Однако после неудавшегося коммунистического переворота в 1965 году, приведшего к падению Сукарно и возвышению Сухарто в 1967 году, Индонезия разорвала дипломатические отношения, утверждая, что коммунистический Китай частично ответственен за переворот. Однако дипломатические отношения были восстановлены и возобновлены в 1990 году, что привело к нормализации дипломатических отношений между Китаем и Индонезией.
История политических отношений
Китай и Индонезия установили дипломатические отношения 13 апреля 1950 года, которые были приостановлены 30 октября 1967 года в связи с происшествием 30 сентября 1965 года, последующим захватом власти в 1967 году генерал-лейтенантом Сухарто, который назначил его на должность и.о. президента, отставка президента Сукарно и возможное начало капиталистического « Нового порядка », который под президентством Сухарто продлился тридцать один год.
Двусторонние отношения улучшились с 1980-х годов. Министр иностранных дел Китая Цянь Цичен встретился с президентом Индонезии Сухарто и государственным министром Мурдионо в 1989 году, чтобы обсудить возобновление дипломатических отношений двух стран. В декабре 1989 года стороны провели переговоры по техническим вопросам нормализации двусторонних отношений и подписали протокол. Министр иностранных дел Индонезии Али Алатас посетил Китай по приглашению в июле 1990 года, и обе стороны подписали Соглашение об урегулировании долговых обязательств Индонезии перед Китаем и Коммюнике о возобновлении дипломатических отношений между двумя странами. Обе страны выпустили «Коммюнике о восстановлении дипломатических отношений между двумя странами».
В Wikisource есть оригинальный текст, относящийся к этой статье:
Премьер Ли Пэн посетил Индонезию по приглашению 6 августа 1990 года. В ходе переговоров с президентом Сухарто обе стороны выразили готовность улучшить отношения между двумя странами на основе пяти принципов мирного сосуществования и десяти принципов мирного сосуществования. Бандунгская конференция. 8 августа министры иностранных дел Китая и Индонезии от имени своих правительств подписали Меморандум о взаимопонимании о возобновлении дипломатических отношений. В тот же день стороны заявили о формальном возобновлении дипломатических отношений между Китаем и Индонезией.
Осторожная реакция Китая на антикитайские беспорядки 1998 года вызвала бурю негодования среди правозащитных групп. После протестов у посольства Индонезии в Пекине в августе министр иностранных дел Тан Цзясюань обратился к правительству Индонезии с прямым призывом обеспечить защиту индонезийских общин Китая.
В сентябре 2017 года две гигантские панды, Цай Тао и Ху Чун, прибыли в Джакарту из провинции Сычуань, чтобы разместиться в Таман-Сафари в Богоре в рамках празднования 60-летия двусторонних отношений между Китаем и Индонезией.
В декабре 2018 года в парламенте был поднят вопрос о тюрьмах перевоспитания в Синьцзяне, основанных на преследовании исламских граждан и нарушениях прав человека в отношении уйгурского мусульманского меньшинства. Вице-президент Индонезии Юсуф Калла заявил: «Мы не хотим вмешиваться во внутренние дела другой страны».
Сравнение стран
Торговля и инвестиции
Китай остается одним из основных торговых партнеров Индонезии, являясь крупнейшим экспортно-импортным рынком страны. Китай является крупнейшим экспортным направлением Индонезии после того, как обогнал Японию и Соединенные Штаты, достигнув 16,8 млрд долларов США. Китай также является самым важным источником импорта Индонезии, достигнув 30,8 млрд долларов США, или 22,7% индонезийского импорта в 2016 году. Однако баланс был в пользу Китая, поскольку Индонезия зарегистрировала торговый дефицит в размере 14 млрд долларов США в 2016 году.
С точки зрения Китая, с 2010 года АСЕАН в целом стала его четвертым по величине торговым партнером после Европейского Союза, Японии и Соединенных Штатов. Среди стран-членов АСЕАН Индонезия была четвертым по величине торговым партнером Китая, который, по данным Министерства торговли Китайской Народной Республики на май 2010 года, составил 12,4 млрд долларов США после Малайзии (22,2 млрд долларов США) и Сингапура. (17,9 млрд долларов США) и Таиланд (15,7 млрд долларов США).
