отношение общества к татуировкам
А на левой груди. Как в России меняется отношение к татуировкам
Главная особенность рисунка на теле в том, что он живет вместе со своим обладателем. Татуировки — это способ самовыражения, стиль жизни и, если угодно, вызов обществу. К счастью, отношение к ним изменилось, и они больше не воспринимаются как особая примета, присущая представителям криминального мира.
Художественные татуировки стали одним из видов искусства. Продемонстрировать свои творения в Москву съехались десятки мастеров из разных городов и стран мира, а один из павильонов в Сокольниках на несколько дней превратился в выставку работ, эскизов и оборудования для татуировок. «Лента.ру» побывала на тату-конвенции, которая прошла в столице уже в восьмой раз.
Пялиться разрешается
«Чего только люди с собой не делают», — проворчал один из посетителей и грустно вздохнул, дожидаясь очереди на вход. Такой реплики можно было ожидать от сердобольной бабушки у подъезда, но никак не от двухметрового мужчины с внушительными «рукавами». Впрочем, его недовольство можно списать на жару: попав в зал, он сразу же объявил, что пойдет искать мастера и добавит на свое тело пару новых рисунков.
Желающих оказалось немало: со всех сторон раздавалось жужжание тату-машинок, а на стендах стояли, сидели и лежали новоиспеченные модели. Вот одному дородному гражданину на всю спину накалывают огромный череп в дотворке, на следующем лежит миниатюрная девушка с оголенным бедром, на котором мастер прорисовывает детали эскиза, на другом стенде уже готовую работу — Карнажа из комиксов — демонстрирует худой парень с обнаженным торсом.
На людей вокруг можно было откровенно пялиться, и такое внимание только нравилось — ради этого все и устраивалось. Посмотреть было на что: любители татуировок выставили напоказ оголенные спины, плечи, ноги и бока, украшенные самыми разнообразными рисунками всех возможных цветов и размеров.
Тем, кто не решился на новое тату, тоже было чем себя занять: на стендах салонов и отдельных мастеров были вывешены эскизы, продавались краски и тату-машинки, а также средства по уходу за заживающими татуировками. Вечером — конкурсная программа. Соревновались в разных номинациях: орнаментальной татуировке, реализме, портрете, нью-скуле и олд-скуле, дотворке и японской татуировке.
Синяя болезнь
Истинно говорят: одной татуировки мало, хочется еще и еще. Как такового тренда на рисунки нет, тут все зависит от вкусов модели и искусности мастера. Кому-то достаточно небольшой птички, знака бесконечности или жизнеутверждающей надписи на любом иностранном языке, а кто-то хочет набить «Апокалипсис» Дюрера во всю спину. Дело вкуса.
Большинство художников выступают за оригинальность и отказываются копировать чужие работы или делать банальные, по их мнению, рисунки. «По поводу того, что просят набить: да всё просят набить, от надписей и звездочек до масштабных проектов во всю спину совершенно разных сюжетов и направлений», — говорит тату-мастер студии Mad fish tattoo Алексей Тол.
В тренде не само изображение, а стиль, в котором оно выполнено. «Думаю, что реализм, наверное, на первом месте. Хотя я предпочитаю американскую классику, так сказать, начало начал», — добавил Тол. «Сейчас все популярнее реализм и цветные масштабные тату. Но и орнаментал, и традиционная татуировка популярны», — пояснила одна из участниц конвенции, мастер студии Evil tattoo studio Эльвира Флетчер.
Культура татуировки в России охватывает все больше людей. На конвенции были посетители всех возрастов: от пожилых любителей тату, до семей с маленькими детьми. Это показывает, что отношение к рисункам на теле меняется в положительную сторону.
Кольщик, наколи мне купола
Во времена СССР татуировки воспринимались как атрибут криминального мира. Наколки могли многое рассказать о своем владельце. Например, тигр означает озлобленность и жестокость по отношению к представителям власти, парусник — тягу к свободе, а звезды на ключицах были исключительным отличием воров в законе. Те самые купола, о которых пел Михаил Круг, означают количество «ходок» на зону или лет по приговору. При нанесении татуировок в лучшем случае использовалась тушь, а в худшем «жженка» — краска из смеси жженой резины и мочи.
