отношения между турцией и пакистаном
Турция и Пакистан: панисламизм в действии
В последние годы Турция активно борется за лидерство в исламском мире. Превращение собора Святой Софии в Стамбуле из музея в мечеть стало символом окончательного отказа от вступления в Европейский Союз и возвращением к панисламизму во внешней и внутренней политике. В России часть населения знает о политике Турции на Ближнем Востоке. Между тем отношения Турции со странами Южной Азии, особенно с Пакистаном, остаются в тени. Попробуем восполнить этот пробел.
Начало нынешних турецко-пакистанских отношений было положено 100 лет назад. В Британской Индии в 1918 — 1922 годах существовало Халифатское движение, возникшее под предлогом недопущения раздела Османской империи Великобританией и в целом Антантой и защиты самой идеи Халифата и турецкого султана. В 1919 году была основана Лига халифатистов во главе с Мухаммадом Али-ханом. В своем манифесте халифатисты призывали к борьбе с британскими колонизаторами. Это привлекло на сторону движения различные социальные группы населения (крестьянство, ремесленников, рабочих, мелких и средних предпринимателей, исламское духовенство). Важно отметить, что халифатисты сотрудничали с Индийским национальным конгрессом, поддержали программу несотрудничества с колониальными властями. Также халифатист В. Хаджи Кунахмед был лидером восстания мопла (1921 − 1922) на Малабарском побережье. Это восстание имело антиколониальный и антифеодальный характер. После 1922 года халифатисты сошли на нет, Лига халифатистов стала элитарной организацией, выступающей за общинный сепаратизм, а в 1947 году прекратила свое существование. Так как мусульмане, жившие в Британской Индии, оказывали финансовую поддержку кемалистам в ходе войны за независимость Турции, то Анкара в 1947 году сразу же установила дипломатические отношения с новообразовавшимся государством Пакистан. Имел место и личностный фактор. Основатель Пакистана Мухаммед Али Джинна высоко отзывался об Ататюрке. Аналогично поступал пришедший к власти в 1999 году президент Первез Мушарраф.
Обе страны оказывают постоянную эффективную поддержку друг другу на международном уровне. В 1974 году Пакистан был единственной страной, поддержавшей турецкую операцию на Кипре. В 2003 году во время переговоров со своим турецким коллегой Реджепом Тайипом Эрдоганом премьер-министр Шаукат Азиз заявил:
«Какие бы шаги Турция ни наметила в отношении Северного Кипра, мы говорим, что поддерживаем ее без всяких оговорок, на 100% мы на турецкой стороне». Президент Первез Мушарраф также заявил, что «Пакистан полностью поддерживает борьбу турок-киприотов за их справедливое дело».
Несмотря на ухудшение двусторонних отношений в 1990-е (причиной было то, что Турция поддерживала Северный альянс, а Пакистан помогал Исламскому Эмирату Афганистан и талибам), в 2001 году президент Турции Ахмет Недждет Сезер заявил о поддержке Пакистана в Кашмирском конфликте, т. е. о решении конфликта на основе международного права и с учетом волеизъявления населения. А Эрдоган в июне 2003 года заявил:
«Мы считаем, что все действия Пакистана по разрешению проблемы Кашмира очень позитивны, и мы высоко оцениваем их. Турция полностью поддерживает Пакистан по Кашмиру. Проблема должна быть решена как можно скорее».
В феврале 2020 года отношения Анкары и Нью-Дели ухудшились из-за открытой поддержки президентом Эрдоганом Пакистана и кашмирских боевиков, а также обещания турецкого президента помочь Исламабаду в конфликте с Группой разработки финансовых мер по борьбе с отмыванием денег (межправительственная организация, которая занимается противодействием отмыванию преступных доходов и финансированию терроризма). Тем не менее, эти события стали результатом радикализации сторон Кашмирского конфликта — Индии и Пакистана, а не одних действий турецкого президента. При этом ничего нового 15 февраля 2020 года президент Турции не сказал:
«Государство и народ Турции солидарны с населением Кашмира, которое подвергается различным формам преследования. Нас серьезно беспокоит ситуация в штате, которая усугубилась несмотря на предпринятые в последний период шаги. Турция выступает за урегулирование проблемы Кашмира путем диалога между Пакистаном и Индией, на основе резолюций ООН и в соответствии с ожиданиями наших кашмирских братьев».
11 октября 2019 года премьер-министр Пакистана Имран Хан поддержал операцию турецких войск «Источник мира» на севере Сирии. Это не было случайностью, так как Пакистан ранее поддерживал Турецкую республику в борьбе с Рабочей партией Курдистана.
