отношения пушкина и керн
Что было между Пушкиным и Анной Керн на самом деле
Первая мимолетная встреча Анны Петровны Керн и молодого поэта Александра Сергеевича Пушкина, которому еще только предстояло заслужить статус «солнца русской поэзии», случилась в 1819 году. На тот момент юной красавице было 19 лет и она уже два года была замужем.
Неравный брак
Под венец потомственная дворянка, дочь надворного советника и полтавского помещика, принадлежавшего к старинному казацкому роду, Анна Полторацкая отправилась в 16 лет. Отец, которого в семье беспрекословно слушались, решил, что лучшей партией для дочери будет 52-летний генерал Ермолай Керн – считается, что потом его черты найдут отражение в образе князя Гремина в пушкинском «Евгении Онегине».
Свадьба состоялась в январе 1817 года. Сказать, что молодая жена не любила своего пожилого мужа, – не сказать ничего. Судя по всему, она к нему испытывала отвращение на физическом уровне – но была вынуждена изображать хорошую жену, колесила с генералом по гарнизонам. Поначалу.
В дневниках Анны Керн встречаются фразы о том, что мужа любить невозможно и что она «почти ненавидит» его. В 1818-м у них родилась дочь Катя. Полюбить ребенка, рожденного от ненавистного ей человека, Анна Петровна тоже не смогла – девочка воспитывалась в Смольном, а мать принимала участие в ее воспитании по минимуму. Две их другие дочери скончались еще в детском возрасте.
Мимолетное виденье
Через пару лет после свадьбы о молодой жене генерала Керна стали ходить слухи, что она изменяет супругу. Да и в дневниках самой Анны обнаруживаются упоминания о разных мужчинах. В 1819-м году, во время визита в Санкт-Петербург к тетке, Керн впервые встречается с Пушкиным – у ее тетки Олениной был свой салон, в их доме на набережной Фонтанки бывали многие известные люди.
Но тогда молодой 21-летний повеса и остряк не произвел на Анну особого впечатления – даже показался грубоватым, а его комплименты ее красоте Керн сочла льстивыми. Как она впоследствии вспоминала, она была гораздо больше увлечена шарадами, которые загадывал Иван Крылов, бывший одним из завсегдатаев вечеров у Олениных.
Все изменилось через шесть лет, когда Александр Пушкин и Анна Керн получили неожиданный шанс узнать друг друга ближе. Летом 1825 года она гостила у другой тетки в имении в селе Тригорское близ Михайловского, где поэт отбывал ссылку. Скучавший Пушкин часто бывал в Тригорском – там-то в его сердце и запало «мимолетное виденье».
На тот момент Александр Сергеевич уже был широко известен, Анне Петровне льстило его внимание – но и она сама попала под обаяние Пушкина. В дневнике женщина писала, что «в восхищении» от него. А поэт понял, что нашел в Тригорском музу – встречи вдохновляли его, в письме двоюродной сестре Анны, Анне Вульф, он сообщал, что наконец пишет много стихов.
Пушкин в Михайловском, Петр Кончаловский, 1932 год
Именно в Тригорском Александр Сергеевич передал Анне Петровне одну из глав «Евгения Онегина» со вложенным листком, на котором были написаны знаменитые строчки: «Я помню чудное мгновенье…»
В последний момент поэт чуть не передумал – и, когда Керн хотела положить листок в шкатулку, он вдруг выхватил бумагу – и долго не хотел отдавать. Как вспоминала Анна Петровна, она едва уговорила Пушкина вернуть ей его. Почему поэт колебался – загадка. Возможно, счел недостаточно хорошим стих, возможно – понял, что перестарался с выражением чувств, а может, по какой другой причине? Собственно, на этом самая романтическая часть отношений Александра Пушкина и Анны Керн заканчивается.
Похоже на любовь…
После отъезда Анны Петровны с дочерьми в Ригу, где тогда служил ее супруг, они долго переписывались с Александром Сергеевичем. Но письма скорее напоминают легкий шутливый флирт, чем говорят о глубокой страсти или о страданиях влюбленных в разлуке. Да и сам Пушкин вскоре после встречи с Анной писал в одном из писем ее кузине Вульф о том, что все это «похоже на любовь, но, божусь вам, что о ней и помину нет». Да и его «умоляю вас, божественная, пишите мне, любите меня», вперемешку с остроумными колкостями по отношению к престарелому мужу и рассуждениями о том, что у хорошеньких женщин не должно быть характера, скорее, говорит о восхищении музой, чем о физической страсти.
