отношения между человеком и животными
Отношения между человеком и животными
(Мысли и чувства по поводу недавно появившегося сочинения Брегенцера: «Животная этика. Изложение нравственных и правовых отношений между человеком и животным». Бамберг. 1894 г.) 1 ·
Так как взгляды Брегенцера на рассматриваемый им вопрос, как ниже увидим, крайне оригинальны, то мы предварительно изложим должный взгляд на дело на основании данных Слова Божия и разума, после чего постараемся осветить с существенных сторон и воззрения нашего автора.
После высказанных нами соображений и оснований становится вполне ясным, как следует смотреть на вивисекцию, на охоту, на держание животных, птиц, рыб. в неволе и тому подобные явления, какие сплошь и рядом встречаются в обыденной жизни. – Резать животных (вивисекция), мучить их. до смерти, иногда, говорят, необходимо в интересах человечества. Вивисектор таким путем, говорят, может узнать многое такое, что затем с большою пользою может быть применено к человеку. А интересы человека, мол, во всяком случае, должны быть предпочитаемы интересам животных. Если ученый, прибегающий к вивисекции, действительно твердо убежден в том, что польза, о которой упоминалось, в данном случае подлежать сомнению не будет, при том, она окажется немаловажною, тогда, быть может, еще и мыслимо на рассматриваемый вопрос дать положительный ответ. Хотя вивисекция сама по себе – зло, но, в интересах человечества, она может быть допустима. Так обыкновенно смотрят на дело моралисты, хотя мы лично примыкаем к их мнению с крайне неприятным и тягостным чувством. Что же касается такого рода случаев, где ожидаемая от вивисекции польза или весьма малозначительна, или совсем бесценна, то здесь о дозволительности резать и мучить животных не может быть и речи. Голос совести должен подсказать это ученому, если только и последнем не угасла хоть какая-нибудь искра сострадания, жалости к живым существам. Если же ученый прибегает к вивисекции и в недозволительных случаях, т. е., таких, где не предвидится сколько-нибудь существенной для человечества пользы, тогда он является преступником, подлежащим строгой ответственности не только пред нравственным, но и пред гражданскими законами. – Вопрос об охоте также решается без труда. Все зависит от цели охоты и от объектов, на какие она направлена, Если цель охоты – доставить себе необходимые средства к жизни, тогда охота, конечно, может считаться делом нравственно-позволительным. Если цель охоты – избиение приносящих человеку вред диких животных, то и в этом случае охота, как некоторого рода самооборона, самозащита, также может не встречать возражений. Но охота ради её самой, ради развлечения, ради доставления себе удовольствия, травля животных собаками – все это нечто ужасное, против чего всецело возмущается и восстаёт наше нравственное чувство. – Как на дело жестокости человеческой, должно смотреть и; на держание в неволе птиц (в клетках), золотых рыбок (в комнатных аквариумах) и т. под. Человек не извлекает отсюда никакой для себя пользы, кроме не особенно понятного иногда удовольствия; а между тем названные живые существа, вырванные из той среды, какая является для них наиболее соответствующею и родною, принуждены жить в совершенно чуждых им условиях, терзаться, мучиться и т. д.
Словом, в основе отношений человека к животным должны лежать справедливость и благость, – мысль, что и животным свойственны чувства боли, равно как чувства радости и довольства. и отсюда желание человека по мере возможности облегчать их жизнь или не препятствовать им жить по-своему.
Такое отношение человека к животным только и может быть признано нормальным и желательным. Посмотрим теперь, какие взгляды проповедуются г. Брегенцером.
Его сочинение, безотносительно к качеству тех выводов, какие здесь нашли место, заслуживает похвалы, как представляющее плод великого трудолюбия автора, обстоятельного ознакомления его с литературою вопроса, желания его, т. е., автора, возможно глубже вникнуть в сущность дела и т. д. Оно захватывает широкую область, в которую входит весьма много частных вопросов из различных наук, так что надлежащее обследование этой области, по выражению автора, не может быть достигнуто усилиями одного человека, а есть дело нескольких наук и работников. При всей своей скромности, автор, однако, находит возможным с осторожностью, впрочем, сказать о себе, что им собраны и сгруппированы ценные материалы, предложены удовлетворительные пролегомены для будущей животной этики и сделан значительный шаг к решению вопроса.
Главные пункты сочинения г. Брегенцера таковы. Сначала идет введение (1 – 5 стр.), с одной стороны, указывающее «задачу» сочинения, а с другой, говорящее об «единстве животного мира». Дальше следуют две части сочинения. В первой- «этнологико-исторической» (6–261 стр.) пять отделов. В первом отделе трактуется о «религии и животном», причем сначала характеризуются «низшие религиозные ступени первобытного времени», а потом идет речь о «животном в более возвышенных религиях» языческого востока, иудейства и, наконец, христианства. Предмет второго отдела «животное с точки зрения жизни и нрава», причем отмечаются самые разнообразные отношения людей к животным, начиная от ненависти к ним, боязни их и оканчивая любовью к ним, почитанием, – говорится о животном в сфере искусства и т. д. В третьем отделе идет речь о «животном в правовой жизни». При этом указываются «привилегии животных», говорится о «правовом уравнении их с человеком», об «уменьшении и лишении их прав» и т. д. Четвертый отдел излагает «историю научной животной этики в древности, в средние века и в новейшее время». Наконец, пятый представляет свод «главных результатов», добытых автором на почве историко-этнологического исследования, веденного им. – Вторая – «систематическая часть» данного труда (стр. 262–410) состоит из трех отделов. Первый из них решает некоторые «психологически этические вопросы предварительные», как-то: о «жизни и душе, об индивидууме и роде…, чувствовании, желании и познании, о самосознании и самоутверждении» и т. д. Второй отдел имеет в виду «обще-этическую и моральную задачу», причем говорится о «мотивах нравственного, особенно животно-этического поступания, о цели этики, специально-животной, о животно-этической задаче общественных и государственных органов», – обозреваются «отдельные животно-этические обязанности». В последнем отделе отмечается «животно-правовая задача»: указывается «юридическое основоположение животного права», говорится об «интересах животных, которые, т. е., интересы, «стоят под покровительством права», и затем оттеняются «права человека в отношении к животному». В самом конце сочинения предлагаются некоторые заключительные соображения и выводы.
Как, однако, удалось г. Брегенцеру справиться со своею задачею, так широко им задуманною? – Он заявляет себя последователем дарвиновского (а подобных этому) взгляда на дело. Такое расположение его к дарвинизму и пр. ясно проглядывает во всей его книге. Отсюда уже само собою ясно, чего мы должны ожидать от последней. Животные здесь возводятся на пьедестал, им несвойственный, между тем как человек низводится с принадлежащей ему по праву высоты в положение, в общем однородное с занимаемым животными. Итак, основная точка зрения целого союза обществ покровительства животным проповедует низведение человека и возвышение животных до последнего, некоторым образом взаимное их уравнение!
Такая точка зрения опирается на том положении, отстаиваемом автором, что будто бы человеку не присуще ничто такое, чего так пли иначе не было бы у животных, так что не может быть и речи о каких-либо преимуществах первого над последними.
