отношения между странами южной америки
Перешли все границы: территориальные споры в Латинской Америке
Белиз, Гватемала, Колумбия, Венесуэла, Гайана — на континенте, пожалуй, нет ни одной страны, не имеющей претензий на земли соседей
По сравнению с другими континентами, в Латинской Америке государства не испытывали масштабных последствий межгосударственных конфликтов: самая кровопролитная война в XX веке прошла в 1932—1935 году между Парагваем и Боливией и унесла «всего» сто тысяч жизней. Это одна из причин, почему в отличие от Европы в Латинской Америке не была сформирована система, по типу Ялтинской, о незыблемости границ и принципах мирного урегулирования. В Западном полушарии до сих пор остается множество неразрешенных территориальных споров и взаимных претензий.
Белиз и Гватемала
Один из самых протяженных территориальных споров продолжается более 150 лет между Белизом и Гватемалой. Гватемала претендует на территорию от реки Сарстун до реки Сибун общей площадью 12,8 тысяч квадратных километров, что составляет половину территории Белиза.
Долгое время Белиз был предметом колониального соперничества между Испанией и Британией: до XVIII века на острове существовали английские поселения и действовали британские законы, однако Британия не заявляла о суверенитете над регионом. С сороковых годов XIX века Белиз неформально называли Британским Гондурасом. Лишь в 1862 году Британская империя официально объявила Британский Гондурас своей колонией, поставив во главе администрации назначаемого вице-губернатора вместо избираемого местными жителями суперинтенданта.
Гватемала получила независимость от Испанской империи в 1821 году и не признавала Британский Гондурас до англо-гватемальского договора 1859 года, по которому Белиз признавался британским владением, а взамен Великобритания обещала профинансировать строительство дороги, связывающей Гватемалу и белизский город Пунта-Горда. Однако дорога так и не была построена, что позволило Гватемале в 1940-х заявить о невыполнении британской стороной своих обязательств. Это привело к тому, что по конституции 1945 года Белиз стал считаться частью Гватемалы.
В свою очередь Белиз после получения независимости в 1981 году заявил, что не участвовал в подписании договора между Англией и Гондурасом, и потому не обязан исполнять его. В том же году правительство Белиза обратилось в Международный суд с требованием признания границ, фигурирующих в договоре 1859 года.
Министр иностранных дел Гватемалы Рафаэль Кастильо Вальдес и премьер-министр Белиза Джордж Прайс 11 марта 1981 года подписали договор по решению территориального конфликта, согласно которому Белиз признается независимым, но Гватемала получает определенные полномочия в регионе, в том числе право свободного передвижения в атлантических водах страны и право на строительство трубопроводов. До 1992 года в Белизе оставался британский вооруженный контингент, призванный предотвратить военное вмешательство.
Тем не менее, в гватемальском обществе на неофициальном уровне продолжались заявления о праве Гватемалы на Белиз. В конце своего президентского срока Альваро Арсу в октябре 1999 года заявил, что Белиз должен отдать чуть менее половины своей территории к югу от реки Сибун.
7 сентября 2005 года между странами был подписан договор об «Установлении мер по формированию обоюдного доверия», в рамках которого было закреплено положение о ведении диалога для разрешения территориального конфликта. Позднее был подписан специальный договор, цель которого — установить на международном уровне решение, которое покончило бы с территориальным вопросом.
6 октября 2013 года в обеих странах должен был пройти референдум по вопросу принадлежности спорных территорий. Планировалось, что населению стран будет задан вопрос о согласии передать полномочия по разрешению территориального спора в Международный суд, чье решение будет обязательным к исполнению. Однако Гватемала в одностороннем порядке отменила референдум, ссылаясь на принятые в Белизе поправки к закону о референдуме, по которому тот признается действительным только в случае участия более 60% избирателей. По мнению гватемальской стороны, это создает неравные условия в голосовании обеих стран, поскольку в Гватемале порога явки нет.
Колумбийская интервенция
Один из крупнейших современных территориальных конфликтов в Латинской Америке грозился перерасти в полномасштабную войну — после того, как колумбийские правительственные войска пересекли 1 марта 2008 года границу с Эквадором и силами ВВС провели бомбардировку лагеря леворадикальной повстанческой группировки Революционных вооруженных сил Колумбии (ФАРК). В результате вторжения было убито 17 человек, в том числе один из лидеров повстанцев Рауль Рейес.
Правительство Колумбии не согласовывало проведение спецоперации с Эквадором. Дело в том, что Колумбия (а также с США и Европейский Союз) считает группировку террористической, и потому она рассматривала свои действия как проведение обычной контртеррористической операции. Более того, по утверждению колумбийских властей, в ходе спецоперации были захвачены документы, подтверждающие причастность Венесуэлы и Эквадора к финансированию ФАРК (Венесуэла и Эквадор считают ФАРК легитимной политической силой и не препятствуют нахождению ее членов на своей территории).
