охрана концлагерей сс форма
Портреты охранников Освенцима
Вслед за вторжением Германии в Польшу в сентябре 1939 года началось строительство комплекса лагерей для тысяч польских политических заключенных — концентрационного лагеря Аушвиц около города Освенцим. Первые заключенные прибыли весной 1940 года. Лагерь быстро расширился и стал одним из основных мест для концентрации и убийства евреев.
До освобождения лагеря советскими войсками 27 января 1945 года в Освенциме умерло 1,1 млн человек, и 90% из них были евреями. Их систематически уничтожали в газовых камерах или забивали до смерти, морили голодом, они умирали от истощения и болезней.
На территории Освенцима стоял гарнизон с 10 тысячами эсэсовских командиров и охранников. Лишь небольшая часть из этих солдат была отдана под суд и обвинена в военных преступлениях. Они были приговорены к различным мерам наказания — от повешения до лишения свободы на несколько лет.
В январе 2017 года польский Институт национальной памяти опубликовал данные о персонале Освенцима. Записи с подробностями жизни каждого человека — их прежними профессиями (часовщик, фермер, банковский служащий) и временем службы в СС — сопровождаются фотографиями.
Йозеф Хефнер, бывший студент торговли. Вступил в СС в 1942 году в звании штурмманн (штурмовик).
Фриц Таддикен, бывший художник и стекольщик. Дослужился до звания унтершарфюрер (младший руководитель отряда) в СС в 1944 году, позже был осужден за военные преступления краковским судом.
Гельмут Грундшок, бывший подмастерье водопроводчика. Вступил в СС в 1939 году и дослужился до звания унтершарфюрер (младший руководитель отряда).
Йоханнес Маранца, ветеран Первой мировой войны, бывший жестянщик и кровельщик. Вернулся на службу в СС в 1944 году в звании шарфюрер (руководитель отряда).
Ганс Анзорг, бывший банковский служащий. Вступил в СС в 1933 году и дослужился до звания обершарфюрер (старший руководитель отряда).
Вальтер Селевей, бывший фермер. Вступил в СС в 1941 году и дослужился до звания штурмманн (штурмовик).
Детлеф Неббе, бывший торговец. Вступил в СС в 1933 году и дослужился до высокого звания гауптшарфюрер (главный руководитель-штурмовик).
Роберт Наги, бывший электрик. Вступил в СС в 1942 году в звании штурмманн (штурмовик).
Хорст Паницш, бывший плотник и член гитлерюгенда. Переведен в СС в 1944 году.
Феликс Беккер, бывший фермер. Вступил в СС в 1942 году в звании штурмманн (штурмовик).
Адольф Беккер, бывший часовщик и оптик. Вступил в СС в 1934 году и дослужился до высокого звания гауптшарфюрер (главный руководитель-штурмовик).
Вилли Хейндорф, бывший судебный секретарь. Вступил в СС в звании шарфюрер (руководитель отряда).
Йоханнес Гунеш, бывший фермер. Вступил в СС в 1943 году в звании шутце (стрелок).
Готфрид Пагген, бывший чернорабочий. Вступил в СС в 1944 году в звании роттенфюрер (руководитель звена).
Рихард Лэмб, бывший шахтер. Вступил в СС в 1935 году и дослужился до звания роттенфюрер (руководитель звена).
Альбин Аккерман, бывший официант. Вступил в СС в 1944 году в звании штурмманн (штурмовик).
Йоханнес Бадштубер, бывший шахтер. Вступил в СС в 1944 году в звании унтершарфюрер (младший руководитель отряда).
Коломанн Бистритц, бывший фермер. Вступил в СС в 1944 году в звании шутце (стрелок).
Лоренц Беккер, бывший торговец. Вступил в СС в 1944 году в звании шутце (стрелок).
Мартин Флор, бывший слесарь. Вступил в СС в 1943 году и дослужился до звания штурмманн (штурмовик).
Эрнст Фишер, бывший фармацевт. Вступил в СС в 1941 году и дослужился до звания унтершарфюрер (младший руководитель отряда).
А почему они должны быть какими-то необычными?
