От вас я прощенья не жду.
Творила я очень дурные дела,
Но пусть меня пламя очистит от зла,
Чтоб в небе я царской невестой была.
Другие пусть воют в аду!
Но страшно, так страшно дыханье огня,
И я не решусь никогда!
О воин, прости мою дерзкую речь:
Коль ты запятнать не боишься свой меч,
Ты голову мне согласишься отсечь? —
И воин ответил: — Да.
Ворочались бревна в палящем огне,
Кипела от жара смола.
Свистел и порхал по ветвям огонек
Голубой, как стального кинжала клинок.
Но не знал он, чье тело, чье сердце он жег,
Это Бунди-царица была.
автор: Редьярд Киплинг, перевод Самуила Маршака
Пехота в Африке
В ногу, в ногу, в ногу, в ногу — мы идем по Африке.
Сотни ног, обутых в буцы, топают по Африке.
Буиы, буцы, буцы, буцы топчут пыль дорожную.
От воины никуда не уйдешь.
Восемь, семь, пятнадцать миль, — тридцать нынче пройдено.
Десять, три, четырнадцать, — двадцать семь вчера прошли,
Буцы, буцы, буцы, буцы топчут пыль дорожную.
От войны никуда не уйдешь.
Думай, думай, думай, думай, — думай хоть о чем-нибудь
Или станешь идиотом от такого топота.
Буцы, буцы, буцы, буцы топчут пыль дорожную.
От войны никуда не уйдешь.
Считай, считай, считай, считай, патроны пересчитывай.
А если зазеваешься, — тебя раздавят тысячи.
Буцы, буцы, буцы, буцы втопчут в пыль дорожную.
От войны никуда не уйдешь.
Голод, боль, бессонницу — все ты можешь вынести.
Но нельзя, нельзя, нельзя слышать, как без устали
Буцы, буцы, буцы, буцы топчут пыль дорожную.
От войны никуда не уйдешь.
Днем еще туда-сюда — все же ты в компании.
Но когда кругом ни зги, только слышишь сапоги —
Только буцы, буцы, буцы топчут пыль дорожную.
От войны никуда не уйдешь.
Сорок дней я был в аду и скажу по совести,
Там не жарят, не пекут, — там все то же, что и тут —
Буцы, буцы, буцы, буцы топчут пыль дорожную
От войны никуда не уйдешь.
автор: Редьярд Киплинг, перевод Самуила Маршака
НАДПИСЬ НА МОГИЛЕ СОЛДАТА БЫВШЕГО КОНТОРЩИКА
Не плачьте, — сделала борьба
Свободным робкого раба.
И, став свободным, он открыл
В себе источник новых сил.
И силы отдал он свои
Товариществу и любви.
И, жизнь за дружбу положив,
Он пал, но вечно будет жив.
автор: Редьярд Киплинг, перевод Самуила Маршака
Машины
Человек из-под земли нас откопал
И расплавил в огненной печи,
Дал нам блеск, и форму, и закал,
По размеру обстрогал и обточил.
Дайте воду нам и уголь в срок.
Смажьте маслом — и пустите в ход.
Выполнять мы будем свой урок
Дни и ночи, дни и ночи напролет.
Мы толкаем,
Тянем,
Гоним
И везем,
Ткем,
Печатаем
И строим —
Вместо вас,
Пилим
Доски
И взрываем
Чернозем,
Слышим,
Видим —
Без ушей
И глаз,
Мы послушны человеку, но заметь:
Нам чужда ошибка или ложь.
Ни прощать мы не умеем,
Ни жалеть —
За один случайный промах
Ты умрешь!
автор: Редьярд Киплинг, перевод Самуила Маршака
****
Не было краше Балкиды-царицы
В мире во все времена,
Но, как с подругой, могла сговориться
С бабочкой легкой она.
Был повелитель могучий и славный —
Азии царь Соломон.
Но с мотыльками, как с равными равный,
Часто беседовал он.
Сладко подумать о том, что когда-то
Два властелина земли
С бабочкой легкой, плясуньей крылатой,
В рощах беседы вели!
автор: Редьярд Киплинг, перевод Самуила Маршака
Скрипач из Дунни
Когда я на скрипке играю,
Вся улица пляшет со мной.
Двоюродный брат мой — священник.
Священник и брат мой родной.
Но я не завидую братьям:
Им старый молитвенник мил,
А я себе песенник славный
На ярмарке сельской купил.
Когда постучимся мы трое
В день Судный у райских ворот,
Привратник нам всем улыбнется,
Но первым меня позовет.