Знаки на теле: как трансформировалось отношение к татуировкам
Валерия Шаповалова
Часто мы полагаем, что татуировка — это современный и по большей части молодежный тренд, который в сознании стоит рядом с другими экспериментами над внешностью: необычной прической, пирсингом, одеждой и прочими. Тем не менее история татуировок насчитывает как минимум 3000 лет, по некоторым данным — 10 000 лет, а это значит, что и в прошлом столетии, и в Средневековье, и даже в Древнем Египте люди по разным причинам украшали свое тело рисунками. Разбираемся, почему они это делали и как изменилось восприятие татуировки у современного человека.
От древнего человека…
Татуировка египетской жрицы Хатхор
Также археологи обнаружили 3000-летнюю мумию женщины при исследовании поселения Дейр эль-Медина. На ее теле были обнаружены татуировки с изображением змей, глаз, цветов и коров, многие из которых имели прямое отношение к богине Хатхор — покровительнице плодородия, материнства и веселья.
Позже, уже ближе к XVII веку, татуировки начали отражать статус. К концу XVIII века они получили распространение среди британских моряков, а после эту традицию переняли и высшие сословия: например, Георг V и Эдуард VII, короли Великобритании, имели татуировки. Благодаря им татуировка начала становиться социально приемлемым явлением, так как именно аристократы всегда определяют, в какую сторону будет развиваться общество. «Татуировки издавна использовались как способ идентификации: римляне татуировали преступников и рабов, за ними начали повторять японцы, и даже нацисты в эпоху Холокоста рисовали на руках евреев цифры, чтобы обезличить их в концлагере, а потом опознать тело», — говорит Нина Яблонски. В конечном счете татуировки обросли разными значениями, но все их можно объединить в три большие группы: медицинские цели, показатель статуса и оберег.
Правда, где-то все же татуировка не была воспринята положительно. С самого начала распространения христианства раскрашивание кожи начало ассоциироваться с язычеством и преступностью, отчего татуировка была запрещена первым же римским христианским императором Константином. В 1870 году правительство Японии также объявило татуировки вне закона, так как эта практика считалась бунтарской (правда, якудза — японские гангстеры — продолжали наносить татуировки и выделились тем самым в особый нелегальный класс).
…к современному
В западной культуре маргиналы и, как ни странно, солдаты стали украшать свои тела татуировками, тем самым снова возродив моду на украшение тела. По мере демократизации и глобализации общества татуировки все меньше ассоциируются с незаконным и аморальным — наоборот, для современного человека это способ самовыражения. Согласно опросу ВЦИОМ, около 58% россиян относятся к татуировкам положительно. 43% считают, что наличие татуировки свидетельствует о желании выделиться из толпы, а 20% видят в этом стремление к красоте.
О чем можно сказать наверняка, так это о том, что татуировка перестала быть исключительно негативным явлением, которое бы подразумевало принадлежность человека к опасным преступным категориям. История показывает, что татуировки существовали всегда, переживая различные состояния от полного одобрения до запретов на законодательном уровне.
В современном мире отношение к ним меняется снова: все больше людей украшают кожу или как минимум хотят это сделать, но пока не решаются. Как именно относиться к татуировкам, по каким причинам их делать и какой смысл в них вкладывать — решение исключительно индивидуальное, которое полностью зависит от каждого отдельного человека.
О непривлекательности для мужчин татуировок на женском теле, глубинных причинах запрета на татуировки в традиционных религиях, последствиях татуировочного бума для России и мира Кавказскому геополитическому клубу рассказывает православный философ, глава интеллектуального клуба «Катехон», преподаватель философии Государственного академического университета гуманитарных наук, член Синодальной Библейско-богословской комиссии и Межсоборного присутствия Русской Православной Церкви Аркадий Малер.
— Да, я это заметил в последние годы, причем, особенно на Западе, где иногда, приглядываясь к окружающим людям, мне казалось, что я единственный человек без тату – их рисуют уже везде, причем, я не помню ни одного случая за всю жизнь, чтобы это было хоть сколько-нибудь приятно для глаза. Безусловно, возрастающая популярность тату в России является частью именно западного тренда – это одна из многих составляющих постмодерной культуры, которая теперь пришла и к нам. Именно западного тренда, а не общемирового, потому что увлечение тату, в большей степени свойственное культурам Восточной Азии и архаичным племенам, стало популярным во всем мире именно через западного посредника. Именно когда западная культура восприняла и легитимировала это увлечение, оно распространилось по всему миру.