В частности, по представлению Брегенцера, будто бы всецело неосновательно искони существующее воззрение, по которому в человеке различаются два главных составных элемента: душа и тело, а в животных отрицается бытие первого начала и признается одно только «телесно-чувственное». Подобное нелепое, на взгляд автора, воззрение – достояние и остаток «первобытного анимизма». Для обоснования и поддержки его также искони, говорит он, придуманы – «свобода воли, бессмертие, богосыновство». Такой «психофизический дуализм» и связанные с ним только что упомянутые «мистико-фантастические» воззрения, как г. Б. называет истины свободы воли, бессмертия и т. д., так будто бы «неосновательны в научном отношении», что для опровержения их «нет надобности более терять ни одного слова», Вместо нелепого мировоззрения автор указывает другое, по которому жизнь человека и животных – одинакова и «состоит в механически-химическом процессе, т. е., в постоянном размножении жизненных элементов растения или животного». Такой взгляд на дело, говорит он, достояние нового времени. (см. в сочин. Bregenzer’a стр. 262, 263 и др.). – Рассуждения рассматриваемого автора, как отсюда видно, слишком смелы и, конечно, должны бы быть достаточно обоснованы, чтобы читатель мог с ними согласиться. Вместо всяких подобного рода доказательств автор, однако, находит совершенно достаточным заметить, что на разбор и опровержение враждебного ему мнения не стоит терять ни одного слова. Едва ли кто может удовлетвориться такою его заметкой и захочет поверить ему на слово. О совершенной же не научности его приемов и говорить уже не приходится: с такими приемами можно отвергнуть что угодно, равно как можно что угодно и утверждать.
Итак, одно преимущество человека пред животными оказалось, на взгляд автора, фиктивным. Таковым же, по его мнению, оказывается и другое: разум, который будто бы составляет принадлежность одного только человека и не присущ животным. «Разум, т. е., способность заключать», по мнению г. Б., принадлежит и животным. «В некоторой мере познавательная способность должна быть приписана уже низшим животным», более высшие «владеют сравнительно большою мыслительною способностью», что, конечно, в тем сильнейшей степени следует сказать об еще более высоких и т.д. (стр. 276). – Читатель опять ожидает аргументов. Автор, однако, ограничивается ссылкой на Бюхнера, Люббока и др., полагая, что этого будто бы вполне достаточно. Что же касается «чрезмерно богатой полноты» примеров, «тысячная часть которых» может, но его словам, «вынудить беспристрастного человека признать ум у животных», то ни один из них, конечно, Брегенцером не приводится. Опять прежняя же научность приемов! Что же касается «все еще широко распространенного мнения», продолжает он, по которому «животные вместо разума владеют только инстинктом», то оно несостоятельно в виду «Фактов». Здесь автор (хотя и в подстрочном только примечании) соблаговолил указать для примера на то, «что животные часто ошибаются и могут грубейшим образом обманываться» или на то, что «некоторые животные вообще наглы или трусливы». (стр. 276, 277). Однако, эти примеры (а других у него нет) нимало не убедительны. Справедливо замечает один из критиков Брегенцера, именно Виктор Катрейн 4 : «не достаточно ли бытия чувственного познания для того, чтоб иметь возможность быть обманутым?» А что «наглость – доказательство разума» – едва ли кто вздумает утверждать это более или менее серьезно. Конечно, Брегенцера и подобных ему лиц в расчет не принимаем, так как для них, как оказывается все возможно. – Итак, в след за душою и разум перестает быть преимуществом человека.
Брегенцер, не ограничиваясь этим, продолжает: «наряду с разумом главным отличительным пунктом признается язык» (стр. 279). При ближайшем проникновении в дело, однако, по мнению автора, оказывается, что «человеческий язык» не различается «Фундаментально от языка животных; так как владеют языком, без сомнения, и высшие животные», и такой язык «у тех из них, которые живут обществами, служит для сообщения. конкретных чувствований и представлений». (стр. 279, 280). «Способность к внятному произношению принадлежит, наряду с человеком, также и птицам» (стр. 280). Действительно, – скажем мы, – органы, обусловливающие собою возможность внятного произношения слов, есть, напр., у попугая. Но, во-первых, он обыкновенно повторяет только те слова или Фразы, какие он слышал лишь от других, а во вторых, вполне внятно произносить и это он не в состоянии, а тем более вести целую речь. Все это – несомненный признак отсутствия у попугая разума. Что же касается языка обезьян, то о нем Брегенцер говорит лишь условно: «если бы можно было дать веру сообщениям проф. Гарнера». (ibid.). Но действительно ли можно дать веру, или нет, об этом автор ничего не говорит.
Если, по представлению Брегенцера, животные обладают всеми отмеченными выше свойствами, то отсюда вытекает заключение, которое и делается автором, «что всем живущим обществами животным принадлежат нравственность и право» (стр. 288), подобно тому как то и другое принадлежат и людям. В обоснование этого положения, между прочим, делается ссылка на то, что «высшие животные часто показывают сочувствие и сожаление в отношении к незнакомым им животным того же рода, а также и других более иди менее родственных родов» (стр. 291), что завязываются «дружественные союзы между чуждыми родами животных, напр., слонами, носорогами, верблюдами, крокодилами. с одной стороны, и некоторыми полезными им птицами, с другой. (ibid.). Конечно, все это делается, на взгляд автора, с «эгоистическою» подкладкой; но ведь то же, говорит он, имеет место и у людей, ведущих себя добродетельно в виду «небесной похвалы пли адских наказаний» и пр. (ibid.). Конечно, автору незнакомо истинно-христианское нравственное учение о любви к добродетели во имя самой же добродетели, равно как неизвестен ему и истинно-христианский взгляд на сущность и значение наград и наказаний, созидаемых для человека не чем либо внешним по отношению к нему, а им же самим внутри себя и т. д. Только подобного рода непонятным незнакомством с делом или нежеланием взглянуть на него правильно и можно объяснить рассуждения автора в роде выше отмеченных. – Восхваляя животных вообще, автор особенно расточает похвалы домашним из них, находя у них добродетели: «любовь, послушание, верность, кротость и многие другие (не иначе, чем и у людей), приобретаемые путем воспитания и по наследству». Эти животные «считают своих хозяев, конечно, не за богов, но за равных им, т.е., за могущественных и благодетельных животных» и т.д. (стр. 292). «У высших животных» усматриваются автором «чувство долга, совесть и чувство стыда». (ibid.). Автор настолько предполагает себя знакомым с животными, что знает даже их представления о человеке. Неудивительно, поэтому, что он и комп. усмотрели в них и совесть, и пр. указанное нами, чего другие усмотреть не могли. конечно (скажет автор), по близорукости или намеренно.– Раз можно говорить о нравственности животных, можно говорить и об их «правовой производительности» (стр. 293). Брегенцер, действительно, рассуждает в этом именно роде.
