отношение автора к преображенскому собачье сердце
Каково авторское отношение к профессору Преображенскому? (по повести “Собачье сердце” Булгакова М. А.)
“Собачье сердце” – сатирическая повесть, в которой Булгаков рассуждает о путях развития современной ему России. В соответствии с общественной ситуацией 20-х годов XX века в произведении действуют представители интеллигенции (профессор Преображенский, доктор Борменталь), советские чиновники-функционеры (Швондер и его “соратники” по домкому) и люмпен-пролетарии (Шариков и его генетический предок Клим Чугункин). Основная идейная борьба в повести идет между этими героями, а в реальной жизни, по мнению автора, – между этими противостоящими
На словах они отстаивают благородные идеи революции, а наделе, захватив власть, стремятся заполучить себе кусок побольше от общественного
С другой стороны, Булгаков часто изображает их с иронией, которая основана на разоблачении “чистой” науки и ее самонадеянных представителей, вообразивших себя повелителями природы.
Ирония проявляется, во-первых, в построении сюжета повести: гордый и величественный профессор Преображенский задумал улучшить человеческую породу, а получил примитивного, злобного Полиграфа Полиграфовича Шарикова, который не испытывает никакой благодарности к своему “создателю”, а всеми силами пытается погубить его. Авторская ирония по отношению к профессору выражается, во-вторых, через комментарии, приписываемые наблюдательному псу. За то, что накормил и приютил бездомного Шарика в своей благополучной квартире, профессор становится “волшебником”, “светилом”, “мудрецом” (III).
В этих преувеличенных похвалах-характеристиках, принадлежащих дворняжке, скрыта авторская ирония над ученым: он, по мнению Булгакова, только воображает, что может соревноваться с природой и омолодить живой организм вопреки естественному процессу старения. С возможностью омоложения, которое стало заветной научной мечтой Преображенского и его ученика Борменталя, согласен только бездомный, голодный пес (это опять ирония): Шарика мгновенно омолодил, поднял на ноги “райский запах рубленой конины с чесноком и перцем” (I).
После сытного обеда, который так красочно описывается в третьей главе, “набравшись сил”, профессор рассуждает о разрухе. Он похож на древнего пророка, чьими устами глаголет божество, то есть высказывается непререкаемая истина. Иронический эффект этой сцены рождается из авторского соединения образа профессора-пророка и собачьей (сниженной) оценки описываемого. Шарик, разомлевший от тепла и непривычной обильной еды, думает о решительных словах Преображенского: “Он бы прямо на митингах мог деньги зарабатывать… первоклассный деляга” (III).
Наивно выглядит теория профессора об исключительно ласковом обращении с любым живым существом, “на какой бы ступени развития оно ни стояло” (II): на практике Шариков подчинялся только силе и уважал только силу, а от ласкового, вежливого обращения наглел на глазах.
Иронически изображается ассистент и ученик Преображенского – Иван Арнольдович Борменталь. Если учитель сравнивается с французским рыцарем, то ученик – с верным оруженосцем, который описывает деяния великого человека, многое “перевирая” по молодости и от понятного восхищения перед учителем. Воодушевление ассистента по поводу успеха уникальной операции и надежды превратить Шарикова в “очень высокую психическую личность” (V) порождают иронию Булгакова. Недаром записи в дневнике Борменталя в самых восторженных местах прерываются кляксами, старательно отмеченными автором.
А вдохновенные рассуждения о научной ценности операции-эксперимента чередуются в том же дневнике с тщательным фиксированием хулиганских выходок быстро формирующегося человекообразного существа (обругал профессора по матери; первая сознательная реплика-ответ Преображенскому – “Отлезь, гнида”), Это контрастное соединение в записях строгой научной точности, восторженности молодого физиолога и подробностей отвратительного поведения “лабораторного существа” создает комический эффект.
