отношение к русским в татарстане
Как живётся русским в Татарстане
В последних числах августа в руки министра образования России Ольги Васильевой через многодетную семью из Подмосковья была передана папочка с болью тысячи русских семей, проживающих в Татарстане. Они просят министра обязательно прочитать ее лично. «Спасите наших детей от насильственного изучения татарского языка!» – умоляют они Васильеву, уже много лет не находя поддержки, в том числе и в подконтрольном ей ведомстве. Власти Татарстана проблему не признают. Хотя открыто заявляют, что республика – это самостоятельное государство. Именно это черным по белому написано в школьных учебниках, на обложках которых Татарстан ставится в ряд с ведущими мировыми державами отдельно от России. О ситуации с русским языком в республике, а также почему ситуация в Татарстане напоминает Украину, специальному корреспонденту Daily Storm Наталье Башлыковой рассказал глава Общества русской культуры Татарстана Михаил Щеглов.
– Михаил Юрьевич, Вы — один из тех, кто собирал папку для министра, почему Вы решили передать ее лично?
– Мы неоднократно пытались обратить на эту ситуацию внимание федеральных властей. Писем на эту тему, в том числе министру образования, написано уже очень много. До сих пор мы получали ответы по стандартной схеме, когда все спускалось обратно в республику… Однажды нам пришел ответ, что переписку считаем завершенной.
– Что сегодня происходит в республике с русским языком?
– Русское движение в республике Татарстан заботит ряд проблем, которые сегодня не признает власть. Но, безусловно, на первом месте в республике стоит проблема русского языка в образовании. Решить ее очень сложно, поскольку наше законодательство «заточено» под двуязычие. Обязательным для изучения в школе являются русский и татарский языки. У меня дети уже взрослые, я сам поначалу не сопротивлялся тому, чтобы они в школе изучали татарский язык. Но позже я убедился, что это абсолютно ненужный предмет для моих детей. Они не могут его выучить, так как у них нет для этого ни мотивации, ни среды, в отличие от их татарских сверстников. По моему мнению, так считают от 60 до 80% населения, включая татар. Они понимают, что будущее для них — это русский язык.
Тем не менее, региональная власть упорствует и позиционирует этот язык как равный русскому во всех измерениях. Чиновников не смущает даже тот факт, что это противоречит Конституции РФ, где единственным государственным языком всей страны установлен русский.
Еще одна проблема — правовая коллизия. Это то, что в РФ русский язык не имеет статуса родного, хотя таковым его считают 92% граждан. Например, у нас в республиканском законодательстве понятие родного языка противопоставляется русскому языку.
– Это как?
– То есть родной — не русский язык, а татарский. Но если я русский, то какой для меня может быть родной язык? Это первое, что, на мой взгляд, надо исправить в законодательстве, потому что должна быть незыблемая основа для государственного языка, гарантирующая безопасность страны. Фундаментально, по-крупному, русские в Татарстане осознали эту проблему в 2009 году с введением ЕГ по русскому языку в качестве вступительных испытаний в вузы. Родители терпеть — терпели, а потом поняли, что их дети не могут поступить в институты. Например, чей-то ребенок наполучал троек по русскому, который из-за ограниченности часов (в пользу татарского) он плохо знает.
– Каково соотношение часов преподавания русского и татарского языков?
– Все поровну. Это принципиальная позиция для власти и татарских националистов, которых она поддерживает. Я бы сравнил это со Сталинградской битвой – не отдадим ни пяди земли. Но как поровну? Например, у Татьяны Логиновой, которая тоже находится в нашем объединении, у ее ребенка в неделю по три урока русского и литературы и пять уроков татарского языка и еще один по татарской литературе, где также фактически проходят предмет «татарский язык».
