отношения монголии и японии
Проблемы Востока: Монголия и Япония
Большая дипломатия маленькой страны в регионе: 45-летие установления дипотношений.
24 февраля 2017 года Монголия и Япония отметили 45-летие установления дипломатических отношений в Улан-Баторе. Поскольку внешнеполитический аппарат Монголии расширяется как на региональном, так и на глобальном уровне, Япония стала источником демократических принципов и ценностей, а также политической, экономической и социальной моделью собственного развития Монголии.
24 февраля 1972 года Монгольская Народная Республика и Япония установили дипломатические отношения. 1970-е годы были ключевым моментом во внешней политике Монголии по трем причинам. Во-первых, у монгольского правительства под руководством Ю. Цэдэнбала были дальновидные внешнеполитические амбиции за пределами СССР, поэтому признание суверенитета Монголии было основополагающим. Во-вторых, получив признание от других стран, можно было бы установить дипломатические отношения. Наконец, установив дипломатические отношения, Монголия могла взаимодействовать с остальной частью мира в политическом, экономическом, дипломатическом и социальном плане.
К счастью, с огромным усилием Ю.Цэдэнбала многие дипломатические отношения были установлены через его правительство, включая Японию. В 1977 году, с ограниченным доступом, Япония инвестировала в технологию, производство и дистрибуцию фабрики «Gobi Cashmere», таким образом, начался монгольский рынок кашемира. Зарубежная помощь и проекты в области развития контролировались и ограничивались в социалистической Монголии до демократической революции 1990 года.
С 1991 года Япония финансировала горнодобывающие секторы Монголии, такие как Проект I и II по восстановлению железнодорожного транспорта, Реабилитационные проекты 4-й ТЭЦ в Улан-Баторе, Багануур и в проекте развития I и II угольной шахты Шивээ-Овоо. К 2005 году Япония вложила в развитие Монголии 391,07 млн. долл. США (помощь Японии Монголии). На протяжении 2000-х годов отношения двух стран укреплялись не только финансово, но и социально.
Ока Хироки, профессор азиатской истории, специализирующийся на истории монголов, заявил:
“Почему-то монголы всегда застают японцев врасплох. Монгольское нашествие 13-го века материализовалось из воздуха, как и недавнее “вторжение” талантливых борцов сумо из Монголии. В 2003 году монгольский борец Д. Дагвадорж стал 68-м Ёкодзуной, укрепив отношения двух стран в области культуры. Г-н Дагвадордж был первым монгольским борцом, ставшим ёкодзуной. За 45 лет дипломатических отношений Монголия и Япония многого достигли на всех уровнях.”
По данным Посольства Японии в Монголии, Японских добровольцев по сотрудничеству с зарубежными странами (JOCV), официальной помощи в целях развития (ODA), Монгольско-японского соглашения об экономическом партнерстве (EPA), и другие образовательные и культурные организации способствовали дружественным отношениям Монголии и Японии. В географическом плане Япония стала третьим соседом Монголии из-за торговли, экономических отношений и значимости обеих стран в сфере безопасности в Азиатско-Тихоокеанском регионе.
Политическая позиция Монголии создает решающее присутствие между странами-соперниками, Китаем-Японией, Россией-Японией, Южной Кореей-Северной Кореей-Японией в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Соперничество между Россией и Японией позволяет Монголии стать промежуточным звеном благодаря давним добрососедским отношениям с Россией на протяжении всей истории.
Когда дело доходит до экономического двустороннего сотрудничества, Китай и Япония конкурируют за Монголию как рынок для импорта, экспорта, инфраструктуры и проектов развития. С 2011 года Китай и Япония участвуют в разработке мега-проектов по добыче и инфраструктуре Монголии. В мае 2013 года корпорация “Мицубиси” и корпорация “Чийога” выиграли контракт на строительство второго международного аэропорта Монголии в Хөшигтиин-Хөндии, который требует инвестиций в размере 493 млн. долл. США.
