отношения между россией и францией
Все за сегодня
Политика
Экономика
Наука
Война и ВПК
Общество
ИноБлоги
Подкасты
Мультимедиа
Политика
Telos-eu (Франция): страсти в отношениях России и Франции
Сейчас, когда Франция проводит постепенное и размеренное сближение с Российской Федерацией, следует определить возможные точки сближения и образы (положительные и отрицательные), которые окружают отношения двух стран. Сможет ли «дух Брегансона», который направляет эту тенденцию после того, как президент Макрон принял Владимира Путина незадолго до саммита «семерки» в Биаррице в августе, устоять под напором бурного 2020 года?
Россия открыла 2020 год целым рядом значимых стратегических и политических посланий. Организовав новый обмен пленными с Украиной 30 декабря, она дала позитивный сигнал насчет перспектив переговоров «нормандской четверки» по установлению настоящего перемирия в Донбассе. Проведение совместных с Ираном и Китаем масштабных учений у побережья Омана стало напоминанием о ее стратегическом партнерстве с Исламской республикой в условиях усиления напряженности с США. Кроме того, объявив о создании гиперзвуковой крылатой ракеты «Авангард», Россия вырвалась вперед в гонке вооружений с НАТО.
Сейчас, когда Франция проводит постепенное и размеренное сближение с Российской Федерацией, следует определить возможные точки сближения и образы (положительные и отрицательные), которые окружают отношения двух стран. Сможет ли «дух Брегансона», который направляет эту тенденцию после того, как президент Макрон принял Владимира Путина незадолго до саммита «семерки» в Биаррице в августе, устоять под напором бурного 2020 года?
Вопрос внутренней политики
Отношение Франции к России как вчера, так и сегодня пронизано страстями. Французы обожают Россию. Но они точно также обожают ее ненавидеть. Так обстоят дела как минимум со времен наполеоновских войн и франко-российского альянса 1892 года. В первом случае оставшуюся горечь уже ничем не сгладить. Во втором случае, ностальгия носит совершенно иррациональный характер. Эти неоднозначные политические страсти подпитывались и генералом де Голлем: он установил с СССР двусторонние отношения с опорой на национальные интересы, а не идеологию, как это демонстрирует в своей недавней работе Элен Каррер д’Анкосс.
Сегодня страсти отнюдь не утихли: во французских политических дебатах значение России выходит далеко за границы внешней политики. С 2015 года Россия стала для Франции внутриполитическим вопросом. Аннексия Крыма, деятельность российских телеканалов за границей, кибератаки, санкции, природа путинского режима и т.д. — все эти вопросы вызывают раскол среди французской политической элиты. «Российский вопрос» стал частью внутренней политики.
Несколько французских политических течений считают улучшение двусторонних отношений с Россией дипломатическим, военным и политическим приоритетом. По их мнению, с ней связаны и экономические интересы Франции на континенте. Они говорят о необходимости скорейшего снятия санкций в сфере розничной торговли, фармацевтики, предметов роскоши, энергетики и банкинга. Санкции против России лишают французскую экономику роста, утверждают они. В этом заключаются аргументы французских парламентариев, которые регулярно предлагают соответствующие резолюции в Национальном собрании и Сенате.
Политические взгляды этих «адвокатов России во Франции» весьма разнородны. Ультраправые Марин Ле Пен утверждают, что разделяют с современной Россией культ авторитета, вертикальную концепцию власти, недоверие к исламу и восхищение личностью российского лидера. Сторонники авторитарных и националистических традиций французской политики считают, что нашли во Владимире Путине международного лидера по своему вкусу. Тем не менее отстаивающие суверенитет левые Жана-Люка Меланшона тоже испытывают тягу к современной России: разве она — не единственная европейская держава, которая дает отпор США и НАТО? Разве она не поддерживает защитников суверенитета, критикуя зародившиеся в 1990-х годах многосторонние тенденции? Здесь долгая французская политическая традиция находит в России источник вдохновения. Даже классические консервативные движения выступают за примирение Франции и России. Разве РФ не встала в Сирии на защиту восточных христиан, покровительницей которых считает себя Франция со времен Франциска I и восточной политики Наполеона III? Разве Россия не ведет повсеместную борьбу с вооруженным исламизмом?
