отношение к животным библия
Православное отношение к животным
Поговорим об отношении христианской религии к животным. Дело в том, что людей, неравнодушных к нашим “меньшим братьям”, у нас немало. Часто можно видеть, как сердобольные мужчины и женщины с утра несут миски с похлёбкой для бездомных щенков или котят. Большинство из этих людей верит в Бога, в искупительную жертву Христа и живёт по Его заповедям, однако не принимает учения Церкви именно потому, что, по их мнению, оно отвергает ценность животных в мироздании и вообще считает их не достойными внимания со стороны человека.
В этом вопросе существуют два важных аспекта. Первый: бессмертны ли души животных и наследуют ли они Небесное Царство; и второй: об отношении к ним Бога и людей.
Сторонники утверждения, согласно которому душа животного распадается в момент его физической смерти (в частности, святитель Игнатий Брянчанинов), говорят следующее: всё, что не имеет в себе “образа и подобия Божия”, Царствия Небесного не наследует.
Однако этому утверждению имеется аргументированное возражение. А именно: в первозданном раю животные существовали (из Священного Писания известно, что Адам давал им имена (Быт 2:19–20)), причём сотворены они были задолго до появления на свет человека. А всё сотворённое до грехопадения людей, как известно, было нетленным! Следовательно, бессмертны были и животные. Так почему же в прежнем раю живые существа, которые не являются “образом и подобием Бога”, были, причём нетленными, а в раю будущем их быть не должно? Попытки объяснить подобное тем, что, мол, животные нужны были вначале для помощи людям в быту, — абсолютно безосновательны по той простой причине, что Адам и Ева в раю ни в чём не нуждались: ни в охране жилища, ни в истреблении мышей, ни в том, чтобы пахать землю. А среди продуктов, разрешённых им в пищу, согласно Священному Писанию, никак не фигурировало мясо.
Далее он приводит замечательные строки из Послания к Римлянам святого апостола Павла: Тварь с надеждою ожидает откровения сынов Божиих, потому что тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее, в надежде, что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению (Рим 8:19–22).
Именно: “не будет мучить и истреблять…”. К сожалению, греховная природа нынешнего человека такова, что он частенько становится палачом всего живого на Земле. Он видит в зверушках и птицах не душу, а исключительно мясо и шкуру. Но это ещё полбеды. Частенько он убивает животных на охоте и рыбалке уже не ради пропитания, а с целью развлечения! Человек, творящий такое, испытывающий удовольствие при виде страданий Божией твари, не имеет в себе ни капли христианина! А если он считает себя верующим, то эта его вера с христианством абсолютно и в корне несовместима.
Сторонники убийства животных и люди, абсолютно к ним равнодушные, говорят так: это существа “неразумные”, они не имеют “духовной ценности”. Отвечу цитатой из Священного Писания: Ты любишь все существующее, и ничем не гнушаешься, что сотворил (Прем 11:25). То есть Бог любит всех созданных Им существ. И потому никто из людей не вправе превозносить себя над остальным творением Господа — тем более что разум и дух, коими мы так любим гордиться, являются вовсе не плодами наших трудов и усилий, а исключительно даром Всевышнего!
Каким должно быть отношение христиан к животным, лучше всего видно на примере православных святых. Преподобный Серафим Саровский возле своей землянки устраивал настоящую столовую для лесных зверушек. К нему приходили зайцы, лисицы, белки и даже медведь. Отцу Серафиму не только не могло прийти в голову наставить на них ружьё, но он не был и равнодушен к их бедам, никогда не отказывал им в хлебе.
По молитве преподобного Сергия Радонежского был исцелён слепой медвежонок, которого к его избушке принесла медведица.
Старец Герасим Иорданский извлёк занозу из лапы льва. Зверь после этого всю жизнь смиренно трудился со святым и скончался на его могиле…
Многие афонские старцы разговаривали с животными, как с людьми. Почитали даже пауков и змей.
И в этой связи хочу особо сказать об отношении к бездомным животным.
Вы когда-нибудь видели “подвальных” котят и щенков? Нет? Тогда послушайте очевидца: тощие, как скелеты, с выпавшей шерстью и гноящимися ранами, они сидят, съёжившись в комок, среди куч помёта или в зловонной жиже — забитые, запуганные и беспомощные… А иные из них (видимо, успевшие познать домашний уют), заметив человека, принимаются жалобно пищать, из последних сил стараясь к нему подползти. И в их взгляде ясно читаешь: “Куда же ты пропал, старший брат? Помоги. Нам очень плохо. ”. И если голодных, но здоровых ещё можно немного подкормить, то в случае больных и увечных остаётся только одно: плакать вместе с ними и молить Бога о том, чтобы Он поскорее прекратил страдания этих четвероногих малышей. Потому что помочь им ты не в силах! Закон тления и смерти на Земле непреложен (повторяю, по причине грехопадения первых людей).