22 октября 2015 года премьер-министр Ч.Сайханбилэг подписал монголо-японское АООС для разработки месторождений Таван-Толгой и железных дорог. Это соглашение стало большим ударом для китайского горнодобывающего гиганта, China Shenhua Energy Company, инвестиционное соглашение которого было отклонено парламентом Монголии и Советом национальной безопасности за нарушение ряда законов и правил. Для Японии партнерство с крупнейшим месторождением полезных ископаемых в Монголии и мега-инфраструктурой было беспроигрышной ситуацией. В Азиатско-Тихоокеанском регионе позиция Монголии представляет собой позицию посредника или “Большую дипломатию маленькой страны” в отношении ядерного кризиса в Северной Корее.
27 сентября 2016 года министры иностранных дел Монголии и Японии согласились осудить действия Северной Кореи. Для Японии более важно найти союз, подобный союзу с Монголией, для строгого осуждения Северной Кореи за ее незаконные действия.
Министр иностранных дел Фумио Кисида заявил: “Монголия является важным региональным партнером, который разделяет ценности принципов с Японией”.
По мере того, как отношения двух стран становятся ближе к политическим и экономическим амбициям, расширяются отношения между людьми.
В марте 2013 года визит премьер-министра Японии Синдзо Абэ в Монголию способствовал развитию дипломатических отношений на трех аренах:
Хотя Япония была одной из стран-«финансистов» развития Монголии, Монголия также поддерживала Японию в трудных условиях. В 2012 году монгольское правительство пожертвовало миллион долларов и активно участвовало в ликвидации последствий цунами в префектурах Мияги и Ивате.
На 45-й год дипломатической годовщины как монгольское, так и японское правительство надеется добиться прогресса по ранее подписанным соглашениям и обязательствам. В предстоящие годы два правительства будут работать над планами действий на 2017-2021 годы по укреплению двусторонних связей в области экономики и безопасности.
Болор Лхаажав (аналитик внешней политики, магистр в Азиатско-Тихоокеанских исследованиях, Университет Сан-Франциско)
Японцы о монгольском вторжении
Современники о монголах. А было так, что в 1268, 1271 и 1274 гг. хан Хубилай (Кублай-хан), император Китая, раз за разом посылал в Японию своих посланцев с незавуалированным требованием: выплачивать ему дань! Отношение у японцев к Китаю было в то время подобно отношению младшего брата к старшему. И неудивительно, ведь все лучшее в Японии пришло туда именно из Китая – чай и письменность, военное искусство, законы и религия. Существовало мнение, что Китай – это великая страна, достойная всяческого уважения и восхищения. Сегодня неизвестно, какими словами и на каком языке посланцы Хубилая объяснялись с японцами, но несомненно, что иметь дело им пришлось не только с придворными императора, но и с самураями из бакуфу – этого нового и амбициозного военного правительства Японии. Но амбиции амбициями, но у бакуфу не было ни малейшего опыта в международной дипломатии, да и откуда бы он у него взялся? Кроме того, о событиях в Китае самураи из бакуфу знали лишь со слов буддистских монахов, бежавших с материка от монголов. Камакурский сёгунат относился к ним весьма благосклонно, некоторые из этих беглецов даже сделали в Японии очень даже приличную карьеру, но… был ли этот источник информации о монголах в достаточной степени объективным, или же он представлял собой рассказы о «дикарях верхом на мохнатых лошадках»? И что могли рассказать монахи-буддисты о военной силе монголов? Что ж, известно, что основатель японской школы нитирэн считал, что монгольское вторжение в Китай – это признак мирового упадка. То есть скорее всего и бакуфу считало именно так и потому недооценивало силы монголов.
Начало первого вторжения
Аристократам при дворе императора в Киото было привычно подчиняться могущественному Китаю, по крайней мере они были готовы к этому морально. Поэтому они хотели согласиться на требования монголов и заплатить им дань, однако молодой регент Ходзё Токи-мунэ решил, что следует отказаться. Он обратился к самураям с призывом забыть распри и защитить страну от вторжения. Начали с того, что на севере острова Кюсю поставили сторожевые посты. Ну, а Хубилай решил, что просто так он этого своеволия не оставит и приказал корейцам построить 900 кораблей, поскольку посуху вторгнуться в Японию было невозможно. Приказано – сделано. Корабли были построены, и в октябре 1274 года монголы отправились воевать за море.