Все эти политические лидеры считают восстановление отношений с Россией способом пойти против воцарившейся во Франции «политкорректности». Все эти предельно разнородные течения уверены, что Франция должна позволить России быть Россией. Более того, Франции следовало бы вдохновиться Россией… Настоящий парадокс для националистов, которые хотят подражать стране, чьи политические традиции совершенно не похожи на наши. И полное непонимание того, что усиление российской державы нередко идет в ущерб европейским интересам.
Противоположное течение пользуется большим влиянием среди французской элиты. Эта решительно правозащитническая, атлантистская и западническая группа требует все более жесткой политики по отношению к путинской России. Этот антироссийский фронт давно активен в МИДе, центристской прессе и либеральных кругах. По их мнению, путинская Россия — угроза для безопасности и стабильности Европы, как это показали Грузия и Украина, аннексия Крыма, вмешательство в Сирии и тесные отношения Владимира Путина с Виктором Орбаном.
Контекст
Le Figaro: Франция и Россия — история упущенных встреч
Monde: Макрон ставит на Россию
El País: почему Макрон идет на сближение с Путиным
В такой перспективе, позволить России быть Россией — наивный и самоубийственный план для Европы. Принятие интересов России означало бы гибель Европы, ее ценностей и демократии. Страсти бушуют еще сильнее на фоне русофобских тенденций, которые отдают приоритет внутриполитическому расколу, а не вопросам внешней политики. Как отстоять интересы Франции в изменчивом мире, если тактическое сближение с Россией в принципе запрещено?
Макрон между голлизмом и прагматизмом
Две эти позиции пустили глубокие корни во французских общественных спорах. Русофилия авторитарных правых, выступающих за суверенитет левых и правых консерваторов, занимает видное место в общественном пространстве. Во время предвыборной кампании поддержка России позволяет представить себя настоящим государственным деятелем и бросить вызов доминирующей модели. Иначе говоря, чтобы показаться ответственным и харизматичным лидером, Франсуа и Марин Ле Пен достаточно просто выразить уважение к Владимиру Путину. Но русофобия тоже позволяет выделиться французским политикам. Она при небольших затратах дарит им диплом демократизма. Другими словами, французским социалистам достаточно заявить о враждебности к России, чтобы воздействовать на правозащитническую жилку своего электората и заставить его забыть о дырах в их экономической программе.
В то же время в отношениях Парижа и Москвы хватает камней преткновения. Они не могут договориться по аннексии Крыма, присутствию российских частных военных компаний в Ливии и Центральной Африке, вмешательствах в киберпространстве, уважению к общественно-политическому плюрализму.
В отношениях двух стран давно пора умерить страсти и больше думать головой. Двусторонние отношения с Москвой не являются частью внутренней политики. Они затрагивают национальные интересы двух стран, которые иногда сходятся, но чаще расходятся. Ни альянса, ни принципиальной враждебности — именно такая позиция может сделать Францию источником «российской политики», которой так не хватает Европе.
Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.
Российско-французские отношения: вчера, сегодня, завтра
Авторизуйтесь, если вы уже зарегистрированы
К.полит.н, в.н.с. отдела социальных и политических исследований ИЕ РАН
Совпадение трехсотлетнего юбилея российско-французских отношений с приходом к власти во Франции нового президента Э. Макрона, заявившего о своей приверженности «голлистско-миттерановской» традиции во внешней политике, –– хороший повод для осознания прошлого, настоящего и будущего отношений Парижа и Москвы.
Совпадение трехсотлетнего юбилея российско-французских отношений с приходом к власти во Франции нового президента Э. Макрона, заявившего о своей приверженности «голлистско-миттерановской» традиции во внешней политике, — хороший повод для осознания прошлого, настоящего и будущего отношений Парижа и Москвы.