Сразу после нападения Эквадор обвинил Колумбию в нарушении своего суверенитета и разорвал дипломатические отношения с ней. Не осталась в стороне и союзница Эквадора Венесуэла, выславшая из столицы колумбийских дипломатов и отправившая десять батальонов на границу с Колумбией. Тогдашний венесуэльский президент Уго Чавес заявил о масштабной поддержке Эквадора и отметил, что подобный инцидент на территории самой Венесуэлы привел бы к войне.
Президент Колумбии Алваро Урибе 4 марта 2009 года объявил, что его страна подает иск в Международный уголовный суд по обвинению Уго Чавеса в финансировании терроризма и геноцида. В ответ Венесуэла объявила о закрытии сухопутной границы с Колумбией, а сам Чавес охарактеризовал действия колумбийцев как «военное преступление».
Тем не менее, ни одна из сторон не была заинтересована в развязывании полноценной войны, грозившей превратиться в крупнейший геополитический кризис в регионе за последние десятилетия. Колумбийские власти публично заявили о приверженности идеалам мира и порядка в регионе и отозвали войска от границы, предложив урегулировать разногласия дипломатическим путем.
На саммите южноамериканских государств 8 марта 2008 года президенты Эквадора, Венесуэлы и Колумбии подписали декларацию об окончании дипломатического кризиса. В документе отмечалось, что колумбийская сторона приносит извинения за нарушения границы Эквадора в ходе спецоперации против ФАРК. Хотя принятое соглашение не заложило основу стабильности в регионе, оно позволило предотвратить вооруженный конфликт и продолжать переговоры на дипломатическом уровне.
Борьба за выход к морю
Спор о территориальной принадлежности прибрежного участка Атакамской пустыни, богатого селитрой и открывавшего Боливии выход к морю, уходит корнями в начало XIX века, когда на место вице-королевствам Испанской империи в ходе движения за независимость пришли суверенные государства. Неоднозначный статус этой территории в составе Испанской империи дал повод Чили начать претендовать на нее сразу после провозглашения Боливией независимости в 1825 году, а впоследствии захватить спорный участок в ходе Второй Тихоокеанской войны 1879-1883 годов. Потеря выхода к морю, очень болезненно воспринятая в Боливии, с тех пор неизменно обсуждается во время предвыборных кампаний и становится темой анекдотов в Чили.
В 1975 году чилийский диктатор Аугусто Пиночет вызвался исправить историческую несправедливость и вернуть Боливии узкую полосу суши, проходящую параллельно перуанской границе, на самом севере Чили в обмен на боливийскую территорию такого же размера. Однако исторически та территория, которую предлагал Пиночет, принадлежала не Боливии, а Перу, и не могла быть возвращена никакой другой стране по условиям Анконского договора 1883 года. На невозможности такой передачи настаивал перуанский диктатор Франсиско Моралес и предлагал в свою очередь сделать порт Арика территорией, управляемой тремя государствами, с чем не согласилась Чили.
Экономический рост Чили был в значительной степени обеспечен доступом к тем самым селитряным рудникам, которые потеряла Боливия. После неудачной попытки Пиночета урегулировать конфликт Боливия и Чили сохраняют лишь консульские отношения. Спор разгорелся с новой силой во время «газовой войны» в Боливии 2003-2005 годов – массовых беспорядков, начавшихся из-за решения властей экспортировать газ из недавно обнаруженные месторождений через территорию Чили вместо строительства в Боливии перерабатывающего завода. Перу тогда выступила со своим собственным предложением и обязалась предоставить Боливии особую экономическую зону на 99 лет и порт Ило в полное владение. Страны заключили соглашение в 2010 году.
Президент Боливии Эво Моралес, выступавший во время «газовой войны» на стороне оппозиции против строительства газопровода на территории Чили, недавно предложить прекратить переговоры с Чили и решить спор в Международном суде ООН. При этом Боливия апеллирует не к международным договорам, а к обещаниям Чили, данных ей в ходе переговорного процесса, но так и не выполненных. В настоящий момент Боливия является одной из двух стран Южной Америки (наряду с Парагваем), не имеющих выхода к морю.
