отношение боснийцев к русским
«Мать Россия осталась в прошлом» Жизнь, война и угасающая любовь к русским: как живет Сербия
Ничто не забыто
«Путин следит за вами», — президент России смотрит на меня с граффити на одной из городских улиц. Таких граффити по городу много, как и надписей «Косово — это Сербия»: улицы Белграда не дают забыть о политике. По центру города трудно проехать, не заметив огромное здание — бывшее Минобороны Югославии — с громадными дырами от бомб: его, кстати, показывают всем туристам во время автобусных экскурсий по центру.
Местные власти хотели его снести и построить современный торговый центр, но народ требует оставить — пусть стоит как памятник агрессии НАТО. Другие разрушенные здания не сохранились, на их месте выросли торгово-развлекательные центры, офисные комплексы, посольства и представительства иностранных банков.
Мы ничего не забыли и не простили американцам. Крестьяне на рынках до сих пор негодуют: мол, страну бомбили ураном и другими вредными веществами, земля загажена и загрязнена, и потому продукты уже не такие, как раньше.
Недавно в парке я встретила женщину лет сорока с тремя детьми. К ним подошел мальчик с пистолетом-пулеметом — естественно, это был муляж, но сделанный на совесть. Женщина взяла его посмотреть и, к моему огромному удивлению, ловко и очень быстро сначала разобрала, а затем собрала обратно.
Старшее поколение тоже ничего не забыло. Моя соседка рассказывает, что после сирен, оповещающих о начале авиаударов, все жившие рядом собирались и скрывались в подвале одного дома. Он был большой, с окном, а на нем большая металлическая решетка. Ее пришлось убрать, чтобы был шанс выбраться во двор, если дом разбомбят. Всем было очень страшно, но они сидели там, общались, выпивали, пели песни. А вот белградская молодежь в это время развлекалась по-другому: они залезали на крыши высотных домов и фотографировали летящие бомбы.
Все переносили бомбардировки по-своему. Но повторю: никто ничего не забыл и не простил американцам. Мы помним, что русские в том далеком 1999-м поддерживали сербов, и в Москве возле американского посольства проходили массовые протесты. Люди привозили с собой зеленку и яйца и бросали их в здание. Весь фасад был зеленого цвета.
Сдали позиции
В стране довольно большая группа русофилов. Есть и общество «Кириллица», которое борется за сохранение кириллического письма в Сербии (здесь официально существует двойной алфавит). Периодически активисты пытаются заставить иностранные фирмы, присутствующие в стране, писать свои названия в том числе на кириллице.
Пару лет назад, например, был протест из-за того, что пришедший в Сербию Сбербанк свой логотип и вывески на офисах написал на латинице — Sberbank. В качестве аргументов активисты приводят примеры из России, где все названия есть на русском, будь то «Макдоналдс» или, например, «Райффайзенбанк».
В современной Сербии интерес к изучению русского языка в школах упал: в советское время в Югославии он был обязательным. Сейчас, к сожалению, в самом большом муниципальном районе столицы Нови-Београд (Новый Белград, около полумиллиона жителей) только в одной школе русский изучают с пятого класса.
Русский язык сдал свои лидирующие позиции среди иностранных языков в Сербии. В этом есть и вина России, ведь не зря же говорится, что язык — продукт культуры. В случае с русским языком для развития нужен новый подход для отвоевывания «рынка». В Сербии Пушкин и Толстой до сих пор пользуются почетом у русофилов старшего возраста.
И такие люди, любители классического русского искусства, приходят на мероприятия в российский центр науки и культуры «Русский дом» с залом на 390 человек. Они же посещают выступления Кубанского казачьего хора, балерины Светланы Захаровой и хора Сретенского монастыря на крупнейшей концертной площадке Белграда — в Сава-центре, где более 3,5 тысячи мест.
А на молодежь нужно влияние совсем других масштабов. К примеру, на Белградской Арене (спорткомплекс, который может принять до 25 тысяч зрителей) уже несколько лет подряд американцы показывают новогоднее детское представление Disney On Ice («Дисней на льду»). Шоу идет не один раз в течение нескольких дней. Перед началом продают игрушки, книги, диски, буклеты — и все на английском языке. Вот это хорошо продуманная рекламная кампания языка! За пять лет уже половина Белграда увидела это шоу, купила книги и диски.
Однако хотелось бы увидеть на Белградской Арене выступления российских звезд, а не только европейских и американских. Disney On Ice, например, неплохое шоу, но русские фигуристы куда лучше — да и хотелось бы, чтобы сербская публика могла сама сравнить. Ведь новогодние елки в Кремлевском дворце имеют многолетнюю историю, а русские ледовые представления — ультрасовременные шоу мирового уровня с огромным количеством спецэффектов.
В результате получается, что у сербских детей просто-напросто нет возможности познакомиться с русскими героями. Если бы они знали персонажей «Маши и Медведя», «Смешариков», «Лунтика», «Фиксиков» и других, то зарождался бы и интерес к изучению языка. Детям и подросткам нужны русскоговорящие супергерои, примеры для подражания, идолы.
В то же время к 100-летию Первой мировой войны было полностью реконструировано русское кладбище в Белграде. 9 мая в городе проходит и акция «Бессмертный полк», на которую приходят многие сербы. Кроме того, Сербия — одна из немногих стран в Европе, которая не ввела экономические санкции против России.
Косово последних десятилетий
Чтобы окончательно понять, что сейчас происходит в Сербии и Косове и какой может быть роль России в происходящем, нужно посмотреть на политическую ситуацию. Что произошло за последние 20 лет в Косове, во главе которого сейчас стоят президент Хашим Тачи и премьер Рамуш Харадинай? Как изменилась ситуация в Сербии, которой правит президент Вучич?
Косово сейчас — это, по сути, две разные территории. Одна по документам считается автономной областью в составе Сербии, другая — Республика Косово со столицей в Приштине и населением 1,8 миллиона человек. По факту Сербия потеряла контроль над регионом в 1999 году после вмешательства НАТО: оно положило конец кровавым сербско-албанским столкновениям и подавлению их федеральными войсками. Регион тогда «изъяли» из суверенитета Сербии и передали под международный протекторат KFOR (международные силы под руководством НАТО) и UNMIK (миссия ООН).
Почти через десять лет — в феврале 2008 года — Косово в одностороннем порядке объявило о своей независимости. После этого там сформировали и собственные органы власти — правительство, парламент, суды и полицию. Белград решение об отделении, конечно, не признал.
Все это время действовала резолюция 1244 Совета Безопасности ООН — именно этот документ определяет статус Косова и положение Сербии. Однако 19 апреля 2013 года были подписаны Брюссельские соглашения, по которым все переговоры о статусе региона практично переложили с плеч ООН на Евросоюз (это считают первым шагом к признанию независимости региона Белградом). Начались обсуждения уже под покровительством Брюсселя. В конце 2018 года они, правда, были заморожены из-за введения стопроцентных пошлин на ввозимые в Косово из центральной части Сербии товары.
За годы, прошедшие после бомбардировок, из региона уехало большинство сербов. Небольшая их часть осталась на севере — в Косовско-Митровицком округе — и в некоторых других анклавах региона. При этом сербы не желают подчиняться властям в Приштине, и именно на косовском севере сейчас продолжаются конфликты сербов и албанцев.
28 мая 2019 года там случился и последний серьезный инцидент, вновь привлекший к ситуации внимание всего мира. Утром в тот день косовская полиция провела аресты сербов на севере региона. Власти заявили, что это операция по борьбе с организованной преступностью. Местные жители вышли на акции против спецназовцев, случились беспорядки. Тогда в числе прочих задержали российского сотрудника миссии ООН Михаила Краснощекова (позже его отпустили и отправили в больницу — при задержании он получил травмы — прим. «Ленты.ру»).
Власти Сербии расценили произошедшее как попытку изгнать сербов из Косова и установить контроль над регионом силовым путем. Президент Вучич, ранее говоривший об отсутствии какого-либо контроля над Косово, отметил, что в случае эскалации конфликта военные готовы защитить интересы сербов. Позже он отдал приказ привести расположенные у границы части вооруженных сил в полную боеготовность. Глава Косово при этом потребовал, чтобы Сербия признала независимость республики.
Позиция России, которая не признает независимость Республики Косово, была следующей: подобные действия — провокация Приштины. При этом Москва выразила готовность помочь, если Сербия попросит о военной помощи и вмешательстве в конфликт. Население в Сербии же считает, что инцидент был специально спровоцирован и используется в политических целях как сербскими, так и косовскими властями.
Непростые сербские времена
В последние десятилетия народ Сербии все больше разделяется. Из-за тяжелой экономической ситуации молодежь уезжает из страны в надежде найти работу в Евросоюзе, США или Канаде. Часть населения поддерживает Россию, хотя все больше понимает, что помощи от нее ждать не приходится.
Сейчас во главе страны стоит президент Александр Вучич — председатель Сербской прогрессивной партии. Свою карьеру он начал в Радикальной партии, которая вела активную политику сотрудничества и сближения с Россией. Ее лидер Воислав Шешель более десяти лет находился в трибунале в Гааге, поэтому фактически возглавлял радикалов Томислав Николич. Вместе с Вучичем он вышел из состава партии и в 2008 году сформировал собственную — Сербскую прогрессивную, в которую перешло большинство членов Радикальной партии.
Новое оппозиционное движение быстро набрало силу и пришло к власти, сменив прозападную Демократическую партию. Николич в итоге стал президентом, Вучич — премьер-министром. В 2017 году, когда у главы государства закончились полномочия, Вучич выдвинул свою кандидатуру, и в итоге был избран. Стоит отметить, что политики радикально, на 180 градусов, изменили свою позицию: союзу с Россией они предпочли курс на Европу и интеграцию.
Ходят слухи, что прийти к власти Вучичу помогли некие западные партнеры, а в ответ он обещал со временем признать независимость Косова. Если это правда, то логично считать, что общество постепенно подготавливают к окончательному решению вопроса. В итоге создается впечатление, что без поддержки Брюсселя и Вашингтона оставаться на плаву президент не сможет, а цена сотрудничества — сначала Косово, а потом и вступление в НАТО.
Сейчас Вучич понемногу пытается сблизиться с канцлером Германии Ангелой Меркель, рассматривая Берлин как самую мощную силу ЕС, а также с французским лидером Эммануэлем Макроном. Он пытается сдружиться и с Вашингтоном, однако американцы не проявляют к его инициативам большого интереса и довольствуются уже существующим уровнем отношений: передача распоряжений из Вашингтона оставлена на откуп послу Кайлу Скотту.
В то же время в своих выступлениях Вучич отмечает хорошие отношения с Россией и Китаем, подчеркивает близкие и даже приятельские отношения с Владимиром Путиным и председателем КНР Си Цзиньпином. С Пекином у Белграда договоренности в области строительства, однако с Москвой прогресс и развитие экономических отношений практически стоят на месте. Да, в стране работают «Газпромнефть», «Лукойл», Сбербанк, ведутся переговоры с «Росатомом» и существует русско-сербский центр МЧС.
Однако на деле слова про «братство двух народов» не подтверждаются конкретными проектами или результатами сотрудничества, и основная политика Сербии сейчас — это стремление к евроинтеграции. Ведутся предварительные переговоры на эту тему, под ЕС подстраивается и законодательство.
При этом в стране ситуация весьма сложная, вот уже полгода проходят протесты, названные «1 из 5 миллионов». Они зародились аналогично «желтым жилетам» в Париже, потом к ним подключились оппозиционные партии и их лидеры. Тяжелая экономическая ситуация, высокий уровень криминала и коррупции и бесперспективность для молодого поколения — все это больше и больше давит на среднестатистических сербов. В стране большой внешний долг, происходит распродажа государственных ресурсов и весьма мутные «приватизации», а большая часть населения находится на грани выживания.
«Может, пора уже признать, что эта часть земли — Косово — потеряна?» — сказал не так давно сербский президент Александр Вучич. Регион фактически уже потерян для сербов, просто президент не знает, как об этом сообщить сербскому народу. Ведь вопрос о признании независимости Косова — это главное условие для вступления Сербии в ЕС.
Именно в таком контексте следует рассматривать отношение сербского народа к России. Когда-то большинство сербов считали ее «матерью Россией», сейчас они понимают, что поддержка Москвы, как и ее влияние, ослабла. Преобладает мнение, что Россия озабочена собственными экономическими и геополитическими проблемами — американскими и европейскими санкциями, ситуацией на Украине и в Сирии, что сейчас Россия не имеет экономической силы, политических и военных возможностей, чтобы более серьезно влиять на события на Балканах в целом и в Сербии в частности.
Ожидания народа угасают. Многие сербы считают, что ситуация с Косово закончится его отделением, а потом Сербия будет вынуждена присоединиться к НАТО еще до вхождения в ЕС. Да, отношения между Сербией и Россией улучшились, однако за это время слишком многое поменялось. Югославия распалась, у Сербии отняли Косово. Окружающие государства или уже члены НАТО и ЕС, или являются кандидатами на вступление. И новая власть в Белграде тоже идет путем евроинтеграции. Это реальность сегодняшнего дня. «Мать Россия» осталась в прошлом.
Так, официальная часть визита в БиГ Сергея Лаврова началась накануне со встречи в Восточном Сараево с председательствующим в Президиуме БиГ Милорадом Додиком, главой боснийского Совета министров Зораном Тегелтией, а также высокопоставленными представителями Республики Сербской (РС). Сербский лидер из БиГ заверил собравшихся, что РС не намерена интегрироваться в НАТО и присоединяться к санкциям против РФ.
При этом лидер Союза независимых социал-демократов (СНСД) Милорад Додик, чье политобъединение уверенно победило на состоявшихся здесь 15 ноября локальных выборах, открыто выступает за расширение всестороннего взаимодействия с Россией, не допускает и мысли об интеграции в НАТО, настаивает на сворачивании механизма внешнего протектората за счет закрытия Аппарата Высокого представителя и удаления иностранцев из Конституционного суда БиГ. Все это, естественно, является поводом для демонизации политика в западных СМИ и введения в отношении него санкций со стороны США. Кроме того, сербский лидер подчеркивает, что, по его мнению, на Западе желают, чтобы сербы молчали, но они обязаны говорить о преступлениях НАТО и никогда не забывать о них. Политик считает, что Россия осталась последней страной, которая придерживается международного права на Балканах, защищая и отстаивая его.
На этом фоне Джаферович и Комшич видят своих союзников главным образом на Западе. Они призывают к интеграции БиГ в НАТО, настаивают на признании Косово, диверсификации поставок газа в страну якобы для меньшей зависимости от Москвы, в частности, за счет закупок американского сжиженного газа. Россия же рассматривается ими, прежде всего, как экономический партнер и большой рынок сбыта для своей продукции. Такая политика полностью поддерживается представителями Вашингтона и Брюсселя в Сараево, прилагающими максимум усилий для ускорения евроатлантической интеграции данного балканского государства и призывающими в этой связи даже к корректировке Дейтонского мирного соглашения.
Вадим Самодуров: Сербы — прагматики, но Россию любят
Вадим Самодуров — российский журналист и политолог. В 2011-2012 годах как консультант принимал участие в предвыборной кампании Томислава Николича, который был избран президентом Сербии. Сербия является не только предметом научного интереса Самодурова (в МГИМО(У) МИД РФ он писал диссертацию по проблематике бывшей Югославии), но и второй Родиной. Семья Вадима Самодурова постоянно проживает в Сербии, сам политолог проводит там половину своей жизни в обычной сербской горной деревне, воспитывая сына, занимаясь творчеством и «трудом на земле». Сребреница: сербы плохие, мусульмане хорошие, Америка на коне
— Вадим, начну с Ковида-19. Считается, что Сербия — наиболее пострадавшая от последствий пандемии европейская страна? Так ли это? Если да, то что там в этом плане произошло?
— Не могу сказать, что эпидемиологическая ситуация была и остается какой-то критической и особо тревожной. На пике первой волны коронавируса — в апреле этого года — число подтвержденных заражений за сутки было в районе 450 человек. Общее число смертей от коронавируса за весь период составляет 582 человека. Уровень летальности где-то 2,25%. Но меры по борьбе с эпидемией, предпринятые властями Сербии, были действительно экстраординарными. В стране был введено военное положение и комендантский час. Были закрыты предприятия. На дорогах выставлены военные патрули. В общем, население оказалось в очень серьезной изоляции. Это даже не «московский вариант». Это было намного радикальнее и жестче. Повсеместный и обязательный масочный режим. Жизнь полностью по расписанию. В продуктовые магазины людей запускали группами по пять человек. Был введен очень серьезный контроль даже за передвижениями между небольшими населенными пунктами. Это, конечно, сильно ударило по малому и среднему бизнесу, по «частникам», по крестьянам. И именно поэтому известие о второй волне карантинных мероприятий вызвало такую бурную реакцию среди населения. 8 июля в Белграде тысячи людей вышли на улицы. Начались массовые беспорядки, люди предприняли попытку штурма парламента, многие получили ранения, в том числе пострадали более 40 представителей правопорядка.
— Готова ли Сербия и сербы отказаться от Косово в обмен на присоединение к ЕС? Насколько в Сербии сегодня сильны голоса за присоединение к ЕС? Кто выступает за это?
— Если бы вопрос стоял так просто, прямо и примитивно, то, наверное, проблемы Косово уже давно бы не было. Но она не только есть, но и с каждым годом обостряется. Косово для сербов — это не просто территория, не просто земля. Это сакральное место, связанное с сербской историей, государственностью, формированием национального самосознания. Битва на Косовом поле в 1389 году, в которой сербы одержали тактическую победу, но в итоге на 500 лет потеряли свою независимость, — переломный момент сербской истории. Так что для сербов Косово — это дважды больной момент их национального самосознания. В Косово находятся древнейшие сербские монастыри, и для сербов отказ от этого духовного наследия недопустим и неприемлем. Ну а кроме того, в Косово продолжают жить сербы. В Косово и Метохии проживают около 120 тысяч сербов. Это притесняемое меньшинство, ограниченное в правах, испытывающее на себе дискриминацию во всех проявлениях. Отказаться от Косова — это значит окончательно бросить этих людей на произвол судьбы, отдать их на разграбление и истребление. Конечно, сербы не готовы этого сделать. И они очень остро воспринимают даже любые попытки найти какой-то компромисс в решении косовского вопроса, которые предпринимает, например, президент Александр Вучич и его правительство. Сербы не хотят слышать о каком-то непонятном для них разделе или обмене территориями. Для сербов любое решение по Косово, предусматривающее хотя бы частичную уступку этой территории, — это «предательство национальных интересов». Хотя большинство современных сербов в Косово никогда не были и вряд ли когда-то поехали бы туда, этот вопрос воспринимается ими крайне остро, болезненно и абсолютно безальтернативно. Либо «Kosovo je Srbija», либо никак. Для народа это не предмет политического торга. Но не для власти. Так что сказать, что отношение к этому вопросу однозначное, тоже нельзя. И это никак не связано с «продажностью» сербской элиты. Президент Сербии опроверг сообщения о причастности России к протестам против правительства
В свое время даже сербский патриарх Павел — человек, которого считали святым при жизни, — высказывал крайне неоднозначные оценки этой проблемы. Например, патриарх Павел, рассуждая о том, почему Сербия потеряла Косово, задавался вопросом (я процитирую): «Столько лет мы жили вместе: сербы никогда не отрицали права албанцев на солнце, землю и жизнь в Косово и Метохии. Со временем положение изменилось, сербы стали меньшинством. В Косово живут и другие меньшинства: турки, гораны, цыгане и египтяне. Почему мы не могли бы, как люди, и дальше жить вместе? Конечно, этому поколению будет очень тяжело. Но зато шансы и обстановка для мирной жизни у будущих поколений будут намного лучше. На земле Господней достаточно места для всех нас, если мы способны быть людьми и будем ими».
— А что предполагает «план Вучича» по Косово? Какой сценарий?
— Ну, если говорить предельно просто, то самый последний вариант «компромиссного плана» предполагал «разграничение» с албанцами. На практике это означало бы, что Сербии отходили бы несколько муниципалитетов, населенных сербами, на севере края. Речь идет о расположенных на севере от реки Ибар сербских муниципалитетах: Лепосавич, Зубин-Поток, Звечан, Северная Косовска-Митровица. При этом Сербия не только отказывалась от остального Косова, но и отдавала еще три «албанских» муниципалитета на юге центральной Сербии — это Прешево, Буяновац, Медведжа.
— Чем плох этот план?
Сам по себе план не плох, на мой взгляд. Он реалистичен. Он выполним. Он дает возможность найти решение проблемы, которая является камнем преткновения для дальнейшего развития Сербии, на «закрытия» гештальтов, связанных с распадом Югославии, с войной на Балканах и так далее… НО! Как всегда есть вещи, которые способны испортить любую инициативу. Дьявол в деталях. Во-первых, об этом плане в 2019 году сербы узнали из албанских и иностранных СМИ. То есть, понимаете, как это выглядит для сербов? Как будто за их спиной пытаются решить крайне болезненный и крайне важный для них вопрос. Сербское общество сразу же спросило с Вучича: «Почему Хашим Тачи может участвовать в дебатах парламента Косово о переговорах и планах, а ты убегаешь от разговора с собственным народом?!» Во-вторых, выяснилось, что действительно такой план есть, и его обсуждение велось кулуарно, в том числе с участием представителей Запада. В публичном поле сразу же пошли разговоры о том, что проект «разграничения» является совместным планом Александра Вучича, Хашима Тачи, Тони Блэра и Александра Сороса, которые «тайно встречались в Ватикане». Ну вы понимаете, тут уже и до Бильдербергского клуба недалеко… Поэтому сербское общество план встретило в штыки. Но нужно сказать, что и в Косово от него тоже не в восторге. Например, премьер-министр Косово Рамуш Харадинай в своем комментарии газете «Вашингтон Пост» 28 ноября 2018 года назвал этот план «неприличным предложением президента Сербии» и обвинил президента Косова Тачи в сговоре с сербами…. Премьер Косова отказался лететь на переговоры в Вашингтон
— Почему Республика Сербская в Боснии не имеет возможности присоединиться к Сербии? Кто против этого? Запад, сербы, боснийцы?
— В 2017 году президент Республики Сербской (которая находится в составе Боснии и Герцеговины) Милорад Додик призвал сербов к объединению. Додик заявил буквально следующее: «Настало время реабилитации и объединения сербского народа-страдальца. Если у сербов нет своего государства, значит, у них нет и свободы. Поэтому сербы должны сплотиться вокруг двух своих государств». Заявление эти были восприняты Западом и мусульманско-хорватской федерацией Боснии и Герцеговины весьма остро и с большим недовольством. Босния и Герцеговина решительно сопротивляются обособлению сербской части страны и ее воссоединению с «большой» Сербией. И это обострение только нарастает с годами. При этом федерацию Боснии и Герцеговины, населенную мусульманами и хорватами, поддерживают ЕС и США. С другой стороны, между федерацией Боснии-Герцеговиной и Сербией отношения также складываются непросто, и все время возникает тема вины сербов за геноцид мусульман. Поэтому любые заявления о самостоятельности Республики Сербской или об объединении разделенного сербского народа воспринимаются как провокация и покушение на территориальную целостность федерации Боснии и Герцеговины. Косово отменило 100% пошлины на сербские товары
— Много ли сегодня насчитывается сербов, которые тоскуют по Югославии и по маршалу Тито? Как к ним относятся в сегодняшней Сербии?
— Сербы — народ практичный. Не то что крепко стоящий ногами на земле, а по колено стоящий в своих распаханных полях. Им, конечно, свойственна определенная романтика и ностальгия, но гораздо в меньшей степени, чем русским. На словах сербы могут ностальгировать по Югославии или, например, за рюмкой ракии предаваться мечтам на тему «нас вместе с Россией — 150 миллионов», но это всё, знаете, такие праздные пьяные разговоры. Сербы — прагматики. Молодое поколение сербов старается получать образование на Западе и смотрит в сторону Европы — все, кто может, уезжают в Германию, в Австрию, в другие благополучные Европейские страны. Я знаю много сербов, которые успешно перебрались в США, в Австралию и продолжают туда перетягивать своих родственников и друзей. Старое поколение сербов добрым словом вспоминает Тито, но при этом все прекрасно помнят о том, что в Югославии «национальные окраины» — Словения, Хорватия — жили гораздо более благополучно, чем Сербия и сербы. Это напоминает опыт СССР, где, например, лояльность кавказских республик и прибалтийских республик «покупалась» за счет хорошего снабжения продуктами питания и массового потребления, где уровень самых разных свобод был выше, чем в центре страны… В Югославии было то же самое «неравенство», и о нем помнят. Поэтому все с теплотой вспоминают про большую, единую, богатую социалистическую Югославию, но на деле никто не хочет в нее возвращаться. «Европейская пенсия», а это 2000-2500 тысяч евро, которую получают многие сербы, работавшие в странах Европы, греет душу и карман намного ощутимее, чем все эти ностальгические фантазии о временах Югославии.
— Есть ли в Сербии сегодня те, кто выступает против России? Есть ли сербы-русофобы? Если да, то кто они?
— Я бы не переоценивал реальную любовь сербов к России. Как я уже говорил, она очень «романтическая» — за рюмкой ракии. Но в чем сербов точно нельзя упрекнуть и заподозрить — это в нелюбви к России. Для этого нет ни поводов, ни предпосылок, ни причин. Россия всегда помогала и продолжает помогать Сербии. Россия реконструирует сербские железные дороги. Россия газифицирует Сербию. Мы поставляем Сербии новейшее вооружение. На дипломатическом уровне и в международной политике Россия всегда является надежным союзником Сербии, защитником ее интересов. Сербы, конечно, не испытывают радости за самые дорогие в Европе цены на бензин и дизельное топливо, которые диктуют наши компании-монополисты — «Газпром» и «Лукойл». Но сербы искренне благодарны России за наше братское к ним отношение, за то, что Россия никогда не бросала их в беде. Поэтому в Сербии нет антироссийских настроений. И вряд ли они когда-то будут. Другой вопрос, это то, о чем я тоже уже говорил: все-таки молодое поколение сербов — это поколение, ориентированное на Европу. Они не выберут Россию и не поедут к нам учиться, работать, делать с нами бизнес. Но это не к ним претензия. Это претензия к России, что мы не создаем тех условий, чтобы становиться центром притяжения, чтобы быть привлекательными даже для наших восточноевропейских союзников, братьев. Парадоксы Мюнхена: «исторический прогресс» по Косово и «частное мнение» по Донбассу
— А сербы нам действительно братья?
— Это как посмотреть… Генетически сербы гораздо ближе к итальянцам, грекам, венграм, румынам, украинцам, чем к русским. Например, генетическое сходство сербов с украинцами составляет 62%, а с русскими — только 32%. Так что сербы и русские — генетически это разные народы. У сербов вообще очень мало «словенских генов». Например, типичный словенский ген R-M458 у сербов представлен максимально на 12%. Но у наших народов есть глубокая историческая симпатия и привязанность, основанная на общности православной веры, на том, что сербы и русские всегда были и остаются немножко «занозой в заднице» у цивилизованного мира. Это, знаете, часто роднит больше, чем гены. Многие балканофилы в России и русофилы в Сербии упрекают меня в том, что я недостаточно люблю Сербию или недостаточно ценю «наше братство». Но я считаю, что для действительно хороших отношений нужно быть реалистами и видеть и достоинства, и недостатки друг друга и отношений между странами. На самом деле я очень люблю Сербию. Настолько, что там растет мой сын, который даже крещен в Сербской православной церкви. И я бы очень хотел, чтобы русские лучше знали Сербию, больше узнавали о ней, и чтобы отношения между Россией и Сербией были не «дружбой за праздничным столом», а реально крепкой настоящей глубокой дружбой. Это будет полезно и сербам, и русским.
— Патриарх Кирилл призвал Черногорию «остановить гонения на Сербскую православную церковь». На самом деле это, конечно, попытка «зайти» на чужую каноническую территорию, потому что церковь в Сербии и Черногории является автокефальной поместной церковью Константинопольского патриархата. И подчиняется она патриарху Варфоломею. И, конечно, подобного рода серьезные вмешательства вызваны тем, что данная тема является точкой пересечения многих очень высоких и серьезных интересов. Во-первых, президент Сербии Вучич попросил Москву поддержать Сербию в церковном вопросе, а именно в сохранении присутствия Сербской православной церкви в Черногории, которая, так же как и Украина, претендует на создание своей автокефальной церкви. Во-вторых, конечно, «украинский прецедент» по выходу части приходов, клириков и мирян из РПЦ МП был очень болезненно воспринят в Москве. И теперь Московская Патриархия делает все возможное, чтобы подобная практика не тиражировалась. Выступление в защиту Сербской православной церкви — это прежде всего защита собственных интересов РПЦ МП, потому что Московская патриархия боится потерять свои приходы в других странах. Поэтому ее беспокоит, что эта практика начала распространяться в том числе на Балканах. И на самом деле, конечно, ничего хорошего в этом нет. В Черногории живет примерно 29% сербов. Сербской церкви принадлежит там более 1500 храмов и приходов. Попытка создать Черногорскую православную церковь (ЧПЦ) не имеет никакого отношения к религии. Это в чистом виде политика, которую проводят нынешние черногорские власти, в первую очередь президент Мило Джуканович, и которая нацелена на полную сепарацию от Сербии, на вытеснение сербского населения и на дальнейшее сближение с Западом. В 2006 году стараниями Джукановича было похоронено Союзное государство Сербии и Черногории. Нынешние власти Черногории продолжают курс на «укрепление черногорской идентичности». На деле это политика создания нетерпимости по отношению ко всему сербскому, к общему прошлому, к общим корням, к общей истории. На мой взгляд, это совершенно отвратительная и недальновидная политика.
— На самом деле она уже приводит. Если в начале 20 века 90% населения Черногории идентифицировали себя как сербы, то сейчас, как я говорил, сербами себя называют только 29% населения. Да, это происходит в том числе и потому, что за память об общих сербских и югославских корнях только еще не штрафуют. Но есть объективные процессы. Миграция населения. Демографический фактор. В Черногории все меньше сербов. Но становится все больше албанских флагов и машин с албанскими номерами. Выводы напрашиваются сами… Единственное, что обнадеживает, это то, что нынешних «хозяев жизни» в Черногории вряд ли можно воспринимать серьезно в исторической перспективе. Мило Джуканович — это один из крупнейших контрабандистов в Европе. Это временщик. Я уверен, что возобладает какой-то здравый смысл или хотя бы трезвый расчет у самих черногорцев. Нужно же понимать, что для Запада Черногория никогда не будет «лазурным берегом» или чем-то подобным. В лучшем случае это военная база НАТО. Не более того. Поэтому нужно ориентироваться все же на своих соседей и братьев-сербов, на Россию, которая всегда приносила огромные туристические деньги, сопоставимые с объемом всей остальной экономики этой страны. Прошедшие в мае массовые «религиозные протесты» в Черногории показали, что далеко не все черногорцы готовы плясать под «дудку» Джукановича и других политиканов и авантюристов, которые спекулируют Черногорией в своих торгах с США и Европой.