отношение оруэлла к ссср
5 вещей, связывающих Джорджа Оруэлла с Россией
1. Его роман читали в СССР подпольно и восхищались им
Первая обложка «1984» на английском
Оруэлл оказался невероятно близок русскому читателю. Во-первых, потому что в антиутопии «1984» и повести «Скотный двор» провел явную параллель с советским обществом. Во-вторых, потому что был долгие годы запрещен в СССР: тогда люди знали, что запрещают только выдающиеся книги, способные оказать реальное влияние на человека.
В 1960-х Оруэлл стал ходить в самиздате, и его произведения можно было раздобыть почитать на одну ночь. Автор новой биографии «Джордж Оруэлл. Неприступная душа» (АСТ, Редакция Елены Шубиной, 2018), Вячеслав Недошивин вспоминает, как прошла такая ночь у него с коллегами из газеты «Комсомольская правда».
«Я отлично помню, как дверь в редакционном кабинете запиралась на ключ, в оттянутый диск телефона вставлялся карандаш (так якобы можно было избежать “ прослушки ” ) и — начинался вполголоса разговор: невообразимый, запредельный, невозможный до ужаса. Сердце колотилось, когда ты узнавал, что твоя газета — всего лишь часть огромного “Министерства Правды”. Что “выключенный” телефон — это защита не от КГБ — от “Большого Брата”, который “видит” всех на свете. Что Сталин, Хрущев и бессменный уже Брежнев — это “хряки Наполеон и Снежок”, а попросту — властолюбивые свиньи (тут сердце просто выпрыгивало из груди!)».
2. Любовь и ненависть Оруэлла к СССР и социализму
Обложка «Скотного двора» на английском
Симпатия к социалистической революции 1917 года в Англии была очень велика, и революционные идеи заполонили Англию. Оруэлл вспоминал, что в школьной контрольной работе нужно было назвать десять выдающихся современников, и почти весь класс включил в список Владимира Ленина.
В Итоне, где учился Оруэлл, было модно держаться «большевиком». Будущий писатель, как и большинство начитанных английских подростков, считал себя социалистом.
Левому движению Оруэлл симпатизировал и во взрослом возрасте. В 1936 году он едет воевать на гражданскую войну в Испанию, в рядах рабочей марксистской партии левого толка (ПОУМ). Оруэлл получил ранение, но восстановившись не смог продолжить воевать, потому что партию запретили как антисталинскую, а в рядах ополчения было важно иметь такого союзника как Сталин.
В архиве КГБ есть досье на Оруэлла, в котором его называют «автором гнуснейшей книги о Советском Союзе». Его имя на долгие годы становится табу в СССР.
По некоторым свидетельствам, Оруэлл долгое время сотрудничал с британскими спецслужбами, и они даже оплачивали печать его романов за рубежом, используя их также в целях антисоветской пропаганды.
3. Спасен от нищеты русским эмигрантом, влюблен в русскую писательницу
Национальный архив Великобритании
На этом связи Оруэлла с русскими и Россией, однако, не исчерпываются. В молодости Оруэлл поехал искать писательское вдохновение в Париж. Эти годы, он позже опишет в книге «Фунты лиха в Париже и Лондоне» (1933). Как и многих писателей, жаждавших побывать на «празднике, который всегда с тобой», Оруэлла настигла нищета. От голодной смерти его спас русский эмигрант, бежавший от большевиков во Францию. Он устроил Оруэлла на работу посудомойщиком в ресторан, где частенько собирался кружок русских революционеров.
Другой русской знакомой была эмигрантка Лидия Джексон (Жибуртович), в будущем писательница, печатавшаяся под псевдонимом Елизавета Фен. Она была подругой жены Оруэлла, но в какой-то момент у них с писателем появилась взаимная симпатия. Доподлинно неизвестно, что было между ними, но Лидия отвечала на его объятия и даже поцелуи, правда, якобы делала это из сочувствия.
4. Переписывался с советским журналом «Иностранная литература»
Джордж Оруэлл за работой
В 1930-40-е годы даже в рамках всеобщей цензуры, журналу «Иностранная литература» (тогда он еще назывался «Интернациональная литература») удавалось печатать отрывки и отзывы на западные романы (даже «Улисса» Джойса, который много где был запрещен как аморальный). Известно, что главный редактор Сергей Динамов в 1937 году написал Оруэллу письмо, в котором просил прислать экземпляр заинтересовавшей его книги Оруэлла «Дорога на Уиган-Пир», чтобы напечатать отзыв в журнале.
Главному редактору пришлось передать письмо в НКВД и ответить Оруэллу, что он благодарен за искренность, но вынужден разорвать их отношения.
5. Оруэлл восхищался русским романом-антиутопией «Мы» (после чего написал свой «1984»)
Борис Кустодиев. Портрет Евгения Замятина
Роман Евгения Замятина «Мы» был написан в 1920, запрещен в СССР и впервые был опубликован на Западе только в 1927. Оруэлл прочитал его гораздо позже, а в 1946-м даже написал на него рецензию.
Он называет «Мы» книгой как минимум необычной и удивляется, почему ни один англоязычный издатель за больше чем десять лет не переиздал ее. Оруэлла очень впечатлило, что Замятин писал свою книгу еще до страшных сталинских времен, поэтому он не мог предположить, как будут обстоять дела, и его сатира направлена на индустриализацию общества.
Кроме того, Оруэлл много внимания уделил сравнению романа Замятина и книги Олдоса Хаксли «О дивный новый мир». При этом уличил Хаксли в том, что тот позаимствовал многие вещи у Замятина. Впрочем, книга «Мы» повлияла и на самого Оруэлла, и многие литературоведы находят в ней также сходство с Замятиным.
Джордж Оруэлл и советский социализм
Оруэлл в отличие от других авторов имел возможность из первых рук получить представление о жизни рабочего люда. Жизнь, которая после кризиса 1929 года, была на самом деле крайне тяжёлой, наложила тяжёлый отпечаток на его социалистическое мировоззрение. Это был очень сложный процесс. Действительно, когда в 1936 году Оруэлл поехал на север Англии знакомиться с жизнью шахтеров, он увидел воочию не только их тяготы и проблемы, но и то, как ведут борьбу за их души разные идеологи. Он безусловно сочувствовал рабочим и в духе времени это сочувствие сливалось с социализмом. Но как человек по своему складу скептический и полемический, он не мог и не хотел принимать их социализм на веру.
А затем случилась Испания и когда он туда приехал, увидел там революцию, ощутил царивший там невероятный подъем, увидел, что самые забитые, вплоть до чистильщика сапог, внезапно почувствовали себя людьми, он пришел в абсолютный восторг. Для него это было фантастически сильное переживание.
Он написал своему другу Сириллу Конноли, что именно там он «впервые поверил в социализм, а до тех пор не верил». То есть, толчком к его социалистическому энтузиазму стал не подъём революционного движения пролетариата северной Англия, а революционная Барселона.
Однако уже спустя несколько месяцев та же Барселона продемонстрировала ему всю обреченность, всю недолговечность этого подъема, если в дело вмешивается «передовой отряд рабочего класса».
В ходе Гражданской войны в Испании, когда Оруэлл стал свидетелем репрессий сталинисткой компартии Испании против инакомыслящих внутри республиканского движения, это стало для него сильнейшим шоком. Главным источником разочарования для него были действия советских коммунистов в Испании, действия сил НКВД, которые по приказу Сталина в ходе войны с франкистами начали расправу с инакомыслящими внутри республиканского движения.
Объектом репрессий стала в первую очередь «троцкистская» Рабочая партия марксистского единства, в ополчении которой оказался Оруэлл. Троцкистской в глазах советского руководства она была лишь потому, что ее лидер Андерс Нин когда-то был секретарем Троцкого.
Позиция этой партии сильно отличалась от позиции сталинистской Коммунистической партии Испании, и Оруэлл воочию увидел, что коммунисты в Испании борются с революцией. Это для Оруэлла стало, наверное, главным потрясением его жизни, которое было им осмыслено политически.
И когда Оруэлл увидел, как шотландский юноша Боб Смайли, внук известного профсоюзного деятеля Роберта Смайли, бросив университет, мчится в Испанию бороться с фашизмом, где его арестовывает действующая по указке НКВД испанская республиканская полиция и он погибает в тюрьме, для Оруэлла это стало страшным ударом. Шок для Оруэлла был в том, что для советских коммунистов борьба с инакомыслием, с оппозицией внутри движения, оказалась даже важнее борьбы с фашизмом.
До конца своих дней он считал себя приверженцем так называемого демократического социализма. Что он вкладывал в это понятие? Надо сказать, что уже в то время возникло понимание того, что социалистическая модель, сложившаяся в Советском Союзе, при которой законодательная власть и общественная собственность на средства производства оказывается в руках находящейся у власти определенной привилегированной группы людей, почти неминуемо ведёт к тоталитаризму. В самой такой модели заложена опасность. Это не было открытием Оруэлла, об этом писали и другие.
Но Оруэлл уже после Испании, во время Второй мировой войны написал книгу «Лев и Единорог», которая есть не что иное, как признание в любви родной Англии и надежда на то, что «у нас в Англии» должно получиться по-другому. Арестов, показательных процессов, чисток, массовых репрессий и прочего ужаса, как он считал, у нас быть не может просто потому, что у нас существуют демократические традиции.
В конце 40-х годов он несколько раз высказывал такую идею: почему бы не построить настоящий социализм для трудящихся, а не только для власть и богатство имущих в послевоенной Западной Европе, которая отстраивалась после войны? В последующие годы он отошёл от этого энтузиазма по поводу того, что «у нас непременно получится». Тем не менее, он продолжал верить в то, что если попробовать построить социализм не в отсталых странах без демократической традиции, а в странах с устойчивой демократической традицией, где сам народ выбирает свои законы с парламентом, со свободой слова и печати, то социально развитое государство получиться может.
Конечно, даже в годы самых что ни на есть военных союзнических отношений все равно находились в демократической Британии те, кто выступал против СССР: консервативные, католические издания. Католическую церковь Оруэлл ненавидел, в консервативных издательствах он не хотел печататься. Ему неинтересно было писать пародию на СССР для людей, которые вообще отрицают идею социального благополучия трудящихся народных масс.
Он хотел написать эту книгу для тех, кто, как и он сам, был левым в первоначальном смысле этого слова. Для тех, кто сочувствовал людям, которые так ужасно живут. А головы этих людей, к сожалению, были сильно забиты советской пропагандой, и они считали, что выступать против СССР вообще невозможно.
Оруэлл был человеком, считавшим, что правду нельзя искажать ни в коем случае и тот факт, что Сталин теперь «на нашей стороне», не значит, что мы должны забыть все убийства и преступления его режима. В этом смысле он был романтиком, но аналитическим романтиком.
И третье, очень простое объяснение: в Англии очень сильна была советская инфильтрация, представленная не только впоследствии разоблаченной четверкой кембриджских шпионов. На посту главы отдела по связям с СССР в британском министерстве информации сидел советский агент влияния по имени Питер Смолка, и почти наверняка именно он помешал издателю Джонатану Кейпу опубликовать «Скотный двор».
Нигде и ничто не подтверждает, что 1984 год это как бы перевернутый 1948-й, потому что он несколько раз менял эту дату. В первоначальном варианте были и 1982-й, и 1983-й.
Во-вторых, он начал обдумывать эту книжку сразу после Испании. Когда его близкий друг попал в концентрационный лагерь НКВД в Испании, Оруэлл как человек, ощущающий все очень остро, представил себе, что было бы, если бы в лагерь попал он сам. Есть многочисленные свидетельства людей, которые встречались с ним уже после 1937 года.
Встретившийся с ним в путешествии по Марокко его бывший ученик запомнил, что больше всего мистер Блэр боялся попасть в концентрационный лагерь. Он вживался в эту ситуацию. Главный герой книги Уинстон Смит получился таким точным, потому что все эти годы, с 1937-го по 1948-й, когда книга была закончена, Оруэлл представлял себе, как бы он сам жил при тоталитарном режиме.
Его романы, конечно, писались как предупреждение своим: «Если мы пойдем по советскому пути, у нас будет такой же ужас!». Но писал он конкретно про Советский Союз. Есть интересное документальное свидетельство этого. В черновике О’Брайен, пытающийся запугать, сломить Уинстона Смита, говорит ему: «О вас никто не вспомнит, никто не будет считать вас героем, как бы героически вы себя ни вели.»
Далее в черновике он пишет только о «русских коммунистах» и лишь потом добавляет «немецкие нацисты», явно уже потому, что раз он говорит о тоталитарных режимах, то нужно упомянуть нацистов тоже.
Помимо книг, он регулярно писал в социалистической газете Tribune, где излагал свои взгляды. Трудно сказать, сколько людей разделяло его точку зрения, но когда уже вышли его книги, «Скотный двор», и «1984» на очень многих они произвели сильнейшее впечатление и заставили задуматься.
В советские годы был большой интерес к запретноЙ литературе, книги его читали, а что сегодня? Общепризнанный, но никем не читаемый классик?
Организованная правительством ложь встречается и на Западе, но на Западе это выглядит гораздо менее страшно, ибо когда подобная ложь обнаруживается, против неё поднимается буря протеста. В России возможности подняться какой-то буре протеста сегодня нет, партии почти все однотипные и мало активные, поэтому для российского читателя очень важно понять, как Оруэлла анализировал режим, который держится на лжи.
Как Джордж Оруэлл написал «1984» и при чём тут СССР
Роман «1984» — классическая антиутопия. Вдохновение Оруэлл черпал в сообщениях из Советского Союза и других тоталитарных стран.
Осень 1948 года Оруэлл провёл в уединённой обстановке в доме на острове Джура. Его дневник — записи медленно умирающего: «Чувствую себя неважно», «Чувствую себя очень плохо, температура около 38 каждый вечер», «Боль в боку, очень сильная. На море штиль»… Туберкулёз преследовал Оруэлла много лет и почти совсем уже доконал его. Он опасался, что не успеет закончить работу над романом — главным в своей жизни. Но успел. В 1949 году «1984» увидел свет. Автор скончался, но ещё успел увидеть первые признаки всемирной славы своего труда — в первый же год книга разошлась тиражом почти в полмиллиона экземпляров.
А начинал Джордж Оруэлл (1903 — 1950) с трудом. Его настоящее имя — Эрик Артур Блэр. Сын чиновника, он родился в Британской Индии, и родители не желали ему писательской карьеры. Однако уже в молодости Оруэлл проявил два определивших его качества — чувство справедливости и тягу к литературе. В своём первом романе «Дни в Бирме» 1934 г. он критиковал колониализм, используя собственный опыт: в 1920-е Джордж служил в Бирме в британской полиции.
Джордж Оруэлл. Источник: arzamas. academy
В 1930-е политика стала его ремеслом. Оруэлл писал о гражданской войне в Испании (в которой воевал на стороне республиканцев), о жизни рабочего класса, лондонских ночлежках, о коммунистах и Советском Союзе, о фашизме Его работы объединяла одна идея — свобода. Оруэлл, который называл себя «демократическим социалистом», критиковал всякий режим, подавляющий свободу. В конце 1930-х он пришёл к выводу, что сталинский тоталитаризм не лучше фашизма, что советской строй — вовсе не социализм.
На Оруэлла повлияли те немногие, что знали и говорили правду о тоталитарных обществах. Особенное впечатление производили рассказы о Советском Союзе — правдивые репортажи оттуда были огромной редкостью. Но всё же они были: не все, как Лион Фейхтвангер или Уолтер Дюранти, восторженно писали об экономических чудесах сталинизма и социальных достижениях страны победившего пролетариата. Иные демонстрировали миру и другую, мрачную сторону советской медали. Они помогли Оруэллу понять тоталитарное общество. К примеру, на него оказали влияние Юджин Лайонс (он же Евгений Привин) и Гарет Джонс.
Второй, Джонс — журналист и фотограф, в 1933 г. совершил путешествие в СССР, чтобы взять интервью у Иосифа Сталина. С интервью не сложилось, зато в Москве он начал расследовать слухи о голоде на Украине и сумел получить разрешение отправиться туда. В пути Джонс сбежал от сопровождения из сытого правительственного вагона и увидел неприглядную картину: голод, трупы людей на улицах, каннибализм, и при этом — сдача зерна колхозами государству. Вернувшись, Джонс поведал о голодоморе всему миру, но Советский Союз всеми силами постарался дискредитировать Джонса, чтобы замолчать голод. Сцена лжи о голодающих затем оказалась в повести Оруэлла «Скотный двор».
На примере СССР Оруэлл видел, как идеи революции и социализма могут быть преданы, извращены и использованы для порабощения личности. Попытка свергнуть тиранию обернулась установлением ещё более ужасной тирании и властью «мерзкого убийцы» (так Оруэлл называл Сталина). Он говорил: «С 1930 года я не видел почти никаких признаков того, то СССР движется к социализму в истинном смысле этого слова. Напротив, по всем приметам он превращался в иерархическое общество.,».
Оруэлл задумал свои антиутопические работы, чтобы предостеречь мир от тоталитаризма, от общества, в котором человек перестаёт быть главной ценностью и уступает место государству. К 1940-м гг. он уже видел, что антиутопическая гипербола может быть гораздо убедительнее, чем документальная проза и публицистика.
В 1945 году Оруэлл написал первую антиутопию — повесть-притчу «Скотный двор», в которой история Ленина, Сталина, Троцкого и других русских революционеров передаётся через сюжет о бунте животных на английской провинциальной ферме. Освобождение от злого фермера заканчивается установлением куда более неприятной диктатуры борова и всеобщим несчастьем. Вопреки ожиданиям издателей, книга стала очень успешной и прославила Оруэлла. Разумеется, в СССР и ряде других государств «Скотный двор» запретили: метафоры и намёки автора лежали на поверхности и били, как говорится, не в бровь… Их понял бы даже пионер. Хотя бы тот факт, что большевиков Оруэлл назвал животными, а их лидеров сравнил со свиньёй, уже был достаточным основанием для запрета повести (в СССР «Ферму зверей» окрестили «гнуснейшей книгой» автора-троцкиста).
Вторую антиутопию (и главную работу своей жизни) — роман «1984» — Оруэлл написал за пару лет до смерти, в 1948 году, и в следующем году опубликовал. Над книгой он трудился несколько лет, начал ещё до публикации «Скотного двора». В «1984» Оруэлл рисует постоянно воюющий мир, в котором каждый человек — под контролем; мир, в котором господствуют пропаганда, недоверие, цензура и недремлющее око «Большого брата»; мир, в котором большинство даже не подозревает о своём рабстве — так тотальна и искусна государственная манипуляция. Люди боятся думать, боятся «полиции мыслей», что стоит на страже идеологии. Гнёт партийной власти настолько силён, что человек мира «1984» готов следовать очевидно абсурдным лозунгам «Война — это мир», «Свобода — это рабство». В отличие от многих антиутопических произведений, «1984» не оставляет своим героям шанса — им не победить государство и не сбежать от него. Всё заканчивается по-настоящему антиутопично.
Как и в «Скотном дворе», гдё к катастрофе привели благие мысли о свободе, антиутопичный мир романа «1984» складывается на основе хорошей идеи, на основе стремления общества к безопасности. Но в обмен на неё государство забирает у человека всё остальное и превращает его в раба.
Хотя «1984» тоже в значительной степени навеян устройством Советского Союза, этот роман — продолжение разработки Оруэллом темы тоталитаризма вообще. Тоталитарный мир антиутопии включает в себя и черты фашистских государств, и черты нацистского Третьего Рейха. Неслучайно и то, что действие «Скотного двора» и «1984» происходит в Англии: Оруэлл показывает, что «англоговорящие народы ничуть не лучше прочих» и также могут стать жертвами тоталитаризма.
В условиях начавшейся «холодной войны» книга Оруэлла стала не просто бестселлером — а «библией» антикоммунизма. Её продавали на всех континентах, на 60 языках, миллионами экземпляров. Читатели несвободных стран узнавали в героях романа себя (к примеру, в СССР «1984» ходил по рукам «самиздатовскими» копиями с 1960-х), читатели демократических стран пытались постичь тех, кто жил за «железным занавесом» или в диктатурах «третьего мира».
Дом Оруэлла на о. Джура. Источник: The Guardian
Антиутопия Оруэлла оставила колоссальный след в культуре и языке. Говоря о тоталитаризме, мы употребляем оруэлловские метафоры и выражения: «Большой брат», «полиция мыслей», «министерство правды», «двоемыслие», «мыслепреступление»… Оруэлл — один из творцов жанра, писатель одного ряда с Олдосом Хаксли («О дивный новый мир») и Евгением Замятиным («Мы»). Он лучше, чем кто бы то ни было, лучше множества журналистов и диссидентов, жертв и историков сумел внушить сотням миллионов людей на планете, что тоталитаризм — зло. Книги Оруэлла — предостережение, которое оберегает нас до сих пор.
Как Джордж Оруэлл написал «1984» и при чём тут СССР
Роман «1984» — классическая антиутопия. Вдохновение Оруэлл черпал в сообщениях из Советского Союза и других тоталитарных стран.
Осень 1948 года Оруэлл провёл в уединённой обстановке в доме на острове Джура. Его дневник – записи медленно умирающего: «Чувствую себя неважно», «Чувствую себя очень плохо, температура около 38 каждый вечер», «Боль в боку, очень сильная. На море штиль»… Туберкулёз преследовал Оруэлла много лет и почти совсем уже доконал его. Он опасался, что не успеет закончить работу над романом – главным в своей жизни. Но успел. В 1949 году «1984» увидел свет. Автор скончался, но ещё успел увидеть первые признаки всемирной славы своего труда – в первый же год книга разошлась тиражом почти в полмиллиона экземпляров.
А начинал Джордж Оруэлл (1903 – 1950) с трудом. Его настоящее имя – Эрик Артур Блэр. Сын чиновника, он родился в Британской Индии и родители не желали ему писательской карьеры. Однако уже в молодости Оруэлл проявил два определивших его качества – чувство справедливости и тягу к литературе. В своём первом романе «Дни в Бирме» 1934 г. он критиковал колониализм, используя собственный опыт: в 1920-е Джордж служил в Бирме в британской полиции.
Джордж Оруэлл (arzamas.academy)
В 1930-е политика стала его ремеслом. Оруэлл писал о гражданской войне в Испании (в которой воевал на стороне республиканцев), о жизни рабочего класса, лондонских ночлежках, о коммунистах и Советском Союзе, о фашизме и т.д. Его работы объединяла одна идея – свобода. Оруэлл, который называл себя «демократическим социалистом», критиковал всякий режим, подавляющий свободу. В конце 1930-х он пришёл к выводу, что сталинский тоталитаризм не лучше фашизма, что советской строй – вовсе не социализм.
На Оруэлла повлияли те немногие, что знали и говорили правду о тоталитарных обществах. Особенное впечатление производили рассказы о Советском Союзе – правдивые репортажи оттуда были огромной редкостью. Но всё же они были: не все, как Лион Фейхтвангер или Уолтер Дюранти, восторженно писали об экономических чудесах сталинизма и социальных достижениях страны победившего пролетариата. Иные демонстрировали миру и другую, мрачную сторону советской медали. Они помогли Оруэллу понять тоталитарное общество. К примеру, на него оказали влияние Юджин Лайонс (он же Евгений Привин) и Гарет Джонс.
Второй, Джонс – журналист и фотограф, в 1933 г. совершил путешествие в СССР, чтобы взять интервью у Иосифа Сталина. С интервью не сложилось, зато в Москве он начал расследовать слухи о голоде на Украине и сумел получить разрешение отправиться туда. В пути Джонс сбежал от сопровождения из сытого правительственного вагона и увидел неприглядную картину: голод, трупы людей на улицах, каннибализм, и при этом — сдача зерна колхозами государству. Вернувшись, Джонс поведал о голодоморе всему миру, но Советский Союз всеми силами постарался дискредитировать Джонса, чтобы замолчать голод. Сцена лжи о голодающих затем оказалась в повести Оруэлла «Скотный двор».