отношения между сербией и хорватией
Хорватский историк: Балканы ждут, когда русский медведь проснётся
О состоянии хорватско-сербских отношений и положении сербского национального меньшинства в современной Хорватии, о европейских реалиях этого балканского государства и о пресловутой «российской угрозе» на полуострове в интервью EADaily рассказал хорватский историк и теолог Горан Шарич.
— В последнее время в СМИ появляются всё новые сведения об инцидентах на национальной почве, направленных против сербского меньшинства в Хорватии. С другой стороны, появилась информация о выступлениях против хорватов в Воеводине, которые сербское руководство осудило. Подобные инциденты стали более частыми или о них в последнее время просто больше рассказывают в СМИ? В чем их настоящая причина?
— Проблема не столько в самих инцидентах, сколько в отношении хорватских властей к тем, кто создаёт благоприятную атмосферу для возникновения таких инцидентов. Когда мы знаем, что президент страны дает интервью самому радикальному правому изданию, что люди, осужденные за убийства сербских мирных жителей, становятся почетными гостями на государственных мероприятиях, что высокие сановники католической церкви пишут книги, в которых отрицают Ясеновац (концлагерь в фашистском Независимом хорватском государстве, место массового истребления сербов. — EADaily), а режиссеры, которые снимают фильмы о «столетии сербской агрессии против Хорватии», получают награды города Загреба, удивляет только то, почему нападения на сербов такие «редкие».
В хорватских СМИ правого толка муссируется тезис о том, что на самом деле это немногие оставшиеся сербы нападают на хорватов и что они угрожают хорватскому большинству. По их мнению, 97 процентам хорватов угрожают три процента сербов! Пока шли переговоры о присоединении страны к ЕС, проусташские группы были маргинальными, но за последние несколько лет при поддержке ХДЗ (Хорватское демократическое содружество — политическая партия правоконсервативного толка, учрежденная в 1989 году сторонниками полной независимости Хорватии от СФРЮ. — EADaily) они вошли во все ячейки общества и стали мейнстримом.
В Сербии нападения на хорватов редки, так как в сербском обществе преобладает другой климат. Разницу хорошо отражает отношение хорватов и сербов к своим националистически настроенным певцам эстрады — в Хорватии к Томпсону, а в Сербии к певцу с псевдонимом Байя Малый Книнджа. В то время как Байя в Сербии является маргиналом, которого никто не воспринимает всерьез, песнями Томпсона начинают и заканчивают массовые мероприятия по случаю различных праздников или спортивных побед. Сможете ли вы представить, чтобы сербы в Белграде праздновали победу теннисиста Новака Джоковича под песни Байи Малого Книнджи?
Часть хорватского общества хорошо живет за счет постоянного нагнетания напряженности между Загребом и Белградом. Нельзя исключать роль политиков во всем этом, так как подобные инциденты они удачно используют для достижения своих текущих политических целей. Когда Запад нажимает на сербские власти по поводу Косово, тогда сербские власти как по договоренности (а может быть и без «как») с властями в Загребе провоцируют какой-то инцидент и перенаправляют внимание общественности с Косово на Хорватию. Также хорватские политики, которые не могут представить своим избирателям собственные экономические успехи, в качестве «успеха» подают борьбу с врагом.
— Кандидат в президенты Хорватии Катарина Пеович на днях сравнила роль сербов в стране с ролью евреев в нацистской Германии. Согласны ли вы с такой оценкой?
— Мартин Лютер Кинг говорит, что иногда надо драматизировать, чтобы донести до людей какую-то мысль. Хотя ее оценка преувеличена, это заявление призывает население Хорватии встать на защиту самых уязвимых групп в обществе, а это прежде всего сербы. Исследования, которые проводил Университет в Загребе, показали, что людям с сербскими фамилиями сложнее получить работу, сербы чаще эмигрируют из Хорватии, чем хорваты и т. п. Отдельно взятое общество крепко ровно настолько, насколько оно готово защищать самых слабых своих членов. Я не мусульманин, но я горжусь тем, что в моем городе самая красивая мечеть в Европе. Меньшинства — это богатство каждого государства, если эти меньшинства соблюдают законы и уважают культуру страны, в которой живут, а 99,99% сербов в Хорватии это делают. Они платят налоги и участвуют в построении этого государства наравне с хорватами.