Однако авторская ирония по отношению к ученым чудакам в середине повести сменяется авторским сочувствием. “Экспериментальное существо” Шариков последовательно отравляет им жизнь, ибо “новая человеческая единица” (V) слышит и понимает лишь то, что соответствует инстинктам. Шарикова, как показывает писатель, невозможно ни воспитать, ни перевоспитать ни словом (как предлагает профессор), ни палкой (как пытается Борменталь). В создавшемся отчаянном положении ученые демонстрируют свои лучшие моральные качества: порядочность, достоинство, принципиальность. Оказывается, профессор и ученик искренно привязаны друг к другу.
Борменталь помнит, как профессор принял его, полуголодного студента, на кафедру, а теперь привлекает к своим научным экспериментам и к своей частной практике. Первое позволяет молодому человеку заниматься любимым делом, второе – хоть как-то выживать среди всеобщей “разрухи”. А Преображенский оценил жертву, которую ассистент готов принести, чтобы избавить учителя от распоясавшегося Шарикова.
Борменталь предлагает накормить наглое “чудо природы” мышьяком, а вину за это преступление взять на себя, но профессор даже в критический момент сохраняет верность высоким моральным принципам: “На преступление не идите никогда, против кого бы оно ни было направлено. Доживите до старости с чистыми руками” (VIII).
Итак, однозначно сатирически Булгаков изображает Швондера и Шарикова. Для этих героев и их поступков он не находит никаких оправданий. К Преображенскому и Борменгалю автор относится сложно – сначала иронично, потом сочувственно.
Ирония в отношении ученых появляется у Булгакова потому, что профессор и его ученик исповедуют “чистую” науку, то есть науку ради науки, науку, лишенную гуманистических целей.
Подобные научные взгляды отражают внутреннюю сущность профессора, которая проявляется в его образе жизни и характере. Он живет одиноко, отгородившись от мира в комфортабельной квартире, справедливо осуждая послереволюционные порядки в России, но считая серьезным делом только собственные занятия медициной. Характер у профессора резкий, нетерпеливый, как у человека, который совершенно поглощен своими научными идеями и не желает отвлекаться на посторонние пустяки.
Вот и хорошо. И никаких разрух” (III). С этим утверждением нельзя не согласиться, хотя порядок – это не единственное, что требуется для благополучного общества.
Таким образом, здравый смысл, жизненный опыт, высокая культура и развитый интеллект Преображенского симпатичны Булгакову, поэтому герой получился неидеальным, но очень привлекательным.
Related posts:
«Собачье сердце» — сатирическая повесть, в которой Булгаков рассуждает о путях развития современной ему России. В соответствии с общественной ситуацией 20-х годов XX века в произведении действуют представители интеллигенции (профессор Преображенский, доктор Борменталь), советские чиновники-функционеры (Швондер и его «соратники» по домкому) и люмпен-пролетарии (Шариков и его генетический предок Клим Чугункин). Основная идейная борьба в повести идёт между этими героями, а в реальной жизни, по мнению автора, — между этими противостоящими друг другу общественными силами.
Сатирический пафос произведения направлен прежде всего против Швондера и Шарикова, которые рвутся к власти, потому что знают, как надо «управить» новую Россию. Этих героев нельзя отождествлять ни с настоящими большевиками, ни с настоящими пролетариями. Они грязная пена, которая поднялась в обществе, взбаламученном пролетарской революцией. Своими поступками и высказываниями Швондер и Шариков разоблачают себя постоянно. На словах они отстаивают благородные идеи революции, а наделе, захватив власть, стремятся заполучить себе кусок побольше от общественного имущества, то есть поделить по-своему то, что создано трудом и умом других. Так они понимают лозунги революции о свободе, равенстве и братстве. На несовпадении внешнего поведения (борцы за социальную справедливость) и внутренней сущности (корысть, иждивенчество) построено сатирическое изображение этих героев.