Кто праведен сердцем, тот весел,
Коль скорбный не выдался час.
А веселые любят скрипку,
А веселые любят пляс.
автор: Редьярд Киплинг, перевод Самуила Маршака
Старая песня, пропетая вновь
Я ждал в саду под ивой, а дальше мы вместе пошли.
Ее белоснежные ножки едва касались земли.
— Любите, — она говорила, — легко, как растет листва.
Но я был глуп и молод и не знал, что она права.
А в поле, где у запруды стояли мы над рекой,
Плеча моего коснулась она белоснежной рукой.
— Живите легко, мой милый, как растет меж камней трава.
Но я был молод, и горько мне вспомнить ее слова.
автор: Редьярд Киплинг, перевод Самуила Маршака
Морская лихорадка
Опять меня тянет в море,
где небо кругом и вода.
Мне нужен только высокий корабль
и в небе одна звезда,
И песни ветров,
и штурвала толчки,
и белого паруса дрожь,
И серый, туманный рассвет над водой,
которого жадно ждешь.
Опять меня тянет в море,
и каждый пенный прибой
Морских валов,
как древний зов,
влечет меня за собой.
Мне нужен только ветреный день,
в седых облаках небосклон,
Летящие брызги,
и пены клочки,
и чайки тревожный стон.
Опять меня тянет в море,
в бродячий цыганский быт,
Который знает и чайка морей,
и вечно кочующий кит.
Мне острая, крепкая шутка нужна
товарищей по кораблю
И мерные взмахи койки моей,
где я после вахты сплю.
автор: Редьярд Киплинг, перевод Самуила Маршака
Сценарий инсценировки по произведению Киплинга «Отчего у верблюда горб?»
Обращаем Ваше внимание, что в соответствии с Федеральным законом N 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» в организациях, осуществляющих образовательную деятельность, организовывается обучение и воспитание обучающихся с ОВЗ как совместно с другими обучающимися, так и в отдельных классах или группах.
Коммуникативный педагогический тренинг: способы взаимодействия с разными категориями учащихся
Сертификат и скидка на обучение каждому участнику
Сценарий инсценировки “Отчего у верблюда горб” по произведению Редьярда Киплинга.
(На сцене Автор и Верблюд. Верблюд ест колючки. Очень унылая поза.)
Автор: Я хочу рассказать, откуда взялся на спине у Верблюда такой большой горб. В самые первые годы давным – давно, вся земля была новенькая, только что сделанная. Животные с первых же дней стали служить Человеку. Но ив Ужасно – Унылой пустыне жил Ужасно – Унылый Верблюд, который и не думал работать. Он ел сухие колючки, работать ни за что не хотел – такой бессовестный бездельник и лентяй! И что бы ни говорили ему, у него был один ответ.
Автор: В понедельник утром пришел к нему Конь.
(Появляется Конь. На спине у Коня седло, в зубах уздечка)
Конь: Верблюд, о Верблюд! Ступай к Человеку и начни бегать рысью, как мы.
Конь: Пойду обо всем расскажу Человеку.
(Конь убегает, прибегает Пес. У Пса в зубах палка.)
Пес: Верблюд, о Верблюд! Ступай к Человеку, научись ходить вместе с ним на охоту, как мы.
Пес : Пойду обо всем расскажу Человеку.
(Пес убегает. Появляется Бык. У Быка на шее ярмо.)
Бык: Верблюд, о Верблюд! Ступай к Человеку, научись ходить вместе с ним на охоту, как мы.
Бык : Пойду обо всем расскажу Человеку.
( Появляются Человек, Конь, Пес и Бык)
(Животные все очень рассердились, начали ржать, лаять и мычать. К ним подошел Верблюд, стал смеяться над ними и удалился. В это время мимо мчался Джинн. Джинн остановился.)
Конь: Владыка Всех Пустынь! Кто имеет право бездельничать, если мир такой новый и в нем еще так много работы?
Джинн: фью! Да это мой верблюд, клянусь золотом Аравийской земли! Что же он говорит.
Пес: Он говорит одно слово: “Гррб! Гррб!” и больше ничего. И не желает помогать Человеку охотиться.
Джинн: А что еще он говорит?
Бык: Больше ничего, только “Гррб! Гррб!”, и не желает пахать.
Джинн: Отлично! Пожалуйста, подождите минуточку, я сейчас покажу ему “Гррб!”.
