отношение сталина к религии
5 мифов о «православном Сталине»
Приблизительное время чтения: 4 мин.
Существуют распространенные заблуждения по поводу личной веры Сталина и отношения его к Церкви. Они не поддерживаются священноначалием Русской Православной Церкви и большинством священнослужителей, однако с ними можно столкнуться в околоцерковной среде. Мы предлагаем краткий обзор наиболее известных мифов, основываясь на работах кандидата исторических наук Игоря Александровича Курляндского (подробное интервью с ним на эту тему можно прочитать тут).
Сталин втайне исповедовал православную веру, исповедовался и причащался
Этот миф основан на рассказах, не подтвержденных никакими архивными данными и никакими опубликованными мемуарами людей из сталинского окружения. Большинство таких рассказов известно из сборника С. и Т. Фоминых «Россия перед Вторым пришествием» и являются авторскими фантазиями. Утверждения, изложенные в этой или подобных ей книгам просто невозможно проверить научными методами.
Сталин был убежденным научным атеистом
Это мнение, противоположное предыдущему, тоже миф. Сталин не был непоколебимым атеистом, подобно Ленину, Троцкому, Бухарину и другим. Опубликованы его пометки на произведениях ряда русских и зарубежных классиков (в них присутствуют следы размышлений на тему Бога и бессмертия, невозможные для человека, радикально их отрицающего). Например, Сталин исчеркал диалог Анатоля Франса «О Боге», — и в одном месте написал свой вывод о причине непостижения людьми Бога: «Следов не знают, не видят. Его для них нет», оставляя таким образом «лазейку» для бытия Божиего.
По своему отношению к религии Сталин был агностиком, то есть человеком, не веровавшим ни в существование Бога, ни в Его отсутствие. Это обстоятельство облегчило ему маневрирование в отношении религии и Церкви в годы войны. Для него атеистический момент не был непреложным принципом.
Учеба Сталина в духовной семинарии заложила в нем основу для последующего обретения веры
Согласно многочисленным источникам, в старших классах семинарии Иосиф Джугашвили потерял интерес к духовной учебе, из «отличника» и «хорошиста» он превратился в «троечника», а духовные уроки шли мимо его ушей. В Тифлисской семинарии были прекрасные педагоги и сильная программа, но у него уже сменились интересы. Потеряв желание учиться и решив не делать никакой духовной карьеры, Джугашвили ушел из семинарии до окончания курса. Ушел в революционную деятельность, оставшись духовно непросвещенным человеком, несмотря на все прежнее духовное образование.
Вполне возможно, что своих духовных учителей он впоследствии ненавидел. Малоизвестный факт, — ректор первых лет учебы Сталина в семинарии митрополит Серафим (Мещеряков) был расстрелян в 1933 году по постановлению одной из «троек», созданных по решению того же Сталина («тройки» при местных органах ГПУ создавались с 1930 года в рамках кампании по коллективизации).
Сам факт учебы в дореволюционной духовной семинарии вовсе не говорит о глубокой религиозности учащегося. Мотивация поступления в семинарию нередко была чисто прагматической. И кстати, Сталин не один такой был среди советского руководства. В семинариях учились Микоян, Подвойский, Воронский и другие, но их отношение к религии было резко отрицательным.
Сталин благотворил Церкви, поддерживал ее и защищал от фанатичных атеистов
Этот миф основан на том, что в 1943 году с подачи Сталина было восстановлено патриаршество, были открыты тысячи православных храмов и несколько монастырей, уменьшился масштаб репрессий в отношении духовенства, а некоторые арестованные священнослужители были выпущены на свободу.
Однако мотивация Сталина была тут совершенно прагматической. Во-первых, он боялся религиозного возрождения на оккупированных территориях, где немцы не препятствовали возобновлению церковной жизни — поэтому хотел перехватить инициативу и использовать религиозные устремления народа в патриотических целях. Во-вторых, поддержка Церкви важна была ему в дипломатических целях, для выстраивания отношений с союзниками, которые затягивали с открытием второго фронта.
Церковная «оттепель» при Сталине продолжалась всего несколько лет, с 1948 года гонения возобновились, храмы вновь стали закрывать, священников вновь начали сажать.
Сталин встречался со святыми: блаженной Матронушкой, которая его благословила, митрополитом гор Ливанских Илией, а также по его приказу в 1941 году был произведен облет Москвы с иконой Казанской Божией Матери на борту
Еще при патриархе Алексии II было проведено церковное расследование этих утверждений. Было установлено, что отсутствуют достоверные данные о том, что Сталин когда-либо встречался с блаженной Матроной Московской. Более того, выяснилось, что легенда об их встрече, в ходе которой святая, якобы, благословила Сталина, впервые озвучена в изданной в 1993 году книге З. В. Ждановой. Однако Синодальная комиссия по канонизации, детально изучив имеющиеся источники и свидетельства, отклонила эту версию жизнеописания святой. По поручению комиссии был составлен канонический текст жития блаженной Матроны, откуда были убраны исторически недостоверные и богословски искаженные сведения, включая эпизод встречи с Иосифом Сталиным.