Однако в сатирической повести все герои в той или иной мере высмеиваются. Это касается и героев-интеллигентов. С одной стороны, профессор Преображенский и доктор Борменталь являются положительными персонажами, Булгакову симпатичны их высокая общая культура, образованность (не только в области медицины), профессиональный врачебный талант, безукоризненная честность. С другой стороны, Булгаков часто изображает их с иронией, которая основана на разоблачении «чистой» науки и её самонадеянных представителей, вообразивших себя повелителями природы.
Ирония проявляется, во-первых, в построении сюжета повести: гордый и величественный профессор Преображенский задумал улучшить человеческую породу, а получил примитивного, злобного Полиграфа Полиграфовича Шарикова, который не испытывает никакой благодарности к своему «создателю», а всеми силами пытается погубить его. Авторская ирония по отношению к профессору выражается, во-вторых, через комментарии, приписываемые наблюдательному псу. За то, что накормил и приютил бездомного Шарика в своей благополучной квартире, профессор становится «волшебником», «светилом», «мудрецом» (III). В этих преувеличенных похвалах-характеристиках, принадлежащих дворняжке, скрыта авторская ирония над учёным: он, по мнению Булгакова, только воображает, что может соревноваться с природой и омолодить живой организм вопреки естественному процессу старения. С возможностью омоложения, которое стало заветной научной мечтой Преображенского и его ученика Борменталя, согласен только бездомный, голодный пёс (это опять ирония): Шарика мгновенно омолодил, поднял на ноги «райский запах рубленой конины с чесноком и перцем» (I).
После сытного обеда, который так красочно описывается в третьей главе, «набравшись сил», профессор рассуждает о разрухе. Он похож на древнего пророка, чьими устами глаголет божество, то есть высказывается непререкаемая истина. Иронический эффект этой сцены рождается из авторского соединения образа профессора-пророка и собачьей (сниженной) оценки описываемого. Шарик, разомлевший от тепла и непривычной обильной еды, думает о решительных словах Преображенского: «Он бы прямо на митингах мог деньги зарабатывать. первоклассный деляга» (III). Наивно выглядит теория профессора об исключительно ласковом обращении с любым живым существом, «на какой бы ступени развития оно ни стояло» (II): на практике Шариков подчинялся только силе и уважал только силу, а от ласкового, вежливого обращения наглел на глазах.
Иронически изображается ассистент и ученик Преображенского — Иван Арнольдович Борменталь. Если учитель сравнивается с французским рыцарем, то ученик —с верным оруженосцем, который описывает деяния великого человека, многое «перевирая» по молодости и от понятного восхищения перед учителем. Воодушевление ассистента по поводу успеха уникальной операции и надежды превратить Шарикова в «очень высокую психическую личность» (V) порождают иронию Булгакова. Недаром записи в дневнике Борменталя в самых восторженных местах прерываются кляксами, старательно отмеченными автором. А вдохновенные рассуждения о научной ценности операции-эксперимента чередуются в том же дневнике с тщательным фиксированием хулиганских выходок быстро формирующегося человекообразного существа (обругал профессора по матери; первая сознательная реплика-ответ Преображенскому — «Отлезь, гнида»), Это контрастное соединение в записях строгой научной точности, восторженности молодого физиолога и подробностей отвратительного поведения «лабораторного существа» создаёт комический эффект.
Однако авторская ирония по отношению к учёным чудакам в середине повести сменяется авторским сочувствием. «Экспериментальное существо» Шариков последовательно отравляет им жизнь, ибо «новая человеческая единица» (V) слышит и понимает лишь то, что соответствует инстинктам. Шарикова, как показывает писатель, невозможно ни воспитать, ни перевоспитать ни словом (как предлагает профессор), ни палкой (как пытается Борменталь). В создавшемся отчаянном положении учёные демонстрируют свои лучшие моральные качества: порядочность, достоинство, принципиальность. Оказывается, профессор и ученик искренно привязаны друг к другу. Борменталь помнит, как профессор принял его, полуголодного студента, на кафедру, а теперь привлекает к своим научным экспериментам и к своей частной практике. Первое позволяет молодому человеку заниматься любимым делом, второе — хоть как-то выживать среди всеобщей «разрухи». А Преображенский оценил жертву, которую ассистент готов принести, чтобы избавить учителя от распоясавшегося Шарикова. Борменталь предлагает накормить наглое «чудо природы» мышьяком, а вину за это преступление взять на себя, но профессор даже в критический момент сохраняет верность высоким моральным принципам: «На преступление не идите никогда, против кого бы оно ни было направлено. Доживите до старости с чистыми руками» (VIII).