«Чувство справедливости», по нему, «подобным же образом» присуще «обезьянам, слонам, собакам, козам, лошадям, птицам, отдельным рыбам, пчелам и муравьям», как и «естественному человеку». (ibid.). Практикуется животными и «право наказания» (стр. 293. 294). «Собаки, бараны». играют роль «третейских судей» (с. 295). Существует у животных и «полиция»: как «охранительная», где роль полицейских играют «лисицы и шакалы», так и «санитарная» (в пример приводится жизнь «пчел») (стр. 297). «Воспитание молодых животных» обыкновенно предоставляется в обязанность «старым» (ibid.). У муравьев замечаются погребальные обычаи и нечто на манер наших «кладбищ» (с. 298). У них же, а равно и у термитов, иногда усматривается «военная организация» (ibid.). Отношения полов у животных характеризуются явлениями «полигамии, полиандрии, моногамии» и т. д. (ibid.).-Что же касается «частного права», то об этом в отношении к животным не находит возможным положительно говорить и Брегенцер: «едва ли может быть речь». читаем у него. Впрочем, как бы в утешение животным говорится, что то же приходится сказать и в отношении к «естественным народам», которые «почти совсем не знают такого» права (стр. 299). Многое и другое также рассказывается автором относительно таких или иных проявлений правовой жизни у животных, но все-на один и тот же манер. Как и в прежде отмеченных нами случаях, и здесь о каком-либо сколько-нибудь солидном обосновании автором своих положений не может быть и речи: всюду – или одни бездоказательные указания на какую-то «науку» (а какую, это известно только ему), которая, мол, «так» учит. или ссылки на авторитетные, по мнению автора (и только!), имена, или просто одни пустые Фразы, говорящие о таком близком знакомстве автора с козами, баранами, муравьями и т.д., какое можно иметь, только принадлежа к их семье и живя одною с ними жизнью.
Bregenzer’ä «Thier – Ethik. Darstellung der sittlichen und rechtlichen Beziehungen zwischen Mensch und Thier». Bamberg. 1894.
Домашние питомцы, отношения человек-животное
Существуют отношения между людьми, а бывают и другие отношения по своему наполнению. Со множеством своеобразных видимых и незаметных, на первый взгляд, нюансов и оттенков.
Это отношения между человеком и его домашним питомцем. Такая связь может иметь, как свою взаимную ценность, так и свои особенности.
Каким-то чудесным образом или совершенно обычным способом, однажды в наш дом входят его новые обитатели – животные…
Кто-то получает развеселое маленькое существо в подарок, кому-то его подбрасывают, у каждого, как говорится, своя судьба встречи со своими домашними питомцами.
Проживая в семье какое-то время, наши питомцы становятся частью семьи. Они занимают в ней свою определенную роль.
Домашние животные, будь то кошка или собака, например, вносят свой определенный вклад в семейную систему.
Когда животное еще маленькое, то оно сродни детенышу. Не любит оставаться подолгу в одиночестве, пищит и просит еды, тепла и общения. А еще игр.
У каждого животного со временем формируется свой характер, на который влияет, конечно же, воспитание, полученное от хозяина.
Животное выбирает своего вожака в «стае» и слушается его. А также, по-своему, любит, бережет, радуется ему, защищает…
Почему хозяева, да и члены всей семьи, так привязываются к своим питомцам?
Возможно потому, что те восполняют «слепые пятна» в душах хозяев: с ними не так одиноко в семье и в мире, дома тебя всегда «кто-то» ждет и радуется твоему возвращению, в период болезни животное поддерживает своим вниманием, отвлекает от грустного настроения, переключает на приятную душевную волну.
И человек привыкает к своему питомцу. И горюет, когда приходится с ним прощаться… А животные не вечны, как и все живое на Земле.
Почему так больно отпускать своего домашнего любимца? Потому что твое животное – это часть твоей жизненной истории. Оно сопровождало тебя в минуты горестей, трудностей, радости, удачи.
Вы совершали совместные прогулки, открывали новые впечатления, знакомства… Домашнее животное – свидетель многих переживаний и семейных значимых событий. Оно привносило нечто ценное и важное для тебя. Какую-то общую уникальную совместность.
Животные не умеют говорить, но как же они понимают своего хозяина! По запаху (у них ведь очень хорошо развито обоняние), взгляду, каким-то особенным ощущениям они невербально считывают его состояние. И… готовы тут же взять на себя весь «эмоциональный груз» и тяжесть душевного состояния хозяина.
Верный индикатор и компас, для его хозяина, внутреннего состояния кота или собаки – это хвост животного. От того, как ведет себя эта часть тела животного – можно многое понять о его настроении и самочувствии.
Немного хочется поговорить о так называемой «котомании» (не в буквальном смысле).
Популярность кошек в настоящее время приобрела невиданный, на мой взгляд, размах.
Фото любимых питомцев выставляют на своих личных страничках их хозяева. С упоением подсчитывают лайки и читают хвалебные комментарии.
Однако, оказывается, чрезмерная любовь к домашнему животному и гиперопека к нему же, может свидетельствовать о том, что у его хозяина имеются некоторые довольно существенные психологические внутренние сложности. И иногда они даже могут граничить с психическими нарушениями.
Это отмечается в тех случаях, если коты, например, являются единственным источником радости и удовольствия в жизни для их хозяина, вызывая исключительно, при этом, одни лишь положительные эмоции. Без критики поведения животного. Животное как бы идеализируется и очеловечивается.
Человек может зациклиться на животном и сотворить из него обожествляемый фетиш, подменяя недостающий ему в реальной жизни объект любви.
Животное обретает особенную роль в таком случае. Эта роль «обязана» наполнять его хозяина важными и ценными чувственными переживаниями: теплом, близостью, преданностью, доверием, нежностью, верностью, пониманием, любовью…
Хозяин животного при этом удовлетворяет свою потребность в том, чтобы быть нужным, важным, ответственным за чью-то жизнь.
Болезненная привязанность у человека проявляется, если животное становится единственным и особенным смыслом жизни, «светом в окошке». Подменяя собой реальные, живые человеческие отношения и душевную близость. Окружающий мир для человека сужается до размеров его домашнего любимца.
Не все люди могут легко и свободно создавать доверительные и близкие отношения с себе подобными. В силу различных на то причин: детские обиды и эмоциональные травмы, стрессы в уже взрослой жизни, возрастные кризисы… Вследствие чего людям страшно открываться и доверять другим.
А животному проще довериться, оно менее притязательно в чувственной сфере и не имеет такого богатого арсенала манипулятивных психологических «трюков», как человек. Меньше шансов, что животное уйдет от тебя, бросит, предаст, обманет, будет вести «двойную игру» в отношениях. Между людьми это все возможно, конечно же. То есть с питомцем появляется возможность создать доверительные и такие необходимые безопасные отношения.
Животное в семье может «заменять» ушедшего родителя, близкого человека, подругу, компенсировать недостатки общения и близости с детьми. Реализовывать в какой-то мере свой материнский инстинкт, выражающийся в опеке над животным, кормлении, уходе, его развитии.
Животное в «лихие» периоды жизни человека дает понять ему, что жизнь продолжается и он нужен живому существу – своему питомцу.