Колумбия и Никарагуа
Разделенные Карибским морем Никарагуа и Колумбия на протяжении десятилетий продолжают спор о принадлежности вулканических островов Сан-Андреас, Провиденсия и архипелага Санта-Каталина. Несмотря на территориальную близость к Никарагуа – сто десять километров от ближайшего побережья против семисот двадцати от северо-западного берега Колумбии, большую часть времени они находились под властью южноамериканской республики. До 1819 года оба государства входили в испанское вице-королевство Новая Гранада, что и дало в будущем основания заявлять им о претензиях на территорию островов. Однако после получения независимости острова добровольно присоединились к Республике Колумбия и стали частью департамента Магдалена. Более чем через сто лет в результате договора Esguerra-Barcenas в 1928 году Никарагуа признала архипелаг и все прилегающие морские территории входящими в состав Колумбии, однако окончательная точка в конфликте была поставлена лишь в начале XXI века.
Территориальный спор вокруг этих островов возник вновь после прихода к власти в Никарагуа в 1980-е сандинистов (социалистов), объявивших договор неправомерным и не имеющим юридической силы. По их словам, документ был подписан в период оккупации Никарагуа американскими войсками, тем самым делая его навязанным другим государством и не отвечающим национальным интересам. В ответ Колумбия заявила, что ратифицирован договор был в 1930-м, когда никаких иностранных войск на территории Никарагуа уже не оставалось.
В декабре 2001 года Никарагуа обратилась в Международный Суд, который в результате шестилетнего разбирательства признал право на суверенитет над крупнейшими оспариваемыми островами за Колумбией. Президент Никарагуа Даниэль Ортега в резкой форме не согласился с таким решением, назвав политику Колумбии империалистической и экспансионистской, и призвал военных своей страны быть готовыми к вооруженному конфликту. При этом в первоначальном решении не объяснялся статус морских границ и множества мелких островов, также расположенных в акватории архипелага Санта-Каталина.
В ноябре 2012 года Международный суд новым постановлением закрепил статус всех спорных островов за колумбийской стороной, в тоже время изменил морскую границу и расширил территориальные воды Никарагуа в области к востоку от восемьдесят второго меридиана. Этим решением суд предоставив Никарагуа доступ к ранее найденными в морской зоне залежами нефти и газа, а также рыболовным ресурсам региона.
Вынесенный вердикт был положительно воспринят властями Никарагуа, президент Ортега даже объявил его национальной победой. Однако Колумбия отказалась выполнять решение суда, вызвавшее политический кризис в стране и падение рейтинга действовавшего президента Хуана Сантоса. В сентябре 2013 года тот заявил, что изменение границы нарушает Конституцию страны и не может быть проведено без одобрения парламента и ратификации президентом. Таким образом, территориальный спор остается неразрешенным и по сегодняшний день.
Венесуэльско-гайанский конфликт
Спор о территориальной принадлежности Гайаны-Эссекибо уходит корнями в колониальное прошлое. По Мюнстерскому мирному договору 1648 года, признавшему независимость Нидерландов от испанской короны, голландские колонии к востоку от реки Эссекибо в Южной Америке также получили независимость от Испании. Впоследствии голландцы поселились и на западном ее берегу, границы так и не были официально оформлены, а в 1814 году эти территории перешли под контроль Великобритании. В 1811 независимость провозглашает Венесуэла и с тех самых пор она пытается включить в свой состав Гайану-Эссекибо. На официальных картах Венесуэлы эта территория заштрихована как спорная.
Дипломатический кризис разразился в 1895 году, когда Венесуэла с помощью американского юриста попыталась доказать, что действия Великобритании противоречат провозглашенной США в 1823 году Доктрине Монро о признании американского континента зоной, закрытой для вмешательства европейский держав. Был созван международный трибунал (два арбитра были гражданами США, два – подданными Британской империи, и Фёдор Мартенс – подданный Российской империи), который, однако, принял решение в пользу Великобритании и признал ее право на 90% спорной территории. Англия также получила все золотые рудники, но должна была отдать Венесуэле стратегически важный район в устье реки Ориноко. Венесуэла пыталась оспорить это решение трибунала, но безуспешно. Некоторые юристы, впрочем, сходятся в том, что в работе трибунала были нарушения и что Великобритания и Россия могли заключить закулисную сделку.
В 1966 году по Женевскому договору Гайана получила независимость и стала правопреемницей Британской империи. Согласно документы, статус спорных территорий должна была определить специально созванная комиссия, однако стороны не сошлись в признании юридической силы решений международного трибунала 1899 года. Гайана настаивала, что Венесуэла должна была сперва доказать ничтожность его постановлений.