Итак, однозначно сатирически Булгаков изображает Швондера и Шарикова. Для этих героев и их поступков он не находит никаких оправданий. К Преображенскому и Борменгалю автор относится сложно — сначала иронично, потом сочувственно. Ирония в отношении учёных появляется у Булгакова потому, что профессор и его ученик исповедуют «чистую» науку, то есть науку ради науки, науку, лишённую гуманистических целей.
Одновременно Преображенский вызывает сочувствие у автора, потому что является настоящим интеллигентом и замечательным учёным, всецело преданным своему делу. Именно своему труду обязан он всем: европейской известностью, материальным достатком, независимостью. В его уютной квартире каждый занят своим делом — всё выдаёт любовь хозяина к порядку, внешнему и внутреннему. Профессор считает, что элементарный порядок необходим и в обществе: «В Большом пусть поют, а я буду оперировать. Вот и хорошо. И никаких разрух» (III). С этим утверждением нельзя не согласиться, хотя порядок — это не единственное, что требуется для благополучного общества. Таким образом, здравый смысл, жизненный опыт, высокая культура и развитый интеллект Преображенского симпатичны Булгакову, поэтому герой получился неидеальным, но очень привлекательным.
Собачье сердце. профессора Преображенского
«Ну что вы все очерняете Преображенского? Преображенский — очаровательный человек, персонаж, с которым все симпатии Булгакова. Это вам не Персиков. Преображенский именно преображает, это полубог, который поёт «К берегам священным Нила…». Его любовь к опере — она тоже булгаковская. Это автопортрет.» Дмитрий Быков «Один» «Эхо Москвы».
«Народ состоит из профессора Преображенского, доктора Борменталя, Шарикова и Швондера. Там еще в промежутке много чего. Если ты делаешь элитой Швондера и Шарикова, значит получите на выходе вот это все. Стал бы элитой профессор Преображенский – получили бы Силиконовую долину.» Виктор Шендерович «Особое мнение» «Эхо Москвы».
«- Неуч не будет слушать профессора. Это проблема Шарикова и профессора Преображенского». Елена Лукьянова доктор юридических наук, профессор кафедры конституционного и муниципального права ВШЭ. «Особое мнение» «Эхо Москвы».
Хочу сразу предупредить тех, кто сочтет, что я выражаю какие-то претензии к произведению «Собачье сердце», а тем более к его автору. Ни в малейшей степени это не так! Все имеющиеся медицинские ляпы, ясные даже неспециалисту, имеют своим автором только Ф.Ф. Преображенского, а Булгаков ими только хотел подчеркнуть, что уровень хирурга не всегда соответствует званию учёного. В нашей жизни мы не один и, к большому сожалению, не десять раз встречаем если не лично, то на экране и в прессе кандидатов наук, докторов, профессоров и академиков, которые звания свои могут подтвердить только бумагой с печатями и подписями таких же, как они сами… учёных.
Не имея героев… «делать жизнь с кого» в реальной жизни, мы их ищем в великой русской литературе. И не то чтобы читающая публика ищет какие-то примеры для подражания, выбор их происходит подспудно: на уроках литературы или у экрана. В последнем случае этот выбор зависит не только от меры таланта воплотившего их актёров, но в первую очередь от прочтения произведения режиссёрами, а они далеко не все гении и не все могут вникнуть в творческий замысел автора. Так кто же эти герои, мимо которых читатель/зритель не может пройти при всём своём желании? О Чацком и Печорине я уже писал. Онегина я не трогал, так как лучше Писарева о нём всё равно не сказать. Теперь пришла очередь профессора Преображенского.