Джинн: Мой лукавый длинноногий друг, ся слышал, что ты не желаешь работать в нашем иновом – новеньком мире. Что это значит?
Джинн: Конь, Бык и Пес работали с самого утра, с понедельника и работали больше, чем надо, оттого, что ты такой бессовестный лентяй и бездельник.
Джинн: И как тебе не надоест это слово? Который раз ты повторяешь его? Бессовестный лентяй и бездельник, я хочу, чтобы ты стал работать.
( Вдруг спина у верблюда начала пухнуть, пока не появился огромный твердый горб.)
Джинн: Полюбуйся! Это тот самый “Гррб”, о котором ты постоянно твердишь. Он вырос у тебя от того, что ты бессовестный лентяй и бездельник. Работа началась с понедельника, сегодня четверг, а ты до сих пор еще не принялся за работу. Но теперь ты начинаешь работать!
Верблюд: Как же я буду работать, если у меня огромный Гррб?
Автор: С тех пор Верблюд таскает на спине свой горб и до сих пор не может наверстать те три дня, которые он прогулял вначале, когда земля была новая. И до сих пор не знает как себя вести.
Редьярд Киплинг
Верь сам в себя наперекор Вселенной
И маловерным отпусти их грех.
(Редьярд Киплинг)
Джозеф Редьярд Киплинг (30 декабря 1865, Бомбей — 18 января 1936, Лондон) — английский поэт, писатель, военный журналист. Лауреат Нобелевской премии по литературе (1907).
Он родился в Индии в семье Джона Локвуда Киплинга, крупного специалиста по истории индийского искусства, директора музея и Алисы (Макдональд) Киплинг.
К тому же сын самого Киплинга Джон был принят служить в Ирландскую гвардию.
Воспринимая в раннем детстве хинди как родной язык, будущий поэт с трудом осваивал английский, помятуя наказ няни-индуски: «говори с родителями на английском!»
В 5-летнем возрасте вместе с сестрой он отправляется на учёбу в Англию. 6 лет дети живут в частном пансионе, это стало испытанием для Редьярда из-за издевательств хозяйки дома и побоев её сына, который был старше мальчика.
Знание страны, почерпнутое в основном в разговорах с энциклопедически образованным отцом; ежегодные отпуска в Гималаях вдохновили многие его произведения. Первые продажи его книг, изданных дешёвыми брошюрами, начинаются в 1883 году.
В 1886 он выпустил «настоящую» книгу стихов «Департаментские песни». За ней последовали «Простые рассказы с гор» (1888) – лаконично-грубоватые рассказы о жизни британской Индии. В 1887 Киплинг перешел в газету» в Аллахабаде. Его проза выходит в газете – наряду с его репортажами.
Работа журналиста была адская – семь лет. Киплинг вспоминал, как после приступа лихорадки видел наутро в свежем номере (как оказалось) свою статью и спрашивал: «А кто это написал?»
Герберт Уэллс описывал Киплинга так: «Этот небольшого роста человек в очках, с усами и массивным подбородком, энергично жестикулирующий, с мальчишеским энтузиазмом лирически упивающийся цветами, красками и ароматами империи. сделался почти общенациональным символом».
Киплинг говорил о мужестве, чести, стойкости и долге: «Наполни смыслом каждое мгновенье/… … когда в груди всё пусто и сгорело/ И только воля говорит: «Иди!»
Я делил с вами хлеб и соль…
Вашу воду и водку пил,
Я с каждым из вас умирал в его час
Я вашей жизнью жил!
Киплинг получал самые большие гонорары и сделался общенациональным
символом. Памятуя это, остаётся только поражаться песне:
……………………………………………………………………
Бог с вами, мирные джентльмены! Страха вам не понять.
Оставьте на минутку спорт, чтоб мертвых не нарожать!
Мертвые армии и города, без счета и забот…
А там, беспечные господа, а что потом вас ждет?
Споем, что ли!
Землю вскопай для усталых солдат:
Нет ведь у них земли!
Отдайте им все, что они хотят!
Но кто будет следующим, господа,
За теми, что в ямы легли?
Бог с вами, мирные джентльмены! Нам только дорогу открой —
Пойдем копать народам могилы с Англию величиной!
История, слава, гордость и честь, волны семи морей —
Все, что сверкало триста лет, сгинет за триста дней!
Споем, что ли?
Замерзшие толпы бензином польем,
Пусть хоть в последнем сне
Немного погреется бедный народ…
А кто будет следующим, господа,
Гореть в погребальном огне?