Домашний питомец может заполнять собой внутреннее одиночество у его хозяина, создавая свой уникальный мир взаимодействия «человек-животное».
Часто это может проявляться и вырабатываться у одиноких и пожилых людей.
Такое расстройство может развиться у человека, перенесшего тяжелую психическую травму, кризис, потерю близкого человека. Хотя, животное помогает, в какой-то мере, в таком случае, заполнить образовавшуюся пустоту в душе.
Взаимоотношения между людьми предполагают открытость, высокую степень доверия, симпатии друг к другу, уважения мира другого…
Люди, которые в детстве пережили отвержение близких, прочувствовали боль утраты базового доверия и безопасных отношений, когда их желания высмеивались, а чувства – игнорировались, вырастая, привыкают прятать свой эмоциональный мир «в скорлупу», учатся не доверять окружающим и быть, в основном, закрытыми для «вторжения» в их внутренний мир других людей. Дабы не пораниться, не ретравмироваться снова, пытаясь таким образом обезопасить себя.
Но это для мира людей. С животными все может обстоять иначе и проще.
Потребность в любви, нежности, принятии, близости, поддержке, взаимном доверии присутствует все равно в каждом человеке. И животные помогают раскрыть это своему хозяину.
Питомец не будет критиковать, сравнивать, завидовать твоим успехам, обижать незаслуженно и принимает своего хозяина в любом виде.
Поэтому они и становятся такими ценными один для другого.
Домашние питомцы принимают свою «стаю» и ее обитателей в разном состоянии. Проявляют преданность, при этом, и доверие, такое необходимое всем членам семьи, создают своим участием некую «ауру» завершенности, сглаживая «шероховатости» семейных взаимоотношений.
Часто дети хотят для себя домашнего друга. Мечтают о нем, рисуют его, лепят, представляют, как играют с ним… Они вкладывают в его образ те чувства и переживания, которых часто не хватает им самим в их семье.
Животное тоже привязывается к ребенку, проявляя безусловное принятие, дарит радость, веселье, возможность «повелевать» им, наполняет позитивными эмоциями… Делает мир ребенка богаче и многограннее, учит его быть добрее и в то же время ответственнее. Наполняет душу ребенка своей нужностью, в непростых для него жизненных моментах, вытягивая его из «омута» одиночества.
Не зря в настоящее время очень популярна пет-терапия, используемая, как эффективный метод поддержки и помощи людям в период эмоциональных внутренних сложностей, посредством их взаимодействия со специально обученными животными.
Для себя я понимаю, что, безусловно, домашние питомцы – обогащают жизнь своих хозяев и членов семьи в целом, но не стоит их очеловечивать, перегружая сверх меры несвойственными им от природы качествами и «долженствованиями». От этого им же будет легче жить в семье и адаптироваться к ее условиям. Ведь животный мир, все же, отличен от мира людей…
Человек и животные
Когда люди перестанут убивать зверей? Когда звери перестанут убивать людей? Тенденции и перспективы взаимоотношений.
«Наш мир так же сложен и так же легко уязвим,как паутина. А мы не просто касаемся паутины,мы оставляем в ней зияющие дыры, ведём, можно сказать,биологическую битву против окружающей среды».
Человек как существо разумное давно объявил себя венцом творения, и озвучил своё безусловное право на использование окружающего мира как живого, так и не живого в своих целях. Этот антропоцентрический подход кажется нам, людям, вполне логичным. Однако, если задуматься, так ли верно наше ощущение собственного превосходства над другими существами, живущими на нашей планете?
Кроме нас на земле есть огромное количество живых существ, имеющих такое же право на жизнь, как и мы с вами. Они созданы Вселенной для каких-то определённых целей, и не нам с вами решать их судьбу. Ещё не так давно проблемы животных совершенно не занимали людей, поскольку они считались чем-то не столь важным, не заслуживающим пристального внимания человека.
Однако сегодня, эта ситуация изменилась. Повсеместно во всём мире возникают различные общества охраны животных, заявляющие о том, что поскольку человек существо наделённое разумом, он несёт прямую ответственность за всё, что происходит на Земле. Человек должен выполнять свой долг по отношению к животным, а именно, помогать, поддерживать жизнь и охранять её, если в том возникает необходимость.
Убивая и эксплуатируя животных, человек пользуется правом сильного, которое не имеет ничего общего с этическими нормами, присущими разумному существу. Об этом говорят активные деятели и учёные всего света. Человечество наконец-то начинает поворачиваться лицом к братьям своим меньшим, осознавая тот факт, что мы не одни на этой планете и здесь есть ещё кто-то кроме нас, для кого планета Земля также является домом.
В нашем мире существует определённый баланс, нарушение которого способно привести к необратимым последствиям. Именно поэтому нужно особенно бережно относиться к диким животным, исчезающим видам. Сегодня этот вопрос находится под контролем государств и мировой общественности, что помогает следить за тем, чтобы число таких животных не сокращалось. Однако, ситуацию вряд ли можно серьёзно изменить, если не поменять мировоззрения каждого отдельно взятого человека. Каждый из нас должен почувствовать свою ответственность за братьев наших меньших.
В общей массе человечество осознаёт, что ситуацию пора менять. Это выражается в том, что практически в каждом городе создаются движения в поддержку прав животных. Активисты таких движений проводят акции, в которых может принять участие любой желающий, который солидарен с идеями защиты и заботы о животных.
Сегодня очень остро, например, встаёт вопрос о нравственных и физических страданиях у животных. О том, что используя животных для различного рода опытов, мы тем самым причиняем им непоправимый вред, решая при этом свои личные проблемы. Имеем ли мы на это право? Если следовать этическим нормам, то нет. Стоит ли нам осуждать тех, кто издевается над животными? Конечно, стоит, ведь они причиняют боль и страдания живому существу. В наши дни движение защиты прав животных распространилось так глубоко, что за жестокое отношение с животными можно попасть за решётку. Это очень важный показатель здорового общества, где нет места насилию, на кого оно не распространялось бы.
Воспитывать правильное отношение к животным нужно начинать с детства. Нужно внушать ребёнку, что животные – это такие же живые существа, как и мы с вами, им тоже может быть больно, страшно, они также могут хотеть есть и мерзнуть от холода. Ребёнок гораздо быстрее взрослого научится любить животных, станет относиться к ним бережно и помогать им. Именно так мы сможем создать здоровое общество, в котором человек по праву сможет называться хозяином природы, поскольку будет беречь её и нести ответственность за всё живое, созданное на нашей планете.
Таким образом, можно сделать вывод, что животное имеет соответствующий уровень отношений к человеку. Наблюдения показывают, что животные не выделяют человека из природы, окружающего их мира и воспринимают его как некоего представителя своего вида. Большинство окружающих человека животных являются стадными. Это особенно хорошо просматривается у собаки. Даже если она одна и с рождения воспитывалась человеком, не помня матери, то всё равно всех окружающих живых существ собака воспринимает как стаю, а не как семью в понимании человека. При этом человек, воспитывавший её, воспринимается как вожак этой стаи, которому необходимо безусловно подчиняться. Если же такого человека нет, то собака сама ведёт себя как вожак.