Реализм и романтизм «особых отношений»
Отношения между любыми странами всегда по-своему уникальны. Тем не менее, пожалуй, только российско-французские отношения принято характеризовать как «особые». Причиной этому служат не только их продолжительность, многомерность контактов или дружественность. «Особые» не означает идиллические, бесконфликтные. В отношениях России и Франции были и взлеты, и падения: жестокие войны, периоды конфронтации в конечном итоге сменялись временами мира и согласия.
Россия и Франция были союзниками в двух мировых войнах ХХ в. Первой мировой войне предшествовало заключение в 1893 г. военно-политического союза между странами. Героизм Русского экспедиционного корпуса и наступление Русской армии на Восточном фронте фактически спасли Францию от разгрома. Французский маршал Ф. Фош, как известно, был категоричен в своей оценке событий тех лет: «Если Франция не была стерта с лица Европы, то этим прежде всего мы обязаны России».
Символом боевого братства между двумя странами во Второй мировой войне стал авиаполк «Нормандия — Неман». Французские летчики были единственными официальными представителями стран Западной Европы, сражавшимися на стороне Красной Армии. Движение Сопротивления, которое вдохновил и возглавил Шарль де Голль, его «Сражающаяся Франция» внесла свой посильный вклад в победу над нацизмом.
Однако в истории российско-французских отношений есть и обратные примеры — нашествие «двунадесятиязычной» армии Наполеона; Крымская война 1853-1856 гг.; «петеновская» Франция, разорвавшая отношения с СССР и сотрудничающая с гитлеровской Германией; несколько десятков тысяч французов-добровольцев, сражавшихся на стороне Третьего рейха.
Отношения двух стран после Второй мировой войны также складывались непросто. Достаточно вспомнить Суэцкий кризис 1956 г., поддержку СССР Фронта национального освобождения в ходе войны в Алжире, разрыв по инициативе Москвы в 1955 г. Договора о союзе и взаимной помощи 1944 г. Тем не менее на 1960-1980-е гг. приходился наиболее «славный» период советско-французских отношений. Во многом он был связан с личностью президента Шарля де Голля, руководившего Французской республикой с 1958 по 1969 гг. (если не считать 1944-1946 гг., когда генерал возглавлял временное правительство Франции). Однако восприятие личности Ш. де Голля, его идей и взглядов без понимания исторического контекста — биполярной эпохи международных отношений — неизбежно будет грешить некоторым «романтизмом». Конечно, Ш. де Голль с большим уважением относился к СССР, подвигу советского народа в военные годы, однако своей приоритетной задачей он считал сохранение «величия Франции», ее независимости и равноудаленности от обеих сверхдержав. Эту задачу он успешно реализовывал, лавируя между США и СССР и оставаясь при этом в рядах коллективного Запада. Заложенную Ш. де Голлем внешнеполитическую линию, которую принято называть голлизмом, так или иначе, выдерживали все его последователи вплоть до развала социалистического содружества, а затем и Советского Союза.
Что же все-таки неизбежно сближало Россию и Францию, несмотря на войны и периоды противостояния? Вероятно, их геополитический вес и ведущие позиции как в Европе, так и на мировой арене. Франция, на протяжении многих веков окруженная империей Габсбургов, нуждалась в так называемых тыловых союзах. Россия, в свою очередь, видела во Франции главного геополитического партнера в Европе, который к тому же обладал очень притягательной «мягкой силой».
В плену у французской «мягкой силы»
Необходимо признать ограниченность исторического анализа эволюции и вычленения наиболее значимых моментов российско-французских отношений с позиции реалистической парадигмы в теории международных отношений, которая обходит стороной крайне важную их грань — культурно-гуманитарные связи двух стран. Именно такие связи в конечном итоге определяют то неповторимое, глубокое взаимодействие, которое позволяет их характеризовать в качестве «особых».
Россия — одна из немногих, если не единственная европейская страна, которая на протяжении трех веков находится под «обаянием» французской «мягкой силы».
