отношение к ирландцам в сша

Национальная дискриминация в США

Как ни отделяла католическая церковь свою паству от окружающего населения, была в американской жизни сторона, которая гораздо сильней противодействовала ассимиляции ирландцев. Это была национальная дискриминация. В области гражданских прав дискриминации по национальному признаку официально не существовало, но по признаку религиозному она даже официально в иных местах сохранилась. В штате Нью-Хэмпшир, например, католиков нельзя было избирать на общественные должности. А если учесть, что подавляющее большинство ирландцев было католиками, то эта религиозная дискриминация фактически оборачивалась национальной. Обычно перед выборами каждая из борющихся партий, стараясь уловить голоса ирландцев, силилась доказать, что именно ее представители борются за отмену этого закона. Тем не менее после выборов все оставалось по-старому. В 1862 г. род-айлэндское законодательное собрание отказалось предоставить иммигрантам гражданское равноправие (до 1888 г. в этом штате существовал для иммигрантов имущественный ценз), а один из его членов заявил, что «папистам» голосовать не дадут, потому что все они — «клятвопреступники и предатели».

Дискриминация при устройстве на работу

Дискриминацию ирландцы ощущали в самых различных областях жизни, начиная с поступления на работу. Очень многие из них, особенно девушки, нанимались в прислуги, но и сюда доступ для них оказывался труднее, чем для представительниц других национальностей. Даже агентствами по найму слуг они далеко не всегда могли пользоваться. «Имеющие хорошие рекомендации домашние слуги — немцы, англичане, шотландцы, американцы, ирландские протестанты и протестанты любой нации — могут бесплатно получить места в хороших домах, обратившись в… протестантское агентство по найму», гласило весьма типичное объявление той поры. Подобные требования очень часто предъявляли и сами наниматели: «Нужна гувернантка (протестантка)». Следует учесть, что наняться в католическую семью, где, быть может, предпочли бы держать служанку или гувернантку-католичку, было вообще мало возможности: не только потому, что католиков в США было гораздо меньше, чем протестантов, но и потому, что в католической среде было относительно гораздо меньше состоятельных семей, где могли бы нанимать прислугу. Ищущие работы, если они не являлись католиками, всегда подчеркивали это обстоятельство — оно повышало их шансы: «Нужно место горничной или официантки приличной молодой женщине-протестантке».

Реже различие производилось не по вероисповедному, а по национальному признаку. «Требуется семье… горничная-француженка, немка или англичанка (не ирландка). Даже протестантам-ирландцам предпочитали лиц другой национальности: «Нужны конторе по защите протестантов… места для нескольких превосходных протестантских слуг—англичан, шотландцев, немцев и т. д.; а также для слуг — ирландских протестантов, имеющих хорошие рекомендации относительно личных свойств и квалификации».

«Нью-Йорк Дейли Трибюн» считалась передовой и притом дружественной ирландцам газетой и не позволяла себе прямо антиирландских выражений, каких было много в других печатных органах. Но и в нее проскользнуло объявление о том, что требуется кучер, с добавлением: «Предпочитаю цветного; ирландцам обращаться не следует». Оно вызвало протест газеты «Айриш Америкен», и «Нью-Йорк Дейли Трибюн» была вынуждена, хоть и в полуироническом тоне, принести извинения. Вероятно, негодование ирландской газеты было возбуждено главным образом тем, что ирландцу предпочли чернокожего.

Хотя газетные столбцы о спросе на рабочую силу и ее предложении пестрят названиями разных национальностей, слова «ирландец» или «ирландка» встречаются там чрезвычайно редко (между прочим, гораздо реже, чем слово «цветной»). Нанимающимся они не сулили успеха, а наниматели не оказывали предпочтения ирландцам.

Неприязнь к ирландцам в американском обществе

Неприязнь, которую испытывали ирландцы со стороны «янки», ирландский националистический историк Робертс частично приписывает английским традициям господствующего слоя Америки. В этом есть доля истины: предубеждение угнетающей нации против нации угнетенной могло быть в какой-то мере перенесено с Британских островов в Америку. И бесспорно, в США была сильна традиционная для воинствующего протестантизма ненависть к католичеству. Но гораздо вернее замечание Дж. Хайэма — ирландцев презирали за то, что они бедны. Спустя несколько десятилетий, когда место ирландцев заняли иммигранты новых национальностей, а сами ирландцы поднялись на несколько ступенек по общественной лестнице, они стали расцениваться в общественном мнении капиталистической Америки выше. Нищета — величайший порок в буржуазном обществе, тем более в таком стяжательском и корыстолюбивом, как американское.