Бог с вами, мудрые джентльмены! Да будет легок ваш сон!
Ни звука, ни вздоха, ни тени не оставим для новых времен!
Разве что отзвуки плача, разве что вздохи огней,
Разве что бледные тени втоптанных в грязь людей!
Споем, что ли!
Хлеба, хлеба голодным,
Тем, кто в бою падет!
Дайте им корм вместе с ярмом!
А кто же следующий, господа,
За похлебку в рабство пойдет?
Это стихотворение «Русским пацифистам», написанное в 1918 году. Однако не воспринимается оно (если не знать названия) как обращённое к Великобритании?
Проза Киплинга не менее интересна.
«Рассвет яркий, как алмазы, разбудил и людей, и волов, и ворон. Ким сел, зевнул, встряхнулся и затрепетал от восторга. Вот что значит
видеть мир по-настоящему; вот жизнь, которая ему по душе: суета и крики,
звон застегивающихся поясов и удары бичей по волам, скрип колес, разжиганье
костров и приготовление пищи, новые картины всюду, куда ни бросишь радостный
взгляд. Утренний туман уплывал, свертываясь серебряными завитками, попугаи
крикливыми зелеными стаями мчались к далекой реке, заработали все колодезные
колеса. Индия пробудилась, и Ким был в ней самым бодрствующим, самым
оживленным из всех. Он чистил себе зубы, жуя прутик, заменявший ему зубную
щетку, ибо с готовностью перенимал все обычаи этой страны, которую знал и
любил».
Как автора этих строк можно назвать «глашатаем английского империализма»? Очевидно, тут поработала пропаганда, используя талант Киплинга в своих целях. Не зря он вопрошал в «Штабных песенках»:
«Изменилась ли Европа
Со времен питекантропа?»
За наших черных кормилиц,
Чей напев колыбельный дик,
И — пока мы английский не знали —
За наш первый родной язык!
(Редьярд Киплинг)
Российскому читателю творчество Киплинга больше известно по его замечательным сказкам «Книги джунглей» в переводе К. Чуковского. Типами нарицательными стали Маугли, Кот, который гулял сам по себе, Любопытный Слоненок, мангуст Рикки-Тикки-Тави, Волчица-мать и Волк-отец, вожак волчьей стаи Акела, медведь Балу и пантера Багира.
Ловишь себя на мысли, что когда Киплинг писал эти сказки, его пером водила Душа Индии. Ему удалось создать целый мир, создать вечно живых героев.
Для понимания мировоззрения Киплинга важна знаменитая «Баллада о Востоке и Западе»:
Да, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с места они не сойдут.
Пока не предстанут небо с землей на страшный Господень Суд
Но нет Востока и Запада нет — что племя, родина, род,
Если сильный с сильным лицом к лицу у края земли встает.
(Перевод Е. Полонской)
Запад есть Запад, Восток есть Восток — им не сойтись никогда
До самых последних дней Земли, до Страшного Суда!
Но ни Запада нет, ни Востока, ни стран, ни границ, ни рас,
Если двое сильных лицом к лицу встретятся в некий час!
(Перевод В. Бетаки)
Читая его стихи и прозу, отмечаешь, что Киплинг умел «влезть в шкуру» самых разных людей. Его герой Ким, сирота-ирландец, чувствует себя, как рыба в воде, среди индусов. Ким становится помощником тибетского святого и следует за ним в поисках священной реки.
Тут качали нас в колыбели,
В эту землю вложен наш труд,
Наша честь, и судьба, и надежда
По праву рожденья — тут!
Личная жизнь Рельярда Киплинга сложилась счастливо. Хотя, возможно, до того всё было и не так гладко. Вот знаменитое стихотворение:
Дурень
Жил-был дурень. Вот и молился он
(Точно как я или ты!)
Кучке тряпок, в которую был влюблен,
Хоть пустышкой был его сказочный сон,
Но Прекрасной Дамой называл ее он
(Точно как я или ты).
Да, растратить года и без счета труда,
И ум свой отдать и пот,
Для той, кто про это не хочет и знать,
А теперь то мы знаем, — не может знать,
И никогда не поймет.
Дурней влюбленных на свете не счесть
(Таких же, как я или ты),
Загубил он юность, и гордость и честь
(А что у дурней таких еще есть?)
Ибо дурень — на то он дурень и есть…
(Точно как я и ты).
Дурню трудно ли все, что имел, потерять,
Растранжирить за годом год,
Ради той, кто любви не хочет и знать,
А теперь-то мы знаем — не может знать
И никогда не поймет.