— Как, на ваш взгляд, можно было бы покончить с хорватско-сербской враждой? Реальная ли это задача?
— Я уже не один раз говорил, что история хорватско-сербских отношений — это история экстремальных заявлений и еще более экстремальных поступков. Поэтому я не оптимист и я не вижу, чтобы хоть что-то в ближайшем будущем могло улучшиться. Для этого необходимы большие усилия со стороны научных и религиозных элит Хорватии, но они в нашей стране, скорее, источник вражды, а не примирения.
Мы все на Балканах разделяем одинаковую судьбу — покупаем дешевые продукты с Запада в торговых центрах, которые Западу и принадлежат, все небольшие балканские государства имеют статус полуколоний с ограниченным суверенитетом. Иногда мне кажется, что наши премьер-министры и президенты — всего лишь проводники картины, которая пишется в Брюсселе и Вашингтоне.
В данный момент в Загребе проходит фестиваль «Руянфест», в рамках которого выступают певцы из Сербии. Ассоциации ветеранов требуют, чтобы им запретили выступать. Это происходит через 25 лет после окончания войны. Представьте себе, чтобы кто-то в городе Риека требовал запретить выступления итальянских певцов в 1970 году! А ведь на малой родине президента Хорватии Колинды Грабар-Китарович в окрестностях этого города итальянцы во время Второй мировой войны за один день убили 92 сельских жителя, а ещё 889 отправили в концлагерь. Но после войны все окрестности города Риека несколько лет смотрели итальянское телевидение RAI Uno и слушали фестиваль, который проходил в Сан-Ремо. Пока религиозные, научные и политические элиты (а также их западные кураторы) считают, что актуальное состояние дел в их интересах, с враждой не будет покончено.
— Как современная Хорватия относится к наследию Второй мировой войны и конкретно к усташскому движению?
— Вторая мировая война оставила долгосрочный опечаток в хорватском обществе. Мы можем условно разделить это общество на три группы — партизанскую, которая составляет примерно 20% населения, домобранскую (хорватские силы самообороны, существовавшие с 1941 по 1944 год. — EADaily), которая составляет примерно 40%, и усташскую, которая составляет оставшихся 40% общества.
Партизанская и усташская части хорватского общества постоянно враждуют, в то время как домобранская часть флюидна, и она постоянно «переливается» то в одну, то в другую сторону. Каждые хорватские выборы, в том числе предстоящие президентские, являются своего рода борьбой за голоса «домобранов». Такое соотношение сил переносится и на отношение населения ко Второй мировой войне и усташскому движению. На словах усташизм осуждается, но у нас все еще есть улицы, которые носят имена усташских преступников. Грабар-Китарович за тысячи километров от Хорватии ссылается на антифашизм, но тем временем более трех тысяч антифашистских памятников в Хорватии было разрушено ещё до 1991 года.
В XXI веке не надо заниматься Второй мировой, это надо оставить историкам. Хорватия должна строить свое будущее не на основании итогов 1941-го, 1945-го и даже 1991 года, а на технологиях и знаниях, на патентах и инновациях. Если посмотреть на европейский список патентов за 2018 год, то мы увидим, что Хорватия на предпоследнем месте, хуже обстоят дела только в Гибралтаре с 32-тысячным населением. Это и есть основная проблема хорватского общества, а не усташи и партизаны.
— Хорватия уже несколько лет является членом ЕС. Что принесло стране участие в этой организации?
— ЕС был придуман не для того, чтобы что-то дать Хорватии или другим его членам, особенно странам, которые Запад считает Восточной Европой. Евросоюз — это англо-американский проект. Еще в 1945 году англо-американская стратегия состояла в том, чтобы держать Германию в униженном положении, а Россию — как можно дальше от Европы.