Серьезных успехов стороны добились в сфере образования и культуры. В мае 2003 года исламабадский Институт стратегических исследований и анкарский Центр стратегических исследований подписали соглашение, имеющее целью развитие связей в учебной и научной сферах. Несмотря на чистку сотрудников от сторонников Фетхуллаха Гюлена, под управлением Фонда просвещения Турции в Пакистане действует сеть школ и колледжей с преподаванием на турецком языке. Кроме того, турецкие сериалы, переведенные на урду и дари, пользуются большим спросом в Пакистане и Афганистане. Активно развивается туризм из Пакистана в Турцию.
Турция пыталась стать посредником между Афганистаном и Пакистаном. По инициативе турецкой стороны 29—30 апреля 2007 г. в Анкаре произошла встреча президента Афганистана Хамида Карзая и президента Пакистана Первеза Мушаррафа, в результате которой была подписана анкарская декларация о сотрудничестве в различных сферах, в том числе в борьбе с терроризмом, а также создана «Совместная группа для координации усилий по укреплению взаимного доверия». В июле того же года в Анкаре состоялось первое заседание группы. Второй саммит с участием президента Хамида Карзая, президента Пакистана Асифа Зардари и президента Турции Абдуллы Гюля прошел в декабре 2008 году, третий саммит с теми же участниками был 1 апреля 2009 года. Восьмая встреча состоялась в феврале 2014 года.
Происходившие одновременно со Стамбульским процессом, начатым в ноябре 2011 года, эти саммиты, тем не менее, не привели к главной цели — разрешению хронических противоречий и улучшению отношений между Пакистаном и Афганистаном. Неудача в достижении этой цели никак не повлияла на афгано-турецкие и пакистано-турецкие отношения, особенно с учетом плодотворного сотрудничества Анкары и Исламабада в Организации Исламского сотрудничества. Как и в случае с Афганистаном, Турцию и Пакистан сближает ислам суннитского толка ханафитского мазхаба. Не последнюю роль играет членство Пакистана в созданной по инициативе Турции в 1997 году Исламской восьмерке (D-8).
К политическим проблемам в отношениях двух стран следует отнести имевшие место разногласия по уйгурскому вопросу. Вследствие тесных отношений с Китаем и их чрезвычайной важности Пакистан преследует боевиков Исламского движения Восточного Туркестана на своей территории, в то время как Турция до июля 2019 года периодически критиковала Пекин за политику в Синьцзян-Уйгурском автономном округе. Этот факт объясняется тем, что президент Эрдоган проводит линию на достижение Турцией в рамках стратегии панисламизма лидерства среди исламских государств и оттеснение с этого места Саудовской Аравии. В дальнейшем президент Эрдоган изменил свою позицию по уйгурскому вопросу из-за желания укрепить экономические связи с Китаем, в том числе через китайско-пакистанский экономический коридор. Все это совпало с ухудшением отношений Турции с США и Европейским Союзом.
Таким образом, пакистано-турецкие отношения являются примером успешного сотрудничества двух мусульманских стран. На фоне ухудшения отношений с США и ЕС, а также возвратом к панисламизму пакистано-турецкие отношения являются перспективными и отвечающими интересам двух стран. Кроме военно-политических и возможных экономических выгод, сотрудничество Анкары с Исламабадом позволяет президенту Эрдогану позиционировать себя и Турецкую республику как лидеров исламского мира, имеющих высокую репутацию и тесные связи в различных областях — экономике, культуре, образовании, военном сотрудничестве. Такая сбалансированная политика даёт Турции значительные дивиденды в Южной Азии.
 | |
 Пакистан |  Турция |
|---|---|
СОДЕРЖАНИЕ
Дипломатические отношения
Дипломатические отношения между Турцией и Пакистаном были установлены в 1947 году, вскоре после того, как Пакистан стал тогда крупнейшей мусульманской страной на карте мира. Турция была в числе немногих стран, которые быстро признали Пакистан после его создания и поддержали его успешную заявку на вступление в Организацию Объединенных Наций.
Экономические отношения
Пакистано-турецкая стратегическая экономическая основа
Рамки направлены на укрепление двустороннего экономического сотрудничества с особым упором на торговлю и инвестиции.
Инвестиции и торговля
Исторические и культурные связи
Большинство населения Турции и Пакистана исповедуют ханафитскую школу суннитского ислама, которая была интерпретацией ислама, осуществленной Османской империей и империей Великих Моголов соответственно. Существуют устойчивые традиции умеренного суфизма, и религиозные служители обеих наций часто контактируют друг с другом.