Психолог комментирует эту ситуацию однозначно как попытку обезьяны » захватить власть». Признаком этой власти являлось обладание самкой, то есть здесь налицо проявление инстинкта продолжения рода. Поскольку появился соперник, то гомодрил попытался изнасиловать и его. Однако это уже не половой инстинкт. Принуждение соперника к вступление в половую связь как форма доказательства своего превосходства довольно широко распространена среди стадных животных. Владельцы собак подтвердят это для собак. Такие ситуации довольно часто наблюдаются при контактах кобелей. До самого полового акта в основном не доходит, поскольку они не являются действительными соперниками. Но принятия и удержания на некоторое время позиции для него было достаточно, чтобы претендент на лидерство был признан. Повторю, что подобное поведение не является признаком полового инстинкта, как считают многие владельцы собак.
Теперь несколько слов об отношении человека к животным. Здесь можно выделить два аспекта: практический и духовный.
Одних животных человек содержит для того, чтобы они помогали ему в практической деятельности, или выращивает для еды. Другие не приносят ему чисто практических результатов, а содержатся просто из любви к ним, для развлечения или из других побуждений, не связанных с чисто практическими результатами.
В целом отношение человека к животным носит противоречивый характер, особенно к домашним, поскольку некоторых из них он выращивает для того, что съесть. Конрад Лоренц так пишет об этом в своей книге » Человек находит друга» (страница 17-18).
Не случайно поэтому сфера практического применения собаки человеком чрезвычайно широка, гораздо шире, чем любого другого животного. Тем не менее, человек всегда применяет только те свойства вида или конкретного животного, которые будут » работать». То есть то, что в скрытой или явной форме присутствует в поведении животного, или же определённые особенности строения тела, которые позволяют животному выполнять те или иные действия.
Таким образом, одной из основных особенностей взаимоотношений животных и человека является использование им определённых, в первую очередь поведенческих особенностей животных, основанных на инстинктивном поведении животных, их способности к разумным решениям, а также на ассоциативных и ориентировочных способностях животных.
Характерными для человека также являются попытки наделить животных, живущих рядом с ним, разумом, близким к человеческому. Причина этого лежит в способности, в частности, собак к прижизненному научению конкретного индивида. А также в сходстве черт характера человека и животных.
Мы – обезьяны
Джордано Бруно сожгли на костре, а труды Галилея после его отречения старались забыть, как страшный сон. Но пришли Торричелли, Борелли, Ньютон, Эйнштейн. Они продолжили дело Галилея, и сегодня уже никто не сомневается в их истинности. Даже церковь в 1822 году, наконец, официально признала, что Земля вращается вокруг Солнца, а не наоборот. Коперник написал свои первые работы в начале 1500-х годов. Не прошло и 300 лет.
Труды Дарвина называли кощунственными, а церковнослужители посчитали своим долгом распространять нелепые слухи о том, что великий ученый якобы отрекся от своего учения на смертном одре. Сегодня «кощунственная» теория эволюции считается окончательно доказанной. В течение ста лет экспериментов и исследований вероятность ошибочности теории постоянно снижалась. Сегодня она уже практически неотличима от нуля. Но если в истинности выводов астрофизиков не сомневается никто, то биологи до сих пор вынуждены вступать в дискуссии с богословами, политиками и шоу-менами, доказывая давно доказанное. Так, в современном, технологически продвинутом обществе не утихают споры о том, надо ли преподавать детям в российских школах основы креационизма наравне с теорией эволюции, поскольку это «несправедливо», и дети должны получать «альтернативные» знания о происхождении человека и животных. На эти, как и принято у креационистов и их сторонников, нелогичные доводы можно ответить лишь одним: почему бы в таком случае не преподавать детям теорию плоскоземельцев (сторонники идеи о том, что Земля плоская, существуют и сегодня!) или, скажем, основы алхимии.
Фрейда не признают до сих пор. Но, как говорил сам «трагический Вотан сумерек буржуазной эпохи»: «Голос рассудка тих, но он будет повторять, пока его не услышат».
Впрочем, мало кто догадывается, но начало психоанализа с его «животным» в человеке положил, по сути, не кто иной, как Чарльз Дарвин, высказав на тот момент совершенно крамольную мысль о том, что разница между психическими функциями человека и высших животных является количественной, а не качественной. Иными словами, гениальный биолог хотел сказать, что от животных нас отличает не нечто особенное, присущее только человеку, а лишь то, что этого «особенного» у нас просто больше, чем у наших воистину младших братьев.
Несколько лет назад экс-сенатор США Сэм Браунбек заявил, что человек – не эволюционная случайность, а в нем отражается «образ и подобие» наивысшего существа. О чем-то похожем любят говорить и многие российские политики.
Очень многие до сих пор воспринимают факт того, что все мы произошли от обезьян, как нигилистический выпад и личное оскорбление. Спешим их обескуражить окончательно – мы вовсе не произошли от обезьян, мы и есть – обезьяны.
«Конечно, наука и сегодня не может похвастаться полной расшифровкой всех тайн человеческой психики, – пишет в своей книге «Эволюция человека: Обезьяны, нейроны и душа» известный российский биолог Александр Марков. – Нерешенных проблем еще много. Главная из них в том, что нейробиологи не могут пока даже теоретически себе представить, как из нейронов и синапсов может быть сделан воспринимающий субъект – «я». Но тенденция налицо: один за другим важнейшие аспекты человеческой личности, до самого последнего времени считавшиеся недосягаемыми для естественных наук (например, память, эмоции и даже мораль), уверенно переносятся в сферу материального, раскрывают свою физиологическую, клеточную, биохимическую природу и эволюционные корни. Одним словом, сегодня наука уже вплотную подобралась к «самому святому» в человеке, и некоторые эксперты опасаются, что это может привести к новому обострению конфликта религии и науки».
В этой связи, в первую очередь, стоит сказать о том, что исследования последних лет позволили ученым обнаружить, что многие – чуть ли не все – аспекты мышления и поведения, которые во все времена считались «чисто человеческими», есть также и у животных. Никакой непреодолимой пропасти между животным и человеком в сфере психики нет. Так что Дарвин, писавший о «количественном» характере различий между мышлением человека и животных, как в воду глядел – по крайней мере, во многом он точно был прав. Уже появились учебники, посвященные элементарному мышлению животных.
Для того чтобы понять, как формировались высшие психические функции, в том числе мышление, у человека, необходим сравнительный анализ тех же функций у животных. На что же способны наши природные собратья?
Эксперименты по изучению мышления животных начались еще сто лет назад – в 1913 году. Именно тогда основоположница зоопсихологии Надежда Ладыгина-Котс впервые обнаружила способность шимпанзе к обобщению и абстрагированию, то есть к ведущим операциям мышления. А в 1914 году начались опыты, в ходе которых основатель гештальт-психологии, немецкий и американский психолог Вольфганг Кёлер, впервые доказал способность шимпанзе экстренно решать задачи по добыванию приманки с помощью орудий.