Французский язык был широко распространен среди российского дворянства. В России влияние французской литературы, общественной мысли, науки, изобразительного искусства, архитектуры, кинематографа было колоссально. В свою очередь, французское общество также с большим интересом открывало для себя далекую и неизвестную страну, особенно после окончания Наполеоновских войн. Интенсивные контакты между людьми и странами заметно возросли уже во времена Французской революции, когда немалое число французских аристократов, спасаясь от репрессий, нашло приют в Российской империи. Примечательно, что практически через столетие эмиграционный процесс пойдет в обратную сторону, когда во Франции окажутся примерно 200 тыс. наших соотечественников, по большей части представлявших элиту российского общества, бежавшую от большевистского режима. Россию и Францию во многом также роднит то обстоятельство, что обе страны стали родиной двух великих революций, оказавших огромное влияние на развитие человеческой цивилизации. Мессианское призвание одинаково было свойственно и Франции, и России. Эта пассионарность не исчезла и в настоящее время.
Русская культура стала постепенно завоевывать все больший интерес французов со второй половины ХIХ в. Выдающийся вклад в развитие культурных и литературных контактов сыграла деятельность И. Тургенева [1], а также произведения о России французских авторов, в том числе в популярном в то время жанре путевых заметок. Произведения А. Дюма, роман графини С. де Сегюр (урожденной Растопчиной) «Генерал Дуракин», «Приключения Михаила Строгова» Ж. Верна положили начало позитивно-романтическим представлениям французов о России. В противоположность этому немногим ранее была заложена другая, негативная традиция восприятия России. Она связанна с появлением политического памфлета маркиза А. де Кустина «Россия в 1839 году», рисующего малоприятный образ «варварской страны». Подобный дуализм в восприятии России французским обществом сохраняется и по сей день.
Особенность отношений двух стран, пожалуй, состояла и состоит не только в совпадении геополитических интересов, их значимости в мире, но еще больше — в сильном взаимном переплетении человеческих судеб и культур, которые внесли огромный вклад в сокровищницу мировой цивилизации.
Испытание сирийским и украинским кризисами
Сирийский, а затем украинский кризисы стали переломным моментом в отношениях России не только с Францией, но и с Западом в целом. События на Украине стали самым тяжелым кризисом с момента окончания холодной войны. Однако ухудшение отношений началось гораздо раньше, и особенно это стало заметно после возвращения В. Путина на должность президента. Демонизация В. Путина, России, обвинения в «сползании к авторитаризму», нарушении прав человека и демократических свобод стали нормой для западных СМИ, в том числе и французских.
Что касается сирийского кризиса, то Париж был не согласен с позицией Москвы относительно Б. Асада, которого во Франции считали «палачом сирийского народа» и виновником гражданской войны. Возмущало и то, что российское руководство стало не только на словах оспаривать западную линию, направленную на «силовую демократизацию» негодных и авторитарных режимов по технологиям «цветных революций», но и на деле противостоять такой политике. Французский политический истеблишмент накрепко уверовал в благотворность концепции «гуманитарного вмешательства», одним из главных идейных вдохновителей которой был известный французский общественный деятель, бывший министр иностранных дел Франции Б. Кушнер.
Де-факто лишь «миграционное цунами» и беспрецедентные по своей жестокости теракты, которые потрясли страну в 2015-2016 гг., отрезвляюще подействовали на умы активистов, продвигающих демократию «по всем азимутам», и заставили руководство страны всерьез включиться в борьбу с международным терроризмом.
Изменение французской позиции по сирийскому кризису и, казалось бы, более трезвый подход к его урегулированию к осени 2016 г. опять сменились на острую критику в адрес Кремля — теперь в связи с событиями вокруг Алеппо. Обвинения России в «военных преступлениях» и «геноциде мирного населения» в Алеппо, звучащие не только со стороны французских СМИ, но и со стороны части политической элиты, плохо соотносились с реальностью и скорее демонстрировали тупиковую позицию Кэ д’Орсэ, в которую он сам себя загнал. События на Украине еще больше накалили отношения Москвы и Парижа. Франция присоединилась к секторальным и персональным санкциям, введенными ЕС против России за «грубое нарушение международного права» и «аннексию Крыма». Тем не менее немалая часть известных французских политиков, в отличие от, например, своих немецких коллег, предлагала все-таки принять во внимание итоги крымского референдума и исторический контекст событий на полуострове и Украине в целом. Среди них можно упомянуть В.-Ж. д’Эстена, Н. Саркози, Ф. Фийона, Ж.-П. Шевенмана, Ю. Ведрина и других.