До того, как Хорватия вступила в ЕС, ее население возлагало большие надежды на членство в нём. Сегодня, шесть лет спустя, надежды улетучились, осталась лишь мрачная действительность. Правда, немного уменьшилась безработица, но это лишь потому, что 400 тысяч молодых людей покинуло Хорватию. Это люди, в образование которых государство вкладывало средства 20 лет, а они теперь работают в других странах.
Хорватия находится на предпоследнем месте по использованию европейских фондов. До 2019 года в ее распоряжении было 10,7 миллиарда евро, из которых ей было выплачено только 1,98 миллиарда. Это значит, что Хорватия больше средств переводит в европейские фонды, чем оттуда получает. Если мы добавим к этому банки, которые в Хорватии находятся в собственности иностранных хозяев и выносят из страны миллиарды, затем иностранные торговые сети и сельскохозяйственную продукцию из Евросоюза, которая почти уничтожила отечественное производство, то сможем сделать вывод о том, что ЕС не приносит никакой пользы небольшим странам, таким как Хорватия или Сербия.
— Как вы оцениваете уровень хорватско-российских отношений?
— Известный хорватский журналист Желько Матич говорит, что единственная константа хорватской политики — это чрезмерное прислужничество по отношению к США. Кто это знает, не удивляется тому, что хорватско-российские отношения находятся на очень низком уровне. В Москве более двух лет не было хорватского посла, это было просто неслыханно. Премьер-министр Андрей Пленкович во время визита на Украину позволил себе русофобские заявления. Вместо того, чтобы использовать возможности большого российского рынка и сотрудничества в Россией, например заключить с Москвой договоры об участии хорватских судостроительных заводов в развитии российского рыболовного флота, Хорватия даже свой крупнейший агропромышленный комплекс «Агрокор» практически обанкротила только потому, что его бывший владелец брал кредиты у российских банков. Россия со своей стороны хорошо поступила, назначив главой диппредставительства в Хорватии Анвара Азимова, который старается поднять отношения на более высокий уровень, но хорватская сторона не всегда проявляет необходимое понимание.
— В последнее время в балканских СМИ часто публикуются статьи, в которых Россия позиционируется как «фактор нестабильности» и подчеркивается необходимость ее вытеснения с полуострова. Согласны ли вы с такой оценкой, или же считаете, что Россия на Балканах должна играть более существенную роль?
Зачем России дестабилизировать Балканы или Европу, если российская экономика зависит от хороших отношений с Евросоюзом, который, со своей стороны, зависит от российского газа? Это не в интересах США, чтобы Россия наладила прочную связь в Европой, поэтому они препятствуют осуществлению мечты де Голля — Европы от Атлантики до Урала.
Россия, может быть, даже слишком терпима к агрессивному поведению американских сателлитов, таких как Украина или Эстония. Вспомним, как пять лет назад в Одессе были сожжены более сорока русских. Если Россия позволяет неофашистам устраивать вакханалии перед ее дверью, откуда тогда идея, что у неё есть какие-то виды на Балканы?
Дестабилизация Балкан началась с уничтожением Югославии, и её уничтожила не Россия, а США, Германия и Ватикан. Если бы Россия в 90-е годы была сильна, кровавой войны в Югославии не было бы. В усилении роли России и даже Китая — единственный шанс на восстановление долгосрочного мира на Балканах. Известно то, что медведь долго находится в зимней спячке. Балканы ждут, когда русский медведь проснётся и возьмёт дела в свои руки.
Сербо-хорватская дружба — миф с правом на реальность?
У этих народов больше сходств, чем различий, тем не менее их разделили годы войн, ненависти и взаимных претензий. Весь этот отвратительно пахнущий бульон постоянно подогревался политиками, которые прекрасно понимали, что ничто так не мобилизует нацию и не отвлекает граждан от насущных проблем, как образ соседа-врага. Но реальность, к счастью, показывает, что люди могут не только слышать друг друга, но и жить в добрососедстве на общей для них балканской земле.