«Если б я родился в Германии, я думаю, я был бы нацистом, гонялся бы за евреями, цыганами и поляками, теряя сапоги в сугробах и согреваясь своим тайно добродетельным нутром. Такие дела.» ( Курт Воннегут, предисловие автора к роману «Мать тьма»)
Автор как-то уж очеловечивает этих выродков. В СС не призывали, это не вермахт. Вступали только по желанию. К тому же, только в последний период войны стал обязательный призыв, детей и стариков забирали. И дослужились они до немаленьких должностей. Короче «невинно убиенные солдаты, которые не хотели войны, а хотели мира», дал свои плоды. Коля с Уренгоя не зря там выступал. Проснулись и окрепли фашисткие прихвостни.
Ничего не хочу сказать за обычных людей. но все же стоит учесть такую вещь: пусть они(возможно) и не имели тяги к насилию и прочему, прочему, они и не особенно то и не были против, в чем-то чувствуя правоту на своей стороне(пропаганда), в чем-то молча выполняя приказы начальства.
Но это не отменяет тот факт, что они фактически являлись пособниками геноцида, я считаю молчаливое потворство не меньшим преступлением чем осознанные массовые убийства.
Так что не такие уж они и «совершенно обычные люди».
Но так сложилась судьба, что именно им выпала «честь» охранять узников гитлеровской агрессии
обыкновенные защитники режима
те же концлагеря изначально задумывались и использовались для «перековки» либерастов, несогласных с агрессивной политикой нацлидера, которого использовали в своих интересах круппы и прочая алигархическая шелупонь.
а людей, добровольно согласных за прибавку к пенсии безнаказанно помучить соотечественников, да еще при одобрении окружающего большинства всегда было предостаточно.
Вглядитесь в их лица: ничто не говорит о патологической жестокости и склонности к насилию
«Вглядитесь в их лица: ничто не говорит о патологической жестокости и склонности к насилию»
Глядя на портрет Адольфа, тоже не скажешь, что ничто не говорит. Потрясающий менеджер, заботящийся о процветании страны. А за ним столько Тьмы.
До Второй Мировой это неплохо продемонстрировал переворот 17-го года и последовавшая гражданская
После первого фото вспомнились Дранкель и Жранкель
это, что, такая попытка реабилитировать этих мудаков?
Какие то не арийские рожи.
Большинство лиц не обезображены интеллектом и похожи на обычных алкашей.
И да, почему то почти все ушастые. Может дразнили в детстве, вот они и озлобились?
Ну давайте ещё поплачем и пожалеем их. Тьфу
Бля. Че за бред. В СС не барли просто с улицы фермеров и художников.
. и дослужился до звания штурмманн (штурмовик).
Из архива 2015 года
К 70-летию освобождения Освенцима группа выживших останавливается и показывает на свою фотографию, сделанную в день освобождения лагеря Советской армией.
«Когда мне было 10 лет, меня и мою семью отправили в Освенцим. Моя сестра-близнец Мириам и я были разлучены с моей матерью, отцом и двумя старшими сестрами Больше мы никого из них не видели.
Мы стали частью группы детей-близнецов, которых использовали в медицинских и генетических экспериментах под руководством нацистского доктора Йозефа Менгеле. Я серьезно заболела, и в этот момент Менгеле сказал мне: «Жаль, тебе осталось жить всего две недели». Я доказала, что он неправ. Я выжила.
Г-на Ронена обнимает Рональд Лаудер, президент Всемирного еврейского конгресса. Мать и сестры г-на Ронена умерли в лагере, когда ему было 11 лет.
Выжившие успокаивают г-на Ронена после того, как он вернулся в Освенцим, чтобы отметить 70-ю годовщину его освобождения.
Мордехай Ронен, переживший холокост (в центре), молится с другими выжившими по прибытии в Освенцим во время частного визита в лагерь.
85-летняя Роза Шиндлер (справа), пережившая Освенцим, и ее 85-летний муж Макс посещают бывший лагерь смерти. Родители г-жи Шиндлер, четыре брата и сестры умерли в Освенциме
Г-жа Шиндлер и ее муж показывают татуировки на руках, которые они оба были вынуждены иметь по прибытии в Освенцим со своими семьями.
Игорь Малицкий переживший Освенцим.