Утверждение, что Преображенский научное светило мировой величины оставим на совести самого Преображенского и Борменталя. Научная корректность во все времена предписывала предварять эксперименты на людях экспериментами на животных, у Преображенского это ровно наоборот. Он уже практикует пересадку органов обезьяны людям**, а эксперимент с собакой и человеческими препаратами делает уже после. Вам такой эксперимент не кажется странным: молодой собаке прививать человеческие материалы, чтобы проверить возможность омолаживания человека? Мне кажется, и даже очень странным. Есть ли у этого опыта какая-то необходимость? Даже с трудом не могу представить. Если Преображенскому так надо было практически определить и исследовать возможность омоложения собаки, то непонятно, почему нельзя было для начала пересадить гипофиз и семенные железы молодого пса старому, и почему это нежелательно было делать в клинике? Я даже не буду касаться уголовного аспекта этих экспериментов, опять же нам ничего неизвестно об отношении профессора с налоговыми органами. Наверное, и от них у Преображенского была фактическая бумажка имени Петра Александровича. Омоложение рядовому труженику ни к чему, как утверждал Фёдор. В перспективе клиентами Ф.Ф. будут исключительно люди власть- и деньги имущие***. В марксовском капитализме это более чем нормально, но профессор молодой советской республики… смотрел далеко, аж в восьмидесятые, впрочем, он пригодился бы и в пятидесятые, если бы сумел проскочить мимо «дела врачей». Сам ФФ, разумеется, жил бы вечно.
М.А. Булгаков не показал нам рабочий день Преображенского и о его врачебной практике мы ничего не знаем, кроме того, что он пользовал ногу Борменталя после укуса Шарика.
Как учёный и врач, Преображенский тоже не может вызывать большого уважения: вся показанная нам его деятельность, а это содействие развратным старикам и старухам, а также растлителям малолетних девочек****, малосимпатична, а в последнем случае не только безнравственна, но и преступна.
Ничего удивительного, что дурно поставленная цель***** повлекла за собой неожиданный результат. Дилетанту кажется, что проверку приживаемости можно было проверить на гипофизе самого Шарика: отделить его, а потом его же и вставить, почему не проделать это с камим-то другим, не человеческим материалом? Какого омолаживания можно желать от 2-годовалого пса? В чём была спешность и не поэтапность эксперимента, если материалы Шарика хранились достаточно долго в «физрастворе по профессору Преображенскому». У этого научного светила даже не хватило квалификации понять, что его опыт удался******, так как гипофиз не только прижился, но и вполне функционировал, а произошло ли омоложение? Это они могли бы узнать «в дальнейшем», как сказано в «показании к операции». Мало того, Филипп Филиппович не понял перспективы своего открытия для себя! Представьте, что он случайно зарежет своего пациента, а под рукой есть свежая собака: раз, два и через несколько недель свеженький развратник выходит из операционной! Страшно сказать, кого Филипп Филиппович мог бы оживить, сделай он своё открытие годом раньше! Но любая палка о двух концах… не для того от некоторых избавлялись, чтобы всякие преображенские их воскрешали.
Стоит ли вообще говорить о Борментале – ассистенте безответственного и безнравственного, если не преступного, учёного и медика… как-то даже не поворачивается язык назвать его врачом, да он и не лечил своих пациентов, а взбадривал.
Очень интересно: 1) Какие претензии к Шарикову могут быть с юридической точки зрения? Какие деяния, подпадающие под статьи уголовного кодекса, совершил гр. П.П.Шариков?
2) А под какие статьи УК подпадают указанные ниже деяния гр. Ф.Ф. Преображенского:
1. Содействие растлителю 14-летней девочки?
2. Эксперименты по вживлению органов животных человеку?
3. Покушение на убийство гр. Шарикова П.П., совершённое с особым цинизмом?
4. Препятствование правоохранительным органам в проведении расследования исчезновения гр. Шарикова П.П. «Не пойман – не вор»?