Дневник видного нью-йоркского адвоката тех лет Дж. Т. Стронга изобилует пренебрежительными замечаниями по поводу «кельтов». Описывая пожар в городе, Стронг замечает, что этот пожар перекинулся «за пределы цивилизации, в пустынные места, где стали преобладать ирландские хибарки. Ирландцы вообще оказались для Стронга по ту сторону цивилизации. А наблюдавшаяся им сцена, где ирландки громко оплакивали своих близких, рабочих, погибших в результате обвала на стройке, возбудила у него расистскую мысль: «Наши кельтские сограждане почти так же далеки от нас по темпераменту и складу, как китайцы».

В 50-х годах особенно усилилось в Америке националистическое течение, направленное против иммигрантов, и даже возникла партия соответствующего толка, прозванная партией «незнаек». В эту пору, когда из иммигрантов старались сделать козлов отпущения, направив народное недовольство против них, особенно доставалось ирландцам. Как раз в начале 50-х годов достигла высшей точки массовая ирландская иммиграция.

В 1853 г. в Америку был прислан папский нунций Бедини. Католиков и так обвиняли в том, что они подчиняются иностранной державе, Ватикану, а когда выяснилось, что Бедини усмирял восстание в Болонье, возникли массовые антикатолические демонстрации, причем изображение Бедини сжигали на улицах. «Незнайки» устраивали уличные шествия, и очень часто вспыхивали стычки и побоища между ними и ирландцами. В июле 1857 г. в одном из округов Нью-Йорка произошли крупные беспорядки: группа ирландцев под красочным названием «Дохлые кролики», в которую входили и немцы, сражалась с нейтивистской бандой под названием «Ребята из Бауэри». Полиция даже побоялась идти в этот округ. Постоянные столкновения вызывались антикатолическими проповедями на улицах. Особенно отличался в этом отношении протестантский уличный проповедник Джон Орр, выступавший в Нью-Йорке, Бруклине, в поселках Массачусетса, т. е. в местах, где было густое ирландское население. Ирландцы, привезшие с собой традиции насильственного сопротивления угнетению, не оставляли обид без ответа. Так, ирландские грузчики нью-йоркского порта, узнав, что на прибывшем в Нью-Йорк корабле матросы оскорбили католического священника, толпой отправились к кораблю, чтобы отомстить. Полиция помешала им, некоторых грузчиков арестовала, но один человек из судового начальства был по дороге в город пойман и избит.

Когда полк «Ирландских добровольцев Лонг Айлэнда» пожелал в 1852 г. вступить в ополчение штата Нью-Йорк, ему сперва отказали, ссылаясь на то, что он состоит из граждан одной определенной категории и носит особую форму. Полк был принят только после того, как отказался от особой формы и от чисто ирландского характера.

Отношение к ирландцам как военной силе в годы гражданской войны естественно изменилось. Однако ирландские газеты жаловались на дискриминацию по отношению к ирландским военным частям. Бригада Мигера, отличившаяся отчаянно-смелой атакой под Фредриксбергом в ноябре 1862 г. и понесшая тяжелые потери, тем не менее не была отозвана на отдых и пополнение, несмотря на просьбы командира. Характерен эпизод, о котором сообщил в своих воспоминаниях один доброволец гражданской войны. В батальон «Диких», которым командовал бывший редактор «незнайской» газеты, приняли натурализовавшегося ирландца. Однажды ирландец простоял на часах ночь под дождем. Утром, увидев полковника, он сказал ему: «Я хотел бы, чтобы вы держались тех же мнений, что до войны… Вы издавали газету, и вашим лозунгом было «Доверяйте стражу только американцам». А вот здесь я, ирландец, промок до костей, пока американцы опали в палатках».

Гонения, которым подвергались ирландцы за свое вероисповедание, усиливали влияние среди них католической церкви в ущерб влиянию революционных и антиклерикальных элементов ирландской иммиграции. Некоторых ирландских радикалов антикатолическая кампания даже толкнула в объятия церкви. «Незнайки» не только отравляли все американское общество ядом национальной ненависти, но способствовали развитию реакционных тенденций в среде самих ирландцев.

Все отмеченное выше способствовало тому, что ирландцы участвовали в общественной жизни страны не только как члены различных классов американского общества, но и как представители определенной национальности. Они, например, считались опорой демократической партии, которая в первые десятилетия XIX в. пользовалась традиционной поддержкой трудящихся, в частности иммигрантских масс. С этой партией была тесно связана ирландская политическая верхушка. Ирландцы, в отличие от других иммигрантских групп, остались верны демократической партии, когда она открыто встала на сторону рабовладельцев. В этом сыграла роль и ирландско-чернокожая рознь, обусловленная конкуренцией на рынке труда.

При всем том ирландцы храбро сражались на фронтах гражданской войны, чему содействовала их традиционная вражда к Англии — противнице дела Севера.