Наша принципиальная позиция какова? Русские дети должны изучать татарскую литературу в переводе на русский. Это же логично. Они не являются носителями татарского языка, они плохо понимают прочитанное. Тем не менее, таких переводов нет. Поэтому, конечно, очень логично, что большинство русских учащихся получают за татарский язык плохие оценки. Причем, их за это давят, гнобят, обманывают. Говорят детям: язык не сдадите, мы вас не переведем в следующий класс. Например, у нас был такой случай, когда мама клала ребенку в портфель диктофон, а потом прослушивала то, что ему говорят учителя о его родителях, не поддерживающих изучение татарского языка, а также унижения, оскорбления ребенка в присутствии класса. Это, конечно, недопустимо с точки зрения педагогической этики, но большинство молчит, чтобы ребенок просто мог окончить школу. Потому эта тема табуирована. Молчите — и вам вашу троечку нарисуют.
– Такая ситуация только в Татарстане?
– В Башкирии была сходная ситуация, но там взялась за дело прокуратура, и президент придерживается другой позиции. У нас же — кремень.
– Как Вы думаете, почему?
– Есть такой деятель — Рафаэль Хакимов, который конструировал республику Татарстан, как суверенное отдельное государство. Он был долгие годы советником по внутренней политике у Минтимера Шаймиева. Это известный писатель, крайний националист, именно государственного регионального масштаба. При нем в 90-х годах в республику привозили такого человека, как Аслан Масхадов. Из президиума он учил наш госсовет республики, как нужно строить отношения с Россией, почему надо поддерживать народно-освободительное движение, а также, что такое Ичкерия. Это был проект Хакимова.
В общем, неподписанный сегодня договор Москвы с Татарстаном – это часть системной ситуации, созданной реваншистской, этнократической группой, сформированной экс- президентом Шаймиевым. Там сегодня есть люди, которые хотят реванша и возвращения на 500 лет назад, чтобы опять появилось отдельное татарское государство. Есть в республике те, кто откровенно не хотел бы видеть тут русских. Это естественно, потому что русские — не помощники им в строительстве такого государства.
– Из Москвы этого не видно. Как это проявляется?
– А из Москвы что было видно про Украину, пока там не полыхнуло? Все то же самое сегодня здесь. Я сам кандидат технических наук, в институте преподаю, но защита русского языка — теперь моя вторая половина. Я уже тут 30 лет этим занимаюсь, начиная от создания фольклорного движения, фольклорных ансамблей, праздников, до выступлений на различных научных конференциях и мероприятиях.
– Есть ли противодействия вашей деятельности?
– Для властей я персона нон грата. Например, они просят, чтобы мне не давали слова на различных мероприятиях. Неоднократно меня пытались привлечь к административной ответственности. Но все такие административные дела я выигрываю либо в нижней инстанции, либо в Верховном суде. Потому что все претензии ко мне – фуфло откровенное. Однако им все равно нужно меня задавить, зажать, припугнуть…
Если вернуться к договору, то есть совершенно точно люди, которые бы хотели отделения от России, вплоть до того, чтобы реализовать какую-то программу расселения – переселения. Также в республике всегда были те, кто использует этот фактор в политической игре.
– Что за игра?
– Она заключалась в том, что сначала объявили суверенитет, провели референдум, по которому 61,4 % населения высказалось за то, чтобы считать республику субъектом международного права и самостоятельным государством. В то время была вброшена такая идея, что у нас нефтяной край, а в условиях суверенного государства у нас дети будут рождаться автоматически миллионерами как в Саудовской Аравии. Но в итоге, у кого сейчас вся нефтянка? У семей и кланов. В общем, суверенитет Шаймиевская команда использовала как инструмент обогащения, создание благополучия своим потомкам.
Если вы обратите внимание, жена у нынешнего президента Татарстана — очень успешный бизнесмен. За 2016 год она заработала 2,6 миллиарда рублей. В общем, относительно Москвы – это отдельный организм, некий кокон. Не знаю, удастся ли его федералам и Владимиру Путину распутать. Сейчас появились некие сигналы, в том числе банкротство банков, потому что банки здесь – это дворцы и замки.