О том, что в это время в Японии начинается сезон тайфунов, они даже и не подозревали. Сначала они высадились на острове Цусима, лежавшем как раз на полпути между Кореей и Кюсю, а затем и на лежавшем неподалеку от побережья Японии острове Ики. В боях с захватчиками погибли два военачальника, Сё Сусэкуни и Тайрано Кагэтака, бывшие приближенными местного губернатора и отряды местных самураев.
Затем монголы достигли залива Хаката на севере Кюсю и высадились там на берег. Там их встретили воины совершенно непривычного им вида. Причем битва началась с того, что из их рядов шеренги выехал молодой всадник, что-то громко им прокричал, непонятно зачем пустил громко засвистевшую стрелу (кабура или кабурая – «свистящая стрела» начала битвы) и в одиночку бросился на монголов. Естественно, что те тут же расстреляли его из луков, понятия не имея о том, что по самурайским правилам битву должен начать один воин, который объявлял врагам свое имя и заслуги своих предков и выпускал «свистящую стрелу». Возможно когда-то это был и монгольский обычай. Ведь японский язык относится к алтайской языковой группе. Но только было это уже так давно, что «новые монголы» о нем совсем забыли.
«Слишком рациональные монголы»
По мнению самураев, монголы сражались, говоря нашим языком, «слишком уж рационально», что было недостойно славных воинов, имевших столь же славных предков. Самураи уже привыкли к соблюдению весьма строгих правил поведения воинов на поле боя, а тут. Монголы вступали в бой не по одному, а сразу многочисленными отрядами, никаких одиночных поединков не признавали, но также демонстрировали абсолютное презрение к смерти и убивали всех, кто вставал у них на пути. Самое ужасное, что они применяли взрывающиеся снаряды, взрывы который страшно пугали самурайских коней и вносили панику в их ряды.
Самураи острова Кюсю понесли большие потери и отошли от берега к городу Дадзайфу, являвшемуся административным центром Кюсю, и здесь укрылись в древней крепости, ожидая подкреплений. Но и монгольским военачальникам победа далась столь высокой ценой, что они задумались. К тому же если монголы сражались традиционно отважно, то корейцы, которых также набрали в армию, старались всячески уклониться от боя, и было очевидно, что полагаться на них нельзя. Поэтому они решили не рисковать и, опасаясь ночной контратаки, вернулись на свои корабли. Ну, а ночью разразился сильнейший ливень, начался сильный шторм и закончилось все это тем, что когда на следующее утро разведчики-самураи вышли на берег, то в бухте они не обнаружили ни одного монгольского корабля. Считается, что завоеватели потеряли тогда 200 кораблей и 13500 воинов, то есть практически половину войска. Ну, а оставшиеся в живых… убрались подобру-поздорову обратно.
Попытка второго вторжения
К 1279 г. монголы овладели еще и Южным Китаем, так что у Хубилай-хана появилась целая армия и значительная часть флота династии Сун. В Японию было отправлено новое посольство с требованием покорности, однако японцы его перебили. Монголы такого никому не прощали, поэтому Хубилай-хан тут же приказал китайцам построить еще 600 кораблей и готовить армию к выступлению против Японии. Ожидавший нового вторжения Ходзё Токимунэ приказал построить вдоль берега северной части острова Кюсю защитную стену. Строили ее из земли и камней, причем высота ее составляла 2 м, а ширина фундамента не более 3. Понятно, что грозным такое укрепление назвать было нельзя. Но лучше такое препятствие против монгольской конницы, чем никакого – решили самураи и стену возвели.
Бои на суше и на море
«Ветер духов приходит на помощь!»
