отношение цветаевой к революции
Испепеляющие
годы
Русская литература
в период Первой мировой войны
Библиография Стихотворения
Марина Ивановна Цветаева
26 сентября (8 октября) 1892 г., Москва – 31 августа 1941 г., Елабуга
Марина Цветаева.
Зима 1917 г.
Русская поэтесса, прозаик, драматург, переводчик. Одна из наиболее выдающихся поэтов XX века.
Родилась в семье искусствоведа, основателя Московского музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина И. В. Цветаева.
Начальное образование получила в Москве, сменив несколько гимназий; училась в пансионах Лозанны (Швейцария) и Фрайбурга (Германия), слушала в Сорбонне краткий курс лекций о старофранцузской литературе. не закончив последний (необязательный) класс, оставила гимназию. Образование М. И. Цветаевой дополнялось чрезвычайно обширным кругом чтения.
Начала писать стихи в раннем детстве. Первый поэтический сборник «Вечерний альбом» опубликовала
К Февральской революции 1917 г. М. И. Цветаева отнеслась с большой настороженностью, к Октябрьской – с глубоким отвращением. Известие о ней застало М. И. Цветаеву в Крыму, в гостях у М. А. Волошина, откуда ей пришлось уехать в Москву, чтобы забрать детей. Марина Цветаева намеревалась вернуться с детьми в Коктебель, к Волошину. Сергей Эфрон, вставший на сторону Временного правительства, решил отправиться на Дон, чтобы там продолжить борьбу с большевиками. Вернуться в Крым М. И. Цветаевой не удалось в силу непреодолимых обстоятельств. В голодной и нищей Москве Марина Цветаева испытывала тяжелейшую нужду, стоившую жизни ее младшей дочери, умершей в ферале 1920 г.
В июле 1921 г. М. И. Цветаева получила письмо от мужа, эвакуировавшегося с остатками Добровольческой армии из Крыма в Константинополь. Вскоре он перебрался в Чехию, в Прагу. После нескольких изнурительных попыток М. И. Цветаева получила разрешение на выезд из Советской России и в мае 1922 г. вместе с дочерью покинула родину.
Жизнь в эмиграции складывалась для М. И. Цветаевой непросто, а с середины – очень тяжело. Постоянные финансовые трудности, сложные отношения с эмигрантской общественностью, обусловленные сомнительной репутацией Эфрона, которого обоснованно подозревали в связях с НКВД. Кроме того, во второй половине 1930-х М. И. Цветаева переживала глубокий творческий кризис. Она почти перестала писать стихи. В сентябре 1937 г. Сергей Эфрон оказался причастен к политическому убийству, после чего бежал в СССР. За ним на родину вернулась дочь Ариадна. 18 июня 1939 г. М. И. Цветаева с сыном также приехали в СССР, где их ждали арест и расстрел мужа и отца, долгое заключение дочери и сестры, еще горшая нужда и общественная изоляция.
Жизнь Марины Цветаевой: до эмиграции [Текст] : док. повествование / И. В. Кудрова ; ред. И. С. Кузьмичев. – Санкт-Петербург : Звезда, 2002. – фот. – (Русские поэты. Жизнь и судьба). – ISBN 5–94214–003–0. – [83.3(2Рос=Рус)6–8 К 888].
Летопись жизни и творчества М. И. Цветаевой [Текст]. Ч. 1. 1892–1922 / Е. Б. Коркина. – Москва : Дом-музей М. Цветаевой, 2012. – – ISBN 978–5–93015–129–9. – [83.3(2=411.2)6–8 3467187(б) К 668].
Марина Цветаева [Текст] : жизнь и творчество / А. А. Саакянц. – Москва : ЭЛЛИС ЛАК, 1999. – 816 с. : ил., факс. – Библиогр.: – ISBN 5–88889–033–2. – [83.3(2Рос=Рус)6–8 2802741 С 12].
Марина Цветаева в воспоминаниях современников [Текст] : [рождение поэта] / [сост., подгот. текста, вступ. ст., примеч.: Л. Мнухин, Л. Турчинский]. – Москва : Аграф, 2002. – – ISBN 5–7784–0212–0. – [83.3(2Рос=Рус)6–8 3386339 Ц 271].