Что касается митрополита гор Ливанских Илии (Карама), тот действительно посетил Москву в 1947 году в качестве представителя Антиохийского патриархата, но встречался только с патриархом Алексием I и отдельными представителями советского руководства. Речь шла о проведении Всеправославного совещания в Москве (которое в итоге состоялось в июле 1948 года). Однако в личной встрече со Сталиным ему было отказано.
Что же касается облета Москвы с Казанской иконой на борту, это народное предание, не имеющее вообще никакой документальной основы.
Редакция выражает благодарность историку Сергею Болотову, чей материал «Сталин и Церковь: пять фактов» был частично использован в этом обзоре.
Православная амнистия, или как Сталин возродил Церковь
Почему 4 сентября 1943 года Иосиф Сталин кардинальным образом изменил политику взаимоотношений советской власти с Русской православной церковью?
Для Русской православной церкви ХХ век стал временем тяжелейших испытаний, основная часть которых пришлась на семидесятилетний советский период. В расколотой политическими противоречиями стране одна из главных ее опор — церковь — тоже пережила и раскол, и сильнейшее давление со стороны официальной власти, и постепенную потерю поддержки в обществе, но все-таки сумела сохранить себя как общественный институт. И в этом существенную роль сыграли события, развернувшиеся в годы Великой Отечественной войны. Поздним вечером 4 сентября 1943 года в Кремле состоялась встреча Иосифа Сталина с тремя иерархами Русской православной церкви, с которой и началась первая религиозная «оттепель» в Советском Союзе.
Первый после восстановления патриаршества Святейший Патриарх Московский и всея России Тихон (Беллавин) и будущий первый Патриарх Московский и всея Руси Сергий (Страгородский), 1918 год
Время воинствующих безбожников
После Октябрьской революции и объявленного большевиками курса на построение атеистического общества Русская православная церковь хоть и не была поставлена вне закона, но была лишена всякой защиты и поддержки. Стремление действующего патриарха Тихона остаться вне политической борьбы и его призывы к прекращению братоубийственной войны советское правительство расценило как отказ от сотрудничества. К тому же вскоре развернулась кампания по изъятию церковных ценностей, которые шли на закупку продовольствия для голодающих, — и это окончательно разрушило все надежды на достижение хоть какого-то согласия между официальной властью и Русской православной церковью.
Атеистические устремления большевиков, конечной целью которых было уничтожение церкви как социального института, принимали в послереволюционные годы самые странные формы. С одной стороны, не прекращалось административное и финансовое давление на РПЦ; например, священники и другие «служители религиозных культов» были приравнены к кустарям и «лицам, занимающимся свободными профессиями», и платили подоходный налог размером до 81%. С другой стороны, в полной мере использовался принцип «разделяй и властвуй»: советское правительство официально признало «обновленцев», или Православную церковь в СССР, которые выступали против православного патриарха Тихона и собственно Русской православной церкви. С третьей же стороны, существовал «Союз воинствующих безбожников», который вел агрессивную пропаганду атеизма, и другие структуры, пользовавшиеся поддержкой на государственном уровне и проводившие официальную атеистическую политику советского правительства.
Меморандум о встрече Сталина с иерархами Русской православной церкви, опубликованный в газете «Известия» 5 сентября 1943 года
В результате всех этих усилий советской власти к концу 1930-х годов Русская православная церковь была фактически поставлена на грань уничтожения. От нее удалось оторвать существенную часть прихожан, для которых открытая демонстрация своей веры стала опасной. Существенная часть иерархов и священников была арестована и осуждена под разными предлогами, а немалая часть храмов — закрыта или изъята в пользу государства. К 1941 году на территории СССР действовали порядка 3800 православных приходов всех ориентаций, из которых подавляющая часть — более 3300 — находилась на территориях, только что присоединенных к Советскому Союзу. К октябрю 1941 года в СССР осталось всего семеро официально действующих архиепископов; к тому же с 1925 года православная церковь в России не имела возможности избрать своего патриарха — был только местоблюститель, митрополит Московский и Коломенский Сергий (Страгородский). Именно ему выпало стать первым после патриарха Тихона новым Патриархом Московским и всея Руси — после встречи в Кремле в ночь с 4-го на 5 сентября 1943 года.