Дурень шкуру дурацкую потерял,
(Точно как я или ты),
А могло быть и хуже, ведь он понимал,
Что потом уж не жил он, а существовал,
(Так же как я и ты).
Ведь не горечь стыда, даже так — не беда
(Разве что-то под ложечкой жжет!)
Вдруг понять, что она не хотела понять,
А теперь-то мы поняли — не умела понять,
И ничего не поймет.
Но это в прошлом. Каролина, практичная и самостоятельная американка, была на три года старше. Свадьба состоялась в январе 1892 года. Примечательно, что во время медового месяца, который чета проводила в Японии, банковский крах оставил Киплинга практически без гроша (пропали все его накопленные гонорары), денег хватило только добраться до Штатов. Киплинги обосновались штате Вермонт, в доме родных Каролины).
За четыре года, прожитых в Америке, Киплинг написал лучшие свои произведения. Это рассказы, вошедшие в сборники «Масса выдумок» (Many Inventions, 1893) и «Труды дня» (The Day’s Work, 1898), стихи о море и моряках-первопроходцах, собранные в книге» Семь морей» (Seven Seas, 1896), и две «Книги джунглей» (Jungle Books, 1894–1895). В 1896 он написал книгу «Отважные мореплаватели» (Captains Courageous).
Горб
Верблюжий,
Такой неуклюжий,
Видал я в зверинце не раз.
Но горб Еще хуже,
Еще неуклюжей
Растет у меня и у вас.
У всех,
Кто слоняется праздный,
Немытый, нечесаный, грязный,
Появится
Горб,
Невиданный горб,
Косматый, кривой, безобразный.
Мы спим до полудня
И в праздник и в будни,
Проснемся и смотрим уныло,
Мяукаем, лаем,
Вставать не желаем
И злимся на губку и мыло.
Скажите, куда
Бежать от стыда,
Где прячете горб свой позорный,
Невиданный
Горб,
Неслыханный
Горб,
Косматый, мохнатый и черный?
Совет мой такой:
Забыть про покой
И бодро заняться работой.
Не киснуть, не спать,
А землю копать,
Копать до десятого пота.
И ветер, и зной,
И дождь проливной,
И голод, и труд благотворный
Разгладят ваш горб,
Невиданный горб,
Косматый, мохнатый и черный!
Редьярд Киплинг был военным корреспондентом во время англо-бурской войны 1899–1902.
На вершине славы и богатства он избегал публичности, игнорировал враждебную критику, отказался от многих почестей. В 1902 Киплинги поселились в глухой деревне в графстве Суссекс, купив старинный дом. В 1901 Киплинг выпустил роман «Ким» (Kim), свое прощальное слово к Индии, в 1902 – детскую книгу «Сказки просто так» (Just So Stories).
Издаются две книги исторических рассказов «Пак с холма Пука» (Puck of Pook’s Hill, 1906) и «Награды и Феи» (Rewards and Fairies, 1910) с высоким строем чувств. Киплинг продолжал писать рассказы, собранные в книгах «Пути и открытия» (Traffics and Discoveries, 1904), «Действие и противодействие» (Actions and Reactions, 1909.)
Изданы «Самые разные существа» (A Diversity of Creatures, 1917), «Дебет и креди»т (Debits and Credits, 1926), «Ограничение и обновление» (Limits and Renewals, 1932).
Его собственное здоровье было подорвано ещё в Индии (вспомним неотвязную лихорадку), но писатель стоически переносил все болезни.
Автор знаменитых приключенческих романов Райдер Хаггард после посещения Киплинга в январе 1922 г. писал в дневнике: «Он придерживается самых
безотрадных взглядов на положение дел в Ирландии, Египте и Индии и заходит
так далеко, что говорит: похоже, Империя разлетается вдребезги».
Скончался Киплинг в Лондоне 18 января 1936 года, за десять лет до обретения Индией независимости. Таким образом, его судьба совпадает с вековым периодом британского господства в Индии.
Крах британского империализма был закономерен,но Киплинг провидческим взором видел рост нового мирового монстра. О «новоявленных королях» поэт был, вобщем-то невысокого мнения:
Творческий человек, сын творческих людей, Киплинг ценил труд.
Из «Кима»:
«Кто цепи гордости порвет,/ Кто зверя и людей поймет,/ Души всего Востока тот
Коснется…». Именно это Ему и удалось сделать.
Душа Запада тоже раскрыта Киплингом – всесторонне правдиво.