Источник

igornasa

Особенности американской жизни

Когда ирландец оказывается вне Ирландии, он часто становится уважаемым человеком.
Экономические и интеллектуальные условия, которые превалируют в его собственной стране,не позволяют развиться индивидуальности.
Ни один человек, у которого есть хоть капля собственного достоинства, не остается в Ирландии, а бежит из страны, которая как будто прошла испытания Иова.
(Джеймс Джойс)

Из ирландской истории

Ирландцы-иммигранты

Иммигранты-католики

Хотя ирландцы-католики переселялись в Америку и в колониальный период, массовая иммиграция началась в середине XIX века, после Великого голода 1845-1849 годов, вызванного неурожаями картофеля, пораженного грибком.

Дискриминация

Хотя жизнь в Ирландии была тяжкой, эмиграция в Америку тоже не считалась радостным событием. Те, кто уезжал, понимал, что больше никогда не увидит Ирландии. Но остаться означало жить в нужде, болезнях и под гнетом англичан. Америка становилась мечтой, тем более что первые эмигранты описывали ее как страну изобилия. Их письма читались вслух на вечеринках и воодушевляли будущих эмигрантов. Толпы осаждали отправляющиеся в Америку суда, условия на которых были таковы, что их называли «кораблями-гробами».

Свободная земля отторгала их. Очень долго бостонские объявления о работе включали фразу No Irish Need Apply (Ирландцам не беспокоиться)

Иллюстрация из статьи-«исследования» в Harper’s Weekly, обосновывающая глубокую связь между обезьяноподобными ирландцами и неграми, которым противостоят благородные англосаксы.

Реакция

Во время Гражданской войны ирландцы проявили себя суровыми воинами знаменитых «Ирландских бригад».

Ирландцы были уникальными иммигрантами. Они любили Америку, но не отказались ни от верности Ирландии, ни от своей католической веры.

Когда позже американцы столкнулись с многочисленной китайской, еврейской, славянской и итальянской иммиграцией, ирландцы перешли в категорию национального сокровища. Враждебность теперь была направлена на других.
Дни «No Irish Need Apply» закончились. Парад в День Святого Патрика заменил конфронтацию. Ирландцы не только добились признания своего праздника, но и заставили каждого почувствовать себя ирландцем в этот день. Амерканизация по-ирландски состоялась.

В 1850 г., в разгаре ирландской иммиграции, O. Brownson писал Из этих узких переулков, грязных улиц, сырых подвалов, удушливых чердаков когда-то выйдут одни из самых благородных сынов нашей страны, которых она будет рада признать и чествовать.

Его предсказание сбылось чуть более чем через сто лет, когда американец ирландского происхождения, католик по имени Джон Кеннеди въехал в Белый Дом.

Когда ирландец оказывается вне Ирландии, он часто становится уважаемым человеком.
Экономические и интеллектуальные условия, которые превалируют в его собственной стране,не позволяют развиться индивидуальности.
Ни один человек, у которого есть хоть капля собственного достоинства, не остается в Ирландии, а бежит из страны, которая как будто прошла испытания Иова.
(Джеймс Джойс)

Источник

Быт ирландской диаспоры

Для быта ирландских трудящихся масс характерно положение их в Бостоне. В 1850 г. в Бостоне жило 35 тыс. ирландцев (население города составляло в то время 137 тыс. человек). В 1855 г. их было уже 50 тыс. В Бостоне кончались английские пароходные линии, поэтому туда попадали многие эмигранты из Ирландии. Кроме того, из-за близости города к Канаде, в Бостон переправлялись многие английские эмигранты, плывшие до Канады, в первую очередь, те же ирландцы. Большей частью это были бедняки ш южной и западной Ирландии.

Бурный приток иммигрантов и перенаселение в Бостоне

Бурный приток иммигрантов вызвал в Бостоне 50-х годов перенаселение. Конечно, в наихудших жилищных условиях оказались ирландские бедняки. Они селились не на окраинах, где обычно жила беднота других городов, а напротив, в центре, в деловой части города. На окраины же, в новые дома переселялись старожилы из более обеспеченных слоев. Как видно, это был прообраз расселения в современных американских городах. Для ирландцев предприимчивые хозяева перестраивали старые конторские помещения, склады, магазины. Обычно эти непригодные для жилья помещения разгораживались на максимальное количество клетушек с минимальным количеством удобств, но сдавались, однако, совсем не по дешевой цене. Напротив, квартирная плата за иммигрантские жилища в Бостоне была относительно очень высока, так как между съемщиком и домохозяином действовал целый ряд посредников разных рангов, и каждый из них брал себе мзду. Ограбление иммигрантов начиналось с жилья. О ремонте иммигрантских жилищ домохозяева и их агенты не заботились, и жилища эти довольно быстро разрушались.

