говори что знаешь делай что обязан и пусть будет что будет
Познай свой край родной
разделы блога
Ковалевская С.В.
Сколько славных имен ученых дала псковская земля в точных науках!
В истории науки немного найдётся женских имён, которые были бы известны всему миру, о которых знал, хотя бы понаслышке, каждый образованный человек. К числу таких имён, пользующихся мировой известностью, принадлежит имя Софьи Васильевны Ковалевской, замечательной русской женщины, первой женщины-профессора математики, писательницы.
В это же время девочке для занятий наняли учителя, Малевича Иосифа Игнатьевича. Единственный предмет, к которому Соня на первых занятиях не проявила ни особого интереса, ни способностей, была арифметика. Но учитель смог заинтересовать ее, и впоследствии Софья Васильевна считала, что этот период обучения как раз и стал основой ее математических знаний.
Было еще одно забавное обстоятельство, которое позволило войти Софье в «чудесный мир» математики. Перед переездом семьи Корвин-Круковских в родовое имение в доме был сделан ремонт. Для детской комнаты не хватило обоев, и ее оклеили листами бумаги. По счастливой случайности на оклейку пошли листы с отпечатанными лекциями известного математика, профессора Остроградского. Эти листы, испещренные странными значками, поразили девочку, и она часами рассматривала их, стараясь понять, что же значат эти загадочные символы. Она ходила по дому, все время что-то складывая, вычитая, умножая, а на вопрос старшей сестра Анны: «Как ты можешь решать эти скучные задачи по арифметике?», только пожимала плечами: «Разве математика может быть скучной?»
Софья настолько хорошо знала всю арифметику, так быстро решала самые трудные задачи, что ее учитель перед алгеброй позволил изучить двухтомный курс арифметики Бурдона, применявшийся в то время в Парижском университете.
За восемь лет она прошла с домашним учителем Иосифом Малевичем практически весь курс гимназии. Одаренной девушке было мало просто заниматься математикой. Она хотела поступить в университет, но в то время женщинам доступ во все учебные заведения России был закрыт. Высшее образование она могла получить только за границей.
Интересно прошла первая встреча Софьи с Карлом Вейерштрасс.
Вейерштрасс не верил в математические способности женщин и поэтому, чтобы освободиться от настойчивой посетительницы, предложил ей для проверки труднейшие задачи, из разряда тех, что потруднее, которые он давал самым успевающим студентам математического факультета, и попросил ее зайти на следующей неделе. Профессор был уверен, что иностранка больше не появится.
Каково же было его удивление, когда Софья Ковалевская посетила кабинет ученого и сообщила, что задачи решила! Он был поражен и лично просил академический совет о допущении госпожи Ковалевской к математическим лекциям в университете. Но «высокий совет» не дал согласия. В Берлинском университете не только не принимали женщин в число «законных» студентов, но даже не позволяли им бывать на отдельных лекциях вольнослушателями. Пришлось ограничиться частными занятиями у знаменитого ученого.
В 1888 г. Ковалевская написала работу «Задача о вращении твердого тела вокруг неподвижной точки».
После присуждения премии вскрывался конверт, в котором находилась записка с фамилией автора. Каково же было всеобщее изумление, когда автором блестящей работы оказалась русская женщина.
Работа о вращении твердого тела вокруг оси имеет важное техническое значение. Приборы, основанные на расчётах Ковалевской, широко применяются в современной технике и в первую очередь для определения курса самолёта, судов и для многих других технических задач.
Научные достижения Ковалевской в области математики оценивают во всем мире. Академия наук Швеции присуждает ей премию короля Оскара, а на родине ее избирают членом-корреспондентом Российской академии по разряду математических наук.
Софья Васильевна Ковалевская смотрела на свои занятия математикой не только как на личное дело, она хотела открыть новую дорогу женщинам и доказать, что они тоже могут успешно заниматься наукой.
Во многих странах память о Софье Ковалевской стараются беречь. В Швеции ухаживают за могилой Софьи Васильевны, в США есть фонд ее имени, который выделяет деньги женщинам-математикам развивающихся стран. Также регулярно вручается премия С.В. Ковалевской для молодых ученых, уже заявивших о себе своими исследованиями. Ее именем названа улица в Стокгольме и в Санкт-Петербурге.
Говори что знаешь делай что обязан и пусть будет что будет
В детстве я не мечтала так горячо ни о чем, как только о том, чтобы принять участие в каком-нибудь польском восстании.
…В математике на самостоятельные исследования в большинстве случаев приходится наталкиваться путем чтения мемуаров других ученых.
…во мне рано развилось убеждение, что я нелюбимая, и это отразилось на всем моем характере. У меня все более и более стала развиваться дикость и сосредоточенность.
из «Воспоминаний детства»
Вряд ли найдется человек, который, не будучи сумасшедшим, стал бы молить Создателя нарушить ради него явным образом незыблемые законы природы, заставить, например, мертвого вернуться к жизни. Но я позволю себе спросить верующих людей, кто из них не молил несколько раз Господа сделать ради него маленькое изменение в своих постановлениях, заставить, например, больного выздороветь. Маленькое чудо кажется нам несравненно более легким для выполнения, чем большое, и нужно действительно некоторое умственное усилие, чтобы признать обе эти просьбы совершенно однородными. То же происходит и с нашими мыслями о самих себе. Для меня почти невозможно представить себе, как я могу проснуться неожиданно утром с голосом Дженни Линд, с телом, таким же гибким и сильным, как у…с. Но мне не было бы нисколько трудно представить себе, что цвет моего лица…
Даже мной нередко овладевает мучительное чувство, что то, чему я отдаю все мои помыслы и мои способности, может представлять некоторый интерес только для крайне небольшого числа людей.
Друзья мои, мои милые друзья! И в особенности вы, мои дорогие подруги. Несколько лет назад женщин, стремившихся к знанию, было мало – единицы. Теперь нас сотни… Боритесь же за счастье быть самостоятельными, за право жить, работать и творить ради высшего идеала.
Мой девиз: «Dis ce gue tu sais, fais ce gue tu dois, adviendra gue pourra!» Говори, что знаешь; делай, что обязан; и пусть будет, что будет!
Моя слава лишила меня обыкновенного женского счастья… Почему меня никто не может полюбить? Я могла бы больше дать любимому человеку, чем многие женщины, почему же любят самых незначительных, и только меня никто не любит?
Поэт должен видеть то, чего не видят другие. И это же должен и математик.
Стоит мне только коснуться математики, как я опять забуду все на свете.
История Российской империи
История – сокровищница наших деяний, свидетельница прошлого, пример и поучение для настоящего, предостережение для будущего (М. Сервантес)
Софья Ковалевская: первая в мире женщина – профессор математики
Софья Васильевна Ковалевская
Сейчас женщиной-профессором никого не удивить. Но было время, когда это звание было недоступно женщине в России. Даже в университеты в ту пору женщин не принимали.
Именно поэтому Софья Ковалевская совсем юной уезжает за границу. И умереть ей пришлось на чужбине – в Стокгольме, который стал её второй родиной. Там она и похоронена на Северном кладбище.
Откуда же возник у девочки такой интерес к математике, которая, по её словам, принесла ей славу, но в то же время лишила обыкновенного женского счастья? «Сто́ит мне только коснуться математики, как я опять забуду всё на свете», — говорила она.
Семья
Легко понять её способности, если заглянуть в биографию.
Софья Васильевна Ковалевская родилась в 1850 г. Москве в семье генерал-лейтенанта артиллерии В.В. Корвин-Круковского и Елизаветы Фёдоровны Шуберт. Дед С. Ковалевской по линии матери, генерал от инфантерии Ф.Ф. Шуберт, был выдающимся математиком, а прадед Ф.И. Шуберт – известным астрономом. Они оба были действительными членами Петербургской академии наук.
Елизавета Фёдоровна владела четырьмя языками и прекрасно играла на рояле.
Детство Софьи прошло в поместье отца: в Полибино Невельского уезда Витебской губернии. Сейчас село Полибино относится к Великолукскому району Псковской области.
Дом в Полибино, в котором прошло детство Софьи Ковалевской
Начальное образование девочка получила в семье. Курс мужской гимназии с домашним учителем она прошла за восемь лет, поражая наставников своими способностями в математике. Талант Софьи по достоинству оценил друг генерала Корвин-Круковского – профессор физики Морской академии Николай Тыртов, который назвал девочку «новым Паскалем» и советовал отцу позволить ей и дальше продолжить математическое образование.
В возрасте 16 лет С. Ковалевская впервые побывала за границей, а затем жила в Санкт-Петербурге, где брала уроки математического анализа у А.Н. Страннолюбского, известного русского педагога и общественного деятеля.
Фиктивный брак
Софья в своей жизни руководствовалась девизом: «Говори, что знаешь; делай, что обязан; и пусть будет, что будет!»
Но отец не собирался давать разрешения, так как считал, что удел дочери – домашнее образование, замужество, хозяйство и дети. О дальнейшем обучении дочери он не хотел и слышать. Поэтому Софья была инициатором фиктивного брака с молодым учёным В. О. Ковалевским. Парадокс, но фиктивный брак закончился фактическим, взаимной любовью, к сожалению, недолгой.
В.О. Ковалевский
Влади́мир Ону́фриевич Ковале́вский (1842-1883) – геолог, палеонтолог-эволюционист, основатель эволюционной палеонтологии, доктор философии, революционер.
Он родился в имении своих родителей в деревне Шустянка Динабургского уезда Витебской губернии. Его брат Александр стал впоследствии известным эмбриологом. И хотя Владимир окончил Училище правоведения, по этому пути не пошёл, а занялся наукой.
В 1868 г. он вступил в фиктивный брак с Софьей Корвин-Круковской, и они вместе уехали в Германию, где Софья Ковалевская поступила в Гейдельбергский университет, а Владимир занялся изучением естественных наук. Его увлекла палеонтология – наука о древних ископаемых организмах. Эта область знания в ту пору была ещё мало разработана. За несколько лет он самостоятельно в совершенстве овладел ею. Ковалевский был сторонником эволюционной теории Ч. Дарвина и решил доказать её справедливость при помощи палеонтологических находок, особенно копытных, которые наиболее полно были представлены в музеях Европы.
В 1871 г. чета Ковалевских посещает осаждённый Париж, в это время там находится сестра Софьи Анна – убеждённая революционерка, жена коммунара Виктора Жаклара. Анна и Софья ухаживали за ранеными коммунарами, а Виктор Жаклар был одним из руководителей Коммуны. После поражения коммунаров от смерти Виктора спасли жена Анна и семья Ковалевских.
В 1872 г. в Йенском университете В. Ковалевский получил степень доктора философии, а в 1875 г. – степень магистра минералогии в Петербургском университете. В 1881 г. его избирают доцентом кафедры геологии Московского университета.
В 1878 г. у Софьи и Владимира родилась дочь, которую также назвали Софьей. В молодой семье были некоторые разногласия, впрочем, как бывают они и в любой другой семье, но Владимир уже был влюблён в свою жену. Чтобы поддержать семью, он даже решил заняться коммерцией. В последние годы жизни одновременно с научной работой занимался предпринимательской деятельностью.
Научная деятельность С. Ковалевской
Для Софьи самоубийство мужа стало тяжелейшим ударом. Она только сейчас поняла, как дорог был ей муж и насколько она его любила.
После Гейдельбергского университета Софья Ковалевская начала учёбу в Берлинском университете у К. Вейерштрасса, немецкого математика, которого называют «отцом современного анализа». Вейерштрасс руководил занятиями Софьи, т.к. видел её необыкновенные дарования.
В 1874 г. в Гёттингенском университете Софья Ковалевская защищает диссертацию «К теории дифференциальных уравнений» и получает степень доктора философии. Исследование Ковалевской войдёт в курс анализа под названием «Теорема Коши – Ковалевской». В 1879 г. она выступает с сообщением на VI съезде естествоиспытателей в Санкт-Петербурге. В 1881 г. её избирают в члены Московского математического общества в должности приват-доцента.
Это был небывалый успех в научном мире для женщины вообще, а для русской женщины – тем более. Молодому доктору философии в то время было всего 24 года.
Несмотря на признание в Европе, Софью тянет на родину, и она возвращается в Россию с мечтой преподавать математику в университете. Но… Женщине в царской России могли доверить только преподавание арифметики в начальных классах женской гимназии. Что означает это для учёного такого уровня, как Ковалевская?
А на руках у неё 5-летняя дочь…
Возвращение за границу
Софья обратилась за помощью к своему учителю Карлу Вейерштрассу. Он добивается для неё места профессора кафедры математики в Стокгольмском университете, где она должна первый год читать лекции по-немецки, а начиная со второго – на шведском языке. Но вспомним: её мать, Елизавета Фёдоровна, владела четырьмя языками. Эти способности к языкам передались и Софье.
«Профессор Соня»
Она читает лекции на шведском и пишет на этом языке свои новые научные труды. В это же время она начинает писать и художественную прозу. И тоже на шведском.
Наиболее важные исследования Софьи Ковалевской относятся к теории вращения твёрдого тела. Она открыла третий классический случай разрешимости задачи о вращении твёрдого тела вокруг неподвижной точки, которую начали Леонард Эйлер и Ж. Л. Лагранж.
Она доказала существование аналитического (голоморфного) решения задачи Коши для систем дифференциальных уравнений с частными производными, исследовала задачу Лапласа о равновесии кольца Сатурна, получила второе приближение.
Решила задачу о приведении некоторого класса абелевых интегралов третьего ранга к эллиптическим интегралам. Работала также в области теории потенциала, математической физики, небесной механики.
В 1889 г. Софья Ковалевская получила большую премию Парижской академии за исследование о вращении тяжёлого несимметричного волчка.
«Профессор Соня» (так её называли коллеги) была очень известной личностью в Европе. Но её тянет в Россию. В 1889 г. она стала иностранным членом-корреспондентом на физико-математическом отделении Российской академии наук, и у неё появляется надежда на то, что её изберут в члены Академии на вакантное место. Но ей даже не разрешили присутствовать на заседании академии, т.к. она была женщиной… Министр даже пообещал ей, что ни она, ни её дочь не доживут до того времени, когда в России это станет возможным.
И Софья снова возвращается в Стокгольм.
В 1891 г. она возвращалась из Берлина в Стокгольм, ехала в открытом экипаже и простудилась. Простуда перешла в воспаление лёгких. Усугубил положение обнаруженный врачами ещё в детстве порок сердца.
29 января 1891 г. С. В. Ковалевская скончалась в Стокгольме. Ей был 41 год.
С. Ковалевская-писатель
Софья Ковалевская является автором произведений «Воспоминания о Джордже Эллиоте»; семейной хроники «Воспоминания детства»; «Три дня в крестьянском университете в Швеции».
Переведена со шведского её повесть «Vae victis».
По-шведски написаны воспоминания о польском восстании и роман «Семья Воронцовых» – о молодёжных исканиях конца 60-х годов XIX в.
Интерес для характеристики личности Ковалевской представляет переведенная на русский язык М. Лучицкой книга «Борьба за счастье. Две параллельные драмы. Сочинение С. К. и А. К. Леффлёр». Книга была написана Ковалевской в сотрудничестве со шведской писательницей Леффлер-Эдгрен. По мысли Ковалевской, в ней изображена судьба одних и тех же людей с двух противоположных точек зрения: «как оно было» и «как оно могло быть». Идея Ковалевской была следующей: она считала, что все поступки и действия людей заранее предопределены. Но в то же время признавала, что в жизни представляются возможности для тех или иных действий, и тогда уже жизнь складывается по-другому, в соответствии с тем, какой путь кто изберёт.
М. Иванова «Софья Ковалевская»
Свою художественную гипотезу Ковалевская основывала на работе французского математика, механика, физика, астронома и философа. А. Пуанкаре о дифференциальных уравнениях: интегралы рассматриваемых Пуанкаре дифференциальных уравнений являются, с геометрической точки зрения, непрерывными кривыми линиями, которые разветвляются только в некоторых изолированных точках. Теоретически явление протекает по кривой до места раздвоения, но здесь всё делается неопределённым, и нельзя заранее предвидеть, по которому из разветвлений будет дальше протекать явление. По словам Леффлёр, в главной женской фигуре этой двойной драмы, Алисе, Ковалевская обрисовала саму себя.
Невозможное – возможно
Дочь профессора Ковалевской, Софья Владимировна Ковалевская, закончила Санкт-Петербургский женский медицинский институт, работала врачом, перевела со шведского языка многие работы своей знаменитой матери. Она умерла в Москве в 1952 г. и похоронена на Новодевичьем кладбище. Она дожила до того времени, когда женщина-профессор и член Академии наук в России станут обычным явлением.
Софья Васильевна Ковалевская
Ковалевская Софья Васильевна (1850–1891), русский математик. Родилась 3(15) января 1850 в Москве, в семье артиллерийского генерала Корвин-Круковского.
Свою юность провела по большей части в имении отца. Чтобы получить образование, в 1868 вышла замуж за палеонтолога Владимира Ковалевского и уехала с ним в Германию. Здесь она занималась математикой в Гейдельбергском университете и в 1871–1874 слушала в Берлине лекции профессора Вейерштрасса, который дал направление ее дальнейшей математической деятельности.
Ее диссертация Zur Theorie der partiellen Differentialgleichungen (К теории дифференциальных уравнений), которую она защитила в 1874 в Геттингенском университете, принесла ей степень доктора. Вместе с диссертацией Ковалевская представила две столь же важные работы: Ueber die Reduction einer Klasse Abelscher Integrale dritten Grades in elliptische Integrale (О приведении некоторого класса абелевых интегралов третьей степени к эллиптическим интегралам) и Zusätze und Bemerkungen zu Laplases Untersuchungen über die Gestalt des Saturnringes (Дополнения и замечания по исследованию Лапласа формы колец Сатурна). Затем Ковалевская ненадолго вернулась на родину. Здесь у супругов родилась дочь, но в 1878 Софья Васильевна вновь уезжает из России, на этот раз в Париж.
В 1881 она была избрана членом математического общества в Москве. Потеряв мужа, лишившего себя жизни, Ковалевская в 1883 поселилась в Берлине, через год получила профессуру в Стокгольме. Здесь она написала труд Об особенном случае задачи вращения тяжелого тела вокруг неподвижной точки (Мемуары Парижской академии Savants étrangers, 1888). За него Ковалевская получила премию Парижской академии наук в 5000 франков. За работу, служившую продолжением данного труда, ей была присуждена премия Стокгольмской академии наук (1500 крон). В этот же период Ковалевская написала работу О распространении света в кристаллической среде (1884). В 1889 Петербургская академия наук избрала Софью Ковалевскую членом-корреспондентом.
Как первая женщина – профессор математики, Ковалевская является личностью, много содействовавшей успеху женского движения в Европе. Ученые заслуги, признанные несколькими университетами и тремя академиями, выступили для научного сообщества того времени несомненными доказательствами способности женщин к плодотворной научной и интеллектуальной деятельности.
Умерла С.В.Ковалевская 29 января (10 февраля) 1891 в Стокгольме.
Софья Васильевна Ковалевская
| Точность | Выборочно проверено |
Со́фья Васи́льевна Ковале́вская (1850 — 1891) — русский математик и физик-механик, за два года до смерти получившая звание иностранного члена-корреспондента Петербургской Академии наук. Также известна как беллетрист: автор повестей «Нигилистка» и «Воспоминания детства».
Содержание
Цитаты [ править ]
Сто́ит мне только коснуться математики, как я опять забуду всё на свете. [1] :31
Даже мной нередко овладевает мучительное чувство, что то, чему я отдаю все мои помыслы и мои способности, может представлять некоторый интерес только для крайне небольшого числа людей. [1] :31
Друзья мои, мои милые друзья! И в особенности вы, мои дорогие подруги. Несколько лет назад женщин, стремившихся к знанию, было мало – единицы. Теперь нас сотни. Боритесь же за счастье быть самостоятельными, за право жить, работать и творить ради высшего идеала. [1] :100
. В математике на самостоятельные исследования в большинстве случаев приходится наталкиваться путём чтения мемуаров других учёных. [1] :232
Моя слава лишила меня обыкновенного женского счастья. Почему меня никто не может полюбить? Я могла бы больше дать любимому человеку, чем многие женщины, почему же любят самых незначительных, и только меня никто не любит? [2]
из повести «Нигилистка» [ править ]
Этим обрывом и заканчивались с этой стороны владения Баранцовых. На противоположном берегу ручья шла уже земля другого помещика, Степана Михайловича Васильцева. Этот последний, впрочем, до сего времени мало беспокоил графов, так как никогда не жил в своей усадьбе. Дом его, деревянный и одноэтажный, вечно стоял с забитыми дверями и с заколоченными ставнями, а запущенный сад превратился в зелёный, тенистый пустырь, в котором, под сенью старых лип, лопух достигал громадных, баснословных размеров, и пушистые головки куриной слепоты повсюду белели рядом с мелкими цветами одичавших колокольчиков, гвоздики и венериных голубков. Про Васильцева шла молва, что он очень учёный человек. Зимой он жил в Петербурге, где состоял профессором в Технологическом институте; летом, в каникулярное время, уезжал обыкновенно за границу, о своём же небольшом, унаследованном от отца именье он, по-видимому, совсем и забыл. Но в эту достопамятную зиму перед крыльцом васильцевского дома остановились однажды почтовые сани с бубенчиками; в санях сидели два жандарма, а между ними сам владелец усадьбы. [3]
из «Воспоминаний детства» [ править ]
Детская наша так и рисуется перед моими глазами. Большая, но низкая комната. Стоит няне стать на стул, и она свободно достанет рукой до потолка. Мы все трое спим в детской. [4]
Когда мне случалось уронить куклу, няня должна была подымать её и докладывать мне, цела ли у неё голова; в противном случае она должна была её уносить, не показывая мне. Я помню и теперь, как однажды Анюта, поймав меня одну без няни и желая подразнить, стала насильно совать мне в глаза восковую куклу, у которой из головы болтался вышибленный чёрный глаз, и довела меня до конвульсий. [4]
. во мне рано развилось убеждение, что я нелюбимая, и это отразилось на всём моём характере. У меня всё более и более стала развиваться дикость и сосредоточенность. [4]
Одна из девушек воткнула большую гроздь ярко-красной рябины в свои чёрные спутанные косы; другая устроила себе род каски из листа папоротника; третья воткнула на палку чудовищный мухомор и держит его над собой в виде зонтика. Соня опутала себя всю гибкою веткою лесного хмеля; желтовато-зелёные шишки его перепутались с её каштановыми, беспорядочно рассыпавшимися по плечам волосами и придают ей вид маленькой вакханки. Щёки её пылают, и глаза так и искрятся. [3]
Как нередко случается в русских семьях, отец вдруг сделал неожиданное открытие, что дети его далеко не такие примерные, прекрасно воспитанные, как он полагал. До сих пор все твердили, что сестра моя чуть ли не феноменальный ребёнок, умный и развитой не по летам. Теперь же вдруг оказалось, что она не только из рук вон избалована, но для двенадцатилетней девочки до крайности невежественна, даже правильно писать не умеет по-русски. [4]
Самая форма, самый размер стихов доставляли мне необычайное наслаждение; я с жадностью поглощала все отрывки русских поэтов, и чем высокопарнее была поэзия, тем более она мне приходилась по вкусу. Баллады Жуковского долго были единственными известными мне образцами русской поэзии; хотя у нас была обширная библиотека, но она состояла преимущественно из иностранных книг; ни Пушкина, ни Лермонтова, ни Некрасова в ней не было. [4]
Первоначальным систематическим обучением математике я обязана И.И.Малевичу. В особенности хорошо и своеобразно Малевич преподавал арифметику. Однако я должна сознаться, что в первое время, когда я начала учиться, арифметика не особенно меня интересовала. Только ознакомившись несколько с алгеброй, я почувствовала настолько сильное влечение к математике, что стала пренебрегать другими предметами. Любовь к математике проявилась у меня под влиянием дяди, Петра Васильевича Корвин-Круковского. Многие и долгие часы проводили мы с ним в угловой комнате нашего большого деревенского дома, в так называемой башне, она же и библиотека. От него между прочим мне пришлось впервые услышать о некоторых математических понятиях, которые произвели на меня особенно сильное впечатление. Дядя говорил о квадратуре круга, об асимптотах – прямых линиях, к которым кривая постепенно приближается, никогда их не достигая, и о многих других совершенно непонятных для меня вещах, которые, тем не менее, представлялись мне чем-то таинственным и в то же время особенно привлекательным. [4]
Но более всего увлекался дядя, когда нападал в каком-нибудь журнале на описание нового важного открытия в области науки. В такие дни за столом велись жаркие споры. [4]
Тыртов привез нам как-то свой элементарный учебник физики. Я попробовала читать эту книгу, но, к своему горю, встретила в отделе оптики тригонометрические формулы. Не зная тригонометрии, сообразуясь с формулами, бывшими в книге, я попыталась объяснить себе их сама. При этом по странному совпадению я пошла тем же путём, который употреблялся исторически, то есть вместо синуса брала хорду. Для малых углов эти величины почти совпадают друг с другом. Когда я рассказала Тыртову, каким путём я дошла до объяснения тригонометрических формул, он стал горячо убеждать отца в необходимости учить меня серьёзно. [4]
Летом разной ягоде конца не было. Сначала пойдёт, бывало, земляника, которая, правда, поспевает в лесу несколько позже, чем на полях, но зато бывает гораздо сочней и душистее. Не успеет она отойти, как уже, смотришь, пошла голубица, костяника, малина, потом брусника; а тут, того и гляди, подоспеют орехи, а затем начинается грибное раздолье. Подберёзовиков и подосинников попадается немало и летом, но для груздей, для боровиков, для рыжиков настоящая пора осень. На баб, на девок да на ребятишек во всех окрестных деревнях находит в это время просто исступление какое-то. [3]
из писем и очерков [ править ]
Мы так сильно увлекались новыми идеями, открывавшимися перед нами, мы так глубоко были убеждены, что существующее состояние общества не может долго продлиться, мы уже видели наступление нового времени, времени свободы и всеобщего просвещения, мы мечтали об этом времени, мы были глубоко убеждены, что оно скоро наступит! И нам была невероятно приятна мысль, что мы живём одною общей жизнью с этим временем. [5]
Лекции начались тотчас после нашего приезда. Днём мы все время проводили в университете, а вечера свои посвящали также занятиям. Но зато по воскресеньям мы всегда делали большие прогулки в окрестностях Гейдельберга, а иногда ездили и в Мангейм, чтобы побывать в театре; знакомых у нас было очень мало, и мы только в очень редких случаях наносили визиты некоторым профессорским семьям. [5]
Приношу вам живейшую благодарность за все ваши хлопоты о моём назначении в Стокгольмский университет. Что касается меня, я всегда с радостью приму место доцента университета. Я никогда и не рассчитывала ни на какое другое положение и, признаюсь вам в этом откровенно, буду чувствовать себя менее смущённой, занимая скромное место; я стремлюсь применить свои познания и преподавать в высшем учебном заведении, чтобы навсегда открыть женщинам доступ в университет; теперь, как бы то ни было, этот доступ есть исключение или особая милость, которой всегда можно лишить, что и произошло в большинстве германских университетов. Хотя я и не богата, но располагаю средствами для того, чтобы жить вполне независимо; поэтому вопрос о жалованье не может оказать никакого влияния на моё решение. Я желаю главным образом одного – служить всеми силами дорогому мне делу и в то же время доставить себе возможность работать в среде лиц, занимающихся тем же делом, – это счастье никогда не выпадало мне на долю в России; я пользовалась им только в Берлине. Всё это – мои личные желания и чувства. [5]
Профессор Вейерштрасс, основываясь на существующем в Швеции положении дел, считает невозможным, чтобы Стокгольмский университет согласился принять женщину в число своих профессоров и, что ещё важнее, он боится, чтобы вы не повредили сильно сами себе, настаивая на этом нововведении. Было бы слишком эгоистично с моей стороны не сообщить вам этих опасений нашего уважаемого учителя, и вы, конечно, поймёте, что я пришла бы в отчаяние, если бы узнала, что вы за меня поплатились какой-нибудь неприятностью. Я полагаю поэтому, что теперь, быть может, было бы неблагоразумно и несвоевременно начинать хлопотать о моём назначении: лучше подождать до окончания начатых мною работ. Если мне удастся выполнить их так хорошо, как я рассчитываю, то они послужат к достижению намеченной цели. [5]
. я не считаю себя вправе скрывать от вас, что я во многих отношениях признаю себя весьма малоподготовленною для исполнения обязанностей доцента. Я до такой степени сомневаюсь в самой себе, что боюсь, как бы вы, всегда относившийся ко мне с такою благосклонностью, не разочаровались, увидя, что я мало гожусь для избранной мною деятельности. Я глубоко благодарна Стокгольмскому университету за то, что он так любезно открыл передо мною свои двери, и готова всей душою полюбить Стокгольм и Швецию, как родную страну. Я надеюсь долгие годы прожить в Швеции и найти в ней новую родину. Но именно поэтому мне не хотелось бы приезжать к вам, пока я не буду считать себя вполне заслуживающей хорошего мнения, которое вы обо мне составили. [5]
Здесь, в Стокгольме, чувствуешь действительно, что в жизни существует известная связь между убеждением и делом. Вообще говоря, уверить в чем-нибудь шведа дело нелегкое, но раз это удалось, он на полдороги не останавливается и тотчас, как само собою понятное последствие, прилагает своё убеждение к практике, облекает его в вещественную форму. [5]
Прежде всего я должна была позаботиться о своих трёх лекциях в неделю на шведском языке. Я читала алгебраическое введение в теорию Абелевских функций; повсюду в Германии лекции эти считаются самыми трудными. У меня чрезвычайно много слушателей, и все они остаются мне верными, за исключением двух-трёх. [5]
Я и теперь пробую работать по мере возможности и пользуюсь всякою свободною минутой, чтобы обдумывать своё математическое сочинение или изучать гениальные трактаты Пуанкаре. [комм. 1] Я не могу заниматься литературою; всё в жизни кажется таким бледным и неинтересным. В такие минуты нет ничего лучше математики. [5]
Мой девиз: «Dis ce gue tu sais, fais ce gue tu dois, adviendra gue pourra!»
Говори, что знаешь; делай, что обязан; и пусть будет, что будет!