Будучи вторым по величине донором иностранной помощи Индонезии после Сингапура, Китай также профинансировал и разработал несколько инфраструктурных проектов в стране, чтобы обеспечить больший рост ее экономики, особенно в коммунальном хозяйстве, транспорте, промышленности и туризме, с резким увеличением притока помощи. в последние несколько лет.
Культура
Государственные визиты
В ноябре 2001 года премьер Чжу Жунцзи посетил Индонезию. В марте 2002 года президент Индонезии Мегавати Сукарнопутри нанес государственный визит в Китай. В апреле президент Индонезийской народной консультативной ассамблеи Абдуррахман Вахид посетил Китай. В сентябре председатель ВСНП Ли Пэн нанес официальный дружеский визит в Индонезию.
Тионгкок
14 марта 2014 года президент Индонезии Сусило Бамбанг Юдхойоно подписал президентский указ ( Keputusan Presiden ) № 12/2014 об изменении законного использования термина в индонезийском языке для обозначения Китая. Изменения, в том числе замена термина « Кина» или « Китай» на « Тионгкок», чтобы обозначать Китай как страну, и « Тионгоа» для обозначения китайцев или выходцев из Китая. Это изменение должно было искоренить дискриминацию и предубеждения по отношению к индонезийцам Китая.
В Индонезии предлагают бороться с Китаем за халифат
Солидарность с уйгурами становится в Джакарте фактором внутриполитической конкуренции
Об авторе: Оксана Андреевна Коткина – востоковед, журналист.
Фото Anton Raharjo/Anadolu Agency via Getty Images
В конце декабря минувшего года в Джакарте перед зданием китайского посольства в южной части столицы прошла демонстрация в поддержку уйгурских мусульман. «Китай должен прекратить геноцид этнических уйгуров», «Более миллиона уйгуров незаконно задержаны в Китае, Индонезия должна высказать свой протест», – гласили надписи на баннерах митингующих.
Всего на улицы столицы, несмотря на проливной дождь, обернувшийся позднее стихийным бедствием, по оценке одного из организаторов, вышло около 10 тыс. человек. На аналогичной акции в городе Паданг (столице провинции Западная Суматра), организованной местным отделением Союза индонезийских мусульман, присутствовало, по сообщению главного индонезийского СМИ – газеты Kompas, несколько сотен человек.
Организаторами акции в столице Индонезии стали «Фронт защитников ислама» и представители «Акции 212», присутствовали активисты «Национального движения защитников фетв», видные исламские богословы. Председатель «Фронта защитников ислама» Ахмад Собри Лубис заявил: «Мы должны бороться за создание исламского халифата. Мы должны продвигать сотрудничество со всеми исламскими странами, укреплять единство мусульманских стран. Объединим экономики исламских стран, чтобы нам больше не угрожала интервенция ни доллара, ни юаня», – завершил он свое выступление, предложив создать единый парламент исламских стран и общие вооруженные силы. Его коллега из «Акции 212» Сламет Маариф отметил, что «нарушения прав и свобод уйгурских мусульман уже превысили все разумные пределы». Ранее в происламских индонезийских СМИ были опубликованы новости о призывах со стороны индонезийских богословов прервать дипломатические отношения с Китаем и бойкотировать китайские товары.
Несмотря на то что все вышеперечисленные объединения представляют крайне правое крыло политического спектра и периодически балансируют на грани признания их экстремистскими сообществами, они имеют связи и влияние в более умеренных правых индонезийских партиях. Представители упомянутых групп выражают взгляды, популярные среди необразованного бедняцкого большинства 260-миллионного населения Индонезии. Например, индонезийский сегмент Facebook после саммита исламских стран в Малайзии (19–21 декабря 2019 года), одним из направлений деятельности которого была заявлена защита прав уйгурских мусульман, пестрел призывами простых индонезийцев защитить единоверцев от китайского коммунистического произвола. Сходная ситуация наблюдалась во время кризиса вокруг проблемы рохинджа, которых изгоняли из Мьянмы в 2017 году. Тогда чаяния миллионов простых индонезийцев нашли отклик у руководства страны, обеспокоенного практической задачей избрания в непостоянные члены СБ ООН. Защита прав мусульманских меньшинств удачно дополняла предвыборную кампанию Индонезии во всемирной организации.