Обувь, отобранная у бывших узников, сложена и выставлена в мемориальном музее на месте бывшего лагеря смерти.
Польские школьники разыграли танцевальную сценку на тему Освенцима
Ученики одной из начальных школ в Польше поставили танцевальный номер по мотивам событий в концлагере Освенцим, сообщает издание Newsweek Polska.
Инцидент произошел еще 10 декабря в Замойском районе, хотя СМИ обратили на это внимание только сейчас. Несколько детей вышли на сцену обритыми в тюремных робах, другие изображали офицеров-надзирателей СС. Кульминацией постановки стала инсценировка травли людей газом. Действие происходило на фоне колючей проволоки.
После постановки перед зрителями выступил один из родителей, который заявил, что Польша заслуживает компенсацию от Германии за действия нацистов.
Музей Освенцима в своем Twitter раскритиковал представление, отметив, что его авторам не хватает «элементарной чувствительности», необходимой, чтобы учить детей такой «сложной и трагической истории».
Освенцим был крупнейшим и наиболее долго просуществовавшим нацистским лагерем уничтожения, поэтому стал одним из главных символов холокоста. Около 1,4 миллиона человек, из которых около 1,1 миллиона — евреи, погибли в Освенциме в 1941-1945 годах. Лагерь был освобожден 27 января 1945 года войсками Красной армии.
В 2018 году власти Польши приняли закон, предусматривающий уголовную ответственность за обвинение страны в соучастии в нацистских военных преступлениях. Закон подвергся критике, в том числе со стороны Израиля, выступившего против исторического ревизионизма.
Upd. к посту имеются вопросы #comment_158018252
В Томске умер Леонтий Брандт, освобождавший Освенцим
В Томске скончался ветеран Великой Отечественной войны Леонтий Брандт, принимавший участие в освобождении узников нацистского концлагеря Освенцим. Он умер накануне, 21 февраля на 94-м году жизни, сообщает РИА Новости со ссылкой на томскую еврейскую общину. Председатель организации Борис Ромацкий, говоря о Брандте, отметил, что он трудился всю свою жизнь, при этом всегда был добрым и отзывчивым.
«В последний раз мы виделись 27 января в Доме приемов. Он выступал, рассказывал про военные годы, был достаточно бодрым. Но, к сожалению, жизнь конечна. Будем его обязательно помнить», — сказал Ромацкий.
Леонтий Брандт родился в Томске в еврейской многодетной семье 21 апреля 1924 года. Окончив школу снайперов, в октябре 1942 года попал на фронт. Участвовал в боях по освобождению территорий РСФСР, Белорусской, Украинской ССР, Чехословакии, Польши, а 27 января 1945 года был в числе советских солдат, которые освободили крупнейший нацистский концлагерь Освенцим. Награжден орденами и медалями, в том числе орденом Красной Звезды. В родном Томске Леонтий Брандт известен как общественный деятель, активист томского еврейского культурного центра, ветеран оборонного завода «Контур», где проработал более 50 лет.
Участвовал в боях по освобождению территорий СССР: РСФСР, Белорусской ССР, Украинской ССР, Чехословакии, Польши. Был среди тех советских солдат, группы разведчиков, которые 27 января 1945 года первыми вошли освободителями в крупнейший нацистский концлагерь Европы — Освенцим…
Интервью с выжившей узницей Освенцима Ларисой Степановной Симоновой.
Сегодня она, председатель Макеевской городской организации бывших узников концлагерей, удивляет и своих ровесников, и тех, кто помоложе: если кому-то нужна помощь, Лариса Степановна забывает о собственных болезнях и идет по кабинетам. Недавно по ее инициативе в Макеевке появился памятник детям, которых фашисты делали донорами для солдат и офицеров немецкой армии. Пока это единственный в мире такой монумент. Лариса Симонова могла погибнуть много раз еще ребенком, но выжила, поэтому теперь знает истинную цену жизни.
Лариса Степановна при посещении музея, на бывшей территории лагеря смерти.
— Лариса Степановна, вашей бодрости духа и жизненной энергии могли бы позавидовать многие нынешние молодые люди. Вы регулярно принимаете участие в различных общественных благотворительных акциях, сборе гуманитарной помощи.