Переписка продолжалась около полугода. Письма Керн не сохранились, а вот пушкинские дошли до потомков – Анна Петровна очень берегла их и с сожалением продала в конце жизни (за бесценок), когда столкнулась с серьезными материальными трудностями.
Вавилонская блудница
В Риге Керн закрутила очередной роман – достаточно серьезный. А в 1827-м ее разрыв с мужем обсуждало все светское общество Санкт-Петербурга, куда Анна Петровна переехала после этого. В обществе ее принимали – во многом благодаря покровительству императора, но репутация была испорчена. Впрочем, уже начавшая увядать красавица, казалось, плевала на это – и продолжала крутить романы, иногда – и одновременно несколько.
Есть сведения, что в последний раз Пушкин и Керн виделись незадолго до гибели поэта – тот нанес Керн краткий визит, выражая соболезнования по поводу кончины ее матери. На тот момент 36-летняя Анна Петровна была уже без памяти влюблена в 16-летнего кадета и своего троюродного брата Александра Маркова-Виноградского.
К удивлению светского общества, эта странная связь быстро не прекратилась. Через три года у них родился сын, а через год после смерти генерала Керна, в 1842-м, Анна и Александр обвенчались, и она взяла фамилию мужа. Их брак оказался на удивление крепким, его не смогли разрушить ни очередные сплетни, ни бедность, которая в итоге стала просто катастрофической, ни другие испытания.
Анна Петровна скончалась в Москве, куда ее перевез уже взрослый сын, в мае 1879 года, на четыре месяца пережив своего мужа и на 42 года – Александра Пушкина, благодаря которому она осталась в памяти потомков все же не вавилонской блудницей, а «гением чистой красоты».
Анна Керн и Пушкин. Жизнь и трагедия Анны Керн
Николай ЛАТУШКИН
Скандальная жизнь и трагедия Анны Керн (18+)
Анна Керн и Пушкин. Пушкин и Анна Керн. Тайна отношений.
История страсти
Взгляд на общеизвестное
(почти детективная история)
Субъективный взгляд автора
может не совпадать
с объективным Вашим.
Портрет.
Анна Петровна Керн (миниатюра – смотрите в Интернете).
Возможно, портрет просто неудачен: Иван Тургенев после встречи с шестидесятичетырехлетней А.П.Керн в письме к Полине Виардо писал: «В молодости, должно быть, она была очень хороша собой», да и современники утверждали, что она была очень красива…
Но жизнь уже в это время распорядилась с ней по иному, и эти слова были желанием, но не действительностью.
В шестнадцать лет, покорившись воле родителей, а точнее воле отца, Анна Петровна урожденная Полторацкая вышла замуж за пятидесятидвухлетнего генерала Керна («…в 16 лет выдали замуж»- пишет она в воспоминаниях), и родила от него троих дочерей. » (И что? совсем не старичок по теперешним понятиям. троих детей в этом возрасте. молодец! Правда солдафон недалекий. так и в наше время их хватает. Ну не повезло девочке. Ну, не писал стихов-с, что поделаешь… «…муж либо спит, либо на ученьях, либо курит…» – пишет она в дневнике… а она тянулась к людям талантливым, духовным, тонким… Не совпали-с…)
Не сумев воспротивиться этому давлению (и время, и возраст, и окружение этому способствовали), она обрекла себя на жизнь, полную страданий.
Две горлицы покажут
Тебе мой хладный прах.
Я сказала: «Да, знаю. Это старая песня». А он мне ответил: «Я покажу, что она будет не «старая». и я убежала. Он пожаловался, и меня распекали».
Видимо, заново переживая свою судьбу, в Воспоминаниях о детстве она написала: «Против подобных браков, то есть браков по расчету, я всегда возмущалась. Мне казалось, что при вступлении в брак из выгод учиняется преступная продажа человека, как вещи, попирается человеческое достоинство, и есть глубокий разврат, влекущий за собою несчастие. «
Ей было девятнадцать лет, Пушкину двадцать. Она уже три года была замужем за генералом Ермолаем Керном и воспитывала дочь Екатерину, родившуюся в 1818 году.