Таково было ядро ирландских кварталов в старом Бостоне. Следует заметить, что других национальных кварталов город не имел; впрочем, ирландцы составляли в нем наиболее многочисленную группу иммигрантов. Они жили очень скученно, зачастую в антисанитарных условиях. По данным современных обследований, в одной комнате ютилось по нескольку семей. Теснота была невероятная. Часто не было вентиляции, санузлов. Вода для умывания замерзала. Отбросы вываливались прямо во двор, часто у самых окон подвальных помещений, тоже густо населенных. С наступлением весны и таянием снега нечистоты разлагались, отравляя почву, воздух, воду. Конечно, возникали эпидемические заболевания. Они были особенно широко распространены в ирландских кварталах и уносили там наибольшее количество жертв. Эпидемии эти вызывали тревогу городских властей и буржуазной общественности Бостона, так как представляли опасность и для других кварталов.

Подобные условия были уделом не только бостонских ирландцев. Диккенс, например, описывает увиденную им в штате Нью-Йорк «ирландскую колонию», где его привели в ужас жалкие хижины и грязь.

Среди бостонских ирландцев свирепствовал туберкулез, и смертность от него была выше, чем в других группах жителей города. Это явление было характерно для американских ирландцев вообще, которых туберкулез поражал больше, чем в Ирландии. Высока была у них детская смертность. Исследователи указывают на чрезвычайно высокую общую смертность американских ирландцев, «выше, чем у большинства иммигрантских групп». Но гибель бесчисленных «Пэдди» воспринималась буржуазным общественным мнением как нечто вполне естественное. «И к этому присоединяется еще полное равнодушие общества, развившегося на чисто капиталистической основе, без всякого идиллического феодального фона, к погибающим в борьбе за существование человеческим жизням; их и так много, больше, чем нам нужно», — писал Энгельс, имея в виду судьбу американских иммигрантов.

Много было среди ирландцев в США психических заболеваний, что можно объяснить тяжелыми условиями работы и жизни, неуверенностью в завтрашнем дне, нервным напряжением, вызывавшимся национальной дискриминацией, которой они подвергались.

Нищета и преступность среди ирландцев

В течение всего XIX в. среди ирландцев имелось больше нищих, чем среди других групп населения. Ирландцам, как и другим национальным группам иммигрантов, приписывали повышенную преступность. Такие утверждения получили особое распространение и даже официальную санкцию в конце XIX и начале XX в., когда разгорелась кампания против иммиграции. Они неоднократно опровергались на статистическом материале. В заведомо неточные данные рассматриваемого периода, на которые ссылается, например, К. Виттке, принимающий эту версию, включено огромное количество правонарушений. При этом необходимо учесть, что ирландцев, которые как бедняки и «инородцы», всегда находились на подозрении, задерживали и осуждали чаще, чем других. Сам Виттке пишет: «Вошло в привычку искать ирландца во всяком деле, связанном с нарушением порядка».

Эта «привычка» усугублялась еще тем обстоятельством, что пьянство было одной из бытовых черт ирландцев. В частности, ему способствовали тяжелые условия их жизни, приниженное положение, отсталость. Пивные служили своего рода клубами, где можно было встретиться с такими же рабочими-ирландцами.

Ирландские пивные служили предметом вражды, насмешек, а иногда и преследований со стороны американских протестантов с их привычками и идеологией трезвенничества. Особенно крупные конфликты возникали на почве нарушения обычаев пуританского воскресенья. Здесь борьба велась десятилетиями и в прессе, и в законодательных собраниях, и на публичной трибуне, причем ирландцы объединялись с иммигрантами-немцами, не желавшими отказываться от пива и воскресных увеселений. В 50-х годах возникло трезвенническое движение и среди ирландцев, под эгидой католической церкви, как и многие другие движения. Руководил им священник Мэтью.

Исследователи отмечают крепость семейных связей у ирландских иммигрантов. Семья была опорой их нового и достаточно трудного существования в заокеанской стране. По бостонским данным, среди ирландских девушек было относительно мало проституток, несмотря на низкий материальный уровень жизни ирландок.

Дискриминация ирландцев в США

Место ирландцев в системе общественного разделения труда определяло в основном и отношение к ним американского общества, в которое они вступали. Их использовали, даже считали необходимыми, но смотрели на них свысока. Выше было отмечено, что ирландцев ставили на одну доску с чернокожими-рабами. Сравнения со свободными чернокожими они в общественном мнении уже не выдерживали при всей античернокожей пропаганде, отравлявшей сознание многих американцев на Севере. В Бостоне, например, чернокожие в 50-х годах занимали более высокое общественное положение, чем ирландцы, они считались респектабельнее. Даже в Нью-Йорке, городе, тесно связанном с рабовладельческим Югом, где сильны были подручные плантаторов, а во время гражданской войны происходили чернокожие погромы, накануне этой войны хозяева доходных домов предпочитали сдавать квартиры чернокожим, а не ирландцам и не беднякам-немцам.