Когда разные языки — и одна нация и когда один язык — и разные народы
Среди сербов (как государствообразующего народа ушедшей в историю Югославии) популярна теория о том, что все славяне Западных Балкан на самом деле сербы, просто история, амбиции местных политиков и воля мирового закулисья развели их по разным углам (да так, что дело дошло до войн и взаимной ненависти). Отчасти это утверждение имеет право на существование, когда речь идет о черногорцах и бошняках-мусульманах. Но в корне неверно к этому убеждению притягивать македонцев, которые исторически связаны с болгарами, или хорватов, которые являются народом со своей отдельной историей и государственностью.
Другое дело, что если разбираться в этногенезе большинства крупных европейских наций (остановимся именно на них), то мы придем к тому, что при желании Францию, Испанию, Италию, Германию, Великобританию и даже небольшую Бельгию можно было бы раздробить между различными народами, провести между ними границы, понаставить таможен и даже стравить с друг другом в кровавой бане по югославскому сценарию. Но нет, по замыслу мировых архитекторов, эти государства должны быть едиными, а потому бретонцы и эльзасцы, каталонцы и баски, валлоны и фламандцы остаются французами, испанцами и бельгийцами, а вот сербам и хорватам единым народом уже не стать (при том, что все исторические предпосылки для этого были). И, что самое главное, не просто предпосылки, но обоюдное желание. Но об этом чуть позже.
Кто-то может возразить: ну как же, сербы – православные, а хорваты – католики. Все так, но и среди немцев есть как католики, так и протестанты (преимущественно лютеране), которые в свое время с ожесточением воевали друг с другом на религиозной почве, а сейчас живут в одном государстве с общей национальной идентичностью. Да что далеко ходить: на тех же Западных Балканах есть Албания, жители которой – представители одной национальности — исповедуют и ислам (большая часть), и католицизм, а небольшая часть – православие, и вот там никто никогда друг с другом на религиозной почве не воевал. Много воевали с соседями, но не за религиозную, а за национальную идею.
Кто-то может сказать: у сербов и хорватов разные языки. Формально – да. Но, например, жители севера и юга Италии запросто могут не понять друг друга, хотя вроде бы говорят на одном языке. Подобный казус может произойти и между жителями Гамбурга и Баварии, а также между греком с материка и греком с одного из островов Эгейского моря. Ну а в Великобритании, если не брать шотландское и валийское меньшинства с их особыми языками, формально англичанин из Ливерпуля не всегда сообразит, на каком языке ему что-то рассказывает англичанин из Нортхемптоншира…. В конце концов, далеко не всякий россиянин уразумеет речь украинца и белоруса, хотя еще сто лет назад великороссы, белорусы и малороссы считались вполне себе одним русским народом. При этом говорящие вроде как на разных языках сербы и хорваты всегда поймут друг друга!
Различия между сербским и хорватским незначительны: произношение, регионализмы плюс появившиеся за последние годы в хорватском языке новообразования, «чтобы не так как у сербов» (например, футбол по-сербски «фудбал», а у хорватов он «ногомет»). Да, хорваты принципиально признают только латиницу, но сербы используют оба алфавита: латинский и кириллический (многие сербские электронные ресурсы имеют обе версии).
Завершая это занятное погружение в глубины языкознания, позволим себе напомнить и такую красноречивую деталь: до сугубо политического акта распада СФРЮ официальным языком страны де-факто считался сербохорватский.
Учебник сербохорватского языка для иностранцев, выпущенный в 1985 году
Соседство до степени смешения
Ну а теперь вернемся к упомянутому выше «обоюдному желанию». Сейчас, к сожалению, ни в Белграде, ни в Загребе не принято вспоминать, что вплоть до начала ХХ века взаимоотношения сербов и хорватов с Х по этот самый переломный ХХ век именовались не иначе как «тысячелетняя дружба».
На Балканы оба народа переселились приблизительно в одно и то же время – на рубеже VI и VII веков, поселились рядом без каких-либо особых споров за территории, после чего развивались каждый сам по себе во вполне добрососедском формате, за исключением, разве что, только одного момента: когда отколовшуюся от сербской державы Властимировичей Боснию прибрал к рукам хорватский король Крешимир II, что, впрочем, не выглядело недружественным по отношению к сербам актом (нечего было отделяться от них!) А так хорваты и сербы не раз воевали вместе против общих врагов – ромеев (византийцев), франков, венгров, венецианцев, болгар, турок.
