отношение к военнопленным в ссср
СССР: отношение к своим солдатам, попавшим в плен
“На основании германских документов…. Между 22 июня 1941 года и концом войны в германский плен попало около 5,7 млн. красноармейцев. Из них 930 000 человек к началу 1945 года всё ещё находились в немецких лагерях. Максимум один миллион был освобождён из плена – большинство в качестве так называемых “добровольных помощников” для (часто вынужденной) вспомогательной службы в вермахте. Ещё 500 000 человек….бежали из плена или были освобождены Красной Армией. Остальные пленные в количестве около 3 300 000 человек (т.е. 57,7% от общего числа) погибли.
Для сравнения можно указать, что из 232 000 английских и американских солдат, находившихся в руках немцев, до конца войны умерли 8348 (т.е. 3,5%). Из 3 155 000 немецких пленных в Советском Союзе, по оценке одной комиссии историков ФРГ, погибло примерно 1 185 000 человек (37,5%)…..
..к концу 1941 года насчитывалось почти 3,5 млн. пленных советских красноармейцев ….
Проведение германской политики в отношении советских пленных не в последнюю очередь облегчалось тем, что международно-правовые обязательства обеих сторон в военной области не были однозначными. К моменту германского нападения СССР окончательно не ратифицировал Женевскую конвенцию о военнопленных 1929 года, и не признавал себя связанным Гаагской конвенцией 1907 года о ведении военных действий на суше……
Самое позднее в августе 1941 года в кругах Красной Армии стало ясно, что Сталин и руководство армии хотели любой ценой воспрепятствовать тому, чтобы красноармейцы попадали в плен. Уже Устав внутренней службы Красной Армии предусматривал, что советский солдат не может быть взят в плен; если же он сдастся, то это является изменой родине. Первые же крупные сражения в котлах под Минском и Смоленском, в ходе которых более 600 000 советских солдат попали в руки вермахта, усилили у патологически недоверчивого Сталина подозрение, что здесь замешано предательство. 16 августа 1941 года вышел приказ № 270, в котором, в частности, говорилось, что офицеры и политработники, которые сдаются в плен, должны рассматриваться как дезертиры, а их семьи должны быть репрессированы……
Полная ясность в отношении позиции советского правительства возникла не позднее августа 1943 года. Чтобы дать понять советским военнопленным, что они не могут рассчитывать ни на какую помощь, верховное командование вермахта дало указание огласить во всех лагерях заявление, сделанное Кремлём в адрес Международного комитета Красного Креста:
“Россия не имеет своих военнопленных во враждебных странах. Русские, попавшие в руки врага, не выполнили своего долга погибнуть в бою. Вследствие этого глава русского государства не заинтересован в том, чтобы способствовать установлению международной переписки с военнопленными.”
При этом германской стороне не нужно было прибегать к фальсификации. С подобными заявлениями выступили тогда советские послы в Анкаре и Стокгольме.
Советские пленные, которые, как правило, сдавались лишь после отчаянного сопротивления, должны были чувствовать себя преданными собственным правительством, которое не делало ничего, чтобы облегчить их участь. Сознание того, что собственное правительство, которое вынудило их к фатальным битвам в окружении, тем самым, к плену, а теперь рассматривало их как предателей и не делало ничего, чтобы облегчить их ужасную долю, было для части пленных последним толчком к решению пойти на службу к немцам…..
Как в Советском Союзе обращались с собственными пленными, которые бежали из плена или были освобождены или репатриированы после войны ….Многие были расстреляны, так как их сочли вражескими шпионами, другие посланы в штрафные батальоны, где у них почти не было шансов выжить, а третьи, избежав серьёзного наказания, были вновь включены в состав частей действующей армии. ….Для советских военнопленных, которые встретили конец войны в лагерях, с репатриацией на родину страдания не кончились. В других странах пленные были встречены на родине со всеми почестями, были приняты меры, чтобы компенсировать им вынесенные лишения и облегчить включение в нормальную жизнь. Национальная лояльность немецких военнопленных в Советском Союзе никогда не подвергалась сомнению.