Прошло шесть лет, и на всю Россию прогремели поэмы и стихи поэта, сосланного императором в ссылку в село Михайловское. «В течение 6 лет я не видела Пушкина, но от многих слышала про него, как про славного поэта, и с жадностью читала: Кавказский пленник, Бахчисарайский фонтан, Разбойники и 1-ю главу Онегина…»
И она уже им восхищена. Вот она, волшебная сила искусства. Некрасивый кудрявый, с африканскими чертами лица, юноша превратился в желанного кумира. Как она пишет: «Восхищенная Пушкиным, я страстно хотела увидеть его…»
Пушкин узнал о восхищенной поклоннице, которой сам был восхищен, в 1824 году от ее родственников Вульфов, которые жили в Тригорском, находившимся рядом с Михайловском. Правда природа этих восхищений была разная, что и определило драматизм дальнейшей истории их отношений…
Их знакомство продолжилось… правда сначала заочно. И снова здесь свою роль сыграл господин Случай. Рядом с имением Керн жил друг Пушкина А.Родзянко, Пушкин пишет Родзянко письмо, в котором интересуется судьбой Керн. Родзянко, естественно, показывает письмо Анне Петровне, и они вдвоем пишут ответ Пушкину (Анна Петровна вставляет в письмо свои реплики, причем очень мило и раскованно, но при этом создается ощущение, что Родзянко и Керн связывают не только дружеские отношения).
Вот цитаты (с купюрами) из письма А. Г. Родзянко и А. П. Керн – Пушкину, 10 мая 1825 г. Лубны.
Родзянко назвал Керн холодной к его «дружеским» советам. Но как-то не очень вяжется слово «дружба» к столь пикантным подробностям семейной жизни Керн, в которые был посвящен сосед Родзянко, и легкости, даже фривольности отношений, судя по стишку, в котором Родзянкоостается в дураках, когда мирятся супруги…
Что это? Не слишком ли откровенно… или глупо (с ее стороны)? Ну, для Родзянко, как мужчины, пусть он и остается в дураках, это нормально, поскольку он как бы уже чем-то похвастался перед Пушкиным…
От нее уже тогда исходил изысканный аромат скандала.
Почему же она так запросто смогла поехать в Тригорское? Так снова распорядилась судьба, создавая из цепи случайностей легенду: в Тригорском жила её тетка П.А.Вульф-Осипова с двумя дочерьми, одна из которых, Анна Николаевна Вульф, двоюродная сестра Анны Керн, попала под обаяние Пушкина и пронесла сильное, но безответное чувство к поэту всю свою жизнь.
Гений поэта оказывал на женщин огромное влияние. Впрочем, женщинам в любые времена нравились мужчины талантливые, известные, сильные духом и телом.
Но мужчинам тоже часто нравятся женщины, которым они нравятся… Весь месяц, который Керн провела у тетки, Пушкин часто, почти ежедневно появлялся в Тригорском, слушал, как она пела, читал ей свои стихи. За день до отъезда Керн вместе с теткой и двоюродной сестрой побывала в гостях у Пушкина в Михайловском, куда они поехали из Тригорского на двух экипажах, тетушка с сыном ехали в одном экипаже, а двоюродная сестра, Керн и Пушкин – целомудренно в другом. Но в Михайловском они все-таки вдвоем ночью долго бродили по запущенному саду, но, как утверждает Керн в своих воспоминаниях, «подробностей разговора я не запомнила.»
Странно. впрочем, может, и не до разговоров было.
На другой день, прощаясь, Пушкин принес ей экземпляр первой главы Евгения Онегина, в листах которого она нашла сложенный вчетверо лист бумаги со стихами «Я помню чудное мгновенье». «Когда я сбиралась спрятать в шкатулку поэтический подарок, он долго на меня смотрел, потом судорожно выхватил и не хотел возвращать; насилу выпросила я их опять; что у него промелькнуло тогда в голове, не знаю», – пишет она.
Портрет.
Такой Анну Керн видел Пушкин
(рисунок на полях рукописи; предположительно на нем изображена Анна Керн), 1829 г.
Несколько писем, написанные им вслед Анне Керн, и бережно сохраненные ею, слегка приоткрывают тайну их взаимоотношений. К сожалению, письма Керн к Пушкину не сохранились, что делает картину неполной.
Объективности ради стоит заметить, что письма Пушкина к Керн были написаны в легкой манере шутливым тоном, не предполагающим с её стороны серьёзных поступков, и не могли служить толчком для бегства от мужа, но как знать…
В июле 1825 года, спустя несколько дней после отъезда Керн из Тригорского, Пушкин пишет в письме своему другу: «Чувствую, что духовные силы мои достигли полного развития, я могу творить». А что, если не любовь, заставляет человека творить? Хотя многие пушкинисты полагают, что его увлечение Анной Керн было не особенно серьёзным… так, дуновение ветра… «как мимолетное виденье»… И ход их невысказанных мыслей можно понять: в глухомань, в ссылку к Поэту приехала восторженная женщина. «, а поэт был просто мужчиной, который был поэтом.