Правда, Восточный флот, который находился в это время в бухте Хирато, на этот раз практически не пострадал. Но тут военачальники армий вторжения начали спорить о том, стоит ли в таких условиях продолжать столь неудачно начавшуюся кампанию. Монголы из Восточной армии считали, что ее нужно продолжать, но уцелевшие китайцы, из которых состояла большая часть Южной армии, на это никак не соглашались. Затем один китайский военачальник просто сбежал на уцелевшем корабле в Китай, бросив своих воинов на произвол судьбы. И итоге было решено немедленно уходить от этих недобрых берегов. Таким образом множество воинов, оказавшихся на острове Такасима, лишись поддержки флота и… всякой надежды на возвращение домой. Вскоре все они, то есть и монголы, и корейцы, были перебиты, однако самураи пощадили китайцев.
40 лет напрасных мечтаний
Императору Хубилаю подобный исход задуманного им вторжения совсем не понравился, и он еще несколько раз пытался его повторить, но в этом ему помешали начавшиеся восстания китайцев и вьетнамцев. В Корее он даже вновь приказал собирать армию, но среди корейцев началось столь массовое дезертирство, так что от своих замыслов ему пришлось отказаться. Сорок лет Хубилай мечтал о захвате «золотых островов», но мечта его так мечтой и осталась
Документы рассказывают…
Использованная литература:
1. Мицуо Курэ. Самураи. Иллюстрированная история. Пер. с англ. У. Сапциной. М.: АСТ: Астрель, 2007.
2. Стивен Тернбулл. Самураи. Военная история Японии. Пер.с англ. П. Марков, О. Серебровская, М.: Эксмо, 2013.
3. Плано Карпини Дж. Дель. История Монгалов // Дж. Дель Плано Карпини. История Монгалов / Г. де Рубрук. Путешествие в Восточные страны / Книга Марко Поло. М.: Мысль, 1997.
4. История Японии / Под ред. А. Е. Жукова. М.: Институт востоковедения РАН, 1998. Т. 1. С древнейших времён до 1968 г.
5. Stephen Turnbull. The Mongol Invasions of Japan 1274 and 1281(CAMPAIGN 217), Osprey, 2010.
 | |
 Япония |  Монголия |
|---|---|
Содержание
История
Монгольские нашествия
К 1259 году сопротивление Кореи монгольскому нашествию было подавлено. [1] С Кореей под контролем монголов, [2] попытки Монгольская империя вторгнуться в Японский архипелаг началось после Корё Династия (сейчас же Корея) заключили союз с Хубилай-хан монголов. [3]
В 1268 году Хубилай послал нескольких эмиссаров с требованием, чтобы «король» Японии подчинился Империи в соответствии с его мандатом от Вечное небо. Эти эмиссары были либо проигнорированы, либо отвергнуты Японией, и, как следствие, в октябре 1274 года Хубилай послал флот вторжения через Цусимский пролив, чтобы Остров Цусима, включающий более 900 кораблей и 20 000 солдат. Это первое вторжение захватило Цусиму и Ики. Оттуда они отплыли в Хаката Бэй, что привело к Битва при Бунэе, где то, что позже японцы назвали камикадзе («божественный ветер») разбил силы вторжения на их кораблях. [3]
Вторая попытка вторжения была предпринята после того, как в 1275 и 1279 годах было отправлено больше послов. В то время японцы обезглавили их, а не просто отказали. Как следствие, Хубилай отправил еще один флот вторжения, состоящий из флота Сун, захваченного Империей в 1275 году, и еще 1000 кораблей, поставленных Корё. Последний прибыл в Японию в мае 1281 года раньше, чем флот Сун, и напал на Хакату, не дожидаясь кораблей Сун, но тоже безуспешно. Так началась Битва при Кане. Флот Сун прибыл позже и также атаковал Хакату, но не смог преодолеть японские силы. В конце концов, 15 августа, еще один камикадзе разбил силы захватчиков на их кораблях. [4]
Двадцатый век
Перед второй мировой войной
После распада Династия Цин который правил Монголией несколько столетий, а Внешнемонгольская революция 1911 г. (подробнее об истории см. История Монголии.), а после того, как Япония стала мировой державой в начале 20 века, монгольское правительство Богд Хан послал эмиссаров с просьбой об официальном дипломатическом признании к различным мировым державам, включая министра внутренних дел, Да Лам Церенхимед, который был отправлен в Японию в 1913 году. [4]