Наиболее серьезную опасность территориальной целостности Гайаны представляло восстание Рупунуни в 1969 году, которые было быстро подавлено. Власти Венесуэлы отрицали обвинения в поддержке восстания, хотя некоторые его участники нашли в стране убежище и впоследствии получили гражданство, подчеркивая тот факт, что они родились на территории Гайаны-Эссекибо, по праву принадлежащей Венесуэле. В 1970 страны подписали двенадцатилетний мораторий на требования Венесуэлы о возврате этой территории. В 1983 году было принято решение не продлевать его, но дипломатические отношения двух стран, несмотря на происходящие время от времени конфликты, сохраняются.
«Под контролем США»: зачем НАТО втягивает в свою орбиту страны Латинской Америки
Североатлантический альянс заинтересован в развитии партнёрских отношений со странами Латинской Америки, заявил 4 апреля Столтенберг в интервью агентству Reuters. На сегодняшний день у НАТО подписано соглашение о партнёрстве только с одним государством региона — Колумбией.
«Разумеется, мы готовы рассмотреть возможность установления партнёрских отношений с другими странами Латинской Америки, что создаст основу для тесного практического и политического сотрудничества», — сказал Столтенберг.
Генсек напомнил, что партнёром НАТО признаётся страна, не входящая в альянс, но тесно сотрудничающая с ним.
Начальник сектора проблем региональной безопасности Центра оборонных исследований РИСИ Сергей Ермаков в беседе с RT отметил, что для руководящих структур НАТО система партнёрства — это способ повысить собственную значимость и влияние.
«Поэтому альянс развивает и расширяет программу глобального партнёрства. Он стремится играть как можно более важную роль при решении мировых проблем безопасности — роль самого главного оборонного союза», — полагает эксперт.
Однако инициатива альянса развивать партнёрство с латиноамериканскими странами исходит от США, уверены эксперты.
«За этим решением стоит Вашингтон. США чётко проводят политику по продвижению своих интересов через альянс на страны Латинской Америки», — подчеркнул в беседе с RT член-корреспондент Академии военных наук американист Сергей Судаков.
Американский интерес
В расширении партнёрских связей НАТО заинтересованы в первую очередь США. По мнению Ермакова, именно американцы инициировали латиноамериканский поворот альянса, к которому европейские страны — союзники Вашингтона не очень-то стремятся, так как особых интересов в Латинской Америке у них нет.
«Президент США Дональд Трамп давит на европейских союзников, чтобы они тратили больше денег на оборону, больше участвовали в совместных проектах. Он поставил европейцев перед выбором: либо следовать американскому курсу, либо НАТО перестанет существовать для американцев», — говорит эксперт.
Он также обращает внимание на то, что Бразилию, южноамериканскую страну, являющуюся самым вероятным кандидатом на получение статуса партнёра, первыми назвали не руководители структур альянса и не европейские страны — члены НАТО, а американский президент.
Напомним, 19 марта 2019 года Дональд Трамп на встрече с президентом Бразилии Жаиром Болсонару предложил этой латиноамериканской стране теснее сотрудничать с НАТО. Причём, по его словам, это сотрудничество должно быть параллельным с расширением военных контактов страны с США.
«Я также намерен назначить Бразилию основным союзником вне НАТО или, возможно, если подумать, даже союзником по НАТО. Придётся поговорить со многими людьми, но, возможно, всё-таки союзником по НАТО, что значительно укрепит безопасность и сотрудничество между нашими странами», — сказал Трамп.
Столтенберг в своём интервью Reuters также не отрицает, что Бразилия может стать партнёром НАТО.
«Кто-то должен внести такое предложение, и, кроме того, необходим запрос от самой Бразилии», — сказал генсек.
Он подчеркнул, что для присвоения статуса партнёра НАТО необходимо согласие всех 29 стран, входящих в альянс.
При этом статус основного союзника США вне НАТО, о котором говорил Трамп на встрече с Болсонару, предоставляется исключительно решением американских властей. Эту «привилегию» получают те государства, которые не входят в Североатлантический альянс, но систематически участвуют в совместных с Соединёнными Штатами действиях военного характера: учениях, контртеррористических операциях, научных оборонных разработках. На сегодняшний день основным союзником США вне НАТО в Латинской Америке является только Аргентина. Она получила этот статус в 1998 году.
Против Венесуэлы и БРИКС
Американцы хотят расширить присутствие НАТО в Латинской Америке, чтобы лучше контролировать этот регион, полагают эксперты.
«США нужно, чтобы латиноамериканские лидеры не действовали вразрез американским интересам, не выступали с интеграционными проектами, альтернативными тем, которые одобрены Вашингтоном. Для этого Латинская Америка должна быть под контролем США и структур, в которых американцы играют главную роль, таких как НАТО», — пояснил в беседе с RT декан факультета экономических и социальных наук РАНХиГС Александр Чичин.