Отношения Пакистана и Турции в настоящее время
В ходе встречи был обсужден и одобрен текст Бакинской декларации. В Декларации подчеркивается важность исторических и культурных связей, укрепления парламентского диалога и сотрудничества, установления мира, стабильности и развития в этих регионах и так далее.
Также было решено провести вторую трехстороннюю встречу председателей в Исламабаде, Пакистан, в 2022 году.
Кашмирский конфликт
Турецкий посол провел неделю в Пакистане, административном центре Кашмира, Музаффарабаде, чтобы выразить солидарность с делом Кашмира. Президент Реджеп Тайип Эрдоган недавно заявил, что Турция поддерживает Пакистан в вопросе Кашмира, вызвав сопротивление Индии.
Процесс трехстороннего сотрудничества в Анкаре
На встрече 1 апреля 2009 года между лидерами Пакистана и Афганистана, проведенной в рамках трехстороннего процесса сотрудничества в Анкаре, три страны обязались усилить координацию между своими политическими, военными и разведывательными звеньями в борьбе с воинственностью и терроризмом. Председатель Ассоциации турецко-пакистанской дружбы Бурхан Каятюрк заявил, что «это первый раз, когда руководители вооруженных сил и разведки Афганистана и Пакистана приняли участие в трехстороннем саммите, что является отражением более глубокой приверженности совместной работе».
Депутаты парламентов Пакистана и Афганистана собрались в Анкаре 5 мая 2009 года в рамках трехстороннего процесса сотрудничества Анкары, где они встретились с нынешним президентом Турции Гюлем и новым министром иностранных дел Ахметом Давутоглу для обсуждения различных вопросов. Об этом заявил глава комиссии по внешним связям парламента Турции Мурат Меркан;
«Сегодня мы нуждаемся в сотрудничестве между нашими странами больше, чем когда-либо. Я считаю, что Турция, имеющая исторические братские отношения с обеими странами, находится в особом положении для улучшения и углубления этого сотрудничества. Турция уверена, что сотрудничество, которое будет налажено между Афганистаном и Пакистаном, поможет много для решения проблем ».
Председатель комиссии по международным отношениям парламента Пакистана Асфандьяр Вали Хан передал свою благодарность и заявил:
«Нам нужна поддержка Турции для построения стабильности в регионе».
«Мы, наконец, находимся на грани институционализации процесса трехстороннего сотрудничества с Анкарой в рамках парламентских совместных инициатив», с последующими встречами, которые должны проводиться в Исламабаде и Кабуле с четырехмесячным интервалом ».
Отношения в сфере безопасности
В июле 2018 года военно-морской флот Пакистана подписал контракт на приобретение у Турции четырех кораблей класса MILGEM ( проект MILGEM ), что является крупнейшей сделкой Турции по военному экспорту на сумму 1,5 миллиарда долларов. Командующий ВМС Пакистана адмирал Зафар Махмуд Аббаси и Эрдоган вырезали первую металлическую пластину первого из четырех корветов класса MILGEM Ada во время церемонии, состоявшейся 29 сентября 2019 года. За последнее десятилетие почти 1500 пакистанских офицеров прошли подготовку в Турции. Эти двое уже сотрудничают в производстве беспилотных летательных аппаратов, а турецкие и пакистанские войска провели совместные контртеррористические учения с узбекскими силами в Узбекистане в апреле 2019 года. Оба вскоре могут объединить усилия для разработки и совместного производства своего собственного истребителя, после чего они смогут приступить к работе. вместе на истребителе-невидимке. Турецкие военные атташе из каждого вида вооруженных сил были размещены в посольстве Пакистана в Анкаре, а Турция помогла модернизировать партию истребителей F-16 для ВВС Пакистана, производя двигатели и запасные части. Обе страны еще больше сблизились в военном отношении из-за ситуации с безопасностью вокруг своих соседей, а также из-за недавней нестабильности в отношениях с США. В ноябре 2019 года военно-морские силы обеих стран приняли участие в учениях в Средиземном и Аравийском морях.
Обмен помощи
Города-побратимы и поселки
У Пакистана и Турции много городов-побратимов и городов-побратимов.
Одна нация — три страны: о сотрудничестве Турции, Азербайджана и Пакистана
Вывод войск стран НАТО из Афганистана после 20 лет насаждения там либеральной демократии оставляет руины и проблемы. Не обходят эти проблемы и военно-политический союз Турции, Азербайджана и Пакистана.