— А как иначе? Гуманитарную помощь мы собираем часто, в том числе для бывших узников, многие из которых живут в нищете, постоянно недоедают, нуждаются в лекарствах. Но дело не только в этом. Порой мы больше страдаем от черствости чиновников.
— Но те, кому надо, наверняка и так о вас знали многое.
— В анкете я указала, что вместе с тетей находилась в немецком плену, и директор школы, в которой я преподавала, предупредил, что я вылечу с работы, как только открою рот. А потом так случилось, что я помогала работникам СБУ в поиске подтверждающих документов, когда узникам начали выплачивать денежные компенсации. Пришла по своим делам, увидела, сколько у них работы, и предложила свою помощь. С утра до вечера в подвале архива мы перебирали десятки тысяч документов, фотографий, писем, завернутых в истлевшие газеты. Там, в подвале, от сырости и пыли я и заработала себе хроническую пневмонию.
— Среди людей, которым вы помогали в поисках и восстановлении документов, не довелось встречаться со знакомыми по Освенциму?
— А почему она назвала вас Моникой?
— В целях конспирации в лагере мне давали имена погибших детей. Меня ведь не должно было быть.
— Понимаю, что вам больно рассказывать о пережитом ужасе. Может, начнем с приятных воспоминаний?
Так мы и оказались на оккупированной территории. Из суровой зимы 41-го в память особенно ярко врезалось воспоминание: я, маленькая, иду на рынок покупать ряженку (мама тяжело заболела), а руки примерзают к баночке. И я дышу на стекло, чтобы отогреть руки.
— С отцом вы так и не встретились?
— Нет. Пришла похоронка: «Степан Николаевич Конашевич погиб 16 июля 1942 года». Отец во время обороны Севастополя перевозил в укрытие раненых.
В том же 42-м году погибла и моя сестра Аллочка. Это страшная история. Как я говорила, у нас в доме были собраны вещи для погрузки в контейнер. Когда в Макеевке началась оккупация, мама брала кое-что из узлов и несла на рынок, чтобы обменять на еду. В один из дней мы с Аллочкой остались дома одни: я сидела у окна, сестра спала в своей люльке. И вдруг открылась дверь и вошли трое с рюкзаками и с автоматами. Стали обыскивать нашу комнату, рылись в шкафах.
— Вам суждено было выжить тогда, чтобы потом попасть в Освенцим. Как это случилось?
— Спасая меня от голода, мама по-прежнему вынуждена была менять вещи на продукты, но рынок в Макеевке давно уже опустел, и ей пришлось отправиться в соседнюю Днепропетровскую область. Присматривать за мной приехала мамина сестра тетя Нина. Это было в июне 42-го. Только мама ушла, как в Макеевке начался массовый угон населения в Германию.
— Но передвигаться вы хотя бы могли? Нужно ведь было немедленно бежать.
Тут же подъехали черные машины, и раненых людей стали заталкивать в них. Одна из машин остановилась у края оврага, в который выбросило нас. Я услышала крик: «Comme, comme!». Мы выползли на свет фонарей, и нас затолкнули в машину на головы других людей. Куда нас везли, как долго, не знаю. Я просила пить, и тетя Нина своей слюной смачивала мне губы. А потом нас всех пересадили в поезд, набитый людьми. Лето, жара. В дороге многие умирали, но было так тесно, что умершие продолжали стоять, потому что их собой подпирали живые. Пришлось выломать доски и сбрасывать трупы на рельсы. Трупный запах врезался в мою память навсегда. Я и сегодня не могу бывать на похоронах.
— Вас привезли в Освенцим?
— Нет, первое время мы работали на хозяина. Кормили свиней. Приносили им еду и высыпали в механизированные контейнеры. Если в уголках оставалось хоть что-то, я собирала остатки и складывала в свой фартук. Однажды за этим занятием меня застала хозяйка. Она со всего маху ударила меня по затылку, потом ногами встала на мои пальцы. А вскоре нас увезли в лагерь. Там стали сортировать детей и взрослых. Тетя держала меня, не хотела отпускать, и тогда два рыжих мордоворота схватили меня за руки, дернули их с силой и сорвали с плеч. Больше я ничего не помню, потому что от боли потеряла сознание. Руки вправил мне потом немецкий фельдшер.