По мнению аналитиков, сейчас альянс активно используется в противостоянии США с официальным Каракасом. Так, для Колумбии процедура получения статуса партнёра НАТО была начата в 2017 году и завершена в мае 2018 года, в разгар конфликта с соседней Венесуэлой, где в том же месяце прошли президентские выборы, на которых победил Николас Мадуро. Результаты народного волеизъявления Колумбия не признала. Её президент Хуан Мануэль Сантос осудил избрание Мадуро. В феврале 2019 года Колумбия и Венесуэла разорвали дипломатические отношения.
«Тактическая цель Вашингтона — побыстрее подобраться к Венесуэле, забрать её ценные ресурсы. Венесуэла остаётся единственной страной в регионе, которая на сегодняшний день сопротивляется Америке», — отметил Судаков.
Бразилия тоже занимает жёсткую позицию в отношении президента Мадуро. На вашингтонской встрече Трампа и Болсонару оба лидера заявили о необходимости смены власти в Венесуэле. По этому поводу официальный Каракас выступил с протестом.
«Правительство Венесуэлы выражает решительное неприятие опасных заявлений президентов США Дональда Трампа и Бразилии Жаира Болсонару, сделанных 19 марта, — цитирует РИА Новости заявление МИД Венесуэлы. — Чрезмерно беспокоит влияние США на Бразилию и Дональда Трампа — на Жаира Болсонару».
Кроме того, как считает Ермаков, расширение партнёрства с НАТО должно серьёзно изменить характер внешней политики Бразилии: она может прекратить свои контакты в рамках БРИКС.
«У пяти стран БРИКС (Бразилии, России, Индии, Китая и ЮАР. — RT) есть стремление к координации своих действий по тем или иным вопросам, хотя они и не создали полноценный экономический или политический союз. Поэтому, конечно, принадлежность к БРИКС серьёзно ограничивает для Бразилии членство или стремление к членству с НАТО», — полагает эксперт.
По его словам, усиливая сотрудничество с Латинской Америкой через евроатлантические структуры, США стремятся тем самым вытеснить из региона Россию и Китай, а также прервать интеграцию Бразилии в рамках БРИКС.
«Это одна из главных целей Вашингтона», — утверждает Ермаков.
Смена вектора
По мнению экспертов, приглашение латиноамериканских стран к тесному сотрудничеству в НАТО станет новой страницей в истории альянса — он будет более проамериканским, прекратит расширяться исключительно за счёт европейских стран и, возможно, будет смелее применять силу.
«США теперь нужно, чтобы альянс вышел за район Северной Атлантики. Американцы хотят усилить свои позиции в Латинской Америке, Азии и на Ближнем Востоке, потому что это гарантирует им глобальное лидерство. НАТО будет использоваться как инструмент для достижения этой цели», — утверждает Ермаков.
Вероятность того, что ряд стран Латинской Америки станут полноценными членами альянса, довольно велика, считает Чичин.
«Прежде всего в НАТО могут вступить Колумбия и Бразилия, которые проводят проамериканскую политику в Южной Америке», — полагает эксперт.
По его мнению, если в НАТО появятся латиноамериканские страны, альянс станет более проамериканским.
«Вашингтон стремится к тому, чтобы его союзники были единодушны. Но в НАТО сейчас единодушия нет. Франция и Германия ставят вопрос о создании единых европейских вооружённых сил, США серьёзно не ладят с Турцией. В этих условиях чем больше в альянсе проамерикански настроенных стран, тем сильнее голос Вашингтона в НАТО», — уверен Чичин.
Также эксперт отмечает, что в лице латиноамериканских стран США получат дополнительную боевую мощь. Причём этих новых партнёров или членов НАТО будет проще, чем европейцев, убедить принять участие в боевых действиях.
«Вначале будет переход на вооружение НАТО, потом — совместные манёвры со странами НАТО. Скоро, я думаю, мы будем свидетелями американо-бразильских или американо-колумбийских учений на границе с Венесуэлой. А потом, возможно, те же войска Колумбии или Бразилии будут участвовать во вторжении в Венесуэлу, а может, со временем, в Никарагуа или на Кубу», — подытожил Чичин.
Геополитика Южной Америки
Всякий раз, когда нас приглашают поговорить или написать о «Латинской Америке» мы должны сделать оговорку, что эта повсеместно распространенная форма, которую мы употребляем является ложной. Таким образом, поставим в начале вопрос о номинальной дефиниции, — как мы называем, как мы должны называться, какой способ наиболее адекватен, подлинен и более конкретен для нашего названия.
Термин «Латинская Америка» был придуман премьер-министром Наполеона III Шевалье для военной и политической интервенции в страны Ибероамерики от имени и для защиты латинян. После этого янки, затем церковь и, наконец, марксизм следовали этой манере.
Идеологическое использование этого термина очевидно, так как французская Канада, Гвиана и Мартиника никогда не включались в состав «Латинской Америки», несмотря на то, что для этого существовали такие же или еще более весомые предпосылки.
Это показывает, что для международного порядка, где геополитика, международные отношения, стратегия и метаполитика передвигают свои фигуры, нет ни доброй воли, ни нейтральных идей, есть лишь отношения власти: управление и подчинение, государственное и частное, друг и враг. Поэтому нужно относиться с подозрением к названиям ad hoc учреждений или международных пространств, что является методологическим принципом всех исследований в этой области.
Сегодня не возможно понять геополитику без метаполитики, то есть дисциплины, которая изучает основные категории мысли, которые влияют на политические действия правительств. И именно поэтому для нашего геополитического пространства мы предпочитаем название «Ибероамерика», потому что этот термин имеет ясное и четкое значение, отражая специфику культурной ойкумены, к которой принадлежим мы, американцы, говорящие на испанском и португальском языках во всей Америке и потому, что термин Ибероамерика включает в себя, в полном смысле, и Бразилию.
Сегодня, в начале второго десятилетия XXI века, говорить о «латинстве» равносильно торможению. Это такой же универсальный термин, как и «человечество», который нам ничего не говорит. Геополитика является категорией, которая служит для усыпления ума, ибо, если думать, начиная с нее – то это способ не думать.
Таким образом, политический реализм вынуждает нас ограничиться Южной Америкой. Во-первых, потому что Мексика подписала и выполняет договор о свободной торговле с Соединенными Штатами, который компрометирует всю ее экономику и политические решения. Что касается Центральной Америки и Карибского бассейна, то этот регион, за исключением Кубы, в своей совокупности сталкивается с американской внешней политикой и его зависимость от власти талассократии почти абсолютна. Таким образом, единственным шансом подумать о надежном геополитическом пространстве остается Южная Америка. И здесь мы подходим к теме нашей публикации.
Согласно объективным данным по Южной Америке, ее географическая территория составляет площадь в 17,8 млн. км. кв., что в два раза больше Европы и в два раз больше Соединенных Штатов. Она имеет население около 420 миллионов человек, половина из них говорит на кастильском, а другая на португальском языках, и каждый язык понятен носителю другого. Десять наций, которые разделены политическими границами и четыре колониальных анклава (Мальвинские острова и Гайана в рамках Британского Содружества, Голландский Суринам и Французская Гвиана. Все вместе они составляют не более 1,5 млн. жителей).
Самой могущественной страной является Бразилия с почти половиной жителей субконтинента, имеющая восьмую экономику по величине в мире, ВВП в 1600 млрд. долларов, в то время как у Аргентины и Венесуэлы по 330 млрд.
Она владеет 27% запасов пресной воды в мире. В них входит водоносный слой Гуарани и 50.000 км. внутреннего водного пространства, которое объединено в три речных бассейна: Ориноко, Амазонка и Ла-Плата. Ее проекция на квадранте Атлантики охватывает всю Южную Америку, занимающую весь полуостров.
Геополитические интерпретации
Южная Америка представляет континентальный остров, окруженный Тихим и Атлантическим океанами с 25432 км. береговой линии. В ее сухопутное пространство трудно проникнуть, Амазонка является Хартлендом Южной Америки, и охватывает почти 2 млн. км. кв., которые разделяют четыре страны (Бразилия, Колумбия, Венесуэла и Перу).
Этот фактор труднодоступности заставил США установить вокруг военные базы для контроля за Хартлендом (Араука, Ларандиа и Трэс Эскуинас в Колумбии, Икитос и Нанай в Перу, Марискаль Эстигаррибиа в Парагвае и Кюрасао (завист от Голландии) в 50 км. Венесуэлы (1).
В качестве теоретической идеологической опоры они выдвинули “теорию ограниченного суверенитета Амазонки” предложив международное покровительство. Этот план, поддержанный шведской дипломатией был отвергнут Бразилией, Венесуэлой, Аргентиной и Боливией.
Это свойство непроницаемости южноамериканского Хартленда характерно для всей истории, начиная с открытия Америки. Итак, все крупные города (Буэнос-Айрес, Сан-Паулу, Рио, Вальпараисо, Лима, и т.д.) являются портами, в отличие от Европы, где они разбросаны внутри территории. Дело в том, что огибание Южной Америки осуществлялось вдоль всего побережья этого большого острова. Движение происходило от периферии к центру. Центр даже сегодня, во втором десятилетии XXI века все еще не занят.
Если тезис Макиндера (1861-1947 гг.) «тот, кто владеет Хартлендом, удерживает власть» применим и к Южной Америке, тогда ею никто не владеет в качестве гегемона, потому что никто не имеет полного контроля над Амазонией.
Бразильский случай
Нет никаких сомнений, что Бразилия, как растущая мировая сила, является государством-нацией с самым большим экономическим влиянием региона, на что указывает ее ВВП, занимающее восьмое место в мировой экономике.
Последние события в международном порядке, указывают на Бразилию в качестве будущей активной силы: 1) Интеграция БРИК (Бразилия, Россия, Индия и Китай) — привилегированной группы государств с большими пространствами (2); 2) входит в группу четырех вместе с Индией, Южной Африкой и Германией, призывая к включению в постоянные члены Совета Безопасности Организации Объединенных Наций; 3) УНАСУР (Союза южноамериканских государств), вместе с другими странами Южной Америки; 4) G20 — группа государств, где увеличивается производство материальных благ; 5) G5 – новая группа держав вместе с Мексикой, Южной Африкой, Китаем и Индией; 6) турецко-бразильское соглашение по диалогу с Ираном, созданное для устранения теории демонизации иранского правительства, предложенную США и Израилем.
В военном отношении Бразилия только что купила первую атомную субмарину у Франции и надеется произвести в ближайшие пять лет еще восемь атомных подводных лодок, наподобие французских. Военный бюджет составлял в 2010 г. 10 млрд. долларов и равнялся колумбийскому, в то время как у Аргентины он составлял 3,2 млрд. долл.
Следует отметить, что как было отмечено бразильскими исследователями (Мониз Бандейра, Гимарайнш и др), согласно основной гипотезе конфликтов, с растущей мощной армией Бразилия является лесной сверхдержавой (т.е. в Амазонии).
Испанская Южная Америка
Она составляет 50% от Южной Америки и состоит из девяти стран, достигающих по количеству населения, вооруженным силам и ВВП бразильский унитарный блок.
Чили — единственная страна Южной Америки, которая входит в отборную группу первых двадцати стран в списке ИРЧП (индекс развития человеческого потенциала) по статистике ООН.
Венесуэла является одним из крупнейших производителей нефти в мире и ведущим поставщиком очищенного бензина в Соединенные Штаты Америки.
В последние два десятилетия в Боливии, Чили, Перу, Аргентине и Эквадоре отмечается рост добычи полезных ископаемых в карьерах под открытым небом, что, в дополнение к экономическим потерям, приводит к необратимым изменениям поверхности земли и наносит непоправимый ущерб природе.
Отношения между двумя блоками
Начиная с 1992 г. десять южно-американских стран вместе с Испанией и Португалией проводят ежегодные Иберо-американские саммиты, но их результаты носят скорее декламационный, а не эффективный характер. Не было возможно преодолевать теорию хорошего соседства, чтобы мочь переходить в строение группы мировой однородной власти, которую он делит, язык, религия, учреждения, использования и привычки. Они пока не в силах превозмочь теории добрососедства, чтобы перейти к формированию однородной всемирной группы власти, которую объединяет язык, религии, институты и обычаи.
В 1991 г. был создан МЕРКОСУР (Южноамериканский общий рынок), партнерами-основателями которого являлись Бразилия, Аргентина, Парагвай и Уругвай, Боливия и Венесуэла вошли в процессе регистрации, а Чили, Колумбия и Эквадор состоят в качестве ассоциированных членов.
Но через двадцать лет МЕРКОСУР был сокращен до таможенного союза, который в основном используется торговой буржуазией Сан-Паулу и Буэнос-Айреса.
Другой осью между двумя блоками, испанским и луситанским, является УНАСУР, вступивший в полной мере в силу в январе 2011 г. Также вступает в силу Южноамериканский совет по обороне, штаб-квартира которого будет находиться в Буэнос-Айресе.
Также существует Южный банк, предложенный Уго Чавесом в 2004 г, но этот проект родился мертвым, потому что его начальный капитал был установлен на уровне мизерной суммы в семь млрд. долларов, тогда как Банк Бразилии имеет активы на 407 млрд. долларов, а банк Itaú Сан-Паулу на 350 млрд. долларов.
Между Аргентиной и Бразилией существует договор, согласно которому каждые 45 дней должна проходить встреча министров и каждые три месяца встреча президентов, но вышеупомянутые встречи являются ограниченными и ведутся с целью балансировки условий торговли для того, чтобы не повредить экономикам обеих стран.
Аргентинский случай
В 1890 г. флот этой страны занимал второе место в мире, а в 1910 г. ее экономика стояла на одиннадцатой ступени. Через столетие от флота практически ничего не осталось, а экономика опустилась на двадцатую позицию. Структура аргентинского экспорта является достаточно сбалансированной и составляет: топливо — 12%, промышленность — 31%, агропромышленный сектор — 34%, товары первичной необходимости 23%. Двигателем экономики по-прежнему является сельское хозяйство с зерном и мясом, также уделяется внимание развитию легкой промышленности. Негативным аспектом является то, что горная промышленность не имеет дальнейшего развития из-за того, что активная добыча достигла за вышеупомянутую декаду высокого уровня экспорта.
Существует, в конце концов, третий положительный фактор, который может приносить успех Аргентине и который не рассматривался в экономической статистике: это человеческий фактор, который необходимо отметить из-за его аналитической глубины, скорости заискивания и выполнения. Он живой, созидательный и ростовщический. Гордый собой и своим местом в мире, он игнорирует capitis dininutio (лишение прав – римский термин, прим.пер.) касательно “других”.
Геополитическая перспектива Южной Америки
Гегель в своем предисловии к философии права, говорил, что сова Миневры (символ философии) вылетала в сумерках, когда реальность уже была установлена. Солнце уже спряталось. Так что очень трудно делать прогнозы на основе философии человеческих дел, но, несмотря на это возражение, мы все же попробуем.
Бразилия и Аргентина составляют ось, вокруг которой вращается геополитика Южной Америки. Она должна стремиться к формированию «плавающего» ромба с линиями власти, проходящими через столицы — Бразилиа, Буэнос-Айрес, Лима, Каракас, для того чтобы защитить Хартленд Южной Америки.
Принцип интеграции должны быть следующим: учитывая, что экономика Бразилии в пять раз больше, чем в Аргентине, взносы должны быть сделаны согласно этой пропорции. Интеграция является пропорциональной, а не равной. Равенство, в данном случае, будет являться первым источником несправедливости.
Бразилия и Аргентина должны создать в первую очередь единую валюту (el austral), чтобы укрепить свою экономику по отношению к доллару и евро. И в то же время создать единую компанию по экспорту зерна, чтобы избежать диктата условий на Чикагской бирже.
Далее необходимо формирование совместных военно-морских сил для контроля над морскими территориями обширного побережья Атлантического океана. Предотвращать грабежи, которые происходят в Южной Атлантике, разделив общее суверенное пространство. Это не камень преткновения, а точка объединения.
Тихий океан контролируется Чили, которая обладает великолепными и обученными ВМС и дополняется Перу и Колумбией.
Судоходство на внутренних реках, строительство крупного нефтепровода, прямые воздушные связи между столицами, восстановление внутренних рейсов поездов, возможность создания смешанных каналов между океанами, дополнительное технологическое развитие, где каждое государство внесет свой вклад в соответствии со своими лучшими возможностями.
Построение геополитического автоцентричного пространства возможно, и это в пределах реальности, но это как следствие предполагает прямое или косвенное ограничение влияния мировых сил в южно-американской зоне.
И именно здесь возникает главная проблема. Чтобы создать новую региональную геополитику, т.е. чтобы сделать омлет, мы должны разбить несколько яиц. Кроме того, эта геополитика должна иметь один фундаментальный элемент — тайну.
Под тайной понимается глубокий секрет, который в то же время является интимным. Т.е. в нем принимают участие очень немногие. Может ли существовать геополитическая или метаполитическая тайна между государствами в Южной Америке, которые пронизаны спецслужбами империализма? Это сложный вопрос, потому что если мы говорим, нет, то это размышление не имеет смысла, а если мы говорим, да, мы можем попасть в политический идеализм, который всегда был плохим советчиком.
Тогда появляется “политический реализм”: то, что позволяет нам рассматривать теоретические проекты с определенной долей скептицизма, но не мешает их осмыслять и пытаться реализовывать на практике. Политический реализм — это то, что инкорпорирует, перерабатывает и помещает всю свою веру в стратегическую рациональность для того, чтобы получать необходимые товары и удовлетворять интересы сообщества или народа, что является лучшим разворачиванием его стратегии. В этом случае, это то, что мы вам предлагаем (3).
1. Ведущий специалист по геополитике Южной Америки, Карлос Перейра Меле, сообщил нам, что «база Манта в Эквадоре была закрыта на протяжении более года, но новых американских баз в Колумбии, на самом деле, девять».
2. Эта группа в настоящее время рассматривает возможность присоединения Южной Африки, которая вместе с Бразилией имеет привилегированные отношения Юг-Юг.
3. Так как эта статья написана специально для публикации в России, и имеет ограничения, мы оставим для другого случая комментарии по поводу новых отношений между Россией и Южной Америкой: Венесуэлой, Бразилией, Боливией, Эквадором и Аргентиной.