Марина Цветаева (1892–1941) [Текст] : [жизнь и лит. деятельность] / П. Басинский, С. Федякин // Русская литература конца XIX – начала ХХ века и первой эмиграции / П. Басинский, С. Федякин. – Москва, 2000. – – [83.3 2841712 Б 272].
Неизданное [Текст] : записные книжки. В 2 т. Т. 1. 1913–1919 / М. И. Цветаева ; сост., подгот. текста, предисл. и примеч. Е. Б. Коркиной и М. Г. Крутиковой. – Москва : Эллис Лак, 2000. – 560 с. – ISBN 5–88889–050–2. – [84(2Рос=Рус)6 2861064 Ц 271].
Поэтический текст в контексте жизни [Текст] : (на материале лирики М. Цветаевой / Е. Ю. Муратова // Шестые Поливановские чтения : сб. ст. по материалам докл. и сообщ., (Смоленск, 2003 г.). – Смоленск, 2003. – Ч. 2. –
Творчество М. И. Цветаевой 1910–1920-х годов: традиции символизма и авангардизма [Текст] : монография / Л. В. Спесивцева ; Астрахан. гос. ун-т. – Астрахань : Астрахан. ун-т, 2008. – 231 с. – Библиогр.: 214–231. – ISBN 978–5–9926–0173–2. – [83.3(2Рос=Рус)6–8 3342084 С 717].
Цветаева Марина Ивановна [Текст] / С. Б. Рассадин // Русские писатели 20 века : биогр. слов. – Москва, 2000. – – [83.3(2Рос=Рус)6–8 с2865100(б) Р 893].
Революция в жизни Марины Ивановны Цветаевой
Вскоpе свершилась Октябрьская революция, которую Маpина Цветаева не приняла и не поняла. С нею произошло по истине роковое происшествие. Казалось бы, именно она со всей своей бунтарской натурой своего человеческого и поэтического характера могла обрести в революции источник творческого одушевления. Пусть она не сумела бы понять правил революции, ее цели и задачи, но она должна была по меньшей мере ощутить ее как могучую и безграничную стихию.
В литературном миpе она по-пpежнему держалась особняком. В мае 1922 года Цветаева со своей дочерью уезжает за границу к мужу, котоpый был белым офицером. За рубежом она жила сначала в Берлине, потом три года в Праге; в ноябре 1925 года она перебралась в Париж. Жизнь была эмигрантская, трудная, нищая. Приходилось жить в пригороде, так как в столице было не по средствам.
Поначалу белая эмиграция приняла Цветаеву как свою, ее охотно печатали и хвалили. Hо вскоре картина существенно изменилась. Прежде всего для Цветаевой наступило жесткое отрезвление. Белоэмигрантская среда, с мышиной возней и яростной грызней всевозможных «фракций» и «партий», сpазу же раскрылась пеpед поэтессой во всей своей жалкой и отвратительной наготе. Постепенно ее связи с белой эмиграцией рвутся. Ее печатают все меньше и меньше, некотоpые стихи и произведения годами не попадают в печать или вообще остаются в столе автора.
Решительно отказавшись от своих былых иллюзий, она ничего уже не оплакивала и не придавалась никаким умилительным воспоминаниям о том, что ушло в прошлое. В ее стихах зазвучали совсем иные ноты:
Меpтвый был и сгнил:
От вчерашних правд
В доме смрад и хлам.
Вокpуг Цветаевой все теснее смыкалась глухая стена одиночества. Ей некому прочесть, некого спросить, не с кем порадоваться. В таких лишениях, в такой изоляции она героически работала как поэт, работала не покладая pук.
Вот что замечательно: не поняв и не приняв революции, убежав от нее, именно там, за рубежом, Маpина Ивановна, пожалуй впервые обрела трезвое знание о социальном неравенстве, увидела миp без каких бы то ни было романтических покровов.
Покамест день не встал
С его стpастями стравленными,
Пока мест день не встал
И не вмешался стpелочник.
Еще вестями шалыми
Еще Москва за шпалами!…
Hи к городу и ни к селу–
Езжай, мой сын, в свою страну, –
В край – всем краям наоборот!
Куда назад идти – вперед
Идти, – особенно – тебе,
Hести в тpясущихся горстях:
«Русь – это прах, чти –этот прах!»