2.Не желая того М.А. Булгаков показал нам, что и у интеллигенции образца 2018 года не возникает морально-этических рефлексий по поводу допустимости подобных деяний, если на одной чаше весов находится спокойствие и благополучие интеллигента, а на другой жизнь никчёмного, по мнению этого интеллигента, человека.
3.Беда в том, что элитой последние 100 лет и являются преображенские и их подручные борментали – безответственные экспериментаторы, целью которых не наука, не совершенствование управления, а только личное обогащение и сохранность их… калош, а будет отторгнуто организмом то, что ими привито или нет и как скоро, их интересует… вообще не интересует.
4.Беда ещё и в том, что преображенские и борментали считались и считаются благодетелями родной земли, а память их всемерно увековечивается. Что ж, это не первый урок, который мы не поняли и на повторение которого мы обречены.
5. Как ни крути, но Преображенский не дал, а отнял у Шарикова возможность стать человеком, в том смысле, в каком его хотели бы видеть почитатели Преображенского. Помните: «Вдруг у разбойника лютого/ Совесть Господь пробудил»? За несколько недель человеком не стать.
6. Преображенский показал, что оживлять или восстанавливать никого не стоит, так как восстановленный экземпляр может быть гораздо хуже оригинального.
7. Желание люмпена (и не только люмпена) жить барской жизнью, приводит его к гибели.
P.S. Скорочтение – очень полезный навык, но оно даёт лишь поверхностное впечатление о… прочитанном, превращая и великое произведение, в котором каждое слово имеет значение, в некую и довольно случайную выжимку. Кому надо быть просто в курсе, те пусть пользуются скорочтением на здоровье, но судить тогда о произведении, которое по праву вошло в список «100 великих», как-то чересчур легкомысленно, а популяризировать это свое мнение так и преступно, по крайней мере по отношению к литературе и к тем, кто эти популяризаторам доверяет.
Утверждение же, что Преображенский, это автопортрет Булгакова просто неприкрытое оскорбление автора «Собачьего сердца», а любовь к опере не исключительно привилегия Михаила Афанасьевича.
Боги шлют вам благословенье
на далекий путь опасный.
Воссылайте к ним моленья,
чтоб победу дали вам.
Берег наш священный Нила
охраним мы нашей грудью,
боги нам умножат силы;
мщенье, мщенье и гибель всем врагам!
** «— Я вам, сударыня, вставляю яичники обезьяны, — объявил он и посмотрел строго.»
*** «— Видите ли, у себя я делаю операции лишь в крайних случаях. Это будет стоить очень дорого — 50 червонцев. — Я согласна, профессор.» (Не напрасно было показано Булгаковым, что заработок пишбарышни составлял 45 рублей в месяц. Для справки: размер партмаксимума в 1924 году был 175 руб.; горняк челябинских копей зарабатывал 21,11 руб). А ещё стоит сравнить ужин Шарика и обед пишбарышни.
**** «— Я слишком известен в Москве, профессор. Что же мне делать? — Господа, — возмущённо кричал Филипп Филиппович, — нельзя же так. Нужно сдерживать себя. Сколько ей лет? — Четырнадцать, профессор… Вы понимаете, огласка погубит меня. На днях я должен получить заграничную командировку. — Да ведь я же не юрист, голубчик… Ну, подождите два года и женитесь на ней. — Женат я, профессор. — Ах, господа, господа!»
****** «Поздним вечером поставили диагноз. Филипп Филиппович, как истый учёный, признал свою ошибку». «Моё открытие, черти б его съели, с которым вы носитесь, стоит ровно один ломаный грош… Да, не спорьте, Иван Арнольдович, я ведь уж понял. Я же никогда не говорю на ветер, вы это отлично знаете. Теоретически это интересно. Ну, ладно! Физиологи будут в восторге. Москва беснуется… Ну, а практически что? Кто теперь перед вами? — Преображенский указал пальцем в сторону смотровой, где почивал Шариков, — исключительный прохвост».