Фотография маленькой Ларисы. 1940 год.
— Вы попали в лагерный госпиталь?
— Простите, но трупы, среди которых вы оказались без сознания, сжигали ведь в печах крематория. Как же вам удалось выжить?
— С тетей Ниной вы потом нашли друг друга?
— Извините, но в лагере смерти все равно ведь шла какая-то жизнь, а дети всегда остаются детьми. Хотелось, наверное, и поиграть, и покапризничать?
— Конечно, у меня были друзья, мы с ними играли. Но делали все очень тихо. Нам нельзя было ни общаться, ни смеяться, ни шуметь. За малейшую провинность били резиновой палкой. Бараки наши плохо отапливались, и дети грелись в золе печей крематория. Когда начальница женского лагеря Мария Мендель, при виде которой все замирали от ужаса, застала нас там, подружки мои спрятались, а я не успела. Она наступила мне на грудь сапогом, и я услышала, как затрещали мои кости, а спина запекла от тлеющих углей. Я, конечно, не знала тогда, что лежу на сгоревших человеческих костях.
— У детей в Освенциме были какие-то игрушки?
— Что это была за еда?
— Хотя бы детям медицинскую помощь оказывали?
Узник Освенцима Роман Продиус Евсеевич заменил Ларисе отца.
— Узников Освенцима освободили 27 января 1945 года. Вы знали, где ваш дом, как искать маму?
— Ничего я, конечно, не помнила. Вышла из барака, ноги мои обмотаны тряпками, потому что обуви не было никакой. И вдруг меня окликает какой-то человек. Оказалось, это тот самый Роман Евсеевич Продиус, мой спаситель. Он был уже не узником, а освободителем. Из Освенцима бежал, когда стало ясно, что освободительное движение подходит к границам Польши.
— Как же он узнал вас в толпе измученных людей?
У него и свои дети были, но после того, как Роман Евсеевич был серьезно ранен в голову, жена его бросила, написала ему в письме: «Ти менi не тре». Я долго не могла понять, что это за слово такое «не тре». А детей своих, сына и дочь, он позже забрал. В общем, увез он меня в Донбасс. Правда, на шахту работать его не взяли, потому что в лагере он перенес туберкулез. Зато нашлась работа на металлургическом заводе. И место в общежитии тоже, но только для него. О том, чтоб в общежитии разрешили жить ребенку, и речи быть не могло. Наказывали за это строго, могли даже посадить.
— Да, времена. Куда же одинокому мужчине ребенка пристроить?
— И как долго пришлось вам ютиться по тумбочкам да шкафчикам?
— А вы разве маму не узнали?
— Мама, конечно, думала, что домой вернется уже с дочкой, но ваш новый отец ей вас не сразу отдал?
— Ночевали вы уже в родном доме?
— Нет, мы вернулись в общежитие. На другой день Роман Евсеевич вымыл мне голову, сказал, что нужно надеть мой «парадный» костюм, сшитый из портянок. Мы собирались в кино! Мне купили две порции мороженого с вафельками и бутылку крем-соды. Вот это был праздник. Мы сидели в ложе и смотрели фильм «В шесть часов вечера после войны».
После этого мы стали часто встречаться втроем. Как-то Роман Евсеевич пришел с работы, побрился, достал одеколон «Душистый горошек», приготовленный, как оказалось, для мамы (я сразу вспомнила: это были ее любимые духи), даже мне за ухом помазал. Такой мягкий, сладкий, довоенный запах. И мы снова пошли в гости к маме. Она приготовила борщ из лебеды, Роман выложил на стол баночку смальца. Мы пообедали, и он сказал: «Ось, доця, слухай. Ми з тьотею Олею прийшли к такому рiшенню, що будемо жити разом. Як думаєш, якщо ми з гуртожитка переїдемо до Олi?». Помню, соседи в складчину устроили нам незабываемый праздник. Несли к столу все, что у кого было. А меня, как куклу, нарядили в одежду своих детей. Вот такая у них была свадьба. Они прожили вместе больше 30 лет.