«Большевистский напор» и дела церковные
Многие детали того ночного разговора известны сегодня благодаря записке полковника НКГБ Георгия Карпова, который занимался подготовкой встречи церковных иерархов со Сталиным и реализацией многих договоренностей, которые были достигнуты на ней. В частности, именно полковник Карпов еще 30 августа привез патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия из Ульяновска, где он находился в эвакуации, в Москву и поселил в Митрополичьем доме возле патриаршего Богоявленского собора неподалеку от станции метро «Бауманская». Вскоре к митрополиту Сергию присоединился митрополит Ленинградский и Новгородский Алексий (Симанский), а третий участник встречи — митрополит Киевский и Галицкий Николай (Ярушевич) — жил в столице с октября 1941 года, фактически выполняя роль полномочного представителя патриаршего местоблюстителя.
Капитан госбезопасности (это специальное звание соответствовало армейскому званию полковника) Георгий Карпов, конец 1930-х годов.
Окончательный вопрос о том, в какой момент представители и фактические высшие на тот момент иерархи Русской православной церкви придут на встречу в Кремль, был решен за несколько часов до разговора. Как отмечал в своей записке полковник Карпов, днем в субботу, 4 сентября 1943 года, его вызвали к Сталину, и тот распорядился позвонить митрополиту Сергию, пригласить его и двух его сподвижников на встречу. Дату ее тоже можно было выбирать: или ближайший поздний вечер, или любой последующий день в течение недели. Иерархи, которые наверняка уже были подготовлены к предстоящей встрече и обсудили между собой все возможные приобретения и потери, которые она сулила, не стали тянуть и согласились приехать в Кремль поздним вечером 4 сентября.
Два часа без пяти минут, которые занял разговор митрополитов со Сталиным, стали поворотными в истории Русской православной церкви ХХ века. За это кратчайшее время она сумела вернуть себе право на подготовку новых священников и издание собственного журнала Московской патриархии, право на открытие новых храмов и восстановление старых, добиться амнистии для осужденных священников и предложения (а по сути — распоряжения) как можно быстрее провести архиерейский Собор и избрать нового патриарха. Решение по последнему пункту, согласно записке Георгия Карпова, принималось так: «Митрополит Сергий ответил, что архиерейский Собор можно будет собрать через месяц, и тогда товарищ Сталин, улыбнувшись, сказал: «А нельзя ли проявить большевистские темпы?» Обратившись ко мне, спросил мое мнение, я высказался, что если мы поможем митрополиту Сергию соответствующим транспортом для быстрейшей доставки епископата в Москву (самолетами), то Собор мог бы быть собран и через 3–4 дня. После короткого обмена мнениями договорились, что архиерейский Собор соберется в Москве 8 сентября».
Члены Священного Синода, избранные на Архиерейском Соборе 8 сентября 1943 года. Снизу: митрополит Алексий (Симанский), митрополит Сергий (Страгородский), митрополит Николай (Ярушевич). Сверху: Алексий (Палицын), Архиепископ Сергий (Гришин), Архиепископ Иоанн (Соколов), протоиерей Николай Колчицкий
Вера или польза?
Настояв на проявлении «большевистских темпов» в деле избрания нового патриарха, правительство СССР проявило такие же темпы в трансформации своих взаимоотношений с Русской православной церковью. 8 сентября, как и было решено, в Москве собрался архиерейский Собор, на котором новым Патриархом Московским и всея Руси (титул, кстати, тоже был обсужден и утвержден на ночной встрече в Кремле) был избран митрополит Московский и Коломенский Сергий. 12 сентября в Москве состоялась интронизация нового патриарха, и в тот же день было восстановлено издание «Журнала Московской Патриархии». А еще через месяц правительство приняло решение о ликвидации церковных структур обновленцев, что фактически стало признанием Русской православной церкви как единственного религиозного объединения, с которым соглашалось сотрудничать государство. Это подтверждало и название новой госструктуры, которой это вменялось в обязанность: при Совнаркоме был создан Совет по делам Русской православной церкви, первым руководителем которого стал полковник НКГБ Георгий Карпов.
Историки церкви и исследователи советской истории до сих пор спорят о том, что стало причиной столь кардинальной смены отношения советской власти к Русской православной церкви. Вне всякого сомнения, церковь после начала Великой Отечественной войны проявила себя как сила, способная консолидировать общество и подвигнуть его на жертвенность в деле борьбы с фашизмом, — но одного этого было бы недостаточно. Считается, что аргументом в пользу изменения отношений государства с церковью могло стать и внешнеполитическое давление: накануне Тегеранской конференции Сталину требовалось сделать все, чтобы заручиться поддержкой союзников и иметь возможность выдвинуть им свои требования, а на Западе почти впрямую увязывали помощь СССР с решением вопроса о свободе совести в Советском Союзе. Возможно, сыграло роль и то обстоятельство, что во время оккупации на захваченной территории было открыто множество православных приходов, которые теперь, когда началось освобождение этих земель, невозможно было просто взять и снова закрыть, но при этом необходимо было легализовать их и удержать под контролем.
Участники Архиерейского Собора 8 сентября 1943 года митрополиты Алексий (Симанский), Сергий (Страгородский) и Николай (Ярушевич) в окружении архиереев Русской православной церкви
Скорее всего, при принятии решения о восстановлении более-менее нормальных отношений между государством и церковью сыграли роль все эти факторы (верующие, кроме того, полагают вероятным еще и вмешательство высших сил, которые, по их мнению, вполне могли вдохновить руководство СССР на такой шаг). Но вне зависимости от того, чем руководствовался Сталин во время встречи с церковными иерархами, она круто изменила всю дальнейшую судьбу Русской православной церкви.
Лучше, но не легче
Изменить — изменила, однако о развороте государственной церковной политики на 180 градусов не шло и речи. «Церковная оттепель» продлилась недолго: если на 1 января 1948 года в СССР насчитывалось 14 329 церквей и молитвенных домов, то через четыре года их стало почти на тысячу меньше, а к середине 1960-х, после печально знаменитого всплеска атеистической пропаганды времен Никиты Хрущева, число православных приходов в Советском Союзе сократилось вдвое.
Интронизация Патриарха Московского и всея Руси Сергия в Патриаршем Богоявленском соборе в Москве, 12 сентября 1943 года
И все-таки для большинства верующих в СССР события начала осени 1943 года стали символом прекращения гонений на церковь и начала возвращения России в лоно православия. Правда, потребовалось еще почти полвека, чтобы этот процесс пошел полным ходом, а порой и с перегибами, которые были ничуть не лучше атеистических перегибов середины 1920-х. Но точкой отсчета для возвращения Русской православной церкви ее значимой роли в российской истории стало 4 сентября 1943 года — накануне отдания праздника рождества Пресвятой Богородицы.
Без иллюзий
Сталин и Церковь — история отношений
Приблизительное время чтения: 15 мин.
Шестьдесят лет назад умер И. В. Сталин — человек, споры о котором не затихают и вряд ли утихнут в обозримом будущем. Человек, которого одни считают величайшим гением, другие — величайшим преступником. Среди православных христиан тоже нет единства мнений — кто-то воспринимает его как царя Ирода, кто-то — как «богоданного императора». В церковной среде бытует множество мифов о Сталине, кое-кто даже пытается объявить его святым. Как же на самом деле относился Сталин к Православию и можно ли вообще считать его верующим? Об этом мы беседуем с кандидатом исторических наук, старшим научным сотрудником Института российской истории, автором фундаментальной монографии «Сталин. Власть. Религия» Игорем Александровичем Курляндским.
— Игорь Александрович, Вы лично сталкивались с мифологемами на тему Сталина — как позитивными, так и негативными?
Да, неоднократно. Например, есть миф о «православном» Сталине — что он втайне от «товарищей по партии» исповедовал православную веру и вел подлинно духовную жизнь. А есть и негативный миф — что человеком он был глупым и недалеким, малообразованным. Конечно же, и тот, и другой миф не имеют никакого отношения к реальности.
-Но ведь те, кто убежден в святости Сталина, ссылаются на факты: что он встречался с митрополитом гор Ливанских Илией, что его благословила Матронушка, что он посылал в храмы записки с перечислением грехов, что по его приказу был облёт Москвы с иконой Казанской Божией Матери на борту.
Постойте, какие же это факты? Для историка факты — это то, что подтверждено заслуживающими доверия источниками, то есть архивными документами, многочисленными воспоминаниями современников. Если задаться целью найти источник всех этих околоцерковных рассказов о «православном Сталине», то вы не найдете ничего — кроме разве что сомнительных брошюрок, авторы которых не приводят никаких доказательств своим фантазиям. В отличие от документальных свидетельств участия Сталина в репрессиях, в том числе и в гонениях на Русскую Православную Церковь.
Как историк, много лет занимающийся изучением жизни и деяний Сталина, могу подтвердить, что никакой встречи Сталина с митрополитом гор Ливанских Илией (Карамом) не было, равно мифами и выдумками являются сказания о посещении Сталиным блаженной Матроны, о посланных им в московские храмы записках с перечислениями грехов. Не было никакого облета Москвы с иконой Казанской Божией матерью на борту. Это ложь, распространяемая или по невежеству, или с злонамеренной целью поддержать в общественном сознании легенду о «православном Сталине». А для нее нет никаких оснований.