Мы не случайно упоминали лозунг «Одна нация — три страны». Его использовало Министерство обороны Пакистана во время второй карабахской войны, лозунг весьма важный. Он обозначает религиозное единство этих трёх стран. А так как в Турции и Пакистане доминирует ислам суннитского толка, то использование такого лозунга означает, что власти Азербайджана не приветствуют шиизм, к которому формально принадлежит большинство населения республики, и выступают за суннитизацию населения страны. У данного союза есть ещё один нюанс: Турция как член НАТО принимает участие в войне в Афганистане, где главным противником Североатлантического альянса является движение «Талибан» (запрещено в РФ), тоже исповедующее ислам суннитского толка ханафитского мазхаба, состоящее в основном из пуштунов и тесно связанное с Пакистаном. Кроме того, офис «Талибана» расположен в Дохе — столице Катара, одного из главных союзников Турции. Именно в таких условиях Турция намерена сохранить военное присутствие в Афганистане, что довольно проблематично даже по политическим причинам, не говоря о военных.
Исторически у Турции сложилась хорошая репутация в Афганистане. Талибы за всё время с 2001 года не убили ни одного турецкого военнослужащего. В этом играли роль два фактора. Во-первых, в 1921 году кемалистское правительство признало независимость Афганистана. Во-вторых, для сильно исламизированного афганского общества очень важно, что турки в основном — это тоже мусульмане-сунниты ханафитского мазхаба. Тем не менее если кабульское правительство согласно на сохранение турецкого военного присутствия в Афганистане, то у «Талибана» иное отношение к такой перспективе.
Так, представитель «Талибана» Сухейль Шахин заявил следующее:
«Турция была частью сил НАТО в течение последних 20 лет, поэтому они должны уйти из Афганистана на основании соглашения, которое мы подписали с США 29 февраля 2020 года… В остальном Турция — великая исламская страна. У Афганистана были исторические отношения с ней. Мы надеемся на тесные и хорошие отношения с ними, поскольку в будущем в стране будет установлено новое исламское правительство».
То есть талибы хотят избавить Афганистан от присутствия любых иностранных войск, даже из религиозно близкой Турции. Кроме того, никуда не делись межэтнические конфликты в Афганистане, что является по-своему проблемой и для Турции. С одной стороны, Анкара поддерживает генерала Абдул-Рашида Дустума, обладающего серьёзным влиянием в узбекской общине Афганистана. С другой стороны, Турция поддерживает лидера Исламской партии Афганистана Гульбеддина Хекматияра, критично относящегося к талибам. Хекматияр, подобно эрдогановской Партии справедливости и развития, близок к организации «Братья-мусульмане» (запрещена в РФ), однако он всегда подчёркивал, что для него пуштунский национализм важнее исламской уммы. Кроме того, пуштуны являются индоиранцами, а не тюрками, и ввести их в тюркский конгломерат не получится.
Нельзя упустить из виду ещё одно событие, позволяющее говорить об уязвимых позициях Анкары в регионе. Речь идёт о недавнем киргизско-таджикском пограничном конфликте. Турецкая сторона старалась представить это событие как провал России и ОДКБ, в которую входят и Киргизия, и Таджикистан, поэтому министр иностранных дел Мевлют Чавушоглу заявил о готовности Турции оказать помощь двум сторонам в мирном решении конфликта. Однако для Турции этот конфликт также был неприятным сюрпризом, так как турецкому обществу пришлось бы определиться с ценностными приоритетами и выбрать между светским национализмом, подразумевающим солидарность с тюркской Киргизией, и панисламизмом, отвергающим кемалистское наследие и предполагающим утопичные проекты единства мусульманских народов и их практическую реализацию. И не случайно даже Тюркский совет, несмотря на свою приверженность консультациям с Киргизией, заявил о необходимости мирного решения данного конфликта и сохранения «добрососедских отношений» между участниками конфликта.
Проблемой также является тот факт, что талибы, которые в подавляющем большинстве являются пуштунами, в реальной жизни больше ориентированы на пуштунский национализм, что предполагает непризнание ими афгано-пакистанской границы (линии Дюранда) и продолжение хронического конфликта с Пакистаном. Все прежние попытки разрешить данный конфликт, в том числе с участием Турции, заканчивались безрезультатно и в настоящее время перспектив не имеют.