Во все времена считалось, что среди прочего человек отличается от животных умением строить свое мышление на причинных, а не ассоциативных связях. Это означает, что из множества совпадений человек может выделить истинную причину того или иного события. Именно эту преграду философы и психологи называли главным барьером, отделяющим животный разум от человеческого.
В последние годы этологам удалось доказать, что барьер этот не так непреодолим, как кажется. Эксперименты показали, что не только высшие животные, такие как обезьяны, но и живые существа с менее развитым интеллектом, способны выявлять причинно-следственные связи. Одно из таких исследований было проведено в 2006 году на крысах. В вышеупомянутой книге о нем рассказывает Александр Марков. Сначала в комнате, где находились крысы, включали свет, затем раздавался гудок. Следующим этапом обучения была немного измененная ситуация: в комнате включали свет, после чего в кормушке появлялась крысиная награда – сахарный сироп. То есть экспериментаторы создали ситуацию, которую при умении разбираться в причинно-следственных связях, крысам было бы разумно толковать следующим образом: «Свет – причина звука, и он же – причина пищи».
Если у крыс нет способности к различию причины и следствия, то у них может сформироваться только ассоциативная связь света со звуком и пищи со светом. Возможна и третья ассоциация – пищи со звуком. И после того, как раздавался гудок, крысы действительно искали в кормушке сироп. Но это ни о чем еще не говорит: крысы в этом случае могут как понимать причины появления награды, так и просто сформировать ассоциативные связи.
Впрочем, хитрые ученые задачу усложнили. Они предоставили крысам возможность самим регулировать появление звука, установив в клетке специальный звуковой рычаг. И что же? Если крыса сама нажимала на рычаг, то не бежала к кормушке, проверить появился ли ее любимый сиропчик. Если звук раздавался без ее вмешательства – крыса тут же бежала к кормушке.
«Вывод напрашивается сам собой, – пишет Александр Марков. – Если бы работала простая ассоциативная связь «звук-свет-пища», то крысе было бы все равно, по какой причине раздавался звук. Звук просто наводил бы ее на мысль о свете, а свет связан с пищей, и крыса шла бы к кормушке искать сироп. Но она оказалась в состоянии понять, что звук, который она сама вызвала с помощью рычага, не приведет к появлению сиропа. Потому что причиной награды является свет, а света не было».
На тех же крысах ученые провели и второй, более полный эксперимент, в ходе которого у животных изначально тренировалось восприятие модели причинной связи «звук – причина света, свет – причина пищи». Как видим, в этом случае логично выкинуть из цепочки бесполезный свет, и оставить звук – истинную причину появления сиропа. К радости экспериментаторов, крысы так и сделали – они тыкались мордочкой в кормушку и в случае, если нажимали на звуковой рычаг сами, и если звук раздавался без их участия. То есть крысы поняли, что звук и есть причина появления пищи, и стали пытаться «вызывать» пищу самостоятельно.
«Такую модель принятия решений, как считают исследователи, нельзя интерпретировать с позиций ассоциативного мышления. Это не ассоциации, а настоящая логика», – пишет Марков. Кстати, зачатки логики были обнаружены даже у рыб.
Способность к сопереживанию (эмпатии) тоже всегда считалась исключительно человеческим качеством. И этот стереотип удалось разрушить ученым. То, что сопереживать ближнему способны высшие приматы, уже давно признано большинством исследователей, но есть данные, что те же качества проявляют и другие млекопитающие, а еще птицы (например, курицы).
Об этом, к примеру, свидетельствуют, эксперименты, проведенные сотрудниками психологического факультета и Центра исследований боли Университета Макгилла (Канада) в 2006 году.
Они мучили мышей тремя разными способами, вводя несчастным животным инъекции уксусной кислоты, формалина, а также обжигая их лапки о тепловой луч (все три вида «мучений» не представляли угрозу жизни и здоровью мышей, и вызывали умеренный болевой синдром). Животные страдали не зря. Выяснилось, что мыши сильнее реагируют на собственную боль, если видят, что их сосед тоже мучается. Интересно, что этот эффект наблюдался только в том случае, если мыши были знакомы друг с другом, то есть находились в одной клетке не меньше двух недель. Ученым удалось доказать, что частота подергиваний от боли и вылизываний уколотого места связана не с подражанием, а именно с эмпатией, сопереживанием своим сородичам.
Понимать чужие поступки
В ходе экспериментов, проведенных в начале 2000-х годов, выяснилось, что у 14-месячных детей есть способность к понимаю чужих поступков. Чтобы проверить наличие той же способности у высших приматов, в 2007 году американские этологи провели эксперименты с тремя видами обезьян – макакой резусом, тамарином и шимпанзе. (обо всех экспериментах, а также подробнее об этой теме вообще читайте в книге Александра Маркова «Эволюция человека: обезьяны, нейроны и душа»).
Было обнаружено, что все три вида приматов совершенно четко отличают «случайные» жесты экспериментатора от «целенаправленных». Интересно, что все обезьяны, которые участвовали в эксперименте, оказались способны анализировать чужие поступки, в том числе нестандартные. Они справлялись с этой задачей не хуже 14-месячных детей.
Как полагают ученые, обезьяны Нового Света (в том числе и тамарин) отделились от обезьян Старого Света (наших предков) примерно 40 млн лет назад. Поэтому авторы исследования сделали вывод, что понимание мотивов чужих поступков сформировалось у приматов уже очень давно. Вероятно, это качество появилось в связи с общественным образом жизни приматов: не понимая поведения другого в таком тесном коллективе, как обезьяний, выжить очень непросто. 
Хищные млекопитающие тоже весьма умны. В одном из австралийских НИИ камера наблюдения зафиксировала, как дикие собаки динго целенаправленно пододвинули стол, находящийся в вольере, для того, чтобы встать на него и добраться до приманки. Такие способности иногда проявляют и обычные домашние собаки. Тем не менее, хищники все же уступают в интеллекте высшим и даже низшим обезьянам, что ясно и из строения их мозга. Недавно были также получены данные и по слонам, которые тоже способны передвигать различные предметы для того, чтобы достать корм. И это тоже понятно, учитывая сложность и размер мозга слона (подчеркнем, что размер мозга любого существа должен быть соотнесен с размером его тела; мозг слона – большой для габаритов этого животного, а вот по человеческим меркам он очень невелик).
С млекопитающими более-менее понятно, но как дело обстоит у птиц, например, у ворон, которые традиционно считаются очень умными животными. Подчеркнем, что мозг птиц очень отличается от мозга млекопитающих: в нем нет характерных извилин, отличается он и по форме, и по внутренней структуре. Отмечено достаточно большое количество случаев спонтанного использования орудий и даже их изготовления у птиц и в неволе, и в природных условиях. Так, новокаледонская ворона, так же как и галапагосский вьюрок, в природе используют четыре вида орудий собственного изготовления (в том числе своеобразные крючки из сломанных ими же веточек) для того, чтобы достать из-под коры насекомых.