Однако в этот раз воззрения исламских радикалов, обычно попадающие на плодородную почву, разошлись с позицией индонезийского истеблишмента. Министр-координатор (уровень выше министерского) по вопросам политики, права и безопасности Мухаммед Махфуд вызвал для консультации посла Китая в Индонезии. «Я пригласил посла Китая в офис Координационного министерства по вопросам политики, права и безопасности и сообщил, что ситуация с уйгурами раздражает часть индонезийских мусульман. Я часто бываю в Китае, видел мечети, халяльные рестораны и дома мусульман. Все это выглядело вполне безопасно. Почему же такое происходит с уйгурами?» – написал министр-координатор в своем twitter-аккаунте. «После полученных разъяснений все стало понятно, мы не хотим вмешиваться», – продолжил он. Ранее сходное заявление после встречи с китайским послом сделал глава администрации президента Индонезии Мулдоко: «Правительство Индонезии не будет вмешиваться во внутренние дела КНР. Это стандартный принцип международной дипломатии», – цитирует его индонезийский офис CNN. Этот вектор индонезийской политики был в целом обозначен еще год назад бывшим вице-президентом Юсуфом Каллой вскоре после первых публикаций западных СМИ об уйгурской проблеме.
После 30 сентября 1965 года – события в истории Индонезии, которое сейчас чаще всего квалифицируют как неудавшийся госпереворот, в результате которого власть в стране перешла к военным во главе с генералом Сухарто, Коммунистическая партия, численность которой к тому времени достигла почти 2 млн человек, была запрещена. Дипломатические отношения с Китаем были прерваны в 1967 году. Начиная с этих пор и до 1990-х годов КНР считалась источником коммунистической угрозы. В настоящее время Китай находится на третьем месте после Сингапура и Японии по объему инвестиций в экономику Индонезии с величиной вложений в 2,3 млрд долл. Индонезия и Китай пытаются найти точки соприкосновения в ходе реализации проектов «Морской шелковый путь XXI века» и «Индонезия как морская держава». В рамках проекта «Один пояс, один путь» сооружается скоростная железная дорога Джакарта–Бандунг. Совместными китайско-индонезийскими усилиями в провинции Центральный Сулавеси строится индустриальный район Моровали с целью выхода Индонезии на самостоятельную переработку алюминия. Аналогичный проект запущен на Западном Калимантане. Китай инвестирует в реализацию проекта по созданию курортных кластеров «10 новых Бали». Туризм в Индонезии занимает четвертую статью в перечне национальных доходов, а китайские туристы – наиболее быстрорастущая группа путешественников.
Вместе с тем, несмотря на вовлеченность КНР в индонезийскую экономику, китайская карта постоянно разыгрывается в политических баталиях Страны тысячи островов. Простые индонезийцы не любят зажиточных китайцев, в адрес Китая звучат обвинения в недостаточном привлечении к реализации своих проектов в Индонезии местной рабочей силы, велики опасения попадания в долговую зависимость от Поднебесной. Избирательные кампании обоих кандидатов в президенты Индонезии на президентских выборах 2019 года строились на «политике идентичностей». Главным было привлечь на свою сторону наибольшее количество самых многочисленных и влиятельных исламских партий и организаций и откреститься от связей с китайским капиталом.
Однако теперь, когда власть получена, довольные ее распределением не готовы рисковать связями с таким торговым партнером, как Китай, ради призрачных бонусов исламского единства и лидерства в мировой умме. Даже Прабово Субианто, главный оппонент действующего президента на прошедших выборах, ранее выстраивавший союзнические отношения с радикальными исламскими организациями и игравший на антикитайских чувствах, после получения им поста министра обороны заявил прессе в свете недавнего появления кораблей береговой охраны КНР в территориальных водах, которые Индонезия считает своими: «Как бы то ни было, Китай – это дружественное государство». Вспомнили и о том, что поддержка сепаратистских движений Индонезии неудобна из-за стремящегося к независимости индонезийского Папуа.