От неиспытанных утрат –
Иди – куда глаза глядят!
Нас pодина не позовет!
Езжай, мой сын, домой – вперед –
В свой край, в свой век, в свой час, – от нас –
В Россию –вас, в Россию – масс,
В на-Маpс – страну! в без-нас – страну!
Затягившая весь свет!
Твоpцу вернуть билет.
С волками площадей…
Марина Цветаева. Стихотворения. Поэмы. Драматические произведения. М., «Художественная литература» 1990г., с.162
Марина Цветаева. Избранное. М., «Просвещение», 1989г., с. 22
М. Цветаева и революция 1917 года
События Октябрьской революции 1917 года не могли не отразиться в произведениях художественной литературы. Но самый большой отпечаток революция наложила на судьбы людей. Наверное, нет ни одного человека того времени, в памяти которого не остались бы картины всего происходящего. Революция затронула жизни многих людей, в том числе и поэтессы Марины Ивановны Цветаевой.
1917 год – трудный период в жизни Цветаевой. Беззаботные, быстро промчавшиеся времена, когда можно было позволить себе жить тем, чем хотелось, отступали все дальше в прошлое. «Из Истории не выскочишь», – эти слова, сказанные ею позднее, сбывались, можно сказать, на каждом шагу. Марина Цветаева хотела жить исключительно личной, частной жизнью, а Время неустанно вторгалось в эту жизнь. Она стремилась уйти в «единоличье чувств», погрузиться в писание стихов и не подозревала, что История диктовала «сюжеты» ее чувствам и творчеству, ведь всякий поступок побуждается временем, обстоятельствами, – сколько ни стремиться противостоять ему, уйти, спрятаться…
Осенью Цветаева одна едет к Волошину в Коктебель, чтобы побыть с
сестрой, у которой умерли первый и второй мужья и младший сын Алеша. Там она оказалась свидетельницей того, как революционные солдаты громили город и винные склады.
Услышав об Октябрьском перевороте, она выехала обратно в Москву, тревожась за детей и мужа. Цветаева узнает, что полк, в котором служил ее муж, защищает Кремль, и убитые исчисляются тысячами. Она думает о том, что может не застать мужа в живых и пишет письмо к нему – живому или мертвому:
«Разве Вы можете сидеть дома? Если бы все остались, Вы бы один пошли.
Потому что Вы безупречны. Потому что Вы не можете, чтобы убивали других. Потому что Вы лев, отдающий львиную долю: жизнь – всем другим, зайцам и лисицам. Потому что Вы беззаветны и самоохраной брезгуете, потому что «я» для Вас не важно, потому что я все это с первого часа знала!
Если Бог сделает это чудо – оставит Вас в живых, я буду ходить за Вами,
От этой клятвы Марина Цветаева не отступила никогда.
Все обошлось, Цветаева встретилась с мужем в Москве, откуда он, впрочем, скоро уехал – сначала в Коктебель, а потом на Дон в Добровольческую армию. Цветаева тоже собиралась пережить страшное послереволюционное время в Коктебеле у Волошиных, но выехать туда уже было невозможно. Она осталась в Москве одна с двумя детьми, ничего не зная о муже. В их квартиру вселили чужих людей, оставив Цветаевой с девочками и няней всего три комнаты. До сих пор она не сталкивалась с житейскими трудностями, была прислуга, кухарки, няни. Теперь же все это отошло в прошлое, пропали деньги, оставленные матерью, не хватало еды, дров, одежды.
Октябрьская революция 1917 года стала для Марины Ивановны символом разбушевавшихся неуправляемых темных сил, символом национального бедствия. Поэтесса не могла понять и принять революцию.
Для Цветаевой революция – прямой результат деятельности ненавистного ей императора Петра I. Она очень любила Москву и не могла простить того, кто лишил этот город венца столицы. Москва для Цветаевой была символом старой, патриархальной России, которой противостояла грубая сила царского каприза. Построив на крови свою «сатанинскую империю» и ее новую столицу, Петр как бы заранее обрекает все это на гибель:
Родоначальник – ты – развалин.
Твоею же рукой провален
Твой баснословный град…
Марина Цветаева винит Петра Великого не только в крови, пролитой в его царствование, но и в той крови, которая пролилась двести лет спустя:
Но нет! Конец твоим затеям.