Вернувшись на Родину, они могли рассчитывать на особое сочувствие со стороны немецкого населения. Даже в Японии, где, подобно СССР, сдача в плен считалась тяжелейшим преступлением, полное поражение страны привело к переосмыслению отношения к пленным. Так как без всяких условий капитулировала целая нация, индивидуальная капитуляция потеряла свой характер бесчестья.
Иначе было в Советском Союзе. Сразу после капитуляции Германии Сталин приказал организовать при фронтовых армиях 100 “фильтрационных лагерей”, в которых бывшие пленные, по 10 000 в каждом, должны были пройти проверку со стороны контрразведки “Смерш”. У пленных, правда, создавалось впечатление, что они избегнут наказания: “Родина зовёт!” – так называлась газета, издававшаяся для пленных, ожидавших в Германии своей репатриации. “Родина вас простила!” – могли они прочитать там. До 1 октября 1945 года было “профильтровано” 5, 2 млн. советских граждан – пленных, рабочих принудительного труда, но также и жителей оккупированных советских территорий. До сих пор неизвестно, каков процент тех, кто был приговорён к наказанию.
Приговоры к смертной казни выносились, по-видимому, только высшим офицерам. Пленные, прошедшие проверку в “фильтрационных лагерях”, по большей части, как кажется, были приговорены к 10 годам каторжных работ. Тот факт, что вернувшиеся на Родину вынесли в германском плену тяжелейшие испытания, ни в малейшей степени не повлиял на решение Сталина. Что при всем этом речь шла не об установлении индивидуальной вины каждого, видно из того, что те пленные, которые в роли лагерных полицейских сотрудничали с немцами и мучили своих же товарищей по плену, получили ту же меру наказания, что и их жертвы. Но и те, которые избежали приговора и нового заключения в лагере, несли нас себе клеймо; они подвергались особой регистрации и находились под подозрением у органов госбезопасности.
Весной 1957 года, после XX съезда партии, на котором Хрущёв разоблачил преступления Сталина, осуждённые были амнистированы и выпущены на свободу. Ко многим фактам “чёрной иронии” в их судьбе относится и тот, что ещё в 1955 году, в связи с так называемой “аденауэровской амнистией” были амнистированы советские граждане, отбывавшие наказание в каторжных лагерях за сотрудничество с немцами. Амнистия весны 1957 года не означала, однако, полной реабилитации бывших военнопленных. Вопрос о полной реабилитации рассматривался после XX съезда, но она так и не была осуществлена. Бывшие военнопленные хотя и вышли на свободу, но продолжали носить на себе клеймо. Их укоряли в том, что они “отсиживали время”, “ели фашистский хлеб”, не имея ни малейшего представления о том, что это означало в действительности. Как и во времена Сталина, пребывание в плену считалось пороком, который носители его старались скрывать. Вплоть до 80-х годов в официальных анкетах требовалось указывать даже пребывание в плену близких родственников……
И в брежневские времена судьба бывших советских военнопленных оставалась запретной темой. Поэтому неудивительно, что первое детальное исследование судьбы советских военнопленных, вышедшее в свет в 1978 году в ФРГ, хотя и было сразу же переведено на русский язык для внутреннего пользования в Институте военной истории при советском Министерстве обороны, но одновременно под грифом “совершенно секретно” было спрятано под замок…….
Конечно, верно то, что в первые недели войны тысячи советских солдат перебежали на сторону немцев, то есть, как гласило обвинение в адрес всех бывших военнопленных, “направились в плен”. Однако даже при поверхностном ознакомлении с германскими военными документами не остаётся никакого сомнения в том, что лишь незначительную долю пленных составляли перебежчики. Уже после первых крупных сражений в “котлах” в августе 1941 года немецкие командиры в войсках потребовали отмены приказа о комиссарах, так как после известий о расстрелах перебежчики исчезали, а советские солдаты стали оказывать ожесточённое сопротивление. За 1941-1944 годы, когда германская пропаганда предпринимала огромные усилия, чтобы побудить красноармейцев к переходу линии фронта, существуют статистические данные: в 1942 году было 79 769 перебежчиков, в 1943 – 26 108, а в 1944 году – 9 207. Но за этот же период было взято в плен 2 400 000 советских солдат. Любой ценой удержать линию фронта – отвечало целям германского командования, которое стремилось уничтожить Красную Армию в ходе сражений в “котлах”. Отрезанным от собственного тыла красноармейцам не оставалось иного выбора, как капитулировать, когда у них иссякли боеприпасы, горючее и провиант. Альтернатива могла состоять лишь в том, чтобы подвергнуть себя массовому уничтожению, без возможности оказать сопротивление и без малейшего военного смысла”.