Но если имеется возможность помочь несчастным бедолагам, то христианин это сделать обязан. Непозволительно верующим во Христа пройти мимо голодного котёнка или сбитого машиной, но ещё живого щенка!
Милосердие — неотъемлемая часть нашей веры. Человек с каменным сердцем по определению не может войти в Небесную Обитель, причём сострадание не бывает избирательным. Нельзя любить людей и в то же время презирать остальную Божию тварь. В противном случае такое “милосердие” фальшиво; а человеку в этом случае стоит честно ответить себе на вопрос: а есть ли в нём Любовь вообще? Или он только делает вид, что способен любить?
1Подробнее см.: Об отношении к животным. М., 1998. — Ред.
2Святитель Лука (Войно-Ясенецкий). Дух, душа и тело. М.–Клин, 2003. С. 125.
Животные в вечности: к постановке вопроса
Православное догматическое богословие некоторые вероучительные положения определяет однозначно в виде догматов, другие же не формулирует так четко. Как писал апостол Павел, «надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные» (1 Кор. 11,19). Один из вопросов, не раскрытых в полной мере в православной догматике, – это вопрос о судьбе животных в вечности.
Известный английский писатель и ученый К. С. Льюис в своем трактате «Страдание» несколько наивно пишет: «Прежде страдания животных возводили к грехопадению человека… Но теперь мы знаем, что животные существовали задолго до людей и поедали друг друга»[1]. Откуда мы можем знать, что они поедали друг другадо грехопадения людей? Научно это доказать невозможно. Далее К. С. Льюис пишет о том, что виной смерти и зла в животном мире стали демоны, при этом животные нисколько не виноваты в этом и не несут никакой ответственности. И далее пишет: «Если гипотеза эта достойна внимания, то возможно и другое: явившись в мир, человек должен был животных спасти»[2]. Однако подобное утверждение не имеет оснований ни в Библии, ни в Предании Церкви.
Митрополит Макарий в «Догматическом богословии» так определяет место человека в материальном мире: «человек был поставлен как бы посредником между Творцом и творением земным: в частности предназначен быть как бы его пророком, чтобы словом и делом предвозвещать в нем волю Божию; первосвященником, чтобы возносить от лица всех земнородных жертву хвалы и благодарения Богу и низводить на землю благословения небесные; главою и царем, чтобы сосредоточивая в себе цели бытия всех видимых творений, он мог соединять через себя все с Богом, и таким образом всю цепь земных творений содержать в стройном союзе и порядке»[4].
Возникает вопрос: в чем же тут высшая Божия справедливость, когда из-за грехопадения первых людей вся земная природа, в том числе и все животные, оказывается обречена на страдание? Ответ на этот, казалось бы, «неразрешимый» вопрос можно найти, если рассматривать весь материальный мир как единое целое. Протопресвитер Александр Шмеман говорил в одной из своих проповедей: «О единстве и всеединстве говорит и учит древняя дохристианская философия, о стремлении к единству свидетельствуют мистики и духовидцы всех времен. Это стремление чувствует и воплощает искусство. И вне этого стремления, проще рассказать, вне любви, и мир, и жизнь становятся сразу же адом, леденящей душу борьбой всех со всеми. И это навеки выражено в библейском рассказе о творении на том детском и поэтическом языке, который один может поведать о последних тайнах, о последней глубине жизни. Что же сказано там? Да просто вот что: любовью и для любви творит Бог и мир, и человека, творит и призывает из небытия в чудный Свой свет, потому что Он Сам – любовь, и потому что любви свойственно изливаться, творить, быть щедрой, тогда как эгоизму свойственно все глубже погружаться в бесплодное одиночество. Вот этот опыт самой жизни как единства и любви и лежит в основе христианского учения»[5].
Так называемое «Новое время» стало временем постепенного перехода от целостного (как сейчас принято говорить, «холистического») восприятия мира к фрагментарному. А.Ф. Лосев в «Диалектике мифа» писал, что «…понятие Бога есть условие и цель мыслимости бытия, как всего бытия, как цельного бытия. Вот почему понятие Бога рушится одновременно с разрушением интуиции цельности бытия вообще. Новоевропейская мысль не только отринула реальность Бога. Одновременно пришлось отринуть и реальность очерченного и обозримого космоса, т.е. мира вообще; пришлось отринуть реальность души, природы, истории, искусства и т.д»[6].