– Вы сказали, что в республике повторяются те же процессы, что и на Украине, что именно под этим вы имеете ввиду?
– Все маркеры схожи, язык в том числе. Допустим, такой факт, вся история республики переписана. Если вы возьмете учебник под авторством Д.К. Сабировой, Я.Ш. Шарапова «История Татарстана. С древнейших времен до наших дней», то там Татарстан рассматривается как самостоятельное государство со времен древней Булгарии.
В частности, там говорится, что в 1552 году Россия совершила акт агрессии и оккупировала Татарстан. Светлые силы – они в республике, а черные – понятно откуда. Это идет в других учебниках. Было очень много жалоб, в том числе в прокуратуру, но они не дают результатов.
Причем у нас не просто учебники истории переписываются, а академическая историческая наука строится на полностью переписанной истории. Вот, например, Индус Тагиров – настоящий академик, доктор наук, профессор. Он фактически глава исторической школы республики Татарстан. То есть все наши кандидаты и доктора прошли его школу. И этот человек на полном серьезе говорит, что республика Татарстан насчитывает 3000 лет, а по территории включает не только Татарстан, Башкирию и всю Сибирь, но и весь Китай. В советское время озвучивать такое было невозможно….
Такая же ситуация с искусством, творческими союзами. В местном союзе писателей чуть более 300 татар и, по-моему, 13 русских, причем в русской секции татар даже больше, а в секции татарских писателей — по-моему, ни одного русского. То есть русское слово тут вообще не развивается. Мы пытались один проект запустить. Некий русский писатель хотел сделать альманах «Русское слово». Пробивали, говорили об этом на всяких статусных собраниях. В итоге из названия убрали слово «русское» и поставили рулить изданием татарина. То же самое в Союзе композиторов, в Союзе художников.
– А что было в Вашем письме Васильевой?
– Мы сообщили о соотношении часов татарского и русского в школах, о том, что мы не можем отстоять свое право на полноценное изучение русского языка. Написали о том, по каким программам учатся наши дети, о том, что в школах совершаются подлоги, об агрессии в адрес детей. Если кто-то что-то вякнет, то потом ребенка на линейке могут при всех отчитать: «вот из-за его папаши и мамаши этот ваш одноклассник отказывается уважать татарский народ». Когда противопоставить уже нечего поборники такого своеобразного регионального образования переходят на истеричное: «Учите, неучи, язык народа, на чьей территории живёте!»
Хотя говорить о том, чья это на самом деле территория, сложно. До булгар тут жили именьковцы, которые считаются протославянами. То есть территория перетекала плавно, оттуда сюда. И вообще русские с татарами — комплементарные народы, между которыми до сих пор не было серьезных противоречий. У татар к началу революции выработались механизмы взаимодействия с царской властью, с доминирующим православием, и о шариате никто не думал. Сейчас же шариат, который пропагандируют у нас по всем мечетям. Люди, которые их посещают, рассказывают, что до 20% молящихся – салафиты и ваххабиты. Эта идеология радикального ислама распространяется сегодня здесь из-за бесконтрольного проповедования пришлых из Саудовской Аравии и ряда других стран Ближнего Востока.
Я в это тоже поначалу не вникал, но когда увидел, что стали жечь церкви, что идут перестрелки с ваххабитами в городской черте, изучил этот вопрос. Ведь прежний муфтий в результате этого остался без ног, чудом выжил.
А главный лидер традиционного татарского ислама, богослов Валиулла Якупов был убит в подъезде собственного дома. До девяти церквей в республике поджигали или пытались сломать ваххабиты. Несколько церквей сгорело дотла.
– Каково сегодня соотношение русских и татар в республике?