Со времен Второй мировой войны
После Второй мировой войны дипломатические отношения между Японией и Монголией возобновились только в 1972 году. Они продолжали отказываться от сотрудничества до Демократическая революция 1990 года в Монголии, после чего Соске Уновизит в апреле 1989 г. и Тошики Кайфувизит в Монголию в августе 1991 г. после визита Думаагийн Содном в Японию в марте 1990 г., стали первыми визитами в Монголию иностранного гражданина.Восточный блок министр и премьер-министр соответственно. [5]
Совсем недавно Япония и Монголия стремились к улучшению отношений. [6] В 2008 г. Японский банк международного сотрудничества профинансировал 28,8 млрд иен ( 385 миллионов долларов США ) кредит для правительство Монголии построить новый международный аэропорт в Тевская провинция обслуживать Улан-Батор (в настоящее время обслуживается Международный аэропорт Буянт-Ухаа). Строительство длилось с 2012 по 2017 год. [7] Новый аэропорт находится в 60 километрах (37 миль) от столицы и рассчитан на обслуживание 1,65 миллиона пассажиров в год. [8]
Новый взгляд на значимость Монголии в дипломатической стратегии Японии
Между Сциллой и Харибдой на арене политических игр крупных держав
В отношениях между Японией и Монголией всегда присутствовал элемент неожиданности. Можно вспомнить амбициозные планы внука Чингисхана, предпринявшего две попытки вторжения в Японию в XIII веке, но потерпевшего фиаско благодаря своевременному вмешательству «божественного ветра» – тайфуна камикадзэ, уничтожившего флотилии на пути к Японии. В наши дни не меньшее удивление вызвало появление на ринге сумо монгольских борцов, создавших беспрецедентное до недавнего времени явление под названием «эпохи трёх монгольских ёкодзун»: все три представителя высшего ранга традиционного японского вида спорта – выходцы из Монголии. В международных отношениях Монголия неожиданно оказалась посредником в решении проблемы похищенных Северной Кореей японцев. Все эти события последних лет послужили толчком к переоценке значимости Монголии в японской дипломатии. Однако для глубокого понимания данной проблемы следует изучить вначале не «значимость Монголии для Японии», а «значимость Японии для Монголии».
Гарантия собственной безопасности – это вопрос жизни и смерти для любой страны мира. Монголия не является исключением. Каким образом крохотная страна с населением 2,7 миллиона человек, расположенная между двумя великими державами, Россией и Китаем, может обеспечивать себе гарантии безопасности? Опыт монгольской истории последнего столетия свидетельствует о том, что единственно возможный метод в данной ситуации – использование силовой политики ведущих держав для собственного блага.
Чем является в наши дни Япония для Монголии после участия в силовом давлении России и Китая, Второй мировой войны и холодной войны?
Тернистый путь к созданию Монгольской Народной Республики
Когда Монголия, возглавляемая буддийским лидером Богдо-гэгэном, воспользовавшись Синьхайской революцией 1911 года, усилившей национально-освободительное движение, и провозгласила независимость от Китая, колониальные амбиции Российской империи оказались для нее очень кстати. В соответствии с условиями русско-монгольского соглашения, подписанного в 1912 году, Россия брала на себя обязательства по содействию Богдо-гэгэну и приобретала право на торговые и другие привилегии на территории Монголии.
После октябрьской революции 1917 года Монголия была оккупирована китайскими войсками, стремящимися возвратить утраченные территории, а также российской белой гвардией, находящейся в оппозиции к советской власти. В 1921 г. при содействии советской Красной армии Партия народной революции Монголии сформировала добровольческую армию, вытеснив китайские войска и белую гвардию, провозгласила в июле 1921 г. ограниченную монархию под руководством Богдо-гэгэна и организовала Народное правительство.