Приниженное положение ирландцев, их угнетение пытались оправдать расистскими теориями. «Расовая неполноценность вынуждает их (ирландцев) идти на дно, а вследствие этого мы, все мы, поднимаемся выше, потому что имеются они», — рассуждал писатель-бостонец Э. Хейл.

Так же пытались — еще более ста лет назад — оправдать угнетение чернокожих. Подобными же аргументами пользовались расисты для подведения «научной» основы под униженное положение итальянцев, поляков и др., которые 20—30 годами позже заняли положение ирландцев на общественной лестнице. Хотя человеконенавистнический расизм прошел за это столетие большой путь, угнетение мексиканцев, пуэрториканцев и тех же чернокожих в современных США прикрывают доводами такого же характера.

Источник

Ирландская иммигрантская группа в США

В американском опыте трех характерных иммигрантских групп последней трети XIX в. можно было заметить существенные общие закономерности, однако каждая из них обладала бесспорным своеобразием. Попытаемся наметить вкратце особые черты еще нескольких характерных в типологическом отношении этнических групп этого периода. Прежде всего ирландцы, почти единственная англоязычная иммигрантская группа. Подобно немцам, это была старая группа, решающий период иммиграции которой пришелся на середину XIX в. Выработавшийся в то время стереотип ирландцев послужил основой для стереотипов позднейших иммигрантских национальностей в еще большей мере, чем сами ирландские иммигранты явились прототипом позднейших иммигрантских групп. Вот как изложил некоторые черты этого стереотипа русский публицист Николай Славинский, живший в Америке в начале 70-х годов XIX в.: «Опасный класс нью-йоркского населения состоит преимущественно из эмигрантов Ирландии. Многие из ирландцев и других наций являются в Нью-Йорк уже готовыми на разные преступления». «Ирландцы очень медленно приобретают имущественную независимость вследствие своей расточительности и страсти к горячим напиткам».

Подъем ирландцев по социальной лестнице

В конце XIX в. многие члены ирландско-американской группы — особенно ее второго поколения — выбились в мастера, приказчики, подрядчики, даже предприниматели, хотя при этом большая часть группы, не занимая уже, как прежде, самой низшей ступени общества, продолжала принадлежать к рабочему населению.

В массачусетсском текстильном центре Лоуренсе материальное положение и общественный престиж ирландцев к 80-м годам XIX в. значительно повысились. В Милуоки ирландцы к началу XX в. заняли место среди мастеров, а подчас и владельцев предприятий. Ценой больших усилий сыновьям ирландских иммигрантов удавалось приобрести техническую квалификацию, а то и перейти в разряд служащих («белых воротничков»). Так, отец Элизабет Флинн, видной деятельницы компартии США, который был американским ирландцем второго поколения, рабочим каменоломни, приобрел инженерное образование и в дальнейшем работал инженером-строителем и картографом. Относительно чаще стремление ирландцев, особенно иммигрантов первого поколения, «преуспеть» выливалось в приобретение жилищ, что показал Ст. Тернстром на примере ирландцев Ньюберипорта. Посредством всех таких способов образовался многолюдный слой «ирландцев с тюлевыми занавесками» (само это выражение воз¬никло приблизительно в 90-х годах), которых отличали от «ирландцев из лачуг». На этом фоне выделилась немногочисленная, но уже заметная крупная буржуазия ирландского происхождения.