У брата есть сестра!
На Интернацьенал – за терем!
За Софью – на Петра!
Свои впечатления она передала через творчество. Лирика Цветаевой в годы революции проникнута печалью и надеждой. Ее стихи избавлялись от литературности, становились более естественными.
«России меня научила Революция», – так, по словам дочери, ответила поэтесса на вопрос, откуда взялись в ее творчестве эти неподдельные народные интонации. Ведь в сущности своей, по самому глубокому счету она обладала истинным демократизмом; никогда не ощущала себя «барыней», презирала малейшее проявление буржуазности, «ожирения»: «Два на миру у меня врага, Два близнеца, неразрывно-слитых: Голод голодных и сытость сытых!».
Марина Цветаева часто вступала в разговоры с простыми людьми. Она записывала эти разговоры на улице, в дороге; потом издала страницы своих записей под названием «Вольный проезд», «Октябрь в вагоне». И в стихах все увереннее звучала русская народная «молвь». Ручейки отдельных стихотворений: «Полюбил богатый – бедную…», «Сколько у тебя дружочков?…», «Чтобы помнил не часочек, не годок…», шутливых четверостиший и т. д. – слились в море эпоса: большой поэмы «Царь-Девица». В ней говорится о деве-богатыре, полюбившей маленького, хрупкого царевичагусляра, об их роковом разминовении. В финале поэмы восставший люд свергает царя-пьяницу и разорителя: «– Смеялся – плачь! – Грозился – трусь! Да, Царь – Кумач, Мы – Красная Русь!».
«Признай, минуй, отвергни Революцию – все равно она уже в тебе – и извечно (стихия)» – эти слова Цветаевой из ее статьи «Поэт и время» (1932) подтверждают все то, что Марина Ивановна писала в те годы. Так она включилась в поэтический хор «взвихренной Руси» – рядом с потрясшей ее поэмой Блока «Двенадцать», Маяковского – «150000000», стихами и поэмами Есенина, Хлебникова и др.
В революционный период поэтесса продолжала жить в литературе и для литературы, она писала много и с увлечением. Только в самые трудные минуты могли вырваться у нее такие слова: «Дайте мне покой и радость, дайте мне быть счастливой, вы увидите, как я это умею!»
Произведения этого времени вошли в книгу «Версты» (1921). Свою лирику Цветаева называла «Просто сердце» – вне театральных, героических или «русских» одежд. Это как бы нескончаемая песнь любящей женщины: «Я – страница твоему перу…», «Только живите! Я уронила руки…»,
«Как правая и левая рука…», «Писала я на аспидной доске…», «Пригвождена к позорному столбу…» и др.
Читая стихи Цветаевой, можно легко представить себе картину того времени.
Ночь. Норд-Ост. – Рев солдат. – Рев волн. Разгромили винный склад. – Вдоль стен По канавам – драгоценный поток,
И кровавая в нем пляшет луна. Ошалелые столбы тополей. Ошалелое – в ночи – пенье птиц.
Царский памятник вчерашний – пуст, И над памятником царским – ночь. Гавань пьет, казармы пьют. Мир – наш! Наше в княжеских подвалах вино! Целый город, топоча как бык,
К мутной луже припадая – пьет.
В винном облаке – луна. – Кто здесь?
Будь товарищем, красотка: пей!
А по городу – веселый слух: Где-то двое потонули в вине. (Феодосия, последние дни Октября).
Плохо сильным и богатым,
Тяжко барскому плечу.
А вот я перед солдатом
Светлых глаз не опущу. Город буйствует и стонет, В винном облаке – луна. А меня никто не тронет:
Я надменна и бедна.
(Феодосия, конец Октября).
Годы революции явились страшным испытанием для Цветаевой, но она не была бы большим поэтом, если бы не отозвалась на разыгравшуюся
«вьюгу». Свою жизнь Марина Цветаева воспринимает как предначертанную «книгу судеб». Свой крестный путь она прошла, воплотив его в стихи, – это по плечу лишь великим.
Материал взят из книги Студенческий альманах № 3 май
Отношение цветаевой к революции
Пожалуй, не один русский поэт не отразил белое движение в своем творчестве так проникновенно, как это сделала Марина Цветаева. Ее «лебединый Дон» навсегда останется одним из самых ярких символов верности присяге, долгу и чести.