Со временем более сильные соседи лишили поначалу хорватов, а затем и сербов независимости: первых в XI веке завоевали венгры, вторых с XIV по XV век (по частям) — османы. Причем турецкое нашествие стало для сербов намного губительнее, чем венгерское, а впоследствии австрийское владычество над хорватскими землями. Потому-то сербы бежали, спасаясь от истребления и рабства, не куда-нибудь, а именно на номинально венгерскую, а впоследствии австрийскую территорию. Беженцев селили рядом с хорватами, на запрещая им сохранять традиционный уклад и исповедовать православную веру. В 1458 году венгерский король Матьяш Хуньяди даже объединил своих славянских подданных в единую сербохорватскую Черную армию для борьбы с турками.
Но пока на землях исторической Сербии буйствовали магометане, сербские беженцы продолжали прибывать: тысячи сербских семейств оседали рядом с хорватами с XV по XVII столетие, причем в 1690 году 37 тысяч семей пришли из Косово вместе с сербским духовным лидером – патриархом Арсением.
Павел Йованович, Переселение сербов, 1896
В 1578 году австрийские власти учредили Военную Краину – пограничную территорию, получившую права «казачьей вольницы»: ее обитатели – граничары — освобождались от феодальных тягот и получали самоуправление взамен на святую обязанность охранять пределы державы Габсбургов от все тех же неуемных османов. Конечно, католическая знать и церковь не признавали в сербских «схизматиках» ровню. Попытки наставить их на «путь истинный» предпринимались постоянно, но все это происходило за пределами Краины, а на самой границе царило поставленное впоследствии югославскими коммунистами во главу своей державы пресловутое «братство-единство».
Военная Краина в 1800 году (обведена красным)
Этому было вполне прагматичное объяснение: империи были нужны солдаты, а когда 1755 году с подачи Святого Престола австрияки попытались закрыть православный монастырь Марча, сербы подняли восстание….
К XIX веку сосуществование обоих народов стало настолько тесным, что они даже провели языковые реформы, «подтянув» собственные языки под нормы друг друга. С сербской стороны реформу провел лингвист Вук Караджич, с хорватской – его коллега Людевит Гай. И в 1854 году в Нови-Саде ученые мужи с обеих сторон подписали второе соглашение о единстве сербохорватского языка.
Испытание ХХ веком
Поскольку сербы и хорваты научились говорить на понятном каждому народу языке, пришло время оформить эти отношения и идеологически. Так, именно в среде хорватских интеллектуалов в 30-е годы XIX века появилась идея иллиризма — объединения всех славян Австро-Венгрии в рамках одной административной единицы с перспективой создания независимого государства. Идею, конечно же, подхватила и сербская интеллигенция. В 1848 году замысел прошел проверку на прочность в экстремальных военных условиях: венгры подняли восстание против Вены с оригинальной идеей ассимилировать всех славян. Последним это, естественно не понравилась, и они вместе с российской армией поднялись на поддержку дряхлеющих Габсбургов. Военным лидером поднявшихся против венгров хорватов и примкнувших к ним во главе с генералом Кузманом Тодоровичем сербов стал граничар, бан Йосип Елачич. Кстати, в отсутствие католического епископа он принес присягу бана перед сербским православным патриархом. После разгрома венгров Вена при посредничестве бана даже выделила сербам территориальную автономию – Воеводину.
Йосип Елачич
К середине XIX века идея иллиризма плавно перетекает в идею югославизма, а далее, в 1878 году, в результате многолетней кровавой борьбы, вести которую помогали как австрийские сербы, так и австрийские хорваты, Сербия получает независимость от турок. После происходят процессы, давшие первые трещины «тысячелетней дружбе». С одной стороны, у сербов идея югославизма трансформируется в идею «Великой Сербии» — объединения всех балканских славян под эгидой сербской династии и православия. С другой стороны, у хорватов, видимо, на почве ревности, появляется Хорватская партия права, ставившая целью добиться независимости Хорватии от Вены без каких-либо гарантий для сербов, кроме веротерпимости (Военную Краину предполагалось упразднить). Один из лидеров партии, Евген Кватерник, в 1871 году поднял восстание в городке Раковица и призвал сербов поддержать его: те так и сделали. После чего все восставшие были убиты австрийцами, а их движение подавлено. Знали бы погибшие под началом Кватерника сербы, что тот отзывался о них в своем кругу как о «варварах»….