Англоязычие ирландцев, не избавившее их от дискриминации, ни от изолированности, помогло многим из них, однако, отыскать свои «пути наверх» — в адвокаты, журналисты, чиновники, судьи. Характерной ирландской профессией стала к этому времени политическая деятельность, главным образом в муниципальном масштабе. В руках ирландцев нередко оказывались «машины», заправлявшие городами и связанные с демократической партией. Самой известной из таких «машин» был нью-йоркский Таммани-холл, история которого изобиловала политическими и финансовыми аферами и избирательными скандалами еще в большей степени, чем история других «машин», и который имел ярко выраженный ирландский колорит. Однако и в Чикаго 90-х годов, как писала Энгельсу Флоренс Келли, «ирландцы-католики правят городом в интересах католической церкви и своих карманов». В Милуоки того же периода ирландцы делили политическую власть в городе с американскими старожилами. Политические боссы малого и большого калибра, преимущественно в городах, часто оказывались ирландцами. Одним из последствий этого было обилие ирландцев на муниципальных должностях снизу доверху, особенно в полиции. Причем в этот период в отличие от середины XIX в. они уже занимали там и руководящие посты. Так, с конца 80-х годов почти все начальники нью-йоркской полиции были ирландского происхождения. В ряде восточных городов (например, в Бостоне) мэрами стали избирать ирландцев, обычно из преуспевающих бизнесменов. Ирландская группа стала политической силой, и не только как совокупность избирателей. Вместе с отмеченным выше экономическим ее продвижением это обстоятельство создавало условия для изменения прежнего ирландского стереотипа в пору массового притока новичков-иммигрантов из Восточной и Южной Европы, которым наряду с черной работой и жилищами в трущобах пришлось перенять у ирландцев и роль козла отпущения. Теперь стало принято выискивать у ирландцев (как и у немцев) положительные черты — приспособляемость, общественную жилку и т. д. Даже пьянство, в котором их прежде так обвиняли, приобретало привлекательность. Дошло до того, что известный идеолог американского империализма Г. К. Лодж, внося в сенат в 1896 г. билль об ограничении иммиграции, отозвался об ирландцах снисходительно. Они, говорил он, «почти тысячу лет тесно связаны с англоязычным народом. Они говорят на том же языке… до некоторой степени перемешались с нами».

Рабочее большинство ирландской группы иммигрантов

При бесспорном социальном продвижении ирландской группы она, как уже отмечалось выше, в значительной мере оставалась группой рабочей. Дети ирландских иммигрантов, как показано Тернстромом и его «новой городской школой», имели меньшие возможности для продвижения, чем дети американских старожилов, а также англичан и немцев. Новые иммигранты из Ирландии обычно пополняли ряды неимущих. 90% ирландских иммигрантов (первого поколения) в Бостоне принадлежало к неквалифицированным рабочим. В Сан-Франциско начала 70-х годов, отмечается в статистических материалах местной секции I Интернационала, — «простые рабочие в городе, землекопы.. Большей частью они работают постоянно… Почти все принадлежат к ирландскому элементу и не терпят в своей среде других. Они работают тяжело, живут бедно…». 95% нью-йоркских портовых грузчиков составляли в 1880 г. ирландцы.

Ирландские рабочие выделили из своей среды немало деятелей и участников пролетарского движения Америки. Виттке недаром отметил, что после гражданской войны в США выработался тип боевого ирландского рабочего лидера. Представляется верным в своей основе замечание, сделанное Зигфридом Мейером в письме Марксу 4 мая 1870 г.: «Только ирландец чувствует себя здесь пролетарием совершенно независимо от того, зарабатывает он 15 или 22 доллара в неделю». Действительно, в средние десятилетия прошлого века именно ирландские рабочие образовали массовые наследственные кадры пролетариата индустриализирующейся Америки. В конце века эти кадры пополнились людьми из многих других народов.

«Почти во всех союзах ирландцы играют большую роль», — сообщал 3. Мейер в том же письме и отмечал, в частности: «особенно у Рыцарей Криснииа (тайная организация фабричных обувщиков) к ним принадлежат почти все…». Американские организации I Интернационала уделяли деятельности среди ирландских рабочих большое внимание. «Мы направляем серьезные усилия к обретению опоры среди наших ирландских братьев», — писал от имени Северо-Американского центрального комитета Интернационала Ф. Зорге Генсовету в Лондон в феврале 1871 г. В марте он сообщал по тому же адресу о создании ирландской секции Интернационала. Через два года в конфиденциальном циркуляре Генсовета (переместившегося к тому времени в Америку) за подписью Ф. Зорге говорилось о «возобновлении усилий для завоевания ирландских рабочих». Что это было нелегким делом, показывает письмо к Марксу от Вольте (февраль 1874 г.), который сообщал, что эмигрировавший из Англии ирландско-американский рабочий лидер Дж. П. Макдоннел начинает организовывать ирландцев по принципам Интернационала — «но, — добавляет Вольте, — без названия по той простой причине, что название «Интернационал» однозначно у здешних ирландцев с коммунистами, петролерами, атеистами, сторонниками свободной любви и прочими чудовищами». Такие настроения ирландских трудящихся отразили, видимо, власть над ними католической церкви, а в более общем плане — влияние буржуазной пропаганды, порожденной страхом перед Парижской Коммуной. Об организованном им обществе сам Макдоннел писал Энгельсу св 1875 г. из Бруклина: «Я организовал лучших ирландских рабочих в этом городе по нашим принципам и ввел в их среду самых наших разумных немцев… наша организация называется Объединенные рабочие Америки». Через год он же сообщил Энгельсу, что организация «делает большие успехи среди ирландцев. Мы получаем, — продолжал он, — большую нравственную помощь от людей, подобных Зорге…». В ирландских секциях Интернационала часто участвовали фении. Фенианским лидером был и Макдоннел. Живой портрет американо-ирландского рабочего деятеля дает Энгельс в письме, посланном им Фридриху Зорге во время путешествия по Америке в 1888 г.: «Мой племянник Вилли Бёрнс — прекрасный парень, смышленый, энергичный, все силы отдает нашему движению. Ему недурно живется, он работает на железной дороге Бостон — Провиденс (теперь — Старая Колония), получает 12 фунтов в неделю; у него премилая жена (он привез ее из Манчестера) и трое детей. Он ни за что не поехал бы обратно в Англию, это вполне подходящий человек для такой страны, как Америка».