И в словаре задумчивые внуки
За словом: долг напишут слово: Дон.
У подавляющего большинства русских поэтов стихотворения о гражданской войне появились после 1923 года, в эмиграции, как результат многолетнего осмысления. Марина Цветаева выбивается из этого ряда: она вела поэтическую летопись Белого движения непосредственно во время его становления, развития и поражения. Ее включенность позволила прочувствовать происходящее более тонко. Не удивительно, что в круговороте событий взгляды Марины Цветаевой кардинально менялись, формируя окончательное мнение.
Стихотворения 1917–1920 годов Марина Цветаева объединила в книгу «Лебединый стан». Произведения сборника с исторической точностью отражают великие и мелкие события Революции и гражданской войны. Тематически к ней можно было бы присоединить еще многие произведения, созданные после 1921 года. По этому поводу Марина Цветаева в 1938 году писала: «Конечно — я могла бы включить в него всю Разлуку, всего Георгия, и вообще добрую четверть Ремесла — и наверное еще есть…». Книга была опубликована лишь в 1957 году в Мюнхене.
Цикл «Лебединый стан» получился не только глубоко личным, но и народным. Ариадна Эфрон записала в своих мемуарах «Моя мать – Марина Цветаева»: «Помню, на вопрос, заданный Марине Цветаевой одним из поэтов старшего поколения, строгим приверженцем метра и меры, — откуда, мол, в ней, вскормленной классикой и вспоенной романтизмом, — лубок, былина, частушка, сказка, заплачка и плясовая, она ответила коротко и глубоко серьезно: — России меня научила Революция».
Руки роняют тетрадь,
Щупают тонкую шею.
Утро крадётся как тать.
Я дописать не успею.
Эволюция взглядов
На кортике своем: Марина —
Ты начертал, встав за Отчизну.
Была я первой и единой
В твоей великолепной жизни.
Создается впечатление, что изначально Марина Цветаева винила в создавшемся гибельном положении России царя, как отца народа:
Пал без славы
Орел двуглавый.
— Царь!
— Вы были неправы.
Марина Цветаева воспринимает христианское смирение Николая II как слабость и неспособность принимать необходимые решения. Она не понимает, какова миссия царского правления, она отвергает идею избрания царя Богом.
При этом поэт не отрекается от православия, называя Россию «церковной»:
После событий октябрьского переворота настроение лирического героя Марины Цветаевой постепенно меняется. Поэт видит в происходящем гибель России, хотя пока еще не может уяснить ее причины – уничтожение российской монархии. В стихотворении «Москве», написанном в декабре 1917 года, появляются мотивы жалости, обреченности:
Происходит непоправимое.
Марина Цветаева чувствует это все острее, появляется мотив смерти. Поэт болезненно переживает новости о разгромах Белой армии, которую считает последним отголоском «старого мира»:
Белою стаей летя на плаху,
Мы за одно умирали: хаты!
Перекрестясь на последний храм,
Белогвардейская рать — векам.
Царь с небес на престол взведен:
Это чисто, как снег и сон.
Заканчивает стихотворение Марина Цветаева словами, переполненными надежды, что Россия утрачена не навсегда. Между тем, она еще не знает, что Николаю II и его семье остается жить меньше трех месяцев.
Бог – прав.
Попранным Словом.
Проклятым годом.
Пленом царёвым.
Вставшим народом.
То, что еще недавно возмущало Марину Цветаеву, теперь заставляет ее восхищаться. Только теперь она понимает смирение, с которым принял Николай II плен и потерю власти. Царь не мог противиться «воле Божьей», он покорно принял все тяготы, которые выпали на его долю, долю его семьи и России. То, что рассматривалось как бездействие, теперь выглядело в глазах поэта подвигом. Появляется мотив жертвенности. Здесь уместно опять вспомнить подвиг Христа, который со смирением принял приговор. Это подтверждает появляющийся в следующих стихах символ лилии, который указывает на царское достоинство, святость и непорочность. Белое движение Марина Цветаева расценивает как благословение Бога. Ведь только оно способно вернуть «старый мир» через возвращение монарха.