В знак протеста против «агрессивных действий» России французская сторона заморозила работу совместных институтов политического и торгового-экономического сотрудничества, приняла решение разорвать выполнение контракта о поставке вертолетоносцев «Мистраль». Однако в этой сложной ситуации Париж нашел в себе политические силы и мудрость сохранить возможность диалога с Москвой в виде нормандского формата, что позволило прийти в конечном итоге к заключению минских договоренностей. Следует отметить принципиальный момент — «крымский вопрос» не вошел в повестку дня нормандской четвертки, хотя Париж и Берлин не собираются менять своей изначальной позиции по этой проблеме. Свой вклад в нормализацию франко-российских отношений в последние годы пытались по мере возможности вносить и французские парламентарии, в особенности французские сенаторы. Примечательно, что в 2016 г. обе палаты парламента страны приняли рекомендательные резолюции, призывающие правительство Франции отменить санкции против России.
Сирийский и украинский кризисы стали рубежной чертой не только в отношениях России и Франции, но России и Запада. Они, вероятно, войдут в историю как два важных мировых события, ставших предвестниками нового мирового порядка, основанного на фундаменте полицентричного мира.
Что ждать от президента Э. Макрона?
Несмотря на жесткую критику России в ходе предвыборной кампании и возмущение российскими государственными СМИ — Sputnik и RT, которые, по мнению Э. Макрона, распространяли лживую информацию о нем, буквально сразу после вступления в должность новый президент Франции пригласил В. Путина посетить Париж с рабочим визитом. Чем объяснить такой неожиданный шаг? Ответ на этот вопрос дал сам молодой лидер Франции, сказав, что без России сегодня невозможно найти решение ни одной крупной мировой проблемы.
Переговоры с В. Путиным, а затем также довольно неожиданное приглашение Д. Трампа на празднование национального праздника — «Дня взятия Бастилии» 14 июля — можно рассматривать как первые признаки корректировки внешнеполитического курса Парижа. Можно предположить, что внешнеполитическая линия Э. Макрона является возвращением, правда, на новом витке истории, к традиционной, более независимой роли Франции на международной арене, в какой-то мере напоминающей политику голлизма. Голлизм был продуктом биполярной эпохи. Нечто подобное начинается появляться и сегодня, когда, по мнению французского президента, мировой порядок образца 1989 г., «основанный на ультралиберальной глобализации и гипермогуществе одного государства», становится достоянием истории. Критика внешнеполитического курса Франции, звучавшая в последние годы из уст известных французских политиков и дипломатов, в том числе бывших министров иностранных дел [2], судя по всему, услышана командой нынешнего хозяина Елисейского дворца — внешнеполитическая линия Парижа становится более прагматичной, самостоятельной, удаляющейся от навязчивых идей «экспорта западных ценностей» по всему миру. Понятие национального интереса вновь становится востребованным.
Что касается двусторонних отношений России и Франции, то потребуются не только добрая воля, но и усилия для их восстановления. Впадать в излишний пессимизм, как, впрочем, и оптимизм вряд ли разумно. Однако российско-французские связи в целом не утратили своего значительного потенциала развития. Несмотря на их охлаждение из-за украинского кризиса и введенных против России экономических и политических санкций, культурно-гуманитарные и научные связи остались на высоком уровне, а интенсивность культурного взаимодействия даже увеличилась. Олицетворением этой положительной тенденции стало открытие в октябре 2016 г. российского Духовно-культурного центра на набережной Бранли в Париже.