«Чёрный миф» о советских военнопленных: Сталин и Женевская конвенция
Советские военнопленные и международное право
Международные правила обращения с пленными были закреплены ещё на Гаагской конференции 1899 года (созванной по инициативе России, которая в то время была наиболее миролюбивой из великих держав). В связи с этим германский генеральный штаб разработал инструкцию, которая сохраняла основные права за пленным. Даже если военнопленный пытался бежать, его могли подвергнуть только дисциплинарному наказанию. Понятно, что в ходе Первой мировой войны правила нарушались, но их суть под сомнение никто не ставил. В немецком плену за всё время Первой мировой войны умерло от голода и болезней 3,5% военнопленных.
В 1929 году была заключена новая, Женевская конвенция об обращении с военнопленными, она обеспечивала пленным ещё большую степень защиты, чем прежние соглашения. Германия, как и большинство европейских стран, подписала этот документ. Москва конвенцию не подписала, однако ратифицировала заключённую одновременно конвенцию об обращении с ранеными и больными на войне. СССР продемонстрировал, что собирается действовать в рамках международного права. Таким образом, это означало, что СССР и Германия были связаны общими международно-правовыми нормами ведения войны, которые имели обязывающую силу для всех государств, независимо от того, присоединились они к соответствующим соглашениям или нет. Даже без всяких конвенций уничтожать военнопленных, как это делали гитлеровцы, было недопустимо. Согласие и отказ СССР ратифицировать Женевскую конвенцию положение не менял. Именно поэтому на этот факт обратил внимание глава военной разведки и контрразведки Германии адмирал Вильгельм Канарис. Он направил начальнику Верховного главнокомандования вермахта (ОКВ) протест, в котором сообщил, что хотя Женевская конвенция не действует в отношениях между Германией и СССР, но действуют основные положения общего международного права об обращении с военнопленными. Они сложились с 18 столетия, и военный плен не является ни местью, ни наказанием, а только мерой предосторожности, которая мешает военнопленному вновь участвовать в войне. По мнению главы абвера, «… с военной точки зрения недопустимо убивать или увечить беззащитных». Кроме того, каждый командир заинтересован в том, что его собственные солдаты, будучи плененными, будут защищены от плохого обращения.
Надо также отметить, что права советских солдат были гарантированны не только общими международно-правовыми нормами, но и подпадали под действие Гаагской конвенции, которую подписала Россия. Положения этой конвенции сохранили силу и после подписания Женевской конвенции, о чём были осведомлены все стороны, включая немецких юристов. В немецком сборнике международно-правовых актов от 1940 года указывалось, что Гаагское соглашение о законах и правилах войны действительно и без Женевской конвенции. Кроме того, надо отметить и тот факт, что государства подписавшие Женевскую конвенцию принимали на себя обязательство нормально обращаться с пленными вне зависимости от того, подписали ли их страны конвенцию или нет. В случае германо-советской войны беспокойство должно было вызывать положение германских военнопленных – СССР Женевской конвенции не подписал.
Таким образом, с точки зрения права, советские пленные были полностью защищены. Они не были поставлены вне рамок международного права, как любят утверждать ненавистники СССР. Пленные были защищены общими международными нормами, Гаагской конвенцией и обязательством Германии по Женевской конвенции. Москва ещё и пыталась обеспечить своим пленным максимальную правовую защиту. Уже 27 июня 1941 года СССР выразил готовность сотрудничать с Международным комитетом Красного Креста. 1 июля было утверждено «Положение о военнопленных», которое строго соответствовало положениям Гаагской и Женевской конвенций. Германским военнопленным гарантировались достойное обращение, личная безопасность и медицинская помощь. Это «Положение» действовало всю войну, его нарушители преследовались в дисциплинарном и уголовном порядке. Москва, признавая Женевскую конвенцию, видимо, надеялась на адекватную реакцию Берлина. Однако военно-политическое руководство Третьего рейха уже перешло линию между добром и злом и не собиралось применять к советским «недочеловекам» ни Гаагскую ни Женевскую конвенции, ни общепризнанных норм и обычаев войны. Советских «недочеловеков» собирались массово уничтожать.