– По региону при последней переписи чуть более 53% татар и почти 39% русских. Хотя есть инсайдерская информация от силовиков, что на самом деле русских сейчас здесь большинство. Просто для татар принципиально быть большинством. В предыдущих переписях численность татар в республике была меньше 50%. Ни откуда появиться они не могли, потоков миграции в республику татар также нет.
Интересен и такой, например, факт: Иван Грозный отселял татар от рек, чтобы они не грабили. Поэтому во всех селах по берегам рек живут русские. Но в последние годы идет негласная политика переселения татар в русские деревни. И есть тенденция мечетизации всех деревень, включая чисто русские.
В детских садах, не спрашивая родителей, вводят питание халяль. Это как у евреев кашерное, то есть религиозно правильное. Это что теперь перед приемом пищи детям переосвящать эту еду?
Пренебрежение интересами православия – это тоже доминанта этой конструкции. Везде, где можно без него обойтись, без него обходятся, но батюшку всегда стараются посадить рядом с муллой. Или, допустим, строительство мечетей, которое шло очень усиленными темпами при президенте Шаймиеве. Сейчас в республике около полутора тысяч мечетей. Причем негласно, к этому властью были подключены местные предприниматели. Даже была такая тема, когда русский бизнесмен хвалился, что помог двум православным храмам и четырем мечетям. При этом при царях в Татарстане было сильное купечество, особенно в провинции. Это были купцы-старообрядцы, которые создавали тут могучие очаги культуры и русскости, начиная от семейных ценностей заканчивая храмами, которые они тут строили. Это около 500 намоленных, духовно богатейших православных храмов, большая часть которых сегодня разрушается и стоит в запустении.
Эту тему пока никто не поднимает. Но я считаю, что это позор для региональной власти, которая допускает умирание таких жемчужин. В Казани такие примеры были. Это, например, домовая церковь купца Никляева XVIII века, на территории алтаря которой построено новое трехэтажное здание. Как общественность ни возмущалась, сколько ни писали главе региона об этом, защитить храм нам не удалось.
Придется ли русской армии второй раз брать Казань?
Слабость Кремля подстегивает сепаратистские настроения в ряде республик
Парламент Татарстана не поддержал проект федерального закона «Об общих принципах организации публичной власти в субъектах РФ».
Документ предлагает установить общее для всех регионов страны наименование должности высшего должностного лица — глава субъекта РФ. Как пояснили в пресс-службе комитета Госдумы по госстроительству, «с учетом исторических, национальных и иных традиций региона конституцией (уставом) субъекта может быть предусмотрено дополнительное наименование должности, однако оно не может содержать слов и словосочетаний, составляющих наименование должности главы государства — президента Российской Федерации».
«На наш взгляд, отдельные положения законопроекта противоречат основам конституционного строя РФ как демократического федеративного правового государства. Мы полагаем, что в представленной редакции законопроект отходит от установления общих принципов основ правового регулирования деятельности органов государственной власти субъектов», — цитирует ТАСС главу комитета Госсовета по госстроительству Альберта Хабибуллина.
Стоит напомнить, что в 1990-е почти все главы субъектов федерации именовались президентами. Переименования должностей начались в 2010-м году с подачи главы Чечни Рамзана Кадырова, объявившего об отказе называться президентом и призвавшего других последовать его примеру. По словам Кадырова, «в России только один государственный деятель имеет право называться президентом» и следует прекратить «парад региональных президентов».
На сегодняшний день Татарстан остается единственным регионом страны, глава которого именуется президентом.
— Демарш против законопроекта об унификации наименований должности главы субъекта РФ — типичное сепаратистское, «феодальное» сумасбродство, — уверен директор Института свободы Федор Бирюков.
— Власти Республики Татарстан, вне зависимости от конкретных персоналий в руководстве, всю историю Российской Федерации кичились своей «самостийностью», и до последнего пытаются сохранить статус президента для своего главы. Здесь, конечно, больше иррационального. В основном это чисто «феодальная» гордость, стремление выделяться на фоне остальных, быть более равным среди равных, демонстрировать определенную политическую дистанцию от федерального Центра. Но есть и вполне прагматичные причины.
Татарстан являлся одним из главных очагов сепаратизма в 1990-е. А также был локомотивом этнократий в РФ, зачастую настроенных крайне русофобски. Фактически принудительная «татаризация» республики, в которой соотношение этнических татар и русских было примерно одинаковым (на 1989 год татар 48,5%, русских 43,3%), привела к тому, что в республике — в ответ на действия правящих этнократов — очень активно развивалось и русское национал-патриотическое движение, нацеленное на борьбу с русофобией и сохранение территориального единства страны.
Да и сегодня по официальным данным численность русских составляет 39%, татарское население составляет чуть более 53%. То есть количество русских жителей в Татарстане сократилось, но все равно русские являются вторым по величине народом республики. Поэтом у борьба республиканских этнократических элит за сохранение официальной «самостийности» является элементом их же борьбы против русской политической субъектности в регионе.
Кроме того, такая уже совершенно скандальная несговорчивость Казани очевидно поддерживается и стимулируется теми политическими кругами в России и за рубежом, которые системно работают на создание условий для нового «парада суверенитетов» в РФ и дальнейшего разделения страны. Это либерально-олигархические элиты и радикальные прозападные либералы в России, а также западные центры силы, а также Турция, активно продвигающая идеологию и стратегию пантюркизма на постсоветском пространстве и в самой России.
Пока речь идет о законопроекте. Власти Татарстана надеются, что им удастся отстоять свое право на «самобытность» в отношениях между Центром и регионами. Но если все же закон будет принят и вступит в силу, официальной Казани придется сдаться или же войти в прямое противостояние с Москвой. Это может стать сигналом и для других национальных республик с развитыми этнократиями. Таким образом, будут созданы предпосылки к холодной или вполне горячей гражданской войне, да еще с различными национальными акцентами.
Единственная реальная альтернатива такому развитию событий — политическая легализация и укрепление русского национального великодержавного сознания, способного объединить граждан РФ самых разных национальностей на основе общих имперских ценностей и патриотических принципов. Но государство в силу своих интернационалистических и мультикультурных заблуждений, возведенных в разряд догм, не просто не способствует политической русификации страны, но делает прямо противоположное.
По идее, проект федерального закона «Об общих принципах организации публичной власти в субъектах РФ» призван отчасти нейтрализовать дремлющих сегодня, но способных пробудиться в любой удобный момент демонов этно-сепаратизма в России. Но это, конечно, всего лишь ритуальная полумера. Чтобы получить возможность реально противостоять этно-сепаратистским тенденциям, федеральному Центру в конце концов придется прийти к изменению административно-территориального устройства РФ.
Отчасти этот процесс уже начался, о чем свидетельствуют обсуждаемые на правительственном уровне планы укрупнения субъектов РФ. Оживить эти пока что гипотетические планы, придать им практический смысл и подтолкнуть к реализации может только русская патриотическая идея, преобразованная в политическую волю государства.
— Татарстан всегда стоял особняком среди других национальных республик, так как их элиты имели наиболее высокий уровень автономности, — считает политический аналитик Фонда развития институтов гражданского общества «Народная Дипломатия» Евгений Валяев.
— Татарстан регулярно публично высказывает свое недовольство усиливающейся централизацией. Российская Федерация немногим своим национальным анклавам позволяет такую обособленную жизнь. Два государственных языка, своя конституция, свои политические реалии и особенности госуправления — Татарстан выделятся своим статусом по сравнению с другими субъектами нашей страны.
Национальная элита Татарстана гордится признаками государственности своей республики, так как это делает их положение особым. Такие стремления нельзя однозначно назвать сепаратистскими, но мы видим, что в национальных регионах этничность эксплуатируют для получения политических и экономических преференций.
Конфликт между Москвой и Казанью был неизбежен, так как встретились два противоположных подхода — усиление централизации и максимальная федерализация. Москва начала отбирать у Татарстана признаки государственности, которые они смогли получать еще после развала СССР.
Но это не значит, что Москва не сумеет договориться. Нужно будет пойти на уступки по другим направлениям — в экономике, при распределении бюджетных средств, может быть даже поддержать выдвижение Казани в качестве хозяйки крупных мировых соревнований. Наименование главы региона не является таким важным, чтобы из-за этого ссориться, но Кремлю в определенный момент захотелось подчеркнуть особый статус президента России. Одним из первых, кто выступил за отказ от статуса президента, был Рамзан Кадыров. В этом плане у Чечни и Татарстана разные взгляды на властную этимологию — либо с одними просто раньше договорились, чем с другими.
Часто случаются перекосы, когда национальный лоббизм, который является одним из видов коррупции, становится принципом госуправления в регионе. Речь, например, о национальном квотировании при устройстве на госслужбу. Русским очень сложно добиться карьерных успехов, проживая в национальных республиках, а это двадцать два региона РФ.
Любая коррупция наносит вред эффективности госуправления. От клановости, которую поддерживает квотирование, исходит и другая коррупция. Особенно это заметно на Кавказе, где находятся самые коррумпированные регионы страны. Клановость является принципом госуправления на Кавказе и в других нацрегионах.
Во многих нацрегионах русских живет численно больше, чем представителей «титульных народов» этих республик. В Татарстане жителям, в том числе и русским, излишне активно навязывают татарский язык, в Татарстане происходит насильственное «отатаривание» населения. По конституции РФ государственный язык в России один — русский. Знание остальных языков — по выбору и желанию граждан. Этот статус нужно охранять и не допускать, чтобы национальные элиты нацрегионов лоббировали иное положение.
— Директор Института ЕАЭС Владимир Лепехин считает, что это еще не «бунт», это преддверие «бунта».
— Региональные элиты чувствуют, что федеральная власть теряет авторитет, и страна подходит к краю, за которой маячит возможный развал. В этом смысле у некоторых республиканских элит (Татарстан и некоторые кавказские республики) возникает ощущение перспективы перехвата части российских территорий все более активной Турцией. Отсюда начинается пока робкий, но саботаж некоторыми региональными элитами решений Москвы. Это называется «качать права».
«СП»: — Насколько вообще важно, как называется глава региона? Раньше у нас вообще все президентами были, и что?
— Для нынешней бюрократии имидж — все, а суть — ничто. Названия и вообще форма для них имеет первостепенное значение, поскольку нужно всячески имитировать способность управлять. Посему отслеживается кто как стоит, как сидит и как называется. Не важно, что происходит в Татарстане, важно, чтобы он знал свое место.
«СП»: — По мнению татарстанских парламентариев, отдельные положения законопроекта противоречат основам конституционного строя РФ как демократического федеративного правового государства. Так ли это?
— У нас почти все на практике противоречит Конституции. В этом смысле аргументация татарстанских депутатов не имеет никакого значения. Имеет значение только то, нагнет ли их федеральный центр и как он это сделает.
«СП»: — Можно ли сказать, что в Татарстане с 90-х сохраняются сепаратистские настроения?
— Сепаратистские настроения имеются сегодня в каждой автономной республике РФ. И чем больше слабости и тупости будет демонстрировать федеральная власть, тем опаснее и масштабнее будут сепаратистские поползновения. Так что, когда Путин говорит о том, что «Россия исчерпала лимит на революции», он, похоже, не подозревает, какие потрясения на самом деле светят России в ближайшем будущем.
«СП»: — Если один из глав субъектов все же остается президентом, критично ли это будет? Не захотят ли другие регионы того же? А возможно, и большего?
— Разумеется, этого захотят и другие. Постановка вопроса вполне понятна: если Татарстану можно. то почему нам (Чечне, Якутии, Мордовии, Бурятии ) нельзя?!