— Важная составляющая этого бума – взрывной рост числа женских татуировок. Причем девушкам, кажется, безразлично мнение мужчин, отзывающихся о татуированных особах женского пола, мягко говоря, нелицеприятно. Чем это объяснить? Женщина, презирая мнение мужчины, сознательно отказывается от попытки устройства своей судьбы по традиционному сценарию.
— Если не говорить об исключениях, подтверждающих правила, то в большинстве случаев девушки делают тату для того, чтобы дать сигнал мужчинам – «я именно такая и принимайте меня такой, вот именно с этим рисунком, который всегда со мной». Все остальное – это уже уточнение: какой именно рисунок имеется в виду, откуда она его взяла, при каких обстоятельствах решила его сделать. И тут уже все зависит от мужчины, насколько для него это будет иметь значение. Все-таки татуировка татуировке рознь, но то, что в последнее время приходится видеть – это, конечно, уже откровенные уродства, в особо крупных размерах и явно на публику.
Я не знаю ни одного мужчину, которому бы нравились татуировки на женском теле. Девушки фатально заблуждаются, если думают, что их тату хоть сколько-нибудь привлекательны для окружающих мужчин. Но в этом пороке виноваты, конечно, не только женщины, но и мужчины – если мужчины позволяют себе разрисовывать свое тело, одеваться вызывающе, иметь небрежный вид и т.д., то почему женщина не должна себе это позволить? Если такую женщину окружают обильно татуированные мужчины, как это бывает в разных субкультурах, то ей нужно проявить исключительную самодостаточность, чтобы не стать отражением этих мужчин, а если то же самое делают подруги, то тем более.
— Когда мы выносим какую-либо этическую или эстетическую оценку, то должны отдавать себе отчет, с точки зрения какого мировоззрения или, хотя бы, с точки зрения какой мировоззренческой парадигмы мы это делаем. Какая именно система ценностей позволяет нам называть один объект хорошим, а другой плохим, один красивым, а другой уродливым?
И вот что очень интересно – все эти субкультуры любят гордиться своей, якобы бесконечной, свободой, в первую очередь, от того большого нормативного общества, в котором они живут и от которого они защищаются в своей среде. Но на самом деле внутри самих этих сред царит очень четкая и жесткая иерархия, как во многих сектах, и полученные там татуировки – это несмываемые клейма определенного иерархического положения, то есть все как у архаичных язычников. Поэтому, конечно, ничего индивидуального и уникального в практике тату нет. Это самое настоящее клеймирование и закабаление, а в лучшем случае это просто досадная глупость, совершенная в юности, но уже неисправимая.
— Если отвечать на это вопрос в сугубо секулярном и научном ключе, то можно сказать, что, поскольку татуировки особенно популярны в молодежных контркультурных средах, бунтующих против классической европейской этики и эстетики, то там культивируются наиболее уродливые и пугающие, инфернальные образы, а поскольку большинство татуировок в наше время на молодых людях имеет контркультурное происхождение, то и образы там соответствующие.
Если пойти вглубь, то можно вспомнить, что традиция татуирования имеет языческое происхождение, в наше время наиболее заметное в странах Восточной Азии, и поэтому многие татуировки напоминают зооморфных и антропомофрных богов соответствующих культов. Но с христианской точки зрения подлинное происхождение этого визуального ряда достаточно очевидно – это, конечно, влияние демонов, то есть падших ангелов, которые не только стали безгранично злыми, но и крайне уродливыми.
— Мы сейчас живем в крайне сложном обществе со всех точек зрения. Мы переживаем эпоху, в которой в разных пропорциях сочетается три исторических начала – и традиционное, и модерное, и постмодерное. Поэтому говорить об обществе в целом сейчас более чем затруднительно. Но можно говорить о доминирующих тенденциях, главная из которых – это затянувшийся кризис классического Модерна, его ценностей, его принципов и его институтов. Обращаю Ваше внимание, что большинство людей старших поколений в нашей стране к татуировкам относятся в целом негативно, как и мы с Вами. А почему? Разве они выросли в христианской культуре? Нет, они выросли в культуре советской, которая во многом открыто боролась с христианством. Но дело в том, что советская культура – это один из изводов культуры классического Модерна, это фактическое воплощение левой версии проекта Просвещения, который прямо противопоставил себя христианскому Средневековью, но, в то же время, унаследовал от него целый ряд необсуждаемых представлений и ценностей, так что вполне можно было бы сказать, что проект Модерна – это проект секуляризированного христианства, христианства без Бога, без Христа и Его Церкви.
Но в той степени, в которой культура классического Модерна, а вместе с ней и советская культура на всех этапах ее развития, наследовала христианству, советские люди в своем воспитании и образовании получили определенную «прививку» от нигилизма, безнравственности и уродства. Вот поэтому люди старшего поколения не принимают «культуру тату» так же, как они не принимают гомосексуализм или агрессивную музыку – это просто реакция старой, классической криптохристианской культуры на современную, постмодерную.
Если же говорить о постмодерной культуре, к которой само понятие «культуры» можно отнести достаточно условно, то она, конечно, ничего не предлагает нам, кроме полного саморазрушения и, в конечном счете, самоубийства. И саморазрушение тела здесь играет принципиальную роль – причем, по законам сектантских субкультур, человек обязан участвовать в этом саморазрушении, иначе он будет восприниматься как «неадекватный» и «несовременный». Обильные татуировки, как можно более уродливые и затмевающие само тело, в этой практике саморазрушения также необходимы, как и повсеместный пирсинг, бритье всего тела или, наоборот, максимальное зарастание, а в пределе – порезы, увечья и прямое самокалечение. В этом же ряду – изменение пола или попытки максимально походить на какое-нибудь животное, растение или предмет. Для кого-то все эти извращения могут оказаться неожиданной новостью, но они уже давно высмеиваются в современной культуре, в том же сериале South Park, причем как что-то уже состоявшееся, привычное и неизбежное.
Пока очень трудно строить какие-то прогнозы относительно политических последствий этого аспекта «культурной революции», но «окна Овертона» открыты в одну сторону и на Западе все это уже и тематизировано, и легитимировано. Когда можно будет говорить о политических последствий тату-революции? Когда заметные татуировки на открытых частях тела, прежде всего на лице, перестанут быть проблемой для избрания или назначения людей на высокие публичные должности, когда уже не музыканты и шоу-мены, а публичные интеллектуалы, ведущие политических новостей, депутаты и министры будут красоваться своими татуировками. Пока же наше государство пытается более-менее серьезно укрощать постмодернистские тенденции, и здесь очень много зависит от облика и поведения публичных лиц, раз уж мы говорим о культуре тела.
— Не просматривается ли тут глубинная связь с так называемыми «группами смерти» суицидальной, анорексической и т.п. тематики Вконтакте, в которых состоят миллионы подростков и более старшей молодежи? [8]
— О чем свидетельствует сваливание общества в инфантильно-архаическую трясину, манифестируемое в том числе через взрывной рост числа татуированных? Неужели о деградации. Что ждет наше общество после «тату-бума»?
— Оно свидетельствует о бесповоротном кризисе классической новоевропейской культуры и реанимации всевозможных архаических мифов и традиций, которые так воспевают многие наши патриотические публицисты, видящие в Постмодерне возможность своего рода «консервативной революции». Но если это возвращение к какому-либо пре-модерну, то уж точно не христианскому.
Конечно, возрождение многих религий во всем мире, включая православное христианство в России, во многом связано с теми возможностями, которые предоставила ситуация Постмодерна, но теперь уже само христианство оказывается в оппозиции к этим архаическим культам, неизбежно связанным с оккультизмом и идолопоклонством. Между прочим, не забудем, что грядущий антихрист – это не какой-то атеист или либерал, это тот, кто объявит себя Мессией и тот, кто возглавит собственную религию, а эта религия будет во всем противоположна христианству, то есть это будет, своего рода, синкретический культ всех языческих культов. И что будет свидетельством верности антихристу? – да, именно печать на лбу и на руке, то есть фактически та же татуировка, что не отменяет, конечно, какие-либо прообразы этой печати, как и пришествие самого антихриста не отменяет его предшественников. Вот эсхатологический пример религиозного начертания на теле и, опять же, если мы христиане, то мы не можем этого не знать. Для нас это очень тревожные явления.
— Мониторинг федеральной прессы показывает, что обсуждение культурологических и религиозных проблем в большинстве случаев происходит на крайне низком, описательном уровне, не затрагивающем не только суть, но и поверхность явления. Где же современные российские культурологи уровня, например, Эрика Дэвиса («Техногнозис») или Марка Дери («Скорость убегания»), творчески осмысляющие процессы, меняющие российское общество? Только в Москве эту специальность можно получить в восемнадцати вузах! Или проблема не в образовании, а в самой «культуре»? Но куда будет двигаться страна, которая толком не понимает, что с ней происходит. Ваш прогноз?
Если же говорить о самой культурологии, то эта наука возникла совсем недавно и еще идут споры, можно ли ее вообще считать наукой, поскольку предмет ее исследования слишком широк – это вся культура вообще, а следовательно, все созданное человеком, все, что не-природа. В любом случае, это междисциплинарное направление, как никакое иное, зависящее от мировоззренческих предпосылок ученых и преподавателей.
Я сам в течение восьми лет, в нулевые годы преподавал культурологию в МИФИ и чувствовал себя необыкновенно свободно – никаких обязательных учебников и методичек не было, и моей задачей было за четырнадцать-шестнадцать лекций одного семестра рассказать физикам об истории и теории мировой культуры. Задача практически нереальная, но зато она позволяет самому культурологу систематизировать соответствующий материал в своей голове, а дальше все уже зависит от его научной честности и его же мировоззрения, причем, заметим, что честность также зависит от мировоззрения, а не наоборот.
Однако наше государство именно в нулевые годы, более-менее осознанно, более-менее последовательно, все-таки стало пытаться преодолеть этот постмодернистский хаос, что неизбежно привело к открытому конфликту как с самим Западом, так и с прозападной частью элиты в самой стране. С моей точки зрения, учитывая то тотальное давление, которое Запад оказывает на нашу страну, и ту ценностную анархию, в которую было погружено наше общество, мы пока преодолеваем этот хаос с минимальными издержками, а где-то даже и с приобретениями, и важнейшую миссию в этом деле несет именно Русская Православная Церковь, в особенности с приходом Патриарха Кирилла, без всякого преувеличения.
Но у нас еще не произошло идеологической формализации тех ценностей, которые консолидируют Церковь и государство, а следовательно, все зависит от конкретных лиц на местах, от президента до чиновника в региональном министерстве. Поэтому ситуация не достаточно определенна, но она в любом случае лучше, чем на Западе, где не то что преодолеть постмодерное разложение, а хотя бы задержать его может только чудо. Если бы западный мир был единственным на планете, то он мог бы позволить себе экспериментировать над историей. Но там, где сегодня буквально вырождается западный человек, на его место приходит человек другой культуры, в первую очередь, мусульманской, а это означает, что Россия, к полной неожиданности для самой себя и всего мира, оказывается последним оплотом не только христианства, но и классической европейской идентичности.
[4] «По нашим наблюдениям, мистические татуировки в значительной степени отражают бредовый компонент мышления». Из статьи израильских психиатровhttp://cyberleninka.ru/article/n/psihosemanticheskoe-znachenie-tatuirovki-u-bolnyh-s-rasstroystvami-shizofrenicheskogo-spektra
[6] Пограничное расстройство личности и нанесение татуировок:http://cyberleninka.ru/article/n/pogranichnoe-rasstroystvo-lichnosti-i-nanesenie-tatuirovok
[7] См., например: http://cyberleninka.ru/article/n/samopovrezhdeniya-i-vlecheniya-k-modifikatsii-tela-kak-partsialnye-narusheniya-instinkta-samosohraneniya
[8] Только в разнообразных тату-группах в этой социальной сети состоит не менее 10 млн. человек. Среди наиболее популярных – «Тысяча чертей, какая татуировка!» (более 3 млн. подписчиков), «Идеи татуировок» (2 млн.), «Жесть, какая татуировка!» (1,7 млн.) и т.д.
Аркадий Малер
Беседовала Яна Амелина,
секретарь-координатор Кавказского геополитического клуба
Реакция окружающих: почему татуировки так волнуют людей со стороны
Всем известно, что жителя мегаполиса сложно чем-либо удивить. Также понятно, что каждому горожанину нет дела до большинства своих земляков. Колумнист m24.ru Анна Лебедева пытается разобраться, почему даже в Москве вопрос, делать ли татуировку вызывает бурную реакцию.
Некоторые никогда не сделают татуировку, а другие готовы «исколоть» все тело. Чем же так притягивают и отталкивают людей татуировки, и как на это реагируют окружающие.
Вера (наша дальняя родственница) несколько лет назад приехала в Москву из глубокой провинции в надежде устроиться на работу, выйти замуж и родить детей. Первые несколько дней, пока с жильем все окончательно не уладилось, она остановилась у нас.
Приехала типичная Фрося Бурлакова – с невинными косичками, с веснушками на щеках и приятным говорком. На ней была длинная износившаяся юбка, а на руке красовались плетеные фенечки из бисера.
Пока мы пили чай из фарфоровых чашек, я смотрела на Веру, как на замарашку. Редко сейчас в городе встретишь человека, который совсем не пользуется декоративной косметикой. Обветренная вялая кожа и какой-то безумно усталый взгляд. Так и хотелось принарядить ее, пропитать лицо увлажняющим кремом и всячески защитить.
Потом Вера окунулась в работу, а потом и в семейную жизнь и несколько лет мы не виделись.
Но на днях я случайно встретила ее в одном из кафе. Узнала не сразу, потому что от прежней провинциалки не осталось ничего, кроме характерного говорка.
Передо мной стояла богиня красоты – брюнетка с собранными наверх волосами. Алыми губами она что-то говорила в трубку. На изящном теле Веры красовалась черная майка с глубоким вырезом на спине, так верно подчеркивающая стильный рисунок на коже.
Фото: ТАСС/Кирилл Кухмарь
— Ты сделала татуировку? – не удержавшись, спросила я.
— Наконец-то сделала! – ответила Вера. Представляешь, всю жизнь мечтала, но в маленьком городке это было невозможно. Все друг про друга знают и судачат на каждом шагу.
Одна моя знакомая набила розу на руке, так ее местные бабки проституткой прозвали. Идет по двору, а ей вслед кричат – «Шлюха»!
В Москве можно все. Хочешь – крась волосы, хочешь – делай татуировку.
Если честно, я была искренне удивлена метаморфозам, произошедшим с обычной девушкой из глубинки. Глядя на нее пять лет назад, я ни за что бы не подумала, что она мечтает о тату.
Вообще идея татуировки почему-то вызывает у многих людей странные опасения. И даже у тех, кто живет в современном большом городе.
У меня была одна знакомая по имени Маша. Ей тоже всю жизнь говорили – «Татуировка? Ни за что!» И девушке ничего не оставалось, кроме того, как мечтать, восхищаясь смелостью старшеклассниц, которые специально покупали себе короткие джинсы, чтобы все видели узор на пояснице.
Одно время это казалось невероятно модным и сексуальным.
Но через десять лет красотки с бабочками на копчиках уже не выглядели такими аппетитными. Многие стали покупать джинсы с высокой талией, чтобы скрыть растянутую вместе с кожей тату.
Но Машу это уже не останавливало. В какой-то момент она, вопреки запретам мужа, пошла и сделала татуировку. Муж так и не смог простить ей этот поступок, и через какое-то время они расстались.
А меня периодически будоражит вопрос – почему люди не уважают интересы своих близких?
Почему, находясь в большом современном городе, где каждая пятая женщина ходит с татуировкой, некоторые ведут себя как заядлые деревенские сплетники или как дикари, считая всех женщин, у которых есть тату проститутками, всех блондинок глупыми, а мужчин с серьгой в ухе – геями.
И хорошо все-таки, что Вера не пошла в подвал к татуировщику Васе, который одной иглой набивает деревенским парням купола на груди, а девушкам лилии на плечах.
Хорошо, что она приехала в большой город и осуществила свою мечту здесь, в приличном салоне, где заботятся о безопасности, а мастер, перед тем, как украсить ее спину, спросил – «Вы уверенны, что хотите с этим жить?» И она смело сказала «Да».
Мое тело – мое дело. К слову, и Маша через год уже опять была замужем…