Индонезийские мусульманские радикалы по вопросу об уйгурах остались с базой поддержки среди населения, но без серьезного политического веса. В этих условиях Китаю ничего не стоит изменить вектор симпатий простых индонезийцев. 11 декабря в издании Wall Street Journal вышла статья о методах, примененных Китаем для перетягивания мусульман на свою сторону. Согласно материалу, Китаю пришлось лишь оплатить поездки в Синьцзян десятку топовых религиозных лидеров, журналистов и блогеров Индонезии. Опубликованные впоследствии материалы подвергались цензуре китайского посольства в Джакарте.
Однако стоить иметь в виду, что мусульманские альянсы в Индонезии не отличаются стабильностью и пока глава МИДа Ретно Марсуди отделывается от журналистов предложениями тщательнее изучать историю вопроса, колумнист главного исламского ежедневного издания страны устами одного из своих героев вопрошает: «Разве мы колония Китая? Разве мы больше не за ислам и гуманизм?» и напоминает, что действия Китая осуждает «Мухаммадия», одна из крупнейших исламских организаций Индонезии. В этих условиях политическая база у радикалов может возникнуть – уйгуров уже поддержали известные и крупные Партия национального мандата, Партия справедливости и развития и Партия единства и развития. Китайский же бизнес, по заявлениям самих индонезийских китайцев, начал выводить капиталы за рубеж уже несколько лет назад, с началом первых громких дел эры «политики идентичностей» в Индонезии. Память о китайских погромах конца 1990-х годов еще слишком свежа.
Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.
Развитие и поддержание партнерских отношений между Китаем и странами региона методом «мягкой силы»
В статье анализируется региональная политическая ситуация в Юго-Восточной Азии. Автор на примере взаимоотношений Индонезии и Китая рассматривает различные варианты достижения мира и установления стабильных, взаимовыгодных отношений между странами данного региона. Особое внимание уделяется политике «мягкой силы», которая, по мнению автора, должна стать основным инструментом решения проблем в условиях глобализации и всеобщей взаимозависимости.
The article analyzes the regional political situation in South-East Asia and, in particular, the relationship between Indonesia and China. The author considers various options to achieve peace and establish stable and mutually beneficial relations between the countries of this region. Special attention is paid to the policy of soft power, which, in the opinion of the author, should become the main tool for solving problems in the context of globalization and global interdependence.
Keywords:region, politics, South China sea, partnerships, Indonesia, China, soft power.
В Восточной Азии рождается новый вид межгосударственных отношений «больших» и «маленьких» стран. Две страны, на которых можно наглядно это наблюдать, – усиливающийся Китай и укрепившие власть Соединенные Штаты. Эти две мировые державы должны найти способ согласовать стремления друг друга и урегулировать текущие напряженные отношения. В противном случае может произойти разрушение существующего относительного мира в регионе.
Если конфликт действительно вспыхнет, должны быть приняты безошибочные дипломатические меры урегулирования с обеих сторон; если не урегулировать конфликт или не принять своевременных мер, это может привести к пожару, который охватит малые страны в данном регионе. До недавнего времени недружелюбная риторика с обеих сторон только усиливалась, и разумно прийти к заключению, что Азиатско-Тихоокеанский регион действительно находится в опасности.
Таким образом, сегодняшняя ситуация вынуждает все региональные страны сотрудничать через диалог и дипломатию, чтобы разработать «дорожную карту» и прийти к соглашению, которое будет гарантировать долгосрочный мир и стабильность в регионе.
Эта региональная ситуация, по крайней мере частично, является результатом новых глобальных факторов, к которым привели два чрезвычайных события. Первым был рост международного терроризма, который достиг своей самой высокой точки при нападении 11 сентября на башни-близнецы Всемирного торгового центра в 2001 г.; вторым – глобальный финансовый и экономический кризис, разрушивший в 1998 г. западные экономические системы и значительно затронувший все остальные.