Внедренная в сознание масс на Западе идеология индивидуализма и приоритета частного над общим, узкая специализация, бессмысленные сами по себе, но востребованные в рамках мегаполисов социальные роли людей – на самом деле лишь часть этих процессов. Возможно, это делалось для того, чтобы затем предложить человечеству как панацею от ощущения неминуемого распада единение на совсем иных принципах, чем объединение в Церковь во Христе, своего рода «Анти-Церковь».
Как отмечал А.Ф. Лосев, «Я, кажется, не буду ничего утверждать нового и особенного, если скажу, чтоСредневековье основано на примате трансцедентных реальностей, Новое же время превращает эти реальности в субъективные идеи. Отсюда весь рационализм, субъективизм и индивидуализм Нового времени. Новоевропейская культура не уничтожает эти ценности, но она превращает их в субъективное достояние. Она лишает объекты их осмысленности, их личностности, их самостоятельной жизни, превращая внешний мир в механизм, а Бога – в абстрактное понятие. Поэтому индивидуализм, кульминирующий в так называемом романтизме, и механизм – диалектически требуют один другого. Эта эпоха выдвигает на первый план отдельные, дифференцированные способности или всего субъекта, напрягая это до противоестественных размеров; все же прочее превращается в некое аморфное чудовище, в безглазую тьму, в бесконечно расплывшийся, черный и бессмысленный, механистический мир ньютоновского естествознания. Отсюда такие лозунги, как знание без веры, такое вероучение и мифология, как о всемогуществе знания, это постоянное упование на науку, на просвещение, этот слепой догмат “в знании – сила”»[7].
«В мире нет ничего, – учил В.И. Ленин, – кроме движущейся материи, и движущаяся материя не может двигаться иначе, как в пространстве и во времени»[8]. Основатель антропогеографии Фридрих Ратцель писал: «Всеобщие законы распространения жизни охватывают также законы распространения жизни человеческой. Поэтому антропогеография мыслима только как отрасль биогеографии, и целый ряд биогеографических понятий может быть непосредственно перенесен на вопросы о распространении человека»[9]. Позднее В.И. Вернадский развил на основании идей Эдуарда Леруа и Тейяра де Шардена учение о ноосфере. В частности В.И. Вернадский писал: «Ноосфера есть новое геологическое явление на нашей планете. В ней впервые человек становится крупнейшей геологической силой. Он может и должен перестраивать своим трудом и мыслью область своей жизни, перестраивать коренным образом по сравнению с тем, что было раньше. Перед ним открываются все более и более широкие творческие возможности… Лик планеты – биосфера – химически резко меняется человеком сознательно и главным образом бессознательно… Человек стремится выйти из предела своей планеты в космическое пространство. И, вероятно, выйдет… Это новое состояние эволюции, к которому мы, не замечая этого, приближаемся, и есть “ноосфера”… Ход этого процесса только начинает нами выясняться…»[10]
Современные ученые, культурологически осмысляя данную проблему, фактически прямо говорят о единстве постхристианского человечества как единстве в Анти-Церкви. Профессор В. П. Океанский пишет: «Если для первого тысячелетия Антихрист выступал как внешняя по отношению к Церкви сила, “скованная на тысячу лет” (Ап. 20:2), для второго – как сила, вторгающаяся в Церковь, то для третьего он выступит как сила, созидающая Анти-Церковь»[11]. Перекликаются с этим слова профессора А.И. Тихонова о том, что «те, кто еще способен видеть, могут распознать Зверя, тело которого подобно гигантскому муравейнику, состоящему из людей, покорно исполняющих его волю, даже не подозревая об этом»[12].
Представляется интересным сравнение человечества в его измененном грехом состоянии с раковой опухолью планеты Земля. Как пишет один из современных авторов, «поведение современного человека напоминает поведение раковой клетки, которая не подчиняется программе организма, то есть не выполняет полезной для него функции, активно перестраивает его в своих интересах, плодя своих потомков вдоль кровеносных сосудов, заполняя все доступное пространство, вытесняя здоровые ткани и обрекая их на атрофирование. Это происходит до тех пор, пока организм не утратит целостность своей организации и не погибнет вместе с колонией раковых клеток. Это такой стиль жизни, когда кто-то временно выигрывает, затем все проигрывают. Не это ли характерно для современного человечества? Человек рвется в бессмертие, раковая клетка уже открыла эликсир бессмертия. Если здоровая клетка гибнет по требованию организма и имеет предел делимости, который диктуется организмом, то раковую клетку можно погубить только прямым воздействием (например, путем ампутации); размножаться она может до бесконечности»[13].
Это сравнение не более чем образ, но он органично дает ответ, почему из-за грехопадения человека пострадала вся земля: если рак возникает в одной части организма, то страдает целое. А живого на земле намного больше, чем обычно думают последователи механистической философии, в определенной степени являющейся философией смерти. «Возникновение механистической философии, становление экспериментального метода в науке и расцвет в 17 веке жанра натюрморта имеют одни и те же социальные корни. В натюрморте, с одной стороны – отказ от мирских радостей, а с другой – пристальный интерес ко всем подробностям мира. Для просто любования не нужно было убивать природу. Подобный же настрой на размышления о смерти создавали в 17 веке механические устройства. Если живая природа ассоциировалась с аффектами, свойственными поврежденной человеческой природе, то механические устройства – с полным контролем разума над собой и миром. Образы мира как часового механизма, а Бога как часовщика воспринимались как душеспасительные. Парадоксально, но образ искусственной вещи, мертвой природы, механизма противопоставлялся протестантизмом 17 века явлениям живой природы как выражение высшей духовности в противоположность ветхой душевности»[14].
О том, что духом жизни обладают не только животные, но и растения хорошо писал архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий): «Между миром растительным и миром животным нельзя найти определенной границы, ибо в области простейших одноклеточных много почти совершенно похожих форм, из которых одни служат началом растительного мира, другие – животного, и различить их почти невозможно. Такие простейшие формы животных, как речная гидра, вольвокс, совершенно похожи на растения и по своим жизненным функциям почти не отличаются от них. От класса простейших начинаются два грандиозных мира живых существ – растений и животных. Совершенно несомненно, что весь растительный и животный мир обладает, по крайней мере, низшим из даров Святого Духа – духом жизни»[15]. При этом он отмечал: «Мы не приписываем растениям душу в том смысле, как она понимается у человека и животных, а только бессознательное представление и бессознательную волю»[16].
О будущем блаженстве животного мира образно написал пророк Исаия: «Тогда волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет лежать вместе с козленком; и теленок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их. И корова будет пастись с медведицею, и детеныши их будут лежать вместе, и лев, как вол, будет есть солому. И младенец будет играть над норой аспида, и дитя протянет руку свою на гнездо змеи» (Ис. 11; 6-8).
Но здесь уместно уже в положительном контексте обратиться к работе К.С. Льюиса, писавшего: «Мы не можем себе представить и собственной нашей вечной жизни, тем более не вообразить нам тамошней жизни животных. Если бы земной лев узнал, что ему уготовано есть сено, как волу, он счел бы это описанием ада, а не рая. И если во львах нет ничего, кроме кровожадности, в вечность переходить нечему. Но если что-то есть, Бог может дать этому и тело, какое пожелает, – не пожирающее ягненка, а львиное в том смысле, в каком мы употребляем это слово, когда говорим о силе, царственности и великодушии»[17].
В современном учебнике православного догматического богословия написано: «Мир со всеми силами и законами, которые ему присущи, целиком и полностью отвечает тем целям и задачам, ради которых он был создан. Даже после грехопадения мир сохраняет свою ценность в очах Божиих, и эта характеристика остается в силе. Священное Писание говорит, что мир после грехопадения лежит во зле, однако, сам мир не является злом, поскольку всякое творение по природе своей благо, даже если по какой-то причине способ существования твари изменился и пришел в противоречие с тем способом, которым изначально был задан ей Творцом. Это видно из слов апостола Павла: «Всякое творение Божие хорошо, и ничто не предосудительно, если принимается с благодарением, потому что освящается словом Божиим и молитвою» (1 Тим. 4,4)»[18].
Завершить эти небольшие размышления хотелось бы словами святителя Луки (Войно-Ясенецкого): «И у животных дух связан с телом, как у человека, и поэтому есть полное основание ожидать, что и их тела будут существовать в новой природе, новом мироздании после гибели нынешнего мира. Об этом говорит апостол Павел: “Тварь с надеждою ожидает откровения сынов Божиих, потому что тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее, в надежде, что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих. Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучается доныне” (Рим. 8, 19-22). Вся тварь жила бы в свете и радости, если бы грехопадение Адамово не изменило всех судеб мира, и в наставших печальных судьбах жизни она по греховной воле Адама, которому Бог подчинил ее, подпала суете, нестроениям и страданиям. И для нее есть надежда, что в день прославления всех праведных, искупленных Христом от рабства тлению, она и сама будет освобождена от страданий и тления, то есть будет нетленной. В новом Иерусалиме, новом мироздании и животным будет место; там не будет ничего нечистого, и новая тварь получит древнее оправдание и освящение Словом Божиим»[20].
[1] Льюис К. С. Страдание / К.С. Льюис. Собрание сочинений в 8 томах. Том 8. М., 2000
[2] Льюис К. С. Указ. соч. С. 195
[3] Серафим (Роуз), иером. Православный взгляд на эволюцию russia-talk.org›cd-history/otkliki/ot-615.htm (дата обращения 20.08.2013 года)
[4] Макарий, митрополит. Православно-догматическое богословие. СПб., 1883. С. 462-463
[6] Лосев А.Ф.Диалектика мифа. М., 2008. С. 271
[7] Лосев А. Ф. Указ. соч. С. 157-158
[9] Ратцель Ф. Человечество как жизненное явление на земле. М., 2011. С. 8
[10] См.: Владимир Вернадский. Жизнеописание. Избранные труды. Воспоминания современников. Суждения потомков./ Сост. Г.П. Аксенов. М., 1993. С. 505-520
[11] Культурфилософские смыслы и основания жизнедеятельности человека в современном мире: Монография / Науч. ред. В. П. Океанский. Шуя, 2012. С. 12
[12] Тихонов А.И. Законы природы с позиций теории информации. Иваново, 2008. С. 3
[13] Тихонов А.И. Указ. соч. С. 31
[14] Королева Л.М. Генезис научной картины мира. М., 1985. С. 65
[15] Святитель Лука (Войно-Ясенецкий) Наука и религия. М., 2001. С. 209-210
[17] Льюис К. С. Указ. соч. С. 199
[18] Давыденков О., свящ. Догматическое богословие. azbyka.ru›…i…davydenkov_dogmaticheskoe_bogoslovie…(дата обращения 20.08.2013 года)
[19]Святые животные . Беседа Людмилы Ильюниной с философом Татьяной Горичевойbudapest.orthodoxy.ru›sozdal/sozdal7.html (дата обращения 20.08.2013 года)
[20] Святитель Лука (Войно-Ясенецкий) Наука и религия. М., 2001. С. 290
kimcelliors
kimcelliorsJericho Rose
Бостонский крабик
(no subject)
Отношение к животным по Библии и святым отцам
Когда-то давно я прочитала утверждение восточного учения, что человек создан по образу и подобию Божьему, а животные – по образу и подобию – ангельскому. Это навело меня на мысль собрать из Священного Писания и святых отцов изречения о животных, а также примеры праведного отношения к ним.
***
Библия говорит, что животные находятся под охраной Творца: «Правда Твоя, как горы Божии, и судьбы Твои – бездна великая! Человеков и скотов хранишь Ты, Господи!» (Пс. 35:7). У Господа не забыта даже малая птица: «Не пять ли малых птиц продаются за два ассария? И ни одна из них не забыта у Бога» (Лк. 12:6). Бог питает их: «Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их?» (Мф. 6:26).
Закон, который Бог дал Израилю, охранял и животных, предусматривая субботний покой и для них: «Шесть лет засевай землю твою и собирай произведения её, а в седьмой оставляй её в покое, чтобы питались убогие из твоего народа, а остатками после них питались звери полевые Шесть дней делай дела твои, а в седьмой день покойся, чтобы отдохнул вол твой и осел твой и успокоился сын рабы твоей и пришлец» (Исх.23:10-12).
О праведном отношении к животным Священное Писание говорит так: «Праведный печётся и о жизни скота своего, сердце же нечестивых жестоко» (Прит. 12:10).
***
Каким должно быть отношение христиан к животным, лучше всего видно на примере православных святых.
Святой Антонио Абада жил в Египте в III-IV вв. и ухаживал за больными животными, даже хищниками.
Преподобный Серафим Саровский возле своей землянки устраивал настоящую столовую для лесных зверушек. К нему приходили зайцы, лисицы, белки и даже медведь. Отцу Серафиму не только не могло прийти в голову наставить на них ружьё, но он не был и равнодушен к их бедам, никогда не отказывал им в хлебе.
По молитве преподобного Сергия Радонежского был исцелён слепой медвежонок, которого к его избушке принесла медведица.
Старец Герасим Иорданский извлёк занозу из лапы льва. Зверь после этого всю жизнь смиренно трудился со святым в монастыре. А когда старец умер и монахи привели льва на могилку святого, зверь громко взревел и тут же скончался…
Покровителями животных традиционно считаются мученики Флор и Лавр. На их иконе рядом с этими святыми традиционно изображают лошадей. Кроме того, о домашних животных молятся великомученику Георгию и мученику Трифону.
***
И, напоследок, несколько высказываний святых о животных:
Исаак Сирин: «Животные обоняют запах рая и идут к святым».
Святой Симеон Новый Богослов говорит, что люди в грехопадении пали ниже животных, а животные по существу остались на этом райском уровне. Поэтому у нас есть чему у них поучиться: терпению, незлобивости, простоте, открытости и доверчивости.
Паисий Святогорец: «Любовь все меняет! Змея. Казалось бы, холодное создание, чего от нее ждать? Всю зиму лежит, свернувшись калачиком, под камнем, чуть выглянет солнце, вылезает она на поверхность, чтобы немножко согреться, а ей тут же готовы размозжить голову. Тебе бы понравилось такое обращение? Я проявил к одной змее любовь, и она стала со мной дружить. Да-да, правда. Сам не ожидал».
Есть ли у животных бессмертная душа и можно ли за них молиться?
Приблизительное время чтения: 12 мин.
Животный мир и мир людей неразрывно связаны друг с другом. Еще каких-нибудь несколько тысяч лет назад — капля в потоке мирового времени — это ощущалось как данность. Люди жили в непосредственном взаимодействии с окружавшей их флорой и фауной. Важность этого соседства проявлялась в особом отношении к растениям и животным. Люди могли возводить свой род к медведю или носорогу, создавали различные культы, связанные с почитанием животных, закрепляли за отдельными видами священный статус.
Образы животных и связанные с ними аллегории наполняют молитвословия Древнего Израиля — вспомним хотя бы сравнение стремящейся к Богу души с бегущей на водопой ланью: как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже (Пс 41:2). Вошли животные и в новозаветную символику. Так, трое из четырех евангелистов — Марк, Лука и Иоанн — имеют символические зооморфные изображения льва, тельца и орла, взятые из Откровения Иоанна Богослова: …и посреди престола и вокруг престола четыре животных, исполненных очей спереди и сзади. И первое животное было подобно льву, и второе животное подобно тельцу, и третье животное имело лице, как человек, и четвертое животное подобно орлу летящему. И каждое из четырех животных имело по шести крыл вокруг, а внутри они исполнены очей; и ни днем, ни ночью не имеют покоя, взывая: свят, свят, свят Господь Бог Вседержитель, Который был, есть и грядет (Откр 4:6–8).
Вместе с тем из Священной истории мы знаем о делении животных на чистых и нечистых, сталкиваемся с мнением, отвергающим возможность молитвы за домашних питомцев. Какое же все-таки место занимают животные в христианской картине мира и каково отношение к ним в церковной традиции?
Откуда деление животных на чистых и нечистых?
Из Библии мы знаем, что человек был сотворен как царь всего живого. Помимо прямых слов о передаче Адаму власти над земным миром (Быт 1:28) Бог привел к нему всех зверей и повелел дать им имена. Последнее в системе древневосточных представлений и означало владычество, которое понималось при этом как забота и ответственность. В отношениях между обитателями рая царили мир и гармония, человек существовал в органическом единстве с окружающей средой. Представления об этом времени нашли отражение в описании пророком Исаией будущей преображенной Богом земли: Тогда волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет лежать вместе с козленком; и теленок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их. И корова будет пастись с медведицею, и детеныши их будут лежать вместе, и лев, как вол, будет есть солому. И младенец будет играть над норою аспида, и дитя протянет руку свою на гнездо змеи. Не будут делать зла и вреда на всей святой горе Моей, ибо земля будет наполнена вéдением Господа, как воды наполняют море (Ис 11:6–9).
Райская идиллия закончилась в тот момент, когда Адам и Ева пошли на поводу у змея-искусителя. Грехопадение первых людей не только повредило природу человека, но обернулось катастрофой для всего мироздания, исказив первоначальный замысел Творца о сотворенном Им мире. С тех пор, как пишет апостол Павел, вся тварь совокупно стенает и мучится (Рим 8:22). Мир стал агрессивной средой и погрузился, по выражению английского философа Томаса Гоббса, в состояние «войны всех против всех».
Прошло время, и Бог явился Моисею с повелением вести евреев в землю обетованную, а по дороге в пустыне дал пророку новые откровения, которые составили первые пять книг Ветхого Завета. Среди них была и книга Левит. В ней вся фауна рассматривается исключительно с точки зрения дозволительности ее употребления в пищу, приводится гастрономическое разделение на чистых и нечистых животных, рыб, птиц, насекомых и пресмыкающихся. Первых можно есть, вторыми следует гнушаться (Лев 11:1–47). К некоторым видам животных вообще нельзя было прикасаться, чтобы не оскверниться и самому не стать нечистым.
Эта подчеркнутая утилитарность и детальные инструкции обращения с животными, составленные вскоре после выхода евреев из Египта, не случайны. Египетский пантеон был наполнен зооморфными изображениями. Многие животные, в том числе те, которые получили в Библии статус нечистых, имели священный статус. В израильском народе эти воспоминания были еще свежи. И смысл появления ветхозаветной классификации животных состоял в необходимости искоренить из сознания древних евреев остатки языческой зооморфной религии и оградить их от искушения впасть в идолопоклонство. Вот как писал об этом Константинопольский Патриарх Фотий: «Чистое стало отделяться от нечистого не с начала мироздания, но получило это различие из-за некоторых обстоятельств. Ибо поскольку египтяне, у которых израильское племя было в услужении, многим животным воздавали божеские почести и дурно пользовались ими, которые были весьма хороши, Моисей, чтобы и народ израильский не был увлечен к этому скверному употреблению и не приписал бессловесным божеское почитание, в законодательстве справедливо назвал их нечистыми — не потому, что нечистота была присуща им от создания, ни в коем случае, или нечистое было в их природе, но поскольку египетское племя пользовалось ими не чисто, но весьма скверно и нечестиво».
Как меняется отношение к животным в Новом Завете?
Актуальность ветхозаветного разделения на чистых и нечистых животных, съедобных и тех, до кого нельзя даже дотрагиваться из боязни самому стать нечистым, в Новом Завете исчезает. Свое символическое выражение новая этика получила в видении апостолу Петру, который, проголодавшись во время молитвы, увидел спускающийся с неба огромный сосуд, полный как чистых, так и нечистых зверей и птиц. На отказ Петра есть нечистых тварей с неба раздался голос: что Бог очистил, того ты не почитай нечистым (Деян 10:15). Видение имело и еще один смысл: Господь дал Петру понять, что проповедь Евангелия обращена не только к избранному народу, но и к язычникам, которыми иудеи прежде гнушались. Эту идею впоследствии выразил апостол Павел, сказавший, что в Церкви нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос (Кол 3:11).
В новозаветную эпоху прежнее утилитарное отношение к животным изменилось. Уже святитель Василий Великий так определял их назначение: «Одно (животное. — Прим. ред.) сотворено на службу человекам, а другое для того, чтобы он созерцал чудеса творения, иное же для нас страшно, чтобы вразумлять нашу нерадивость». В истории Церкви мы видим немало примеров милосердного и дружелюбного отношения святых людей к их «меньшим братьям». В житийных рассказах содержится и немало примеров преданности, неравнодушия, бескорыстии и других качеств, проявляемых животными.
Есть ли у животных душа?
Наиболее часто задаваемые вопросы, связанные с животными: есть ли у них душа и бессмертна ли она, попадут ли они в рай и можно ли о них молиться. Ответим на них по порядку.
Относительно души существует единодушное мнение христианских богословов: да, животные обладают душой. Что касается бессмертия, то наиболее распространенным является представление о конечности души животных, поскольку она не есть самостоятельная, отдельная от тела сущность. Так, Василий Великий, ссылаясь на книгу Левит, пишет: «Поскольку, по Писанию, душа всякого животного кровь его есть (Лев 17:11), а сгустившаяся кровь обыкновенно обращается в плоть, и истлевшая плоть разлагается в землю, то, по всей справедливости, душа скотов есть нечто земное». Под душой в данном случае понимается некое творческое начало, оживляющее тело. Соответственно, если душа не бессмертна, то вопрос о наследовании животными рая вообще не стоит.
В то же время есть и иная точка зрения. Уже в Библии, в Книге пророка Иоиля есть фраза: даже и животные на поле взывают к Тебе (Богу. — Прим. ред.) (Иоил, 1:20). При отсутствии души, являющейся чем-то большим, чем просто оживляющим тело началом, такое взывание вряд ли возможно. В пользу наличия у животных бессмертной души и возможности наследования вечной жизни высказывались и некоторые святые. Так, в толковании на приводимый выше отрывок из пророка Исаии о мирном соседстве хищных и травоядных животных в преображенном мире, раннехристианский апологет священномученик Ириней Лионский, оппонируя аллегорическим рефлексиям на эту тему, пишет: «Знаю, что некоторые пытаются относить это к диким людям, принадлежащим к различным народам и разных занятий, которые уверуют и, уверовав, сойдутся с праведными. Но хотя и ныне это справедливо в отношении к некоторым людям из различных племен, приходящим в единомыслие веры, тем не менее в воскресении праведных сбудется и относительно тех животных». О том, что в будущем произойдет обновление всего мира, а не только человеческой популяции, пишет и преподобный Симеон Новый Богослов. Еще одним аргументом в пользу наличия у животных некоей высшей психической составляющей служит их богатый эмоциональный мир. Так что вопрос остается открытым.
Чем животные все же отличаются от человека?
Но если согласиться с мнением, что у животных есть душа, то чем тогда они отличаются от человека? Дело в том, что, согласно христианскому взгляду на человека, он состоит из духа, души и тела. Из них душа — это то, что охватывает нашу психику, мыслительные процессы, определяет характерные особенности нашей личности. Дух же — это дыхание Божие, которое Творец в заключительном акте творения Адама вдунул в лице его (Быт 2:7) и тем самым пробудил его к жизни. Это то, что связывает нас с Богом, движет нашим стремлением к Небу. В святоотеческом наследии дух также может рассматриваться как высшая часть души, которая определяет способность человека к богообщению. Именно дух отличает человека от остального тварного мира и позволяет нам вести духовную жизнь. У животных такого духа нет.
Можно ли за животных молиться?
В наших требниках есть составленные давным-давно молитвы о животных. Например, молитва на благословение стада или молебный чин во время губительной болезни скота. Недавно, в 2015 году, Священный Синод утвердил «Чин молебного пения о сохранении творения Божьего», который совершается ежегодно в первое воскресенье сентября. В нем прославляется Бог, сотворивший изначально прекрасный мир, признается ответственность людей за экологические проблемы современности, в том числе за исчезновение некоторых видов животных, птиц и растений, и приносится покаяние за потребительское отношение к природе.
Трогательный рассказ о молитве за домашнего питомца приводится в собрании поучений нашего святого современника Паисия Святогорца: «Меня удивляет, — рассказывал старец, — как один смиренный помысел мгновенно приводит в действие Благодать Божию. Как-то ко мне в келью приблудился котенок. Бедняга, видно, что-то съел не то, отравился и теперь просил помощи, извиваясь от боли, подпрыгивая, как осьминог, когда его бьют о камни. Жалко было на него смотреть, а что сделаешь? Перекрестил его раз, другой, никак! “Посмотри на себя, — сказал я тогда сам себе, — уже сколько лет ты монах, а даже несчастному котенку помочь не можешь!” Только я себя обвинил, котенок, который был уже на последнем издыхании, вдруг пришел в себя. Подбежал, стал тереться о ноги и радостно подпрыгивать. Вот какая сила у смирения! Потому и сказано: “Во смирении нашем помяну ны Господь” (Пс 135:23)».
Пример с котенком старца Паисия ближе современным людям, у которых домашнее животное ассоциируется скорее с пушистыми обитателями квартир и загородных домов, чем с рогатым скотом. В Церкви нет специального молитвенного чина об исцелении кошек, собак, шиншилл или морских свинок. Но если любимец заболел, никто не мешает нам своими словами попросить Бога об облегчении страданий несчастной зверушки. А вот об упокоении животных молиться не надо. Ведь смысл этой молитвы — в прощении грехов, а такая категория, как грех, к животным неприменима.
Можно ли любить животных больше, чем человека?
Человек призван относиться к животным, как и ко всему Божьему творению, как к проявлению благости и красоты Творца, обращенной к людям. Однако тут тоже важно не переусердствовать и не оказаться в ситуации, когда четвероногий любимец становится дороже ближнего и получает больше любви и заботы, чем те люди, которые действительно нуждаются в нашем участии. Вспомним описание псарни, ставшей причиной ссоры между Дубровским и Троекуровым в известной повести Пушкина: «Хозяин и гости пошли на псарный двор, где более пятисот гончих и борзых жили в довольстве и тепле, прославляя щедрость Кирилла Петровича на своем собачьем языке. Тут же находился и лазарет для больных собак, под присмотром штаб-лекаря Тимошки, и отделение, где благородные суки ощенялись и кормили своих щенят». Борзые, окруженные заботой, жили лучше некоторых крепостных крестьян, о чем с горечью и сказал старик Дубровский. Такое отношение к животным наносит вред и им, и их хозяевам.
«Чем больше узнаю людей, тем больше люблю собак» — этот известный афоризм приписывается многим мыслителям, писателям и историческим деятелям. В поэтической форме его выразил русский поэт А. Федотов. Его стихотворение «Охота» заканчивается строками «Чем больше знаю я людей, чем больше жизнь я изучаю, тем больше я люблю зверей». Однако с христианской точки зрения такое предпочтение зверей людям неправильно и духовно опасно. Важно помнить: спасение каждого из нас определяется степенью нашей любви не к животным, а к Богу и людям, в том числе (и даже особенно) к тем, кого мы считаем чужими или врагами. Об этом ясно говорится в следующем евангельском эпизоде:
Фарисеи. собрались вместе. И один из них, законник, искушая Его (Иисуса. — Прим. ред.), спросил, говоря: Учитель! Какая наибольшая заповедь в законе? Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя; на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки (Мф 22:35–40).
Любовь к Богу и ближнему не противопоставляется любви к животным, но последнее становится следствием первого, о чем свидетельствуют приводимые выше примеры святых людей. Чем больше мы любим Бога, чем сильнее проникаемся Его любовью к нам, тем шире делается наше сердце, в котором находится место не только людям, но и животным, и всему творению Божьему. Любовь к животным становится следствием из общего внутреннего изменения состояния человека. В наших глазах мир возвращается к некогда утраченному единству, где любовь пронизывает все, и нас не раздирают на части привязанность к одним наряду с отторжением других.