******* «С Филиппом Филипповичем что-то странное делается. Когда я ему рассказал о своих гипотезах и о надежде развить Шарика в очень высокую психическую личность, он хмыкнул и ответил: «Вы думаете?» «— Филипп Филиппович, эх… — горестно воскликнул Борменталь, — значит, что же? Теперь вы будете ждать, пока удастся из этого хулигана сделать человека?»
******** У нас может быть уверенность, что работники медицинских центров «Доктор Борменталь» читают медицинскую литературу тщательнее, чем художественную?
«Каково авторское отношение к профессору Преображенскому? (по повести «Собачье сердце» Булгакова М.А.)»
«Собачье сердце» — сатирическая повесть, в которой Булгаков рассуждает о путях развития современной ему России. В соответствии с общественной ситуацией 20-х годов XX века в произведении действуют представители интеллигенции (профессор Преображенский, доктор Борменталь), советские чиновники-функционеры (Швондер и его «соратники» по домкому) и люмпен-пролетарии (Шариков и его генетический предок Клим Чугункин). Основная идейная борьба в повести идёт между этими героями, а в реальной жизни, по мнению автора, — между этими противостоящими друг другу общественными силами.
Сатирический пафос произведения направлен прежде всего против Швондера и Шарикова, которые рвутся к власти, потому что знают, как надо «управить» новую Россию. Этих героев нельзя отождествлять ни с настоящими большевиками, ни с настоящими пролетариями. Они грязная пена, которая поднялась в обществе, взбаламученном пролетарской революцией. Своими поступками и высказываниями Швондер и Шариков разоблачают себя постоянно. На словах они отстаивают благородные идеи революции, а наделе, захватив власть, стремятся заполучить себе кусок побольше от общественного имущества, то есть поделить по-своему то, что создано трудом и умом других. Так они понимают лозунги революции о свободе, равенстве и братстве. На несовпадении внешнего поведения (борцы за социальную справедливость) и внутренней сущности (корысть, иждивенчество) построено сатирическое изображение этих героев.
Однако в сатирической повести все герои в той или иной мере высмеиваются. Это касается и героев-интеллигентов. С одной стороны, профессор Преображенский и доктор Борменталь являются положительными персонажами, Булгакову симпатичны их высокая общая культура, образованность (не только в области медицины), профессиональный врачебный талант, безукоризненная честность. С другой стороны, Булгаков часто изображает их с иронией, которая основана на разоблачении «чистой» науки и её самонадеянных представителей, вообразивших себя повелителями природы.
Ирония проявляется, во-первых, в построении сюжета повести: гордый и величественный профессор Преображенский задумал улучшить человеческую породу, а получил примитивного, злобного Полиграфа Полиграфовича Шарикова, который не испытывает никакой благодарности к своему «создателю», а всеми силами пытается погубить его. Авторская ирония по отношению к профессору выражается, во-вторых, через комментарии, приписываемые наблюдательному псу. За то, что накормил и приютил бездомного Шарика в своей благополучной квартире, профессор становится «волшебником», «светилом», «мудрецом» (III). В этих преувеличенных похвалах-характеристиках, принадлежащих дворняжке, скрыта авторская ирония над учёным: он, по мнению Булгакова, только воображает, что может соревноваться с природой и омолодить живой организм вопреки естественному процессу старения. С возможностью омоложения, которое стало заветной научной мечтой Преображенского и его ученика Борменталя, согласен только бездомный, голодный пёс (это опять ирония): Шарика мгновенно омолодил, поднял на ноги «райский запах рубленой конины с чесноком и перцем» (I).
После сытного обеда, который так красочно описывается в третьей главе, «набравшись сил», профессор рассуждает о разрухе. Он похож на древнего пророка, чьими устами глаголет божество, то есть высказывается непререкаемая истина. Иронический эффект этой сцены рождается из авторского соединения образа профессора-пророка и собачьей (сниженной) оценки описываемого. Шарик, разомлевший от тепла и непривычной обильной еды, думает о решительных словах Преображенского: «Он бы прямо на митингах мог деньги зарабатывать. первоклассный деляга» (III). Наивно выглядит теория профессора об исключительно ласковом обращении с любым живым существом, «на какой бы ступени развития оно ни стояло» (II): на практике Шариков подчинялся только силе и уважал только силу, а от ласкового, вежливого обращения наглел на глазах.
Иронически изображается ассистент и ученик Преображенского — Иван Арнольдович Борменталь. Если учитель сравнивается с французским рыцарем, то ученик —с верным оруженосцем, который описывает деяния великого человека, многое «перевирая» по молодости и от понятного восхищения перед учителем. Воодушевление ассистента по поводу успеха уникальной операции и надежды превратить Шарикова в «очень высокую психическую личность» (V) порождают иронию Булгакова. Недаром записи в дневнике Борменталя в самых восторженных местах прерываются кляксами, старательно отмеченными автором. А вдохновенные рассуждения о научной ценности операции-эксперимента чередуются в том же дневнике с тщательным фиксированием хулиганских выходок быстро формирующегося человекообразного существа (обругал профессора по матери; первая сознательная реплика-ответ Преображенскому — «Отлезь, гнида»), Это контрастное соединение в записях строгой научной точности, восторженности молодого физиолога и подробностей отвратительного поведения «лабораторного существа» создаёт комический эффект.
Однако авторская ирония по отношению к учёным чудакам в середине повести сменяется авторским сочувствием. «Экспериментальное существо» Шариков последовательно отравляет им жизнь, ибо «новая человеческая единица» (V) слышит и понимает лишь то, что соответствует инстинктам. Шарикова, как показывает писатель, невозможно ни воспитать, ни перевоспитать ни словом (как предлагает профессор), ни палкой (как пытается Борменталь). В создавшемся отчаянном положении учёные демонстрируют свои лучшие моральные качества: порядочность, достоинство, принципиальность. Оказывается, профессор и ученик искренно привязаны друг к другу. Борменталь помнит, как профессор принял его, полуголодного студента, на кафедру, а теперь привлекает к своим научным экспериментам и к своей частной практике. Первое позволяет молодому человеку заниматься любимым делом, второе — хоть как-то выживать среди всеобщей «разрухи». А Преображенский оценил жертву, которую ассистент готов принести, чтобы избавить учителя от распоясавшегося Шарикова. Борменталь предлагает накормить наглое «чудо природы» мышьяком, а вину за это преступление взять на себя, но профессор даже в критический момент сохраняет верность высоким моральным принципам: «На преступление не идите никогда, против кого бы оно ни было направлено. Доживите до старости с чистыми руками» (VIII).
Итак, однозначно сатирически Булгаков изображает Швондера и Шарикова. Для этих героев и их поступков он не находит никаких оправданий. К Преображенскому и Борменгалю автор относится сложно — сначала иронично, потом сочувственно. Ирония в отношении учёных появляется у Булгакова потому, что профессор и его ученик исповедуют «чистую» науку, то есть науку ради науки, науку, лишённую гуманистических целей.
Одновременно Преображенский вызывает сочувствие у автора, потому что является настоящим интеллигентом и замечательным учёным, всецело преданным своему делу. Именно своему труду обязан он всем: европейской известностью, материальным достатком, независимостью. В его уютной квартире каждый занят своим делом — всё выдаёт любовь хозяина к порядку, внешнему и внутреннему. Профессор считает, что элементарный порядок необходим и в обществе: «В Большом пусть поют, а я буду оперировать. Вот и хорошо. И никаких разрух» (III). С этим утверждением нельзя не согласиться, хотя порядок — это не единственное, что требуется для благополучного общества. Таким образом, здравый смысл, жизненный опыт, высокая культура и развитый интеллект Преображенского симпатичны Булгакову, поэтому герой получился неидеальным, но очень привлекательным.