В 1924 г. в связи с кончиной буддийского лидера 1-й государственный Хурал (парламент) переименовал страну в Монгольскую Народную Республику. После окончания Второй мировой войны в 1946 г. правительство национальной народной партии Китая (Гоминьдан) признало независимость Монголии. В 1949 г. была создана Китайская Народная Республика, с 1950-х гг. начался «медовый месяц» советско-китайских отношений. В отношениях между Монголией и Китаем также было достигнуто временное улучшение, прекратившееся, однако, вместе с началом противостояния между СССР и Китаем. В то время Монгольская Народная Республика носила статус сателлита СССР, однако наряду с этим в 1961 г. вступила в ООН в качестве независимого государства.
Тщетные попытки объединения Внутренней и Внешней Монголии
Попытка обретения независимости за счет взаимодействия с крупными державами дорого обошлась Монголии. По условиям Российско-японского соглашения (договор между Россией и Японией о разделении сфер влияния в Восточной Азии, заключавшийся 4 раза на протяжении 10-летнего периода начиная с 1907 года) Россия признавала право Японии на Внутреннюю Монголию, заполучая благодаря этому гарантии на внесение Внешней Монголии (прежнее наименование северной части пустыни Гоби) в сферу собственных экономических интересов. Наряду с этим, во избежание ухудшения отношений с Японией и Китаем, Россия не могла признать объединения Внешней и Внутренней Монголии, принуждая Монголию смириться с протекторатом Китая над Внешней Монголией и отрицать ее независимость. СССР неуклонно продолжал придерживаться данного курса, и результатом данной политики стало огромное количество жертв политических репрессий в условиях диктатуры Монгольской народно-революционной партии. Многие жертвы репрессий были осуждены в качестве японских шпионов.
В то же время оставшиеся в Китае жители Внутренней Монголии, следуя примеру своих соотечественников во Внешней Монголии, попытались воспользоваться амбициями Японии. Ярким примером является выходец из восточной части Внутренней Монголии Шударга-Батор Бавужав, ставший военачальником при правительстве Богдо-хана. После заключения в 1915 году Кяхтинского договора между Россией, Китаем и Монголией, делавшего невозможным объединение Внутренней и Внешней Монголии, этот человек стал сотрудничать с Японией и продолжал бороться за независимость, организовав Второе движение за независимость Маньчжурии и Монголии.
Монголия и амбиции Японии: игра с огнем и последующая расплата
В 1925 г., при Первом объединенном фронте, развернувшаяся при содействии Коминтерна и Монгольской Народной Республики во Внутренней Монголии революция по своей сути была ближе не к социальной революции, а к народному движению, однако часть ее лидеров во время Маньчжурского инцидента в 1931 г. в сотрудничестве с Квантунской армией организовала восстание и воевала с китайскими войсками. Это восстание также было направлено на завоевание независимости или автономии с использованием авторитета Японии. Еще одним предводителем национально-освободительного движения, воспользовавшимся японским авторитетом в борьбе за автономию, был Дэ Ван Дэмчигдонров, пользовавшийся репутацией японской марионетки. Однако в итоге Внутренняя Монголия поплатилась за игру на державных амбициях не меньше, чем Внешняя Монголия.
В качестве «автономной» территории монголов, проживавших в восточной части Внешней Монголии, была создана провинция Синъань в составе государства Маньчжоу-го, а в западной части Дэ Ван Дэмчигдонров образовал государство Мэнцзянь, однако ни о фактической автономии, ни тем более о независимости не могло быть и речи. Более того, все эти «государства» прекратили свое существование вместе с поражением Японии во Второй мировой войне. После окончания войны лидеры Внутренней Монголии предприняли безуспешную попытку объединения с Внешней Монголией, и несмотря на то, что они добились создания народного автономного округа под руководством нового Китая, дальнейшая судьба этих лидеров оказалась крайне незавидной.