При этом обе появившиеся националистические силы приняли на вооружение зеркальные тезисы: сербские националисты объявили хорватов «окатоличенными сербами», хорватские назвали сербов «оправославившимися хорватами».
Тем не менее националистам и с той, и с другой стороны в условиях давления Австро-Венгерской империи друг без друга было никак, и в 1905 году они вместе со вполне югословенскими движениями объединились в Хорвато-сербскую коалицию, декларировавшую идею «одной нации с двумя названиями».
В конце октября 1918 представителями всех славянских народов Австро-Венгрии было создано Государство словенцев, хорватов и сербов, которое затем слилось с Сербией, преобразовавшись в Королевство сербов, хорватов и словенцев (впоследствии — Югославия). Последняя, как мы знаем, поначалу в формате монархии, а затем и социалистической федерации испытания «братством-единством» не выдержала.
Провозглашение Государства словенцев, хорватов и сербов в Любляне 29 октября 1918
Однако даже во время кровавых войн случалось, что сербы и хорваты протягивали друг другу руку помощи.
Возрожден он был спустя четверть века в хоть и мирных, но довольно непростых условиях современной Боснии. Крупнейшая партия боснийских сербов — Союз независимых социал-демократов, и крупнейшая партия боснийских хорватов — Хорватский демократический союз БиГ, в начале прошлого года подписали договор о сотрудничестве. И с тех пор лидеры двух политических сил – член президиума БиГ от сербов Милорад Додик и спикер Палаты народов Парламентской ассамблеи БиГ Драган Чович — по большинству острых вопросов выступают единым фронтом. Дело дошло до того, что Чович даже был гостем на Дне Республики Сербской в минувшем году, за что был вызван «на ковер» в Загреб.
Драган Чович и Милорад Додик
Буквально на днях после того, как российские специалисты войск РХБЗ провели дезинфекцию Республики Сербской, Драган Чович пригласил их сделать то же самое и в населенном преимущественно хорватами Мостаре (центре Герцеговинско-неретвинского кантона мусульмано-хорватской федерации). Но этой инициативе воспротивилось мусульманское Сараево. Единственным боснийским политиком, публично осудившим самоуправство федералов, стал серб Милорад Додик.
Впрочем, несмотря на такие позитивные шаги друг к другу, современная балканская политика больше разделяет, чем сближает сербов и хорватов. А вот объединяют оба народа простые человеческие взаимоотношения.
Так, несмотря на протесты националистов и «ветеранов» гражданских войн 90-х, белградские эстрадные звезды неизменно собирают полные залы по всем Балканам, хорватские туристы нередко отдыхают в Белграде (чего, к сожалению, не скажешь про сербов, которые подвергаются на хорватском побережье нападениям со стороны «национально озабоченных»). А почин двух выходцев с Западных Балкан — серба Саши Илича и хорвата Бозо Поповича, открывших в столице Камбоджи (подальше от «территории взаимной ненависти») гастробар югославской кухни «Ракия Републик» — удостоился ряда статей в балканских СМИ. Но, пожалуй, наиболее красивый случай произошел в боснийском Мостаре в 2013 году. Там работал международный лагерь, и на закрытии молодежь вышла на прогулку в город с национальными флагами на плечах. Увидев парня с сербским флагом и девушку с хорватским, кто-то из прохожих поинтересовался у барышни, а могла бы ли она взять серба за руку? Результат превзошел ожидания: пара слилась в поцелуе.
Конечно, до взаимной любви во взаимоотношениях сербов и хорватов, мягко скажем, еще далеко. Но, с другой стороны, когда на одно столетие ненависти приходится тысяча лет дружбы, можно надеяться на лучшее будущее.
Подписка на новости
Подпишись, чтобы получать на почту уведомления о новых статьях