В 2002 году произошла безумная сенсация в мире зоологии – постоянно включенный видеорегистратор зафиксировал, как ничему специально не обученные новокаледонские вороны (в неволе) сами множество раз изготовляли крючок из изначально прямого куска проволоки и с помощью него доставали им труднодоступную приманку. Важно подчеркнуть, что в природе ворона отламывает уже «готовые» крючки-веточки, в данном случае же ворона изготавливала крючки сама из материала, который не встречается в дикой природе. Поэтому авторы исследования, основанного на этих кадрах, пишут, что у новокаледонских ворон перед изготовлением орудия, похоже, уже есть мысленный его образ.
Интересно, что та же задача (изготовление крючка из прямого куска проволоки для извлечения приманки) затем была предложена грачам – птицам, которые практически не замечены в орудийной деятельности, поэтому никакой наследственной предрасположенности к этому не имеют. И, тем не менее, при предъявлении грачу проволоки – он точно так же изготовил из нее крючок (хотя и совершенно другим способом, чем это сделала ворона) и достал приманку.
Так что, использование и даже изготовление орудий характерно не только для нескольких видов млекопитающих – не приматов, но и для птиц с высоким уровнем развития мозга. Высокое разнообразие видов, способных на это, по словам известного российского биолога Зои Зориной, говорит о том, что в использовании и изготовлении орудий играет роль именно развитый мозг, а не частные, отдельно взятые случаи.
Но, конечно, самые талантливые из животных орудийных дел мастера – это приматы. Многие обезьяны способны разбивать камнями орехи, раковины, птичьи яйца, вытирать листьями грязные фрукты, пользоваться жеваными листьями как губками для того, чтобы достать воду из труднодоступных мест, бросать камни во «врагов» и т. д.
Эксперименты показали также, что многие животные (например, общественные насекомые) способны на бескорыстную помощь близким родственникам, а иногда и неродным особям (хотя последнее встречается крайне редко). До недавнего времени считалось, что все это тоже свойство лишь человеческой натуры. Но в том же 2006 году ученые из Института эволюционной антропологии им. Макса Планка (Лейпциг) поставили ряд экспериментов, которые показали, что не только маленькие дети, но и молодые шимпанзе охотно помогают человеку и делают это абсолютно бескорыстно. Сотрудники того же института в течение почти 30 лет наблюдали группы лесных шимпанзе в их естественных условиях – в национальном парке Берега Слоновой Кости, и пришли к выводу, что шимпанзе довольно часто берут на воспитание приемных детенышей. Такой поступок, как известно, весьма «дорогостоящий» даже для людей, что уж говорить про дикую природу. Приемный родитель должен кормить малыша, таскать его на себе, защищать от опасностей, часто рискуя при этом собственной жизнью. За 27 лет специалисты зафиксировали 36 детенышей-сирот (у которых по тем или иным причинам умерла мать, которая была их единственной защитой и кормилицей). Из них были усыновлены 18, 10 из которых выжило. Приемными становились как девочки-шимпанзе, так и мальчики. Интересно, что среди приемных родителей были не только самки, но и самцы. Такое странное для выживания поведение ученые связывают с условиями жизни всей популяции. Чем опаснее среда, в которой живет та или иная группа шимпанзе, тем чаще наблюдаются случаи усыновления. Так что, забота о сиротах выгодна, вероятно, для выживаемости всей группы. Естественно, это не отменяет самого факта проявления бескорыстного альтруизма.
Многие животные также способны строить планы на будущее и критически оценивать себя и свои способности. Это тоже те качества, которые во все времена приписывались исключительно человеку.
Довольно интересным представляется то, что в неволе обезьяны быстро осваивают очень разные, в том числе и весьма сложные виды орудийной деятельности. Однако в природе этого никогда не наблюдается. Еще более удивительная странность заключается в невероятно широком разнообразии индивидуальных различий в инструментальных способностях представителей одного и того же вида. «Похоже, в природных популяциях «технические гении» мирно сожительствуют с «непроходимыми техническими тупицами», причем едва ли кто-то из них чувствует разницу. Знаменитые обезьяньи «гении», такие как шимпанзе Уошо, горилла Коко или бонобо Канзи, – это именно гении, а вовсе не типичные представители своих видов. Даже одно и то же животное может то показывать чудеса изобретательности, то проявлять необъяснимую тупость (к примеру, пытаться разбить орех вареной картофелиной)», – пишет Александр Марков.
По его мнению, интеллект, по-видимому, не является критичным для выживания большинства животных, он – «некий эпифеномен, побочный эффект более важных для их жизни характеристик мозговой деятельности». Иначе в природных популяциях животных не было бы такого чрезвычайного размаха изменчивости по этому признаку. «Хотя, с другой стороны, разве у людей иначе?»,- задается вопросом Марков.
Обезьяны-девочки в неволе предпочитают играть в кукол и плюшевых зверей, а мальчики предпочитают «мужские» игрушки. Считается, что отчасти это обусловлено социальным научением, отчасти – врожденными склонностями. Не так давно, впрочем, было обнаружено, что девочки-шимпанзе играют в «кукол» и в дикой природе. Куклами им служат разнообразные деревяшки.
Антрополог Дуайт Рид из Калифорнийского университета (Лос-Анджелес), как и многие другие ученые, полагает, что интеллектуальные способности особенно сильно зависят от объема кратковременной рабочей памяти (ОКРП). В вашей КРП сейчас находятся последние несколько слов этого текста, которые вы можете повторить с закрытыми глазами, не задумываясь и без запинки. Множество экспериментов показало, что ОКРП человека равен примерно 7, тогда как у наших ближайших родственников, шимпанзе и бонобо, ОКРП равен примерно 3. То есть они способны оперировать одновременно максимум только двумя-тремя понятиями, пользоваться только двумя-тремя орудиями одновременно. Так, за всю историю научных наблюдений даже самые гениальные и знаменитые из обезьян – шимпанзе Ним Чимпски и бонобо Канзи, которые овладели речью – освоили специально разработанную для них систему знаков-слов. Несмотря на это величайшее достижение, обе обезьяны на всю жизнь остались приверженцами очень односложных предложений, состоящих, как правило, из одного слова – например, «дай», гораздо реже – из двух, например, «дай банан», и уж совсем редко из трех. Из четырех и более слов (исключая повторяющиеся) гении обезьяньего мира предложения не составляли никогда.
Несмотря ни на что, единого критерия умственных способностей, которые были бы общими для всех животных, нет. Нельзя определить, кто умнее: дельфины, обезьяны или попугаи. Одни животные справляются с одним типом задач лучше, с другим – хуже. Мы тоже не являемся исключением. Сойки или белки, припасающие запасы в тайниках, способны запомнить куда больше точек на местности, чем мы.
Обезьяны, даже самые гениальные, склонны действовать автоматически, долго не размышляя, повинуясь наученным, отлаженным действиям. Чаще всего они начинают думать – и тогда становится ясно, что они способны на большее – когда попадают в нестандартную ситуацию, непривычные условия среды и т. д.
Помимо всего остального, ОКРП должен повышать новаторско-изобретательский потенциал. Поэтому автор книги «Эволюция человека: обезьяны, нейроны и душа» высказывает также предположение – возможно, грань между человеческим и нечеловеческим мышлением заключается в том, что мы в меньшей степени подвержены стереотипам и догмам, не зацикливаемся на одном и том же решении задачи или объяснении явления, мы чуть чаще «включаем мозги»? Этой способностью, увы, как можно догадаться даже из начала статьи, каждый из нас наделен в разной степени.