Уже после войны, когда перед немецким генералитетом замаячила петля за сознательное уничтожение военнопленных, они стали придумывать оправдания и лгать. Их ложь было довольно примитивной, но именно она стала основой для измышлений ненавистников СССР и русофобов вообще. Во-первых, утверждали германские генералы, они оказались якобы не готовы к тому, что в их руках окажется так много советских пленных. В результате они не смогли обеспечить им должного содержания и обеспечения. Ясно, что это наглая ложь. Немецкое командование изначально рассчитывало на молниеносную войну и завершение основной фазы войны осенью 1941 года. Из этого с неизбежностью следует, что в руках у немцев окажутся миллионные массы из разгромленной Красной Армии, мобилизованного населения, партийного и государственного аппарата страны. Второе оправдание нацистов также ложно. Они сообщили, что советские военнопленные попали в плен уже доходягами (от плохой советской жизни) и сотнями тысяч умирали, не выдерживая условий плена. Ещё одну причину придумал германский историк Йохим Гофман, который заявил, что немецкой охране лагерей и командам СД пришлось массово расстреливать пленных, т. к. к этому их подтолкнула советская агентура. Этот бред даже комментировать бессмысленно.
К сожалению, оправдания гитлеровцев и их защитников с удовольствием подхватили и до сих пор повторяют в России. Враги СССР так хотят обличить «кровавый режим», что даже идут на оправдание нацистов. Хотя многочисленные документы и факты подтверждают, что уничтожение советских военнопленных было спланировано заранее. Никакие действия советских властей не могли остановить эту людоедскую машину (кроме полной победы).
Советских военнопленных загнали в сталинские лагеря?
Согласно антисоветскому «чёрному мифу», освободившихся из немецкого плена солдат и офицеров тут же гнали в сталинские лагеря. Этот миф очень популярен и взят на «вооружение» советско-российским кинематографом. Считается, что сталинский режим приравнял плен к измене Родине, со всеми вытекающими из этого факта последствиями. Однако это только миф и очередная ложь.
Несколько ужесточили своё отношение к проблеме плена в августе 1941 года. Полоса страшных поражений привела к значительным потерям Красной Армии, в том числе и пленными. 16 августа 1941 года появился знаменитый приказ № 270 «Об ответственности военнослужащих за сдачу в плен и оставление врагу оружия», который подписал Иосиф Сталин. Приказ вполне соответствовал времени – враг рвался к главным советским центрам, ситуация была критической и требовала чрезвычайных решений. Сдача в плен была приравнена к измене Родине. Следует отдать должное Кремлю: высшая власть довольно быстро поняла, что приказ излишне жесток. К счастью, на практике предписанные приказом №270 жестокие меры применялись очень редко, т. к. учёт попавших в плен налажен не был. А уже с начала ноября 1941 года Наркомат иностранных дел снова стал предпринимать действия по облегчению жизни находившихся в немецком плену советских военнопленных.
Одним из поводов, который привёл к появлению мифа о направлении пленных в советские лагеря, стала проверка военнопленных в спецлагерях НКВД. При освобождении из немецкого плена военнопленных направляли именно туда. С октября 1941 года по март 1944 года через проверку в таких специальных лагерях прошло 320 тыс. бывших военнопленных. Причём в этих лагерях людей не только проверяли, но бывшие военнопленные восстанавливали свои силы. Подавляющее большинство успешно прошло проверку и поступило в распоряжении вооружённых сил, войск НКВД или было направлено на промышленные и сельскохозяйственные предприятия. Арестовали только 4% от общего числа подвергнутых проверке.
После того, как Красная Армия стала проводить большие успешные наступления, и произошёл коренной перелом в войне, подход к проверке бывших военнопленных был ещё более либерализован. В спецлагеря приказывалось направлять только «лиц, на которых имеются серьёзные данные для подозрения в антисоветской деятельности». В результате для большинства быстрая проверка могла уложиться в один день. В условиях фронта часто обходились и вовсе без проверки. Так, по воспоминаниям командующего 21-й армией М. И. Чистякова, у Гумрака оказался лагерь для военнопленных. Бывших пленных одели, обули, накормили, дали на отдых и лечение 10-15 дней, затем из них отобрали 8 тыс. человек и сформировали 8 батальонов, которые вооружили и отправили в дивизии. С ноября 1944 года практика направления освобождённых военнопленных в воинские части, минуя спецлагеря НКВД, была узаконена постановлением ГКО.
Надо отметить, что отношение к бывшим военнопленным на фронте было совершенно нормальным. После войны людей, бывало, упрекали пленом, но только в личном плане. Это было связано с тяжелейшей психологической травмой выживших в страшной войне людей, они с подозрением относились к тем, кто был «по ту сторону». Государство не преследовало бывших пленных. Кремль закрыл эту тему ещё 7 июля 1945 года, когда появился указ «Об амнистии в связи с победой над гитлеровской Германией». Согласно этому указу помилована была даже часть коллаборационистов (недобитые нацистские пособники до сих пор напоминают о себе в Прибалтике и Украине).
Интересен тот факт, что бывших советских военнопленных предали как раз любимые либералами и правозащитниками Горбачёв и Ельцин. После войны Германия была должна выплачивать СССР репарации. Установленный объём репараций был разделён между ФРГ и ГДР. Германская Демократическая Республика выплатила свою долю уже к началу 1960-х годов. А ФРГ, находясь в лагере врагов СССР, платила крайне медленно и к концу 1980-х годов выплатила чуть больше половины положенного. Оставшуюся половину долга ФРГ Горбачёв простил, хотя ими можно было возместить часть набранных на «перестройку» кредитов.
Вскоре европейские правозащитники добились того, чтобы Германия выплатила компенсации всем тем, кого гитлеровцы угоняли к себе на работы и держали в концлагерях. Первоначально речь шла о европейцах, но затем практика была распространена и на граждан бывшего Советского Союза. Логично было предположить, что российское правительство создаст общественную комиссию, которая бы добилась, чтобы все пострадавшие получили компенсацию. Однако в России доказывать, что их угоняли на работы, морили голодом и тяжёлым трудом, пришлось самим немецким узникам. Более того, в число пострадавших не были включены бывшие военнопленные. Российские власти согласились, что военнопленные не имеют права на компенсацию. Соответствующее межправительственное соглашение Российская Федерация подписала с Германией 20 марта 1993 года. И это предательство совершила власть, которая регулярно поливала грязью советское прошлое и особенно эпоху Сталина.
«Скажи спасибо, что тебя не расстреляли» Как советские солдаты пережили фашистский концлагерь
11 апреля — день освобождения узников фашистских концлагерей. В этот день вспоминают всех погибших и выживших в лагерях смерти, которых за годы Второй мировой войны было более 20 миллионов, включая более чем 5 миллионов граждан Советского Союза. Наших военнопленных в годы Великой Отечественной войны оказалось так много, что из них можно было сформировать еще одну Красную армию. В послевоенном СССР об их трагической судьбе помалкивали, а в постсоветской России сложилось множество фантастических мифов. Почему Сталин отказался подписывать Женевскую конвенцию и не стал вызволять из плена своего старшего сына Якова? Как на уничтожении наших военнопленных немцы испытывали технологию Холокоста? Кто из узников нацистских застенков после освобождения отправился в ГУЛАГ? Чем немецкие вестарбайтеры отличались от советских остарбайтеров? Обо всем этом рассказал историк Павел Полян. Впервые это интервью вышло в июле 2018 года, но сегодня «Лента.ру» решила опубликовать его повторно.
Репетиция Холокоста
«Лента.ру»: Правда ли, что в количественном отношении в качестве жертв Третьего рейха советских военнопленных опережали только евреи, да и то не всегда?
Павел Полян: Правда. Жертвами Холокоста стали около шести миллионов евреев, а советских военнопленных в немецком плену погибло, по разным данным, от 3,3 миллиона до 3,9 миллиона человек. Но до весны 1942 года количество погибших в плену военнослужащих Красной армии, по моей оценке, превышало число уничтоженных евреев.
Кажется, именно на советских пленных в Аушвице (Освенциме) немцы впервые испытали «циклон Б», который они потом будут активно использовать для массового уничтожения евреев?
Да, и это правда: «циклон Б» впервые испытали осенью 1941 года на советских и польских пленниках Аушвица. Вообще, всю технологию Холокоста как промышленного уничтожения людей гитлеровцы апробировали и протестировали на наших военнопленных. Кстати, значительная часть советских военнопленных, над которыми ставился этот эксперимент, была еврейского происхождения. Их, как и комиссаров, специально выявляли в немецких шталагах (нем. Stalag, от Stammlager — стационарный лагерь — прим. «Ленты.ру») и, передавая из ведения вермахта в ведение СС, отправляли в Аушвиц и в Майданек, фактически на казнь.
Вы уже сказали о числе погибших советских военнопленных. Можете ли назвать и другие цифры — сколько всего наших солдат и офицеров побывали в плену за все годы Великой Отечественной, сколько из них вернулось и сколько стало невозвращенцами?
По германским данным, за все годы войны через немецкий плен прошли 5,7 миллионов военнослужащих Красной армии, из них свыше двух миллионов человек попали в плен в 1941 году. Хотя советская статистика называет другую цифру — на миллион меньше, 4,7 миллионов человек.
Откуда такая разница в подсчетах?
Потому что везде по-разному их учитывали. Даже в немецкой статистике есть разброс в цифрах почти на полмиллиона человек. В подразделениях вермахта, непосредственно бравших пленных, был свой учет, и некоторых из них (а именно евреев и комиссаров) расстреливали на месте. Учеты в дулагах (нем. Dulag, от Durchgangslager — пересыльный лагерь — прим. «Ленты.ру»), то есть на оккупированной территории, и учеты в шталагах, то есть в самом Рейхе, различались.
Материалы по теме
«Из русской свиньи я превратилась в немецкую подстилку»
Что касается разницы в советской и германской статистике, то она объясняется просто. Немцы включали в число военнослужащих всех тех людей, которых советская сторона таковыми не признавала: железнодорожников, ополченцев, военных журналистов, медиков.
Я предпочитаю ориентироваться на подсчеты современных германских историков — они, как правило, более точные и обоснованные. Тогда получается, что в немецком плену выжило порядка 2,2–2,4 миллиона советских военнослужащих. Из них 1,8-1,9 миллиона вернулись домой, а остальные стали ядром невозвращенцев, то есть тех, кто после войны остался на Западе. Подавляющее их большинство — коллаборанты, а многие из коллаборантов (не все, разумеется) — военные преступники.
Выжившие и обреченные
Среди выживших советских военнопленных были евреи?
Да, примерно 5,5 тысячи человек.
Как же им это удалось?
Точно такой же вопрос им задавали после освобождения смершевцы. Во время фильтрации бывших советских военнопленных больше всех подозрений у следователей СМЕРШа вызывали выжившие офицеры, евреи и концлагерники, которых априори подозревали в том, что их завербовал абвер или СД. Что касается евреев, то уцелели только те, кому повезло обмануть гитлеровцев и их помощников из числа «своих» и преуспеть в каждодневном утаивании своей еврейской идентичности. Часто они выдавали себя за украинцев, но еще чаще за татар, азербайджанцев и других мусульман.
Конечно. Вместе с А. Шнеером я издал том воспоминаний советских военнопленных-евреев. Самым страшным испытанием для них после попадания в плен и селекции на сборных пунктах были медосмотр при регистрации и банный день.
С чем была связана такая высокая смертность среди наших пленных? Немцы намеренно хотели их уморить, или они просто оказались не готовы к такому огромному количеству пленных, особенно в первые месяцы войны?
Специального намерения физически уничтожить советских военнопленных, как это потом стало с евреями во время Холокоста, у немцев не было. Но если наши пленные гибли в огромном количестве, то никто и ответственности за это не нес. Высокая смертность среди них поначалу рассматривалась немцами как что-то вроде естественной убыли. Ведь большинство советских военнопленных погибало во время транспортировки из районов боевых действий в дулаги и шталаги. Их гнали пешком или перевозили в открытых вагонах, что в условиях отсутствия теплой одежды (особенно осенью-зимой 1941 года) и надлежащей медицинской помощи резко понижало их шансы на дальнейшее выживание.
Мифы Женевской конвенции
Часто говорят, что положение наших пленных усугубило то, что СССР не подписал Женевскую конвенцию 1929 года.
Это распространенное заблуждение, а точнее — миф, которым часто пользуются для различных спекуляций. Во-первых, одну из Женевских конвенций 1929 года («Об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях») СССР все-таки подписал и соблюдал. Во-вторых, СССР не отказывался от соблюдения Гаагской конвенции 1907 года («О законах и обычаях сухопутной войны»), кстати, инициированной самой Россией. А в-третьих — и в-главных, все государства, подписавшие Конвенцию об обращении с военнопленными, должны были точно так же ее соблюдать и по отношению к гражданам тех стран, которые ее не подписали. Кстати, Италия и Япония тоже не подписали эту конвенцию.
Тезис о том, что отказ СССР подписывать одну из Женевских конвенций 1929 года негативно сказался на участи советских военнослужащих в немецком плену, — это реликт холодной войны, когда Запад пытался переложить на Советский Союз как можно больше ответственности, а Советский Союз — на Запад. Конечно, сталинский СССР был много в чем виноват, для него все эти военнопленные де-юре были предателями.
Говорил ли на самом деле Сталин, что «у нас нет военнопленных, а есть предатели»?
По легенде, он сказал эту фразу, когда отказался вызволять из плена своего сына Якова. Но на самом деле достоверных подтверждений этого нет. Важнее то, что это по сути верно, и отношение Советского Союза к проблеме наших пленных вполне ее подтверждало. Считалось, что наши солдаты и офицеры ни при каких обстоятельствах не должны были попадать в плен — в крайнем случае им предписывалось пустить себе в лоб последнюю пулю. Поэтому при фильтрации после освобождения нашим несчастным пленным приходилось доказывать следователям СМЕРШа, что у них, раненых и контуженых, просто не было такой возможности.
Конечно, все это было чудовищно, но никакого отношения к Женевской конвенции 1929 года такая жестокая установка советской власти не имела. К тому же вместо ее подписания в 1931 году в Советском Союзе приняли собственное «Положение о военнопленных», которое мало чем отличалось от Женевской конвенции.
В чем были различия?
Во-первых, для взятых в плен игнорировалось соблюдение прежней воинской субординации, то есть не делалось различий между солдатами и офицерами. Например, последним не дозволялось иметь при себе денщиков. Во-вторых, в советские лагеря для военнопленных категорически не допускались чужие, в том числе представители Международного комитета Красного Креста.
В интервью с исследователем Константином Богуславским, который изучал взаимодействие СССР и Красного Креста в годы Второй мировой войны он утверждает: «Отказ от сотрудничества с женевским Красным Крестом имеет сразу несколько причин: это и политическая составляющая, […] и воздействие на собственных солдат ужасом плена, и брезгливость к немцам, и недоверие к Красному Кресту, и нежелание допускать западных представителей для инспекций и осмотра собственных лагерей. Конечно, на руководстве Третьего Рейха лежит вся вина и ответственность за массовую смертность советских военнопленных. Но на сталинском руководстве лежит вина за неоказание поддержки, моральной и материальной помощи своим плененным бойцам, которых просто бросили».
В принципе почти все это верно, хотя на самом деле Советский Союз постоянно поддерживал контакты с Красным Крестом. Поначалу он даже отзывался на призывы со стороны Красного Креста, Папы Римского, нейтральных Швеции или США, но только на условиях взаимности с Третьим рейхом. Однажды СССР устроил широкую пропагандистскую акцию в виде отправки в Германию — через Турцию — нескольких тысяч писем от немецких военнопленных, что произвело в Германии именно такой пропагандистский эффект, на который и рассчитывали в Москве.