После того, как царскую семью расстреляли, в цикле начал появляться мотив скорби. Интересно, что поэт употребляет выражение «последний звон». Очевидно, что она имеет в виду звон колокольный, который испокон веков был на Руси символом благовестия. Теперь же этот звон последний – на погребение:
Волочится кровавым волоком
Пурпур царей.
Греми, греми, последний колокол
Русских церквей!
Творчество М. Цветаевой (зрелый период)
Творчество М. Цветаевой (зрелый период)
1. Отношение Цветаевой к революции, гражданской войне, советской власти.
2. Цикл стихов «Лебединый стан». Эмиграция Цветаевой.
3. Основные мотивы любовной лирики.
4. Тема поэта и поэзии.
5. Любовная лирика 1922-1925-х гг. Работа над поэмами. Проза «Мой Пушкин».
6. Лирика Цветаевой 30-х гг. ХХ века.
1917 год. В день отречения царя последовал отклик:
Рекомендуемые файлы
Над церковкой – голубые облака,
И приходят – цвета пепла и песка –
Ох ты барская, ты царская моя тоска!
Нету лиц у них и нет имён, –
Заблудился ты, кремлёвский звон,
В этом ветренном лесу знамён.
Помолись, Москва, ложись, Москва, на вечный сон!
Здесь передана не только тоска по прежней жизни, ощущение гибели. М.И. Цветаева воспринимает происходящее как движение некоей безликой, беспощадной массы: «Нету лиц у них и нет имён, – Песен нету!» Россия заблудилась в «лесу знамён», она на краю гибели («вечный сон»).
В мае было написано стихотворение, в котором поэт пытается осмыслить происходящее в стране:
Из строгого, стройного храма
Ты вышла на визг площадей…
Свобода! Прекрасная Дама
Маркизов и русских князей.
Свершается страшная спевка –
Обедня ещё впереди!
– Свобода! – Гулящая девка
На шалой солдатской груди!
Свобода – право людей, находящихся на определённом уровне духовного развития, их прекрасная мечта. Имеется в виду свобода духа, за которую нужно бороться не только с угнетателями, но и с собой, совершенствуя собственную душу. А теперь само понятие свободы опошлилось, стало достоянием не доросших до неё масс, осознавших её как разгул и вседозволенность. М.И. Цветаева предвидит ужасные последствия этого: «Свершается страшная спевка – обедня ещё впереди!»
Сущность мироощущения М.И. Цветаевой, противоречивого до крайности, с наибольшей убедительностью исследована Л. Козловой в статье «Одинокий дух. (Марина Цветаева и время)», опубликованной в издании «Здесь и теперь» (1992 – № 2 – С. 130 – 156). В своих выводах автор опирается на материалы, пока недоступные широкому читателю, поэтому работа ее представляет несомненный интерес.
Итак, об отношении М. И. Цветаевой к революции, гражданской войне, советской власти. Вся поэзия XX века проникнута токами времени, разбросавшими поэтов по разным лагерям. Хотим мы этого или не хотим, но именно эти события ворвались в судьбу каждого художника, определив в значительной степени и жизненный путь, и характер творчества.
Обратимся к типичным для М.И. Цветаевой заявлениям: «Одна из всех – за всех – противу всех» (1921 г.), «Я – ни с кем» (1932 г.) – «Двух станов не боец» (1935 г.), и ее письмам 30-х годов к Ю.П. Иваску, где найдем такие суждения: «И основное – над всеми и под всеми – чувство контр – чисто физическое, наступательное – на пространство и человека, когда он в количестве» (1935 г.) или «Все мои непосредственные реакции – обратные. Преступника – выпустить, судью – осудить, палача – казнить». (1937 г.). (Слова выделены Цветаевой). Подобные высказывания дали основание В. Орлову определить ее гражданскую позицию термином «над схваткой», т.е. как полное невмешательство в политику, «отворачивание» от нее, чтобы жить по-своему в своем, оторванном от жизни окружающего, «неуемном» поэтическом доме, духовный мир которого нельзя ни отнять, ни разрушить. Современная исследовательница А. Саакянц, в общем, придерживается той же точки зрения: «Вряд ли Марина Цветаева ощущала гул исторических назревающих событий. Знала ли толком о происходящем Цветаева. » – вопрошает она. У Цветаевой есть прямой ответ на этот вопрос, данный ею в одном из писем 1923 года: «Что я, в люльке качалась?». И есть у нее такое высказывание: «Признай, минуй, отвергни Революцию – все равно она уже в тебе». Другое дело, как каждый ее воспринимал и как оценила М.И. Цветаева саму революцию и все, что за нею последовало. Особенности формирования ее отношения к революционным событиям подробно анализируются в статье Л. Козловой.