Эти два события в совокупности вызвали изменение в геополитическом центре тяжести, переместив его с западного мира в Восточную Азию и с глобального Севера на глобальный Юг. Новая международная политическая и экономическая архитектура отражает это изменение: например, G20 вытеснила G8 как главный форум для международного экономического принятия решений. Влияние БРИКС также возросло, так как эта организация является новым звеном в развивающейся экономике стран. Все это происходит вследствие усиливающегося финансового контроля экономик, возможности выявления их собственных природных ресурсов, расширяющейся базы знаний значительной части населения и растущего доверия потребителей. В итоге сегодня мы имеем многополюсный рыночный пейзаж.
В данной ситуации развивающиеся страны находятся в сложном положении. Они не могут быть уверенными, что доступность ресурсов позволит им поддерживать темпы развития в долгосрочном периоде. К таким ресурсам относятся финансирование, продовольствие, сырье и различные виды энергии. Обычно в подобных случаях одна из нуждающихся стран пытается хотя бы частично лишить другую этих ресурсов в свою пользу. Следовательно, доступ и контроль над ресурсами из Арктического региона, Южно-Китайского или Восточно-Китайского морей продолжают служить камнем преткновения в международных отношениях. При таких обстоятельствах быстрый экономический рост был достигнут странами Восточной Азии, среди которых Китай, Южная Корея, 10 стран АСЕАН и Индия. Япония относится к части региона, но не является региональным лидером, хотя обладает устойчивой развитой экономикой. Данный регион начал менять конъюнктуру современной геополитической стратегии многих стран.
Возрастание экономической силы совпало с ростом военной мощи стран региона. Это изменило взаимоотношения не только между региональными соседями, но и между Западной и Восточной Азией. Подобные глобальные и региональные сдвиги заставляют Индонезию адаптироваться. Раньше главной геополитической стратегией этой страны были свобода и безопасность Малаккского и Сингапурского проливов, так как через них проходит около 40 % глобальной торговли и 25 % торговли энергоресурсами, а Индонезия – это прибрежное государство.
Однако сегодня, с учетом неоднозначной ситуации в мире и новой стратегии США относительно балансировки сил, озабоченность Индонезии по поводу проливов переросла в обеспокоенность относительно всего Южно-Китайского моря и возрастающей конкурентоспособности стран региона Восточно-Китайского моря.
Хотя Индонезия не претендует на острова в Южно-Китайском море, она все равно чувствует, что вносит большой вклад в поддержание мира и стабильности в данной области, где противоречивые процессы сегодня набирают все более мощные обороты. Обеспокоенность Индонезии проблемами Восточно-Китайского моря возникла в результате территориальных споров по нескольким островам в данном регионе между Китаем и Японией.
В связи с этим положительным является то, что Китай, несмотря на нарастающее напряжение в Южно-Китайском море, подписал соглашение об открытии всех путей сообщения. Относительно особой китайской границы, сохранение и поддержание которой является одним из главных геополитических интересов КНР в данном регионе, Индонезия принципиально не возражает, поскольку также считает ее очень важной частью своей экономической зоны. Правительство Индонезии полагает, что со стороны Китая не наблюдается никакого экспансионизма, так как последний заверил, что между странами не будет никаких противоречий по этому поводу.
До тех пор, пока такие страны, как Китай и другие государства Южно-Китайского региона, будут практиковать методы разрешения этой проблемы с помощью открытия путей сообщения и т. д., существует большая вероятность разрешить сложившуюся ситуацию мирно. На мой взгляд, сейчас самое время заняться именно этим – укреплением уверенности в правильности свершаемого. Мы нуждаемся в проявлении «мягкой силы» как в политике, так и в дипломатии, поскольку это повлечет за собой не только уважение среди стран региона, но и дальнейшее желание сотрудничать и разделять ответственность за происходящее. Метод «большой дубинки», или, как его еще называют, «обращение к жесткой силе», уже показал свою несостоятельность и непродуктивность.
Римский историк Корнелий Непот сказал одну очень известную фразу, будоражившую умы великих на протяжении веков: «Хочешь мира – готовься к войне». Хотя с тех пор прошло более двух тысячелетий, но, кажется, его высказывание снискало популярность среди известных политиков. Приверженность этому устоявшемуся заблуждению можно увидеть на ярком примере того, как страны Южно-Китайского региона все увеличивают военные расходы. Это, на мой взгляд, не тот путь, которым надо следовать.
Мы должны перефразировать эту цитату: «Если хочешь мира – готовься к миру». Здесь имеются в виду сотрудничество и диалог между странами. Надо не только открыть, но и активизировать пути сообщения, экстенсивно и интенсивно осуществлять меры по укреплению доверия.
Одной из таких мер является ежегодная спонсируемая Индонезией программа «Управление и разрешение потенциальных конфликтов в Южно-Китайском море». Программа должна быть поддержана не только региональными государствами, но также всем международным сообществом, заинтересованным в поддержании мира и считающим, что дестабилизация приведет к дальнейшей потере спокойствия повсеместно. Я помню, как после освещения этой программы была принята декларация о «Кодексе поведения в Южно-Китайском море».
Возможно, одна из самых серьезных форм укрепления доверия – это установление всестороннего стратегического партнерства между странами, которое было закреплено, например, между Китаем и Индонезией. Обе страны заключили соглашение о партнерстве вследствие взаимной необходимости адаптации к происходящим изменениям, а также к переменам, ожидающимся в ближайшие десять лет в Китае, Индонезии, Восточной Азии и мире в целом. Отмечая все более крепкую связь людей и институтов, обе страны ожидают усиления влияния глобализации на все сферы их общественной жизни, включая внутреннюю политику и безопасность. В то же время они рассчитывают играть далеко не последнюю роль в Восточной Азии и во всем мире, учитывая их экономический динамизм.
Таким образом, китайско-индонезийское партнерство стало важным двусторонним соглашением в системе международных отношений. Китай является самой населенной страной в мире, а Индонезия занимает четвертое место в этом списке. Учитывая их суммарное население и выдающиеся темпы экономического роста, достигнутые обеими странами за последние годы, их отношения становятся важным этапом на пути к мирной и процветающей Восточной Азии и миру в целом. Реально осуществляемый, последовательно реализуемый договор о партнерстве может вызвать новую волну динамизма в обеих странах. Но для того чтобы это осуществилось, необходимы длительные мир и стабильность в Восточной Азии и соседних государствах. В то же время они должны быть способны эффективно решать внутренние проблемы. Китай и Индонезия знают, что должны «подтянуть» низы своих «социальных пирамид». Если это не удастся осуществить, то Индонезия, например, может распрощаться со своей надеждой обладать одной из главных экономик мира к 2030 г.
Это именно то, в чем нуждаются остальные страны региона: рост внутренней экономической стабильности и внешней безопасности. Именно поэтому Индонезия и разделяющие ее убеждения страны нацелены на создание регионального партнерства, управляемого государствами, равными по силе, чтобы ни один из соседних народов не был обделен, равно как и не узурпировал всю власть. Такое положение дел лежит в основе понятия динамического равновесия. Оно заключается в создании и поддержании аппарата взаимоотношений, который вызывает доверие и создает желание работать на общее благо, чтобы укрепление и возвышение одной страны воспринималось не как растрата общих ресурсов, а как сила, которая поможет другим сделать то же самое для общего благополучия.
Центральными силами этой региональной конструкции «динамического равновесия» являются расширенные институты АСЕАН, в том числе расширенный Восточно-Азиатский саммит, который теперь включает в себя Россию и США, встреча министров обороны АСЕАН и Морской форум АСЕАН [Global… 2014: 282–285]. Эти институты должны быть укреплены, для того чтобы стать более эффективными инструментами в поддержании мира и служить «полигонами» для дальнейшей отработки методов «мягкой силы» и демонстрации сотрудничества и открытости.