Следует отметить также наметившееся оживление торгово-экономических связей России и Франции. На рубеже десятилетий мировой финансовый кризис и девальвация рубля нанесли ощутимый урон экономическому сотрудничеству стран. Секторальные экономические санкции и ответные меры России еще более усугубили ситуацию. В результате объем товарооборота между странами только за 2013-2015 гг. снизился с 21 до 12 млрд долл. Тем не менее за 2016 г. он все-таки увеличился на 13,8%, составив 13,267 млрд долл [3]. В последние два года Франция стала основным иностранным инвестором России. Несмотря на санкции, почти 500 представительств французских компаний продолжили свою работу на российском рынке. Наряду с сотрудничеством в таких традиционных отраслях, как энергетика, аэрокосмическая промышленность, транспортное машиностроение, агропищевой сектор и т. д. набирает обороты взаимодействие в новых высокотехнологичных отраслях, связанных с информационными технологиями.
Осторожный оптимизм просматривается и в отношении политического диалога Парижа и Москвы, подтверждением чему стали участившиеся контакты между министрами иностранных дел двух стран. Можно только приветствовать решение президентов В. Путина и Э. Макрона о запуске «Диалога Трианона» — регулярных встреч и дискуссий представителей гражданского общества стран наподобие «Петербургского диалога» между Россией и Германией, который показал свою эффективность в налаживании двусторонних контактов.
Тем не менее диалог Москвы и Парижа при Э. Макроне вряд ли в ближайшем будущем примет дружеский характер и выйдет на уровень стратегического партнерства. Надеясь на лучшее, нужно трезво оценивать объективные ограничения во внешнеполитическом курсе Франции, в том числе по отношению к России. Например, санкционная политика. Санкции, введенные США против России за мнимое вмешательство российских хакеров в президентские выборы, выходят за национальные рамки Америки и претендуют на универсальный характер. Даже если эти «демарши» плохо согласуются с международным правом, французскому бизнесу будет трудно противостоять нажиму Вашингтона, поскольку рынок США для него гораздо важнее и прибыльнее российского. В силу этого маловероятно, что французское руководство могло бы по принципиальным соображениям принять волевое решение сопротивляться главному североатлантическому союзнику.
Нельзя также забывать о европейской солидарности, порой напоминающей круговую поруку, и необходимости согласования Францией своей политики с коллегами по ЕС. Париж в одиночку не пойдет наперекор брюссельскому политическому мейнстриму. Сомнительно, что в ближайшее время страны смогут сблизить позиции по украинскому кризису. По крайней мере пока Париж будет практически во всем поддерживать Киев и видеть причину конфликта на Донбассе в «агрессии» России и поддержке ею русскоязычных сепаратистов.
Наконец, трудно предположить, что команда Э. Макрона уменьшит уже порядком надоевшие и зачастую демонстрирующие двойные стандарты обвинения российского руководства в «нарушении прав человека, свободы и демократии». Скорее наоборот — президент Э. Макрон не раз повторял, что он настроен на диалог с Москвой, но с позиций отстаивания своих ценностей.
В рассуждениях многих авторов о российско-французских отношениях стало традицией вспоминать известные слова генерала Ш. де Голля, сказанные им в декабре 1944 г.: «Для Франции и России быть объединенными — значит быть сильными; быть разъединенными — значит находиться в опасности. Действительно, это непреложное условие с точки зрения географического положения, опыта и здравого смысла». Может показаться, что эти слова, сказанные в ином историческом контексте, потеряли свою актуальность. Тем не менее, как показывает исторический опыт, с геополитической точки зрения Франция и сегодня заинтересована в сильной России, несмотря на разногласия и критику в ее адрес. Равно как и Россия, дорожащая «особыми отношениями» с Парижем, нуждается в сильной и влиятельной Франции.
1 См., например: Звигильский А. Иван Тургенев и Франция (сборник статей). – М., Русский путь, 2010.
2 См., например: Péchés capitaux. Les sept impasses de la diplomatie française. Les Editions du CERF, 2016; De Dliniasty Jean. La diplomatie au péril des «valeurs» (pourquoi nous avons en tout faux avec Trump, Poutine et d’autres). Editions L’Inventaire, Paris, 2017.