В юношеские годы М.И. Цветаева была увлечена Французской революцией, Бонапартом. Потом влияние на ее отношение к жизни оказал Максимилиан Волошин, дружба с которым как раз определилась в 10-е годы. Февральская революция 1917 года не нарушила общего течения жизни: старое здание пошатнулось, но не рухнуло. Быт оставался тем же, была прислуга, хороший дом, с детьми занималась няня. Октябрьские события вторглись в дом и разрушили все; муж по ту сторону фронта в Добровольческой армии с белыми, потеряны средства к существованию, оставленные матерью, нечем кормить детей, негде жить. На улицах Москвы круговерть, разгул масс, опьяненных свободой и к ней не подготовленных, – все то, что опишет А.А. Блок в поэме «Двенадцать» и о чем сама М.И. Цветаева расскажет потом в своих дневниковых очерках «Октябрь в вагоне», вошедших в большой цикл заметок «Земные приметы», которые она хотела издать, будучи за границей в 1923 году. «Самое главное: с первой секунды революции: понять: все пропало! – тогда – все легко». Ей, хорошо изучившей французскую революцию, многое было понятно наперед из того, что породили октябрьские события, последствия которых – «террор, гражданская война, расстрелы, заставы Вандея, озверение, потеря лика, раскрепощенные духи стихии, кровь, кровь, кровь. » – были обозначены уже в ноябре 1917 года Максимилианом Волошиным, когда Марина и Сергей Эфрон оказались у него в Крыму. Теперь, когда муж ушел в Добровольческую армию, а она, пробираясь в переполненных поездах в Москву к детям и окунаясь в народную гущу, слушала немудреные рассказы людей, что называется с разных мест, М.И. Цветаева убеждается в верности волошинских пророчеств. Теперь она вспоминает свои разговоры с М. Волошиным 1910-х годов о добре и справедливости, о ненасилии, невозможности принять любое убийство, о милосердии ко всем страдающим независимо от того, кто они – белые или красные.
Да, она ненавидела новое «советское» мещанство, как ненавидел его и В.В Маяковский, и в то же время записывала в дневнике: «От чистосердечного обращения «товарищ» – чуть ли не слезы на глазах». К ней так обращались простые люди в том же вагоне, где, по-видимому, встретила она среди попутчиков и «толстую бабу». В очерке «Вольный проезд» М.И. Цветаева рассказывает, как она ездила в деревню «за пшеном», чтобы обменять вещи на крупу. Это было в сентябре 1918 года, когда в Москве лютовал голод, а у нее на руках две девочки шести и полутора лет, которых нечем кормить. И вот тут-то среди попутчиков она встретила самых разных людей. Из их разговоров она многое поняла и справедливо все оценила. Это-то многим не понравилось, когда М.И. Цветаева в 1923 г. пыталась напечатать свою книгу «Земные приметы» в берлинском издательстве «Геликон». Ей отказали, поставив условие: текст должен быть «вне политики». М.И.Цветаева ответила страстным письмом: «. Москва 1917 г. – 1919 г. – Мне было 24 – 26 лет, у меня были глаза, уши, руки и ноги: и этими глазами я видела, и этими ушами я слышала, и этими руками я рубила (и записывала), этими ногами я с утра до вечера ходила по рынкам и по заставам, – куда только не носили! Политики в книге нет: есть страстная правда: пристрастная правда холода, голода, гнева. Это не политическая книга, ни секунды. Это живая душа в мертвой петле – и все-таки живая. Фон мрачен, но не я его выдумала. В ней есть очаровательные коммунисты и безупречные белогвардейцы, первые увидят только последних, а последние – только первых.»
Кровь, обильно проливаемая в гражданской войне, отторгала, отталкивала М.И. Цветаеву от революции:
Белый был – красным стал:
Красным был – белым стал:
Это был плач, крик души поэтессы.
В стихотворении 1920 года «И страшные мне снятся сны…» М. Цветаева пишет: