отношения любви норма и патология цитаты
Отношения любви норма и патология цитаты
Таким образом, несмотря на самые лучшие побуждения, неопровержимые доводы заставили меня снова сфокусировать внимание на агрессии в этом труде о любви. Знание того, каким сложным образом любовь и агрессия сливаются и вступают во взаимодействие в жизни пары, также проливает свет на механизмы, с помощью которых любовь может интегрировать и нейтрализовывать агрессию и при определенных обстоятельствах одерживать над ней верх.
БЛАГОДАРНОСТЬ
Первым, кто обратил мое внимание на работы Генри Дикса, был Джон Д. Сазерленд, многие годы занимающий должность главного консультанта Фонда Меннингера, в прошлом – главный врач Тэвистокской клиники в Лондоне. То, как Дикс применил теорию объектных отношений Фэйрберна при изучении супружеских конфликтов, помогло мне сформировать собственную систему взглядов, на которую я впоследствии смог опереться, впервые попытавшись разобраться в сложных взаимоотношениях пограничных пациентов с любовниками и супругами. Работа докторов Денизы Брауншвейг и Майкла Фэйна, посвященная групповой динамике, в которой эротическое напряжение отыгрывается на ранних стадиях жизни и во взрослом возрасте, подтолкнула меня к контактам с французской психоаналитической школой и изучению нормальных и патологических любовных отношений. Во время моего пребывания в Париже, где у меня и зародились мысли, впоследствии вошедшие в эту книгу, в свободные от лекций часы я имел счастье консультироваться со многими психоаналитиками, исследовавшими нормальные и патологические любовные отношения, особенно с докторами Дидье Анзье, Дениз Брауншвейг, Жанин Шассге-Смиржель, Кристианом Давидом, Майклом Фэйном, Пьером Федида, Андре Грином, Белой Грюнбергер, Джойс МакДугалл, Франсуа Рустаном. Мне хотелось бы выразить свою признательность докторам Сержу Лейбовици и Даниэлю Видлокеру, которые чрезвычайно помогли прояснить мое понимание теории аффектов. Позже доктора Райнер Краузе (Саарбрюкен) и Ульрих Мозер (Цюрих) помогли мне в дальнейшей разработке проблемы патологии аффективного общения в близких отношениях.
Я имею счастье назвать среди своих близких друзей людей, внесших наибольший вклад в психоаналитическое изучение любовных отношений, докторов Мартина Бергмана, Этель Персон и Роберта Столлера (США). Этель Персон открыла для меня очень важную работу по ядерной половой идентичности и сексуальной патологии, написанную совместно с доктором Лайонелом Овэзи. Благодаря Мартину Бергману я ознакомился с историческим взглядом на природу любовных отношений и отражением их в искусстве. Роберт Столлер подвиг меня на изучение тесной взаимосвязи, существующей между эротизмом и агрессией, которое он так блестяще начал. А работы в этой области докторов Леона Альтмана, Якоба Арлоу, Марты Киркпатрик, Джона Мюндер-Росса стимулировали мои размышления.
Как и прежде, неоценимую помощь оказали мне близкие друзья и коллеги-психоаналитики. Их критика всегда была позитивной, их замечания подталкивали к дальнейшей работе. Это доктора Харольд Блюм, Арнольд Купер, Вильям Фрош, Вильям Гроссман, Дональд Каплан, Полина Кернберг, Роберт Мичелс, Гилберт Роуз, Джозеф и Анне-Мари Сандлер, Эрнст и Гертруда Тихо.
Как и прежде, я глубоко признателен Луизе Тайт и Бекки Уиппл за их бесконечное терпение и поддержку, которую они оказывали мне с самого начала работы над рукописью до выхода книги. Внимание мисс Уиппл к тончайшим нюансам текста было очень полезным и важным. Мой административный помощник Розалинд Кеннеди также неустанно поддерживала меня, руководя и направляя работу в моем офисе, что позволило рукописи появиться на свет, невзирая на множество неотложных дел и забот.
Эта книга – третья по счету, написанная в тесном сотрудничестве с Натали Альтман, являющейся моим редактором на протяжении многих лет, и Глэдис Топкие, главным редактором издательства Йельского университета. Их критические замечания, всегда по существу дела, всегда тактичные, очень помогали мне в работе.
Хочу еще раз выразить признательность всем друзьям и коллегам, которых я уже упоминал, а также пациентам и студентам, делившимся со мной своими открытиями в данной области, что позволило мне за несколько лет овладеть информацией, для получения которой без их помощи мне не хватило бы всей жизни. Благодаря им я осознал, сколь ограниченно мое знание и понимание этой необъятной и сложной области человеческих чувств.
Я также благодарен издателям моих ранних произведений за любезное разрешение переиздать материал в нижеприводимых главах. Все эти материалы были существенно переработаны и модифицированы.
Глава 2: Из “New Perspectives in Psychoanalytic Affect Theory” in Emotion: Theory, Research, and Experience редакторы: R. Plutchic, H. Kellerman (New York: Academic Press, 1989), 115—130, и из “Sadomasochism, Sexual Excitement, and Perversion”, Journal of the American Psychoanalytic Association 39 (1991): 333—362. Опубликовано с разрешения Academic Press и Journal of the American Psychoanalytic Association.
Глава 3: Из “Mature Love: Prerequisites and Characteristics”, Journal of the American Psychoanalytic Association 22 (1974): 743—768, a также из “Boundaries and Structure in Love Relations”, Journal of the American Psychoanalytic Association 25 (1977): 81—144. Опубликовано с разрешения Journal of the American Psychoanalytic Association.
Глава 4: Из “Sadomasochism, Sexual Exitement, and Perversion”, Journal of the American Psychoanalytic Association 39 (1991): 333—362, а также из “Boundaries and Structure in Love Relations”, Journal of the American Psychoanalytic Association 25 (1977): 81—144. Опубликовано с разрешения Journal of the American Psychoanalytic Association.
Глава 5: Из “Barriers to the Falling and Remaining in Love”, Journal of the American Psycoanalytic Assotiation 22 (1974): 486—511. Опубликовано с разрешения Journal of the American Psychoanalytic Association.
Глава 6: Из “Agression and Love in the Relationship of the Couple”, Journal of the American Psycoanalytic Assotiation 39 (1991): 45—70. Опубликовано с разрешения Journal of the American Psychoanalytic Association.
Глава 7: Из “The Couple’s Constructive and Destructive Superego Functions”, Journal of the American Psychoanalytic Association 41 (1993): 653—677. Опубликовано с разрешения Journal of the American Psychoanalytic Association.
Глава 8: Из “Love in the Analytic Setting”, принят к публикации Journal of the American Psychoanalytic Association. Опубликовано с разрешения Journal of the American Psychoanalytic Association.
Глава 11: Из “The Temptations of Conventionality”, International Review of Psychoanalysis 16 (1989): 191—205, а также из “Erotic Element in Mass Psychology and in the Art”, Bulletin of the Menninger Clinic 58, no. l (Winter, 1980), опубликовано с разрешения International Review of Psychoanalysis и Bulletin of the Menninger Clinic.
Глава 12: Из “Adolescent Sexuality in the Light of Group Processes”, Psychoanalytic Quaterly 49, no. l (1980): 27—47, а также из “Love, the Couple, and the Group: A Psychoanalytic Frame” Psychoanalytic Quarterly 49, no. l (1980): 78—108. Опубликовано с разрешения Psychoanalytic Quarterly.
1. СЕКСУАЛЬНЫЕ ВЗАИМООТНОШЕНИЯ
БИОЛОГИЧЕСКИЕ КОРНИ СЕКСУАЛЬНОГО ОПЫТА И ПОВЕДЕНИЯ
Прослеживая развитие сексуального поведения человека и двигаясь вверх по биологической лестнице животного мира (особенно сравнивая низших млекопитающих с отрядом приматов и человеком), мы видим, что роль социально-психологических отношений между младенцем и его воспитателем в формировании сексуального поведения все возрастает, а влияние генетических и гормональных факторов, напротив, уменьшается. Основными источниками для моего обзора послужили новаторские работы в этой области Мани и Эрхардта (1972 г.), последующие исследования Колодны (1979 г.) и др., Банкрофта (1989 г.), и МакКонаги (1993 г.).
На ранних этапах своего развития эмбрион млекопитающего имеет черты как мужского, так и женского начала. Недифференцированные гонады видоизменяются либо в семенники, либо в яичники в зависимости от генетического кода, представленного набором 46 хромосом типа XY для мужских особей или набором 46 хромосом типа XX – для женских. Примитивные гонады в человеческом зародыше могут быть выявлены начиная с 6-й недели развития, когда под влиянием генетического кода у мужских особей вырабатываются тестикулярные гормоны: ингибирующий гормон Мюллерова протока (MIH), оказывающий дефеминизирующий эффект на структуру гонад, и тестостерон, способствующий развитию внутренних и внешних мужских половых органов, особенно двустороннего Вольфова протока. При наличии женского генетического кода на 12-й неделе созревания плода начинается развитие яичников.
Отношения любви норма и патология цитаты
Дифференциация всегда происходит в женском направлении, вне зависимости от генетической программы, но только в том случае, когда отсутствует адекватный уровень тестостерона. Другими словами, даже если генетическому коду присуща мужская структура, недостаточное количество тестостерона приведет к развитию женских половых характеристик. Сработает принцип преобладания феминизации над маскулинизацией. В процессе нормального развития женской особи примитивная проводящая система Мюллера преобразуется в матку, фаллопиевы трубы и влагалище. При развитии по мужскому типу проводящая система Мюллера регрессирует, а система Вольфова протока получает развитие, эволюционируя в vasa deferentia (семявыносящий сосуд), семенные пузырьки и семявыбрасывающие протоки.
При том, что существуют предтечи и для мужских, и для женских внутренних половых органов, предшественники внешних гениталий универсальны, то есть одни и те же “пред-органы” могут развиться либо в мужские, либо в женские внешние половые органы. Если во время критического периода дифференциации отсутствует адекватный уровень андрогенов (тестостерон и дегидротестостерон), то, начиная с 8-й недели развития плода, будут развиваться клитор, вульва и влагалище. При необходимом же количестве андрогенной стимуляции будет формироваться пенис с яичками и мошонкой, включая семенные канальца в брюшной полости. При нормальном развитии плода яички перемещаются в мошонку во время 8-го или 9-го месяца беременности.
Под влиянием циркуляции эмбриональных гормонов, вслед за дифференциацией внутренних и внешних половых органов, происходит диморфное развитие определенных отделов мозга. Мозг имеет амбитипичное строение, а в его развитии женские характеристики также превалируют, если не достигается адекватный уровень циркулирующих андрогенов. Специфические функции гипоталамуса и гипофиза в дальнейшем будут дифференцированы в циклические процессы у женщин и нециклические у мужчин. Формирование мозга по мужскому/женскому типу происходит только в третьем триместре после завершения формирования внешних половых органов и, вероятно, продолжается во время первого постнатального триместра. В случае млекопитающих неприматов, пренатальная гормональная дифференциация мозга определяет последующее брачное поведение. Однако если мы говорим о приматах, то здесь важнейшую роль в определении сексуального поведения играют опыт ранней социализации и обучение. Контроль брачного поведения в основном определяется ранними социальными интеракциями.
Развитие вторичных половых признаков, появляющихся в пубертатный период, – распределение жировых отложений, развитие волосяного покрова по женскому/мужскому типу, изменение голоса, развитие грудных желез и быстрый рост гениталий – запускается центральной нервной системой и контролируется значительно увеличенным количеством циркулирующих андрогенов или эстрогенов; наличие адекватного количества эстрогенов определяет такие специфические женские функции, как менструальный цикл, беременность и выделение молока.
Гормональный дисбаланс способен повлечь за собой изменение вторичных половых признаков, что, в свою очередь, может привести к гинекомастии (увеличению молочных желез у мужчин) при недостаточном количестве андрогенов; гирсутизму (избыточному оволосению у женщин), клиторальной гипертрофии, понижению голоса – при избытке андрогенов. Но влияние уровня гормонов противоположного пола на сексуальное влечение и поведение индивида гораздо менее очевидно.
До сих пор не совсем ясно, как центральная нервная система влияет на начало пубертата. Считается, что одним из механизмов является снижение чувствительности гипоталамуса к негативной обратной связи (Банкрофт, 1989 г.). У мужчин недостаточное количество циркулирующих андрогенов значительно снижает интенсивность сексуального желания, но при нормальном или слегка превышающем нормальный уровне андрогенных гормонов сексуальное желание и поведение совершенно независимы от таких колебаний. Препубертатная кастрация у мужчин, не получивших восполнения тестостерона, ведет к сексуальной апатии. У юношей с признаками первичной андрогенной недостаточности введение тестостерона в юношеском возрасте восстанавливает нормальное сексуальное желание и поведение. Однако в более позднем возрасте, когда половая апатия приобретает устойчивый характер, восстанавливающая терапия тестостероном менее успешна: похоже, в этом процессе существует временной рубеж, после которого отклонения уже не ликвидируются. Аналогично этому, несмотря на то, что исследования показывают возрастание сексуального желания у женщин непосредственно перед и после менструального цикла, выявленная зависимость сексуальных влечений от колебаний количества гормонов все же незначительна в сравнении с влиянием социально-психологических факторов. МакКонаги (1993), в частности, отмечает, что на женщин социально-психологические факторы оказывают большее влияние, нежели на мужчин.
Однако у приматов и низших млекопитающих сексуальная заинтересованность и поведение строго определяются гормональным уровнем. Так, брачное поведение при спаривании у грызунов целиком определяется гормональным статусом; и ранние постнатальные гормональные инъекции могут иметь значительные последствия. Постпубертатная кастрация ведет к снижению эрекции и сексуального влечения, которое может прогрессировать в течение недель и даже лет; инъекции же тестостерона способны практически незамедлительно восстановить половые функции. Андрогенные инъекции женщинам в постклимактерическом периоде усиливают сексуальное желание, не оказывая при этом влияния на их сексуальную ориентацию.
Подводя итоги, можно сказать, что андрогенные гормоны влияют на интенсивность полового желания у мужчин и женщин; однако преобладающая роль принадлежит все же психосоциальным факторам. Хотя у низших млекопитающих, таких как грызуны, сексуальное поведение по большей части регулируется гормональным уровнем; уже у приматов прослеживается рост влияния психосоциальной среды на половое поведение. Например, самцы макаки резус остро реагируют на запах влагалищного гормона, секретируемого во время овуляции. Самки макаки резус, проявляя наибольшую половую активность во время овуляции, также не теряют сексуального интереса и в другие периоды, проявляя при этом заметные сексуальные предпочтения. Здесь мы снова наблюдаем влияние уровня андрогенов на интенсивность возникновения сексуального репрезентативного поведения у самок. Введение тестостерона самцам крыс в преоптическую зону вызывает у них материнский инстинкт, но при этом продолжаются их копуляции с самками. Повышение уровня тестостерона, видимо, приводит в действие материнские инстинкты, которые в латентном состоянии присутствуют в головном мозге мужских особей, и доводит соответствующую информацию до центральной нервной системы, отвечающей за сексуальное поведение. Это открытие дает возможность предположить, что сексуальное поведение, характерное для одного пола, может в скрытом состоянии присутствовать у другого.
Сила сексуального возбуждения, сосредоточение на сексуальных стимулах, физиологические реакции на сексуальное возбуждение: увеличение притока крови, набухание и выделение смазки в половых органах – на все эти процессы оказывает влияние уровень гормонов.
ПСИХОСОЦИАЛЬНЫЕ ФАКТОРЫ