Надо помнить, что советское государство, хоть и изменило в 1943 году формат своих отношений с Церковью, все равно оставалось по своей идеологии атеистическим. А пресловутый «поворот» был обусловлен не духовными и романтическими, а сугубо прагматическими мотивами, о чем уже есть обстоятельные исследования современных историков — О. Ю. Васильевой, М. В. Шкаровского, Вашего покорного слуги и других. Реальные документы и факты не позволяют говорить о том, что Сталиным в повороте политики к «новому курсу» в государственно-церковных отношениях в 1943 году двигали духовные причины, обусловленные его семинарским прошлым, симпатией к религии и Православию и др.
История вопроса
— Когда и в какой политической, идеологической ситуации началось участие Сталина в вопросах, связанных с отношением советской власти к Церкви?
Сталин начал принимать участие в решении вопросов, связанных с отношением советской власти к Церкви, с 1922 года, когда он, как генеральный секретарь ЦК РКП (б), безукоризненно проводил ленинско-троцкистский план по разгрому и ограблению Русской Православной Церкви под предлогом помощи голодающим.
Потом в 1923 году он сыграл большую роль в смягчении прежней антицерковной линии, выработке более осторожной политики в вопросе закрытия церквей, лично редактировал циркуляр ЦК по этому вопросу. Да и патриарх Тихон был выпущен на свободу не без его участия. Диктовалось все это конъюнктурными причинами борьбы с Троцким и, так сказать, общей логикой развертывания в стране НЭПа как политики, предполагающей частичную либерализацию общественных отношений.
Но тот же Сталин сыграл руководящую и направляющую роль в свертывании в 1927-1930 годов так называемого «религиозного НЭПа», в организации нового масштабного наступления на религию и Церковь, перехода к политике массовых репрессий и гонений. Об этом подробно, на документах и фактах, я пишу в своей книге «Сталин. Власть. Религия». В 1937-1938 годах Сталин руководил массовым истреблением православного епископата, религиозных лидеров других конфессий, священноцерковнослужителей и мирян.
-Правда ли, что в 30-е годы существовал план официальной ликвидации Церкви, была намечена дата закрытия последнего храма?
Нет, такого конкретного плана в 30-е годы не существовало. Он был просто не нужен, потому что программа большевистской партии и сама доктрина марксизма не оставляли в будущем «счастливом обществе» места для религии, для Церкви, для религиозного сознания. Партия большевиков была главной и единственной легальной политической силой в советском обществе 1930-х годов, а марксизм — идеологическим фундаментом этого государства. Следовательно, тактические повороты в отношении религии могли быть в советской реальности самыми разными, — от гонений и ужесточения до «оттепели» и «нового курса». У армии партийных работников при любых вариантах было твердое представление, что религия — это отжившая идеология, пережиток «проклятого прошлого», от которого рано или поздно советские люди избавятся.
— Сталин в юности учился в духовной семинарии. Повлияло ли это на его отношение к Церкви?
Согласно многочисленным источникам, в старших классах семинарии Иосиф Джугашвили потерял интерес к духовной учебе, из «отличника» и «хорошиста» он превратился в «троечника», а духовные уроки шли мимо его ушей. В Тифлисской семинарии были прекрасные педагоги и сильная программа, но у него уже сменились интересы. Потеряв желание учиться и решив не делать никакой духовной карьеры, Джугашвили ушел из семинарии до окончания курса. Ушел в революционную деятельность, оставшись духовно непросвещенным человеком, несмотря на все прежнее духовное образование.
Учеба в семинарии уж точно не повлияла на то, что в военные годы он смягчил государственную политику в отношении к Церкви. Более того, я полагаю, что своих духовных учителей он впоследствии ненавидел. Малоизвестный факт, — ректор первых лет учебы Сталина в семинарии митрополит Серафим (Мещеряков) был расстрелян в 1933 году по постановлению одной из «троек», созданных по решению того же Сталина («тройки» при местных органах ГПУ создавались с 1930 года в рамках кампании по коллективизации).
Кстати, из советских руководителей не только у Сталина было за плечами семинарское образование. Например, это А. И. Микоян, Н. И. Подвойский, А.К. Воронский, Миха Цхакая и другие. Учеба в семинарии никак не смягчила их отношение к Церкви.
-В чем причины таких жизненных поворотов? В семинариях что-то не так было, или причины чисто внешние?
На этот вопрос пытаются ответить и я, и известный исследователь духовного образования той эпохи, доктор исторических наук Т.Г. Леонтьева. Ответ — и в семинариях не все было, как надо, и внешние причины тоже сказывались. В семинариях отрицательно влияли зубрежка, формализм, казарменный дух обучения, в национальных окраинах добавлялись и русификаторские тенденции. С другой стороны, революционное движение всячески стремилось дискредитировать религию и Церковь, и порождаемые им настроения проникали в семинарскую среду. Сказывалось антицерковное влияние окружающей среды в целом, — несмотря на строгие семинарские порядки, воспитанники находили выходы в окружающий мир.
— То есть, несмотря на семинарскую юность, Сталин сделался убежденным атеистом, материалистом?
В своей книге «Сталин. Власть. Религия» я пытаюсь ответить на этот вопрос. Мой вывод, — таким убежденным атеистом и материалистом, как некоторые выдающиеся вожди российского коммунизма, вроде Ленина, Троцкого и Бухарина, Сталин не стал. Тому свидетельства, — и его пометки на произведениях ряда русских и зарубежных классиков, изученные моим учителем, одним из крупнейших исследователей сталинской темы Б. С. Илизаровым (в них присутствуют следы размышлений на тему Бога и бессмертия, невозможные для человека, радикально их отрицающего). Характерны, например, в этой связи замечания Сталина на полях сочинения Франса, «Воскресения» Л.Н. Толстого, «Братьев Карамазовых» Ф.М. Достоевского и других известных произведений. Так, например, Сталин исчеркал диалог Анатоля Франса «О Боге», — и в одном месте написал свой вывод о причине непостижения людьми Бога: «Следов не знают, не видят. Его для них нет», оставляя таким образом «лазейку» для бытия Божиего. Нельзя не отметить и факты пародирования Сталиным некоторых религиозных черт в тщательно выстраиваемом им культе своей собственной персоны, а также в культе Ленина, в коммунистической символике. Для последовательного атеиста такие действия представляются невозможными.
Я убежден, что по своему отношению к религии Сталин был агностиком, то есть человеком, не веровавшим ни в существование Бога, ни в его отсутствие. Это обстоятельство (а не выдуманное сталинское «православие», как многие считают) и облегчило ему маневрирование в отношении религии и Церкви в годы войны. Для него этот атеистический момент не являлся вопросом принципа.
— Выражал ли он где-то в своих речах, в своих текстах отношение к вере, Богу, Русской Православной Церкви?
Да, выражал неоднократно и в 1920-е годы, и это его отношение было последовательно отрицательным. Приведу на эту тему пару цитат. Так, в своей беседе с американской рабочей делегацией в 1927 году он объявил, что дело ликвидации религиозного духовенства будет доведено до конца, а в беседе с рабселькорами 1928 года сказал, что «наша страна признала, что религия не нужна», призвал издевательски высмеивать духовенство и объявил: «конечно, мы за то, чтобы превратить все церкви в клубы».. Надо иметь в виду, что эти тексты были рассчитаны на публичные выступления перед партийной и рабоче-крестьянской аудиториями. У Сталина нет отдельных речей или статей, полностью посвященных религиозным проблемам, но фрагменты на эту тематику у него есть, и в своей книге «Сталин. Власть. Религия» я их анализирую.
Спор о масштабах
-До сих пор идут споры о масштабе репрессий по отношению к верующим людям и духовенству. Одни говорят, что в 37-38 годах было расстреляно более 100 тыс. человек (именно за веру), другие опровергают эти цифры. А есть ли достоверная статистика?
Такой достоверной статистики нет. Вернее, цифра 100 тысяч человек была озвучена в начале 90-х годов, в докладе А.Н. Яковлева, председателя созданной еще в конце 80-х правительственной комиссии по реабилитации репрессированных граждан. В число этих 100 тысяч включались не только священноцерковнослужители, но и алтарники, просфорницы, свечницы, церковные старосты. Сюда же включались и обновленческие священники, и любые сектанты, и верующие других конфессий — словом, все те, кто каким-то образом ассоциировался с религиозной верой.
Не очень понятно при этом, какими именно документами пользовалась эта правительственная комиссия и каким образом можно проверить ее выкладки. Опять же, возникает вопрос: кого считать в этой связи верующими людьми (в виде объектов такого подсчета)? Наверное, надо вести речь об активных мирянах, осужденных именно с формулировками, предполагающими их активное участие в жизни той или иной конфессии. Сколько было таких? Кто и как возьмется их посчитать при нынешних условиях закрытости для исследователей большинства архивно-следственных дел эпохи репрессий? Известно, что священноцерковнослужители и активные миряне репрессировались в ходе массовых операций в категории «антисоветские элементы» наряду с «кулаками» и «уголовниками». Но ведь и среди «кулаков» тоже были активные члены церковных общин. А в «национальных операциях» репрессировались представители духовенства и верующих самых разных конфессий. Отдельный вопрос: кого из этих верующих считать пострадавшими именно за веру, а кого — просто попавшими в мясорубку сталинских репрессий. Чтобы ответить, нужно изучать следственные протоколы в каждом конкретном деле.