Если человек вымрет: 10 животных, которые будут доминировать на Земле
Крысы. О да, крысы любят катастрофы! Неважно, где, как, при каких обстоятельствах — если случилось глобальное, масштабное бедствие, будьте уверены: крысы будут там. В момент вымирания человечества крысы начнут захватывать города, пожирая все на своем пути.
По словам Ричарда Докинза, британского ученого-этолога, биолога, изучающего процессы эволюции, когда крысы съедят все, что осталось от людей (и нас самих, и нашу пищу), а потом могут начать резко эволюционировать. Процесс будет следующим: апокалипсис вызовет резкий всплеск роста популяции крыс, но когда пища закончится, им придется бороться друг с другом. Это приведет к стремительной смене генераций крыс. Если катастрофа, уничтожившая людей, связана с радиацией, то крысы начнут мутировать буквально на глазах. Этому поспособствует и вновь обретенная изоляция одних популяций крыс от других в пост-человеческом и пост-транспортном мире.
Иными словами, настанут идеальные условия для эволюции. Учитывая, что социальные структуры крыс достаточно развиты, и эти грызуны обладают высоким уровнем интеллекта, у них неплохие шансы занять место человека на планете. Конечно, это займет миллионы лет, но Ричард Докинз уверен: разумные существа будущего, произошедшие от крыс, реальнее, чем мы думаем.
Дело в том, что с исчезновением человека увеличится количество травоядных животных (представьте, сколько «освободится» особей, которых мы ежедневно поглощаем), что, в свою очередь, расширит меню для хищников — и сделает их еще сильнее. На фоне этого пищевого изобилия умные млекопитающие получат хорошие шансы для развития. Именно богатство и доступность пищи способствовала скачку, который проделал человек от «достаточно умных хищников-собирателей приматов» до современного человека. Такой же скачок могли бы совершить и медведи.
Собаки. Если вы бывали в развивающихся странах, то наверняка видели, что собаки уже «руководят» отдельными участками планеты. В больших городах типа Мумбаи огромные стаи одичавших собак оккупировали некоторые районы, из-за чего в ночное время туда просто невозможно зайти. Только лишь в этом городе за период 1994—2015 гг. более 1,3 млн человек подверглись нападению собак, включая 434 летальных случая. При этом номинально считается, что городом управляют люди.
Муравьи. Оставив мир млекопитающих, обратимся к насекомым. Муравьи, конечно, не похожи на созданий, которые способны потеснить человека на Земле. Однако не стоит обманываться на их счет: возможно, именно муравьи будут управлять планетой в будущем.
Вдумайтесь: на сегодняшней день планету населяют триллионы муравьев, тогда как людей всего лишь 7,3 млрд. Их суммарный вес — если можно было бы поместить на чашу весов всех людей и всех муравьев — значительно превышает наш. И они уже выигрывают у многих других существ по части развития интеллекта. Да, каждый муравей по отдельности пока что не может сравниться с некоторыми животными, но если брать целый муравейник, то речь идет о коллективном разуме. Коллективное сознание муравьев — сложное явление. Колонии муравьев уже научились выращивать различные виды грибов, а также разводить тлей в качестве домашнего скота.
Муравьи используют военную тактику: например, выдвигая на передовую наиболее слабых членов колонии, оставляя в тылу самых мощных и боевых особей. У них есть все средства, чтобы расширяться и захватывать территории. На данный момент существует супер-колония муравьев, охватывающая почти всю территорию Калифорнии, ведущая затяжную войну с аналогичной по масштабу колонией в Мексике. Было бы сложно не увидеть здесь параллели с человечеством.
Свиньи. «Планета свиней» звучит как название какого-то дикого фильма, хотя это гораздо ближе к реальности, чем, например, «планета обезьян». На сегодняшний день на планете осталось не так много обезьян, а вот свиней несравнимо больше — их просто огромное количество. И они вовсе не так глупы и не так просты, как кажется. Социальные структуры свиней непростые, а сами особи демонстрируют эмпатию. Они используют социальное воздействие, способны манипулировать другими свиньями, обладают долгосрочной памятью и учатся с поразительной скоростью. Кроме того, свиньи — одни из тех немногих животных, которые спариваются ради получения удовольствия. По некоторым оценкам, свиньи даже более интеллектуально развиты, чем собаки. Один рывок к огромной, глобальной популяции — и свиньи смогут достичь той ступени, на которой находимся сейчас мы.
Осьминоги, пока они не на блюде, внушают ужас: они очень сильные, умные, ловкие. Они способны обучаться путем наблюдения и могут использовать психологические ухищрения. Мозг осьминога — один из самых высокоразвитых среди беспозвоночных, вдобавок он расположен вокруг пищевода, т. е. даже выстрел в голову не сразит моллюска. Однако причины, по которым осьминог может занять место человека, совсем другие. И они поистине устрашающи.
Относительно размеров тела, у осьминогов довольно большой мозг. А еще у них крупные глаза, с хрусталиком, похожие на человеческие, которые позволяют видеть примерно так же, как видим мы. Определенное превосходство добавляет человеку наличие большого пальца на руках. У осьминога целых восемь подобных инструментов: их щупальца куда более функциональнее, чем наши руки. Осьминоги наблюдают за поведением друг друга, осваивая новые повадки — это может быть хорошей основой для создания сложных социальных отношений, формирования сообщества осьминогов на костях человеческого рода. В общем, осьминоги настолько перспективны для мирового господства, что биолог, профессор Рассел Бёрк, удивляется, почему они еще не захватили мир.
Еноты. Если вы считаете, что еноты совсем не похожи на человека, вы заблуждаетесь. Большинство живых существ оказалось в этом списке, потому соответствуют двум важным критериям: у них сложные социальные структуры и развитый интеллект. Все это есть и у енотов. К тому же они уже сталкивались с теми сложностями, которые испытывает человек — особенно в городской среде. Как только эти сложности вдруг возникнут — допустим, будет происходить медленно развивающийся апокалипсис — еноты будут готовы к эволюционному скачку, к мутациям, которые помогут развить интеллект.
Да, вероятность того, что еноты эволюционируют до такой степени, что начнут возводить небоскребы и проектировать автомобили, невелика. Но мысль о том, что они смогут плавно развиться в какие-то более крупные формы, склонные к доминированию, реальна. Как и крысам, енотам потребуются миллионы лет для подобной эволюции, но если человечество исчезнет, эти годы пролетят незаметно.
Обезьяны. Обезьяны не могут похвастаться большой популяцией, количество особей большинства видов немногочисленно. По этой причине у них не так много шансов доминировать на планете, как, скажем, у собак. Однако стоит подумать и о таком сценарии: что, если апокалипсис станет следствием какой-нибудь программы по защите обезьян, в ходе которой невероятно увеличится их численность? Тогда, действительно, не придется ждать, пока остынет тело последнего человека, чтобы обезьяны захватили власть.