Ирландские рабочие играли большую роль в крупнейшей всеамериканской рабочей организации — Ордене рыцарей труда, которая имела даже особые ирландские секции. Элизабет Г. Флинн упоминает о своих дядьях: «Джим и Мартин стали водопроводчиками, Джон — кожевником, а Майк — металлистом. Все они были членами тогда еще тайного Ордена рыцарей труда». Активно — на всех уровнях — участвовали ирландцы и в возникшей в 80-х годах Американской федерации труда, однако некоторые националистически настроенные ирландско-американские авторы преувеличивают это их участие и вообще их роль для американского рабочего движения.

Горячий интерес к борьбе за освобождение Ирландии продолжал оставаться характерным для ирландско-американской группы и в рассматриваемый период. Вспоминая свое детство, Элизабет Г. Флинн писала: «Сознание того, что мы являемся ирландцами, развивалось у нас еще с детских лет, когда мы слышали заунывные песни и волнующие рассказы о подвигах ирландского народа. Он боролся за освобождение своей родной земли от чужеземных лендлордов, за право говорить на своем родном гэльском языке и исповедовать свою религию, учиться в своих собственных школах, быть независимым и иметь самоуправление. С молоком матери впитали мы горячую ненависть к британскому владычеству. До самой своей смерти мой отец, а умер он, когда ему было за восемьдесят, ни разу не сказал «Англия», не добавив при этом: «Будь она проклята!». Мне еще не исполнилось и десяти лет, а я уже знала имена знаменитых героев — Роберта Эммета, Уолфа Тона, Майкла Девитта, Парнелла и О’Донована Росса».

Упоминавшийся уже Макдоннел опубликовал в газете «Нью-Йорк геральд» полную возмущения статью о невзгодах палубных пассажиров, которые сам он наблюдал во время океанского переезда в Америку. «Как ирландец, — писал Макдоннел, — я особенно интересуюсь этим вопросом, так как не могу забыть, что многие мои соотечественники — мужчины и женщины Ирландии — загублены, некоторые телесно и слишком многие душевно, при переезде через Атлантику. Однако, — добавлял Макдоннел, — я более, чем ирландец, я космополит, сердце мое сочувствует моим братьям из Германии, Франции, Италии и других стран..».

Ирландский патриотизм и его проявления

Американские ирландцы отмечали уличными шествиями ирландские национальные праздники вроде дня св. Патрика, систематически протестовали против ежегодных процессий, устраиваемых оранжистами, воинствующими протестантами из Ирландии, в день 12 июля. В начале 70-х годов XIX в. в Нью-Йорке происходили по этим дням форменные бои. В 1870 г. Славинский наблюдал там «серьезное столкновение ирландских католиков с ирландскими протестантами во время процессии последних». Ф. Зорге сообщал 6 августа 1871 г. Генсовету I Интернационала: «В Нью-Йорке произошел 12 июля ужасный бунт во время шествия оранжистов, более двухсот человек убито и ранено…».

Фенианское движение было в тот период очень сильно среди американских ирландцев. В Лоуренсе, например, большинство ирландского населения принадлежало к фениям. Позже большую поддержку, особенно в демократических кругах США, получила ирландская «Земельная лига» и другие национально-освободительные организации, причем поддержка эта оказывалась не только ирландцами. Так, 30 января 1882 г. в Нью-Йорке происходил рабочий митинг в поддержку Земельной лиги, целью которого было, собственно говоря, выражение симпатии к американским ирландцам. На митинге было принято соответствующее «Воззвание американских рабочих».

Как и в предшествующий период, интересы ирландского освободительного движения определяли в основном подход ирландского населения Америки к международным вопросам. Внимательный (но враждебный ирландцам) современник записал в своем дневнике после начала франко-прусской войны: «Нью-йоркские фении с важным видом выступают на стороне Франции… Вполне естественно. Франция — наследственная соперница Англии…». В конце века многие ирландские общества участвовали в движении против империалистической политики США, побуждаемые тем, что империализм ассоциировался с Англией.

На протяжении десятилетий наблюдатели отмечали, что американские ирландцы проявляют больший ирландский патриотизм и национализм, чем жители Ирландии. В действительности, как замечает современный исследователь вопроса Т. Браун, такой накал ирландского национализма был направлен более на американские проблемы ирландской группы, чем на ее «старую родину» в Европе. Несчастья и борьба «изумрудного острова», активное содействие американских ирландцев этой борьбе способствовали их психологическому самоутверждению, служили некоторой компенсацией за приниженное социальное положение в Америке, возвышали в глазах окружающего общества, наконец, скрепляли ирландско-американскую группу. В связи со всем этим в борьбе за национальное освобождение Ирландии и (в соответствующих организациях США активно действовали представители второго поколения американских ирландцев, поколения, уже созревшего в последние десятилетия XIX в.

Одной из разновидностей националистического движения среди американских ирландцев было так называемое филокельтское течение, распространенное в США в 70-х годах. Оно проповедовало расовое родство всех кельтов и их духоное превосходство над англосаксами. Характерно, что в соответствии с принятыми в американском обществе ценностями кельты выставлялись провозвестниками демократии и защитниками, в частности, американской Декларации независимости от англосаксонских покушений.

Мифология других национальных меньшинств Америки содержала сходные с кельтским мифом элементы — восхваление заслуг своей этнической группы, действительных и мнимых, превознесение вклада этой группы в строительство идеализированного американского общества и т. д. Ирландско-американский национализм, превосходивший по интенсивности и экспрессивности соответствующие течения большинства иммигрантских групп, являлся, вероятно, образцом для многих из них и во всяком случае характерен для всех сочетанием внешней устремленности к прежней родине и внутренней, иногда скрытой ориентации на обусловившую его американскую жизнь.

Деятельность ирландцев в католической церкви

Важным и специфичным полем деятельности американских ирландцев была католическая церковь. Она существовала в Америке и прежде, но ирландские иммигранты XIX в. составили ее первую массовую паству, а духовенство, вышедшее из их среды, сформировало ее как иммигрантскую церковь. Руководство Американской католической церковью на ряд десятилетий осталось в руках ирландского священства. Англоязычные пастыри этой быстро американизировавшейся церкви оказывали большое, хотя, как мы видели, и не однозначное влияние па позднейших иммигрантов, большинство которых было католиками.

Если в церкви священник из ирландцев олицетворял для польского, итальянского, хорватского и т. д. иммигранта Америку, то на предприятиях мастера и опытные рабочие-ирландцы нередко являлись в глазах иммигрантов-новичков американцами, у которых можно было приобщиться к тайнам новой работы и новой жизни. Такую роль посредников, связывавших новых иммигрантов с Америкой, играли и немцы, но ирландцы лучше владели английским языком. Многочисленные ирландские активисты профсоюзов и других рабочих организаций также приобщали рабочих из новых иммигрантских групп к американскому рабочему движению. Владение английским языком и здесь было преимуществом. Дж. П. Макдоннел писал Энгельсу из Бруклина в 1875 г.: «С тех пор как я приехал сюда, я сделал свое дело в рабочем движении как следует быть, и могу с радостью сказать, что пользуюсь большим уважением со стороны трудящихся всех национальностей».

Культурное влияние американских ирландцев на окружающее общество стало к XX в. прочным и ощутимым. Правда, комические ирландские персонажи, увеселявшие американскую публику, стали уже к этому времени сходить с театральных подмостков, ирландские организации даже вели против них кампанию, однако ирландское влияние прочно утвердилось на американской сцене. В общеамериканский фольклор вошли ирландские фигуры, например комическая пара Пат и Майк, знаменитый боксер Джон Салливен, ставший легендарным героем, и др. По мнению ряда наблюдателей, ирландские речевые навыки, в частности цветистый ораторский стиль, и некоторые психологические черты — общительность, пыл, юмор — проникли в обиход американского населения, а ирландский темперамент смягчил пуританскую суровость американского быта.

«Если бы у нас ирландцы с такой же хвастливою гордостью относились к английским учреждениям, с какою ирландцы по ту сторону океана относятся к американским учреждениям, как охотно извинили бы мы им смешную сторону этой гордости, ради того только, что она в них существует», — вздыхал английский путешественник Мэкри, посетивший США в 70-х годах XIX в. Американский патриотизм являлся весьма культивируемой и афишируемой чертой ирландской группы. Иммигрантов из позднейших этнических меньшинств члены этой группы называли иностранцами, себя же — в противоположность им — американцами, но продолжали в то же время считать себя ирландцами. В XX в. ирландское происхождение уже не считалось недостатком, иногда рассматривалось как преимущество. Этническое самосознание американских ирландцев, результат двух-трех поколений ассимиляции, несло в себе черты, характерные и для других иммигрантских групп.

Источник