-Были ли гонения на Церковь и верующих конца 30-х годов как-то мотивированы идейно, имели ли они четкую цель, были ли спланированы? Если да, то ставилась ли специальная задача искоренения религиозной веры?
Были. Их идейная мотивация вытекала из сразу двух сталинских теорий, реанимированных им на февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП (б) 1937 года: обострения классовой борьбы по мере продвижения социализма — и едином фронте врагов социализма, объединяющем все враждебные силы, от «троцкистов» до «церковников». Четкая цель была — максимально вытеснить все лишние элементы из идейно однородного общества. В частности, не дать им воспользоваться правом, дарованным новой Конституцией 1936 года, чтобы получить представительство в центральных и местных органах власти на выборах 1937-1938 годов. Все репрессии были спланированы и контролировались в центре, что не исключало и эксцессов местных исполнителей на местах. Когда Сталин посчитал, что эта цель в значительной мере достигнута, он свернул «большой террор» (при этом ликвидировав и часть непосредственных исполнителей).
Поворот
— Насколько неожиданным был для народа и власти поворот Сталина в отношениях с Церковью в 1943 году?
Он не был неожиданным ни для народа, ни для власти, потому что уже с 1941 года, в связи с войной, к нему велась активная подготовка, — была свернута антирелигиозная пропаганда в стране, власть стала контактировать с церковными структурами.
-Являлся ли этот поворот Сталина результатом внутренней борьбы, какого-то пересмотра ценностей?
Нет каких-либо источников, позволяющих считать так. Если анализировать разные факты деятельности Сталина и до, и после войны, — можно с уверенностью утверждать, что никакого «пересмотра ценностей» у него было. Просто он решил, что в этот исторический период такая политика для государства более выгодна. Не надо романтизировать Сталина, искать в нем выдуманную духовную основу. В основе поворота — прагматические соображения.
-То есть — отношения с союзниками и политика немцев на оккупированных территориях?
Сыграли свою роль оба этих фактора. Но второй сказывался больше. Немцы на оккупированных территориях особо не благоприятствовали религии, но и часто не препятствовали. Здесь важно вспомнить и Псковскую православную духовную миссию, организованную с согласия руководства оккупантов, и деятельность митрополита Сергия (Воскресенского), других священников, обвиненных потом в коллаборационизме, и открытие множества храмов на оккупированных территориях, закрытых прежде в 1920-30-е годы советской властью. Сталин испугался этого идущего в оккупации на самом деле снизу возрождения церковной и религиозной жизни, — вот и мотив перехватывания инициативы по контролю за этим процессом играл, мне представляется, в этой связи значительную роль. Борьба за влияние на верующих советских граждан была важным в этой связи обстоятельством.
Играло свою роль и поднимание темы необходимости более мягкой политики по отношению к Церкви и верующих со стороны союзников (англичан), хотя это и не было главным фактором.
-То, что с первых же часов войны Церковь заняла четкую антигитлеровскую позицию, повлияло ли на поворот 1943 года? Или непосредственной связи тут не было?
Безусловно, с этим была непосредственная связь. Сталинский режим стремился выжить и удержаться в этой войне, — поэтому народ надо было объединять всеми возможными способами для противостояния агрессору. Патриотическая позиция Церкви прямо обусловила дальнейший поворот власти в сторону значительного смягчения прежней антирелигиозной политики.
-Обращение к народу в 1941 году «братья и сестры» было искренним или Сталин сознательно использовал внутрицерковный оборот с целью добиться расположения людей? Почему до сих пор так много споров вокруг этого обращения?
Сталин сознательно использовал внутрицерковный оборот с целью добиться расположения людей. Он употребил в своем обращении не только этот оборот, поскольку стремился «охватить» своей речью как можно большее число людей.
-Какие реальные послабления были сделаны Церкви после встречи 1943 года? Не слова, а факты?
Разрешение Поместного Собора, восстановление Патриаршества и избрание Патриарха, восстановление церковной иерархии, открытие многих тысяч храмов и приходов, открытие некоторых монастырей, восстановление, пусть в очень ограниченных размерах, духовного образования, большее благоприятствование в вопросах аренды земли и свечного производства.
—Можно ли считать эти послабления окончанием гонений на Церковь?
Нет, нельзя. Антицерковные гонения возобновились вскоре войны. Главным было в такой политике — запереть церковную жизнь только в пределах церковной ограды, исключить для Церкви любую благотворительность, просвещение, миссионерство, не давать ей никакой обратной связи с обществом, опутать религиозную жизнь многочисленными ограничениями. То есть держание религии и Церкви в таком своеобразном «гетто». Это сознательно делалось Сталиным и руководством страны, снова арестовывались и бросались в лагеря тысячи активных священников и мирян.
Начался этот антирелигиозный откат в 1948 году. Его причина в том, что Сталин разочаровался в эффективности использования Русской Православной Церкви в международных делах, после крушения его амбициозного плана созвать в Москве Вселенский Собор и сделать Москву своего рода «православным Ватиканом». Об этом неосуществленном плане Сталина существует прекрасное исследование замечательного историка Ольги Васильевой. Вселенский Собор должен был провозгласить объединение всех православных церквей под началом Патриарха всея Руси в Москве. Таким образом, Сталин считал, что кремлевское руководство, используя церковные каналы, получит в мире уникальные рычаги для трансляции советского (имперского) влияния, то есть в большей мере сможет использовать церковные структуры во внешней политике. Однако план этот был сорван в связи с тем, что ряд восточных церквей отказался прислать в Москву своих представителей. И пришлось объявить несостоявшийся «Вселенский собор» «совещанием».
С августа 1948 года был введен запрет на открытие новых церквей и молитвенных домов любых конфессий на всей территории СССР (он действовал до смерти Сталина) — при том, что открытые ранее храмы все чаще стали закрываться (статистику я тоже привожу в книге), усилился полицейский контроль над епископами и священноцерковнослужителями, запрещались крестные ходы и любые службы вне церковных зданий, правительство инспирировало и поддерживало процесс деградации духовно-учебных заведений и морального оскудения священноцерковнослужителей, насыщало духовную среду чекистскими сексотами и провокаторами, раздуло провокационное «Саратовское дело», занималось новыми репрессиями, цензурировало проповеди — так, известный святитель Лука (Войно-Ясенецкий) был лишен права проповедовать.
-Как у Сталина складывались отношения с Церковью в последние годы его жизни?
Они у него вообще никак не складывались. Последний раз он принял Патриарха в апреле 1945 году, и с тех пор ни один религиозной деятель (любой конфессии) у Сталина на приеме не был. Патриарх Алексий пытался добиться приема у Сталина через обращения к Карпову (председателя Совета по делам РПЦ), — в связи с антирелигиозным «откатом» 1948-1949 годов. Карпов сообщил Сталину об этих просьбах (такие документы есть), но в приеме Патриарху Алексию тот отказал.
Тоска по крепкой руке
-В чем же причина появления апокрифов насчет Сталина и Церкви? Все высосано из пальца, или были какие-то факты, вокруг которых затем складывались легенды? Ведь, к примеру, митрополит Гор Ливанских Илия действительно приезжал в СССР. Что об этом известно?
Причина — в потребности определенной части общества в сильной диктаторской власти, в крепкой руке, когда великий вождь будет решать за них все важные вопросы. Это своего рода состояние вечного инфантилизма. Ну а для полноты восприятия такого вождя нужно, чтобы этот вождь опирался на традиционные духовные основы, или нужна хотя бы иллюзия, что он на них опирается. Поэтому выдумывается легенда о «православном Сталине» и изобретаются под нее соответствующие апокрифы. В такого рода литературе можно встретить утверждения, что Сталин «богоданный вождь» или что он «святой православной император», зиждитель и вождь великой православной Империи, которая всегда жива и «никогда не умирает» и тому подобные совершенно мифологические вещи.
Подобные апокрифы о «православном Сталине» именно высосаны из пальца и никакой фактической основы не имеют. Да, митрополит Илия (Карам) приезжал в СССР после войны, но никакой встречи со Сталиным у них не было, выдумкой является и история о переданном Илии (Карамом) Сталину в 1943 году известии о видении ему Богородицы с требованием разрешить Церковь для победы над врагом, чему якобы Сталин внял. Это не подтверждено никакими источниками.
-Даже среди священников сейчас встречаются сталинисты. Как к этому относиться?
Священники-сталинисты, безусловно, есть. К этому надо относиться как к социальному и духовному злу. Обращать к ним какие-либо аргументы бессмысленно, они не способны их услышать, раз уж создатель и вождь бесчеловечной тоталитарной системы Сталин для них является объектом почитания. Можно только молиться о том, чтобы Господь их вразумил. А вот мирян-сталинистов надо просвещать, рассказывать им о реальных делах Сталина, стараясь освобождать их из плена пропагандистских выдумок и просталинской мифологии.