Невзирая на столь высокую плату за использование амбиций крупных держав в попытках обретения независимости и автономии, в 1990 г. Монгольская Народная Республика осуществила переход от социализма к многопартийной системе и президентскому управлению, превратившись в существующее ныне независимое государство Монголия, и данный факт обладает безусловной ценностью для монгольского народа. Современная история Монголии оценивает все события после 1911 г. именно с этой точки зрения, и тому есть любопытное наглядное подтверждение. В отличие от сталинского монумента, демонтированного сразу после демократизации Монголии, памятник Чойбалсану, репрессировавшему огромное количество мирного населения в период правления страной в 30-40 годы ХХ века, по-прежнему стоит перед Монгольским государственным университетом как символ уважения к этому борцу за государственную независимость Монголии.
Краткая история Монголии
| 1911 год | Синьхайская революция, отделение от Китая (империи Цин) и создание автономного правительства |
| 1919 год | Утрата автономии и вхождение в сферу влияния китайского милитаризма |
| Июль 1921 года | Создание ограниченной монархии с народным правительством под руководством буддийского лидера Богдо-гэгэна и провозглашение независимости (народная революция) |
| Ноябрь 1924 года | Смерть буддийского лидера и провозглашение Монгольской Народной Республики |
| 1961 год | Вступление в Организацию Объединенных Наций |
| Февраль 1972 года | Начало дипломатических отношений между Японией и Монголией |
| Март 1990 года | Внедрение многопартийной системы и фактический отказ от социализма |
| Февраль 1992 года | Введение в действие Конституции Монголии («Монгольская Народная Республика» переименована в «Монголию») |
(Источник: Министерство иностранных дел Японии)
Новые горизонты японско-монгольских связей
Несмотря на все изменения в стремительном потоке лет, Монголия, как и прежде, продолжает оставаться расположенной между 2 великих держав – Россией и Китаем. И именно такое географическое положение обусловливает, с одной стороны, поддержание дипломатических отношений с обеими странами, с другой – поиск третьей стороны, способной сыграть роль гаранта безопасности. Наиболее перспективными кандидатами с этой точки зрения являются США и Япония. Один умудренный годами ученый из Академии Наук Монголии в личной беседе сообщил мне, что «Монголия хотела бы иметь военные гарантии безопасности от США и гарантии экономической безопасности от Японии». Однако в наши дни ни США, ни Япония не испытывают территориальных амбиций по отношению к Монголии. И это вынуждает Монголию привлекать к себе интерес этих стран другим способом – с помощью взаимовыгодного сотрудничества. Упомянутый выше ученый не раз говорил мне, что монгольский народ взаимодействует с Россией уже в течение длительного времени и хорошо знает русских. Поэтому если Япония хочет говорить с Россией, Монголия может оказаться полезным посредником. Аналогичная ситуация наблюдается и в отношении Северной Кореи – достаточно заменить Россию на Северную Корею в вышеприведенной фразе, как всё встанет на свои места, и причина попыток участия Монголии в решении проблемы похищенных японцев станет более чем очевидна.
В будущем всё зависит от того, сможет ли Япония увидеть в Монголии нечто выходящее за рамки своих эгоистических интересов – природных ресурсов и решения проблемы похищенных Северной Кореей японцев. Ведь вряд ли в мире найдется еще одна страна, способная подарить Японии столько преданных её традиционному виду спорта спортсменов, и с триумфом чествовать своих победителей японских турниров, облаченных в непривычную одежду в чём-то далёкой, но по-своему близкой страны.
(Оригинал написан автором статьи на японском языке 13.05.2014)
Фото: Премьер-министр Японии Абэ вручает Президенту Монголии Элгэбдоржу подарок с отпечатком руки и автографом монгольского ёкодзуна Хакухо на встрече глав государств Японии и Монголии в 2013 г. (фото 30.03.2013, Улан-Батор, Jiji)