Также внутриафганский конфликт и ситуация в регионе напрямую влияют на китайский проект «Один пояс — один путь». В этом проекте участвуют все три страны — Пакистан, Турция и Азербайджан. Сам проект укладывается в стратегию Китая по превращению в мирового гегемона. При этом Турции, Пакистану и Азербайджану выгодно экономическое сотрудничество с Китаем, и в частности в рамках «Нового шёлкового пути». Таким образом, кровавый хаос в Афганистане будет ударом и по «Одному поясу — одному пути». И здесь проявляются важные противоречия между акторами, участвующими в борьбе за Афганистан.
Дело в том, что реализация «Одного пояса — одного пути» крайне невыгодна США. США считают Китай одним из своих главных противников, наряду с Россией. Более того, администрация Джо Байдена хочет создать широкую антикитайскую коалицию, куда должны войти страны ЕС и НАТО. Такова позиция не только США. Например, в совместной декларации от 30 июня 2021 года министра иностранных дел Германии Хайко Мааса и главы британского МИД Доминика Рааба Китай фактически обозначен как противник евро-атлантического сообщества либеральных демократий. А ведь Великобритания — это один из союзников Турции как в рамках НАТО, так и в рамках двустороннего сотрудничества.
Таким образом, рано или поздно Турции придётся сделать выбор: действовать в унисон с США и другими странами НАТО или же продолжить многовекторную политику, предусматривающую сотрудничество с Китаем и Россией. Поэтому теоретически хаос в Афганистане будет выгоден США, так как создаст угрозы для Китая и России.
Американо-китайское глобальное соперничество уже отражается на Пакистане. Так, в начале июня появилась информация о том, что Китай и Пакистан планируют создать телеканал и медиагруппу, которая будет альтернативой для господствующих в мировом масштабе СМИ стран Запада. Предполагается, что медиагруппа будет располагаться в Пакистане, а финансировать её будет Китай. Примечательно, что в сентябре 2019 года Пакистан, Турция и Малайзия планировали создать англоязычный телеканал, целью которого была бы борьба с исламофобией и создание адекватного имиджа ислама. Однако в настоящий момент сведения о реализации проекта отсутствуют.
Ещё более показательным является недавнее интервью пакистанского премьер-министра китайскому государственному международному телеканалу China Global Television Network (CGTN), в котором Имран Хан раскритиковал США и другие страны Запада за оказание давления на другие страны, в том числе Пакистан, с целью принуждения их к участию в американо-китайском противостоянии. Здесь необходимо обратить внимание на следующий момент: в обоих интервью Имран Хан подчёркивал союзнический характер пакистано-китайских отношений. На фоне нарастающего американо-китайского противостояния, в котором на стороне США действует та же самая Великобритания — важный член НАТО, нынешние процессы имеют далеко идущие последствия для Пакистана и Турции. Заявления Имрана Хана фактически говорят о том, что Пакистан не намерен разрывать экономически выгодное сотрудничество с Китаем, перерастающее в союз.
Более того, в интервью Axios пакистанский премьер-министр сделал важные заявления, относящиеся к политике США в Южной Азии:
«Вы видите, что Соединённые Штаты настороженно относятся к Китаю. То, как Соединённые Штаты и Китай смотрят друг на друга, создаёт проблемы, потому что Соединённые Штаты создают региональный альянс под названием „Четвёрка“, в который входят США, Индия и пара других стран…У нас должны быть хорошие отношения со всеми».
Здесь Имран Хан, безусловно, слукавил. Пакистан участвует в китайском проекте «Один пояс — один путь», который крайне невыгоден США и их европейским союзникам. Не случайно во время последнего саммита «Большой семёрки» США и другие участники приняли решение о реализации инфраструктурного проекта Build Back Better World в качестве альтернативы китайскому «Новому шёлковому пути». То есть фактически Пакистан — это не какая-то страна, не участвующая в американо-китайском противостоянии, а самый что ни на есть важный игрок, поддерживающий Китай в экономическом соревновании с Западом, а в скрытой форме и в военно-политическом.
Отношения с Китаем, как это ни парадоксально, могут повлиять на пакистано-турецкие отношения. Причина состоит в том, что правящие исламисты во главе с президентом Реджепом Тайипом Эрдоганом стараются не делать резких заявлений по поводу положения уйгуров, так как опасаются экономических последствий для своей страны от Китая. При этом оппозиция (Республиканская народная партия Кемаля Кылычдароглу и Хорошая партия Мераль Акшенер), являющаяся более приемлемой для США и ЕС, позволяет себе обращать внимание на положение уйгуров, так как она (оппозиция) не столь привержена многовекторной политике и не находится в настоящий момент у власти. Теоретически это является расхождением позиций Анкары и Исламабада, так как в таком случае у них будут разные политические и экономические приоритеты. Соответственно, с учётом того, что Североатлантический альянс, в который входит Турция, является противником Китая, две страны определённым образом оказываются по разные стороны баррикад.
Однако на практике, по-видимому, положение уйгуров не ухудшит турецко-пакистанские отношения. По большому счёту уйгурская проблема является разменной монетой в отношениях с Китаем. Для этого стоит обратить внимание на отношение к Пакистану и кашмирскому конфликту всех мало-мальски серьёзных политических сил, помимо эрдогановской Партии справедливости и развития, поддерживающей Исламабад в противостоянии с Индией.
Так, кашмирских сепаратистов поддерживает оппозиционно-исламистская партия «Саадет» Темела Карамоллаоглу. Бывший эрдогановский соратник Али Бабаджан называет «дружественными» народ и правительство Пакистана. А Фатих Эрбакан, лидер партии «Рефах», сын эрдогановского наставника Неджметтина Эрбакана, не просто поддерживает Пакистан, но даже открыто симпатизирует одиозным личностям и организациям Пакистана. Например, он выразил соболезнования в связи с кончиной председателя партии «Джамаат-и-Ислами» Мунавара Хасана в июне 2020 года. Чтобы понять смысл этого, отметим лишь, что «Джамаат-и-Ислами» («Исламское общество», запрещена в РФ) справедливо признана в России экстремистской организацией. Основанием для этого являются идеология и практика данной партии, продвигающей воинствующий исламизм, а также её связи с террористическими организациями Южной Азии, тесно сотрудничающими с Пакистаном. Более того, запрещённый в России «Талибан» воспринял многое из идеологии Абу Ала Маудуди — основателя «Джамаат-и-Ислами».
Однако симпатии к Пакистану в Турции не ограничиваются лишь турецкими панисламистами. Так, за союз с Пакистаном выступают все политические силы, имеющие отношение к организации «Серые волки». Девлет Бахчели, лидер Партии националистического движения, в 2018 году упомянул Кашмир наряду с Карабахом, Киркуком, Иерусалимом, Кашгаром, Кипром и Крымом в числе конфликтов, которые необходимо решить для благополучия всего человечества (то есть в пользу тюрок и мусульман, соответственно турки в реальности хотят сделать Крым независимым государством, подконтрольным им).
Другой политик, связанный с «волками», — Мустафа Дестичи, лидер «Партии великого единства», считает турецко-пакистанские отношения «братскими». Лидер Хорошей партии Мераль Акшенер тоже называет Пакистан братской страной. Самый же уникальный случай турецко-пакистанского единства можно наблюдать на примере Республиканской народной партии, чей лидер Кемаль Кылычдароглу также поддерживает союз с Пакистаном. Речь идёт о членах данной партии, ставших мэрами Анкары и Стамбула в 2019 году, — Мансуре Яваше и Экреме Имамоглу. Дело в том, что посол Пакистана в Турции Сирус Саджад Кази 10 мая 2019 года лично поздравил Мансура Яваша с победой на выборах. А 10 июля 2019 года пакистанский посол нанёс визит и поздравил с победой Экрема Имамоглу.
Могло показаться, что пакистанский посол пошёл на это из-за того, что Анкара является городом-побратимом Исламабада, а Стамбул — это город-побратим Лахора — культурной столицы Пакистана. Однако на самом деле данные события говорят о том, что союзнические отношения Анкары и Исламабада стабильны в своей основе. Об этом же говорит и другой факт: 10 июля 2020 года Имамоглу принял посла Пакистана. Для сравнения: в тот же день стамбульским мэром были приняты посол Канады, а также генеральные консулы Италии и Сербии. То есть можно говорить о существовании в Турции консенсуса в отношении союза с Пакистаном. Напомним, что другими конфликтными странами и регионами, входящими в национальный консенсус, являются Азербайджан с Карабахом, независимая Турецкая Республика Северного Кипра (ТРСК) и Палестина (Партия демократии народов, не вписывающаяся в этот консенсус, в ближайшее время не будет допущена к реальной власти).
Здесь примечательно то, что далёкий от Европы во всех смыслах Пакистан привлекает даже турок-киприотов, что позволяет в принципе поставить вопрос об уместности разговоров о полноправном членстве Турции в ЕС. Например, прежний президент ТРСК Мустафа Акынджи в конце февраля 2017 года принял участие в торжественном ужине, организованном пакистанским президентом Хусейном Мамнуном в Исламабаде для глав государств, среди которых, помимо Эрдогана, был президент Азербайджана Ильхам Алиев. Чтобы понять прочную связь турок с Пакистаном, следует обратить внимание на ныне уже бывшего президента ТРСК. Акынджи был сторонником превращения Кипра в федеративное государство, в котором мирно жили бы греки и турки, а также выступал за членство в ЕС (что вытекает из плана деоккупации Северного Кипра). Однако даже «прогрессивный» Акынджи в начале второй карабахской войны призвал обе стороны к миру, осудил Армению и заявил, что Карабах принадлежит Азербайджану (в котором легально действует представительство ТРСК).
Не стоит удивляться тому, что Эрсин Татар, новый глава ТРСК и ставленник Эрдогана, в июне 2021 года провёл встречу с министром иностранных дел Пакистана Шахом Махмудом Курейши. Судя по официальным сообщениям, Пакистан де-факто признаёт независимость ТРСК и поддерживает борьбу турок-киприотов за независимость. Это лишний раз доказывает, что Турция и Азербайджан нагло врут, когда позиционируют себя в качестве сторонников территориальной целостности и нерушимости границ всех стран мира, причём такую же двуличную и лживую позицию занимает запрещённый в России «Меджлис крымско-татарского народа», который трезвонит о российской «аннексии» Крыма, но сам при этом открыто постулирует превращение Крыма в крымско-татарское государство и активно контактирует с ТРСК (см. «Украина под турецким крылом: исторические причины»). В данном случае видно, что Турция, Азербайджан и Пакистан в открытую занимаются подрывом территориальной целостности Кипра — государства, входящего в ЕС. О каком членстве Турции в ЕС может идти речь после этого?
Характерно, что европейцы не могут или не хотят по-настоящему наказать Турцию за политику в Восточном Средиземноморье. Например, в ноябре 2020 года появилась информация о том, что президент Франции Эммануэль Макрон намерен предложить Европейскому совету отменить таможенный союз между ЕС и Турцией. Как мы знаем, это предложение не нашло отклика у других членов ЕС.
Союз Анкары и Исламабада доказывает несовместимость анатолийских тюрок с ЕС. Например, 25 апреля этого года министр иностранных дел Пакистана Шах Махмуд Курейши в телефонном разговоре со своим турецким коллегой Мевлютом Чавушоглу выразил поддержку Турции в отрицании геноцида армян в Османской империи 1915−1923 годов, который признал из конъюнктурных соображений президент США Джо Байден (см. «Русофобия и евроатлантический выбор приведут Армению к гибели — мнение»). Здесь нужно обратить внимание на один важный момент: помимо Турции и Азербайджана, геноцид армян отрицает Пакистан. При этом Пакистан вообще не признаёт существования Армении. Следовательно, Турция находится в союзе со странами, которые по культуре и менталитету являются антагонистами Европы (Европейский союз признаёт геноцид армян).
Гипотетическое поражение Эрдогана и Бахчели на выборах в 2023 году не изменит ситуацию, так как оппозиция будет поддерживать ТРСК. Кроме того, к 2023 году никуда не денутся плоды исламизации Турции, выражающиеся как в построенных объектах, так и в подготовленных кадрах. Не стоит забывать и о том, что турецкие спецслужбы за годы правления Эрдогана стали особенно тесно работать с террористическими и парамилитарными организациями на Ближнем Востоке, то есть, в сущности, стали действовать по пакистанскому образцу. При всём желании обнулить эти изменения не удастся.
Славословящий о своей светскости и мультикультурности Азербайджан также не намерен рвать с Пакистаном. Например, Баку и Исламабад развивают сотрудничество по линии ВМС и ВВС обеих стран. Заметно продолжение сотрудничества и по другим аспектам. Например, 3 июня во время встречи со спикером Национальной ассамблеи Пакистана Асадом Кайсером спикер Милли Меджлиса Сахиба Гафарова заявила о поддержке Азербайджаном пакистанской позиции в кашмирском конфликте. Также азербайджанская сторона придаёт большое значение политике Пакистана в Закавказье.
Например, 21 июня Ильхам Алиев во время переговоров с командующим сухопутными войсками генералом армии Камаром Джаведом Баджва заявил:
«Мне также хотелось бы отметить, что Пакистан является одной из немногочисленных стран, не признавших Армению и не установивших дипломатических связей с ней из-за оккупации наших земель».
Чтобы оценить это высказывание, нужно вспомнить о том, что во время этого визита обсуждалось дальнейшее развитие военного сотрудничества между Баку и Исламабадом. Более того, Баку инициировал создание платформы парламентского сотрудничества Азербайджан — Турция — Пакистан, эту идею поддержал спикер Национального собрания Пакистана Асад Кайсер. И логичным выглядит фрагмент из речи Алиева 26 июня:
«Братские страны во главе с Турцией, Пакистан и Афганистан, а также Организация исламского сотрудничества и другие страны с первых часов войны оказали нам поддержку».
Вместе с тем данный трёхсторонний союз не слишком прочен. Пакистан продолжает дрейф в сторону от США к Китаю. Исламабад не пойдёт на конфронтацию с Китаем, так как для него это критически важный экономический партнёр и союзник в противостоянии с Индией. При этом Пакистан в случае необходимости окажет помощь Азербайджану в решении карабахского конфликта, а также будет де-факто признавать ТРСК.
Турция оказывается в наиболее сложном положении. С одной стороны, кипрский конфликт и амбиции на Ближнем Востоке приводят Анкару к дистанцированию от США и ЕС, заставляют уменьшать экономическую зависимость от Запада и сотрудничать с Китаем. С другой стороны, Турция является союзником Великобритании, не скрывающим своего враждебного отношения к Китаю и России. Таким образом, если Турция откажется от участия в кампании в защиту уйгуров, то она вызовет нарекания со стороны стран НАТО и потеряет имидж защитника тюрок и мусульман.
Более того, даже гипотетическая победа мусульман в кашмирском конфликте не позволила бы Анкаре перетянуть на свою сторону Исламабад, так как при любом раскладе Китай слишком важен с экономической и военно-политической точек зрения для Пакистана. Таким образом, получается, что Турция при любом правительстве лишь сможет гарантировать Азербайджану содействие в решении карабахского конфликта и помощь Пакистану в Кашмире.
С другой стороны, турецкая сторона может ради решения жизненно важного кипрского конфликта не идти на конфронтацию с Китаем. Например, депутат от Республиканской народной партии Унал Чевикёз, бывший дипломат, в конце декабря 2020 года призвал власти как можно скорее активировать приобретённые у России комплексы С-400 — один из источников раздражения для США, а недавно вообще раскритиковал идею турецкого военного присутствия в Афганистане.
То есть теоретически даже турецкая оппозиция, придя к власти, может сохранить прагматичные отношения с Китаем. Азербайджану, являющемуся формально нейтральным государством, также придётся определиться в будущем раскладе сил. С одной стороны, для Баку было бы логично сохранить нейтральный статус и военное сотрудничество с Турцией и Пакистаном. С другой стороны, Азербайджан может оказаться в тяжёлом положении, если в Турции возобладает тенденция к сближению с Западом и участию в противостоянии с Китаем, а Пакистан, наоборот, будет сохранять союз с Пекином. Кроме того, решение карабахского конфликта и восстановление отвоёванных территорий являются более важными для Баку, следовательно, участие в военно-политических авантюрах Турции и конфликт с Китаем — это последнее, что нужно Азербайджану. При любом варианте развития событий Азербайджан в рассматриваемом треугольнике играет второстепенную (подчинённую) роль.
На внутреннем фронте — наличие четырёх народов, из которых доминируют пенджабцы, за независимость борются белуджи и своеобразную позицию занимают пуштуны, которые при первой возможности присоединятся к Афганистану. С другой стороны, Турция с примерно втрое меньшим населением и кучей конфликтов на грани военного противостояния с соседями (Сирия, Ливия, Кипр, Греция, Израиль, ЕС). На внутреннем фронте — курдская проблема. Мы здесь не касаемся отношений Турции с Россией, которые в любой момент могут резко обостриться вследствие политики Турции по отношению к Крыму и Украине и попыток реализации доктрины агрессивного пантюркизма.
Применительно ко всем трём странам работает и личностный фактор, который мы бы назвали реализацией принципа Юлия Цезаря. В Азербайджане — это Ильхам Алиев, у которого явно закружилась голова после успехов в карабахской войне. В Турции — Эрдоган с хорошо известными наполеоновскими планами на внешнеполитическом фронте и авторитарной внутренней политикой. Наиболее предсказуем Имран Хан, опирающийся на мощь Пакистана и поддержку Китая, не слишком амбициозный на внешнеполитической арене, но, безусловно, несогласный на второстепенную роль для себя и своей страны. Эти факторы тоже обещают данному союзу конфликтное будущее.
Таким образом, из всех трёх стран самым предсказуемым является Пакистан, который не пойдёт на конфликт с Китаем. Последуют ли Турция и Азербайджан его примеру или выберут иную модель поведения — покажет будущее.