В нашем мире всегда было сложно достичь спокойствия, особенно учитывая то время, в котором мы живем. Есть одна интересная точка зрения, которая высказывается «классическими» историками относительно вопроса о причинах войн, приносящих гибель и ненависть всем народам, и ситуации, когда один центр силы хочет сохранить статус-кво, а появившийся новый центр – наоборот, его приобрести. По сценарию, составленному этими историками и большим количеством международных наблюдателей, установившимся центром силы является США, а недавно появившимся – Китай, и они будут неумолимо двигаться в направлении вооруженного конфликта [The Center… 2014]. Установившийся центр силы будет всячески защищать свой статус, в то время как появившийся центр будет также стараться его получить всеми способами, хотя это идет вразрез с реальным положением вещей, поскольку США и Китай стараются поддерживать дружеские отношения и между ними имеет место диалог.
Этот конфликт не должен произойти, нельзя этого допустить. Но что же могут сделать Индонезия или страны АСЕАН, чтобы не допустить войны? Со стороны Индонезии может быть создан новый набор основных ориентиров государственной политики, который может помочь вдохновить США и Китай к укреплению мира и доверия как друг к другу, так и в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Помимо всего прочего, Индонезия оказывает сильное дипломатическое влияние на Китай с помощью всестороннего и стратегического партнерства и на США через значительное количество соглашений и договоров.
Со стороны Ассоциации государств Юго-Восточной Азии страны-участницы не должны принимать центральность своего положения как само собой разумеющееся. Они должны понимать, что следует постоянно прилагать усилия для поддержания такого статуса. Один из способов обеспечить сохранение своей центральности – это организовать страны данного региона так, чтобы оперативно реагировать на быстро меняющуюся ситуацию в регионе, принимать согласованные меры и «говорить одним голосом». К сожалению, Ассоциация не дала адекватного дипломатического ответа на нынешнюю ситуацию в Южно-Китайском море. Также она не сформулировала своей позиции по ситуации в Таиланде, хотя должна усердно защищать ценности, закрепленные в ее собственном уставе, поддерживать мир в регионе.
Мне кажется, то же самое можно сказать обо всех странах в Азиатско-Тихоокеанском регионе. США должны сместить акцент с военной политики дестабилизации на собственные экономические и социально-культурные обязательства. Это же можно сказать о Китае: он должен использовать свой огромный потенциал «мягкой силы» путем увеличения и без того широко распространившегося культурного влияния на страны Азиатско-Тихоокеанского региона.
В заключение следует отметить, что Индонезия предложила Индо-Тихо-океанский договор о дружбе и сотрудничестве. Это была попытка расширить сферу действия Договора о дружбе и сотрудничестве в Юго-Восточной Азии для охвата большей части Азиатско-Тихоокеанского региона. В то же время этот договор направлен на то, чтобы заключить политические соглашения по вопросам взаимовыгодных отношений на очередном Южно-Китайском саммите. Во время предыдущего саммита Ассоциации председатель этой организации и несколько других участников высказались в пользу индонезийского предложения. В то же время Индонезия должна конкретизировать его и предоставить убедительную, хорошо обдуманную аргументацию такого долгосрочного договора. По моему мнению, это является очередным тестом дееспособности Ассоциации, а именно того, сможет ли она развиваться в сторону заключения такого договора. Решение этой задачи могло бы стать переломным моментом в истории Азиатско-Тихо-океанского региона, поскольку с подписанием подобного договора военный конфликт между странами стал бы невозможным и было бы вполне реально достичь динамического равновесия в региональной архитектонике. При этом в Азиатско-Тихоокеанском регионе «мягкая сила» стала бы основным средством решения проблем. Действительно ли АСЕАН способна достичь такого великого успеха – покажет время.
Перевод с английского В. Ольховской
Global Studies Encyclopedic Dictionary / Ed. by A. N. Chumakov, I. I. Mazour, W. C. Gay. With a Foreword by Mikhail Gorbachev. Amsterdam; New York, NY : Editions Rodopi B.V., 2014.
The Center of Heaven and Earth: Songshan Forum on Chinese and World Civilizations 2014. Academic Forum Collected Papers. Beijing : Institute for Advanced Humanistic Studies, PKU, 2014.
Фото Anton Raharjo/Anadolu Agency via Getty Images