— Отчим мой был человеком необыкновенным. Мастер на все руки. По образованию юрист, он все свои документы спрятал от НКВД. Работал в прокатном цехе, но директор завода понял, что человек этот очень грамотный, и сделал Романа Евсеевича своим помощником. Мама моя настояла, чтобы своих детей он привез к нам.
— А ваша тетя Нина вернулась из Освенцима?
— В 47-м мама получила от нее письмо, из которого мы узнали, что тетя Нина вышла замуж и у нее родился ребенок. После освобождения она служила в какой-то воинской части, так как знала немецкий. Потом тетя приехала к нам в гости, но с мамой они не ладили. Мама никак не могла простить ей, что она тогда бежала со мной из дома.
Тетя Нина умерла рано. Она сильно болела, у нее была отбита стопа, вся спина в шрамах. Когда в Освенциме я упала без сознания, тетя плюнула в лицо немецкому офицеру, ее избили, пытали. Но если бы мы не бежали с ней тогда, ее угнали бы в Германию, а меня вообще могло бы не быть на свете, как и многих макеевских детей. Немцы здесь у нас устроили приют «Призрение», куда свозили детей со всего города. Эти дети становились донорами для солдат и офицеров немецкой армии. От приюта к кладбищу курсировала подвода, с которой сгружали в яму детские трупы. Недавно в Макеевке мы установили памятник детям-донорам, пока единственный в мире.
— Я знаю, вам несколько раз доводилось и потом бывать в Освенциме. Наверное, не каждый из бывших узников решался подвергнуть себя такому испытанию.
— Посмотрите, вот фотография. Она сделана в день освобождения Освенцима. А это Гена Муравьев. Он был самым маленьким среди нас, все время плакал. Когда 15 лет назад мы с экскурсией приехали в Освенцим, нас предупредили, что готовится сюрприз. Мы собрались на обед, и вдруг заходит красивый, статный мужчина и обращается к нам по-польски. Оказалось, это Геннадий Муравьев, только его давно уже зовут Збышек. После лагеря его усыновила польская узница. А спустя много лет, кажется, в 70-х, Гену разыскала родная мама. Но обе мамы решили, что ему лучше остаться в Польше. Он выучился и стал профессором, преподает. Так же сложилась судьба у многих детей Освенцима.
— Вы не раз бывали и в Германии и в составе делегации бывших узников концлагерей общались с немцами. Как вы сегодня общаетесь с детьми этих людей, превративших Европу в фабрику смерти?
— Вину тех, кто убивал тогда, сегодня искупают их потомки. Они не заискивают перед нами, но делают доброе и хорошее дело: приглашают в гости, оплачивают авиаперелет и лечение в санаториях. Не было такого, чтобы какая-либо из наших групп уехала домой без материальной компенсации. Пусть это небольшие суммы, но все же. Они знают, как живут бывшие узники в нашей стране.
Около 1,4 млн человек, были умерщвлены в Освенциме в 1941—1945 годах. В то же время по оценке историка Г. Д. Комкова в статье в Большой советской энциклопедии общее число жертв составило свыше 4 млн человек. Освенцим-Биркенау был крупнейшим и наиболее долго просуществовавшим из нацистских лагерей уничтожения, поэтому он стал одним из главных символов Холокоста.
За всю историю Освенцима было совершено около 700 попыток побега, 300 из которых увенчались успехом, однако если кто-нибудь бежал, то всех его родственников арестовывали и отправляли в лагерь, а всех заключённых из его блока убивали. Это был весьма действенный метод препятствовать попыткам бегства.
Лагерь освобождён 27 января 1945 года советскими войсками. День освобождения лагеря установлен ООН как Международный день памяти жертв Холокоста. После освобождения лагеря советскими войсками часть бараков и зданий Аушвица 1 была использована как госпиталь для освобожденных узников. После этого часть лагеря была использована до 1947 года как тюрьма НКВД СССР и Министерства общественной безопасности Польши. Химический завод был передан польскому правительству и стал основой для развития химической промышленности региона. После 1947 года на территории лагеря был создан музей, который включён в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Музей зарегистрирован в Государственном реестре музеев Польши.