Сам Пушкин так писал о своей влюбленности (письмо, адресовано двоюродной сестре Анны Керн А.Н.Вульф, с которой она после Михайловского уехала в Ригу): «Каждую ночь я гуляю в своем саду и говорю себе: «Здесь была она. камень, о который она споткнулась, лежит на моем столе подле увядшего гелиотропа. Наконец я много пишу стихов. Все это, если хотите, крепко похоже на любовь, но божусь вам, что о ней и помину нет».
Вскоре отец и сестра Анны Керн уехали, и она стала снимать маленькую квартирку в доме, где жил друг Пушкина поэт барон Дельвиг со своей женой. По этому поводу Керн вспоминает, что «однажды, представляя одному семейству свою жену, Дельвиг пошутил: «Это моя жена», и потом, указывая на меня: » А это вторая».
Она очень сдружилась с родственниками Пушкина и с семейством Дельвигов, и, благодаря Пушкину и Дельвигу, вошла в круг людей, составляющими цвет нации, с какими всегда мечтала общаться её живая тонкая душа: Жуковский, Крылов, Вяземский, Глинка, Мицкевич, Плетнев, Венетивинов, Гнедич, Подолинский, Илличевский, Никитенко.
А теперь вспомните цитату самого Пушкина про долготерпение: «. нет ничего безвкуснее долготерпения»… Или полтора года – это пустяк? Непоследовательность никому не делает чести…
Он словно робкий наивный юноша, понимая, что сделал что-то не так, тщетно пытается вернуть мгновения упущенных возможностей и овладеть желанной женщиной, вернуть мгновения, когда «счастье было так возможно», если называть счастьем обладание женщиной. Поэзия и реальная жизнь, увы, не пересеклись… В тот момент, в июле в Михайловском (или Тригорском) их помыслы не совпали, он не угадал настроений земной реальной женщины, на мгновение вырвавшейся из лона семьи на свободу, но зато эти настроения уловил Алексей Вульф… Не могу не процитировать здесь Сергея Есенина, откровенно и гротесково нарисовавшего портрет отвлеченного абстрактного поэта, охваченного страстью:
Ах, люблю я поэтов,
забавный народ,
в нем всегда нахожу я
историю сердце знакомую,
как прыщавой гимназистке
длинноволосый урод
говорит о мирах
половой истекая истомою.
Хотя… кто-нибудь где-то утверждал, что Керн была страстно влюблена в Пушкина? Я нигде не встретил таких утверждений. Цитата от Керн: «Восхищенная Пушкиным, я страстно хотела увидеть его…» скорее всего предполагает, что увидеть его литературная поклонница желала как поэта, а не как мужчину.
Вот и в письме к Керн Пушкин пишет: «Не говорите мне о восхищении: это не то чувство, какое мне нужно. Говорите мне о любви: вот чего я жажду. А самое главное, не говорите мне о стихах. »
Поэт понимал, что любят всегда не за талант, не за стихи, а за нечто другое… и это его, похоже, удручало…
Возвращаясь к письму Пушкина, в котором он пишет о наконец случившейся его связи с Анной Керн в 1828, хочу напомнить, что в в это же самое время у Анны Керн все еще продолжался роман с двоюродным братом Алексеем Вульфом, начавшийся в Риге в 1825 году, и перешедший к 1828 году в вялотекущую фазу (встречаясь с Анной Керн Вульф одновременно вел интрижку с Софьей Дельвиг и еще с одной барышней). Пушкин словно брал реванш у Алексея Вульфа за проигранное ранее любовное сражение. или мстил.
Несомненно, Анна Керн была женщина талантливая… в вопросах любви… В Риге, где в это время служил ее муж генерал Ермолай Керн, куда она уехала после Михайловского с ним мириться, где у нее, как мы теперь знаем, случился бурный роман с двоюродным братом Алексеем Вульфом, и это не смотря на то, что рядом был законный супруг. Впрочем, это могло быть только продолжение, так как роман с Вульфом вполне мог незамеченно начаться и в Тригорском, рядом с влюбленным в нее поэтом, но это уже только догадки…
Получившая хорошее домашнее образование, дочь полтавского помещика (славившегося, кстати «авантюризмом, самодурством и легкомыслием»), внучка орловского губернатора И.П.Вульфа, обладающая самостоятельным мышлением, Анна Керн (в девичестве – Полторацкая) всегда стремилась к общению с людьми талантливыми, духовными и незаурядными, восхищалась природой и литературой.
В Петербурге, куда она сбежала от мужа в 1826 году, у неё был самый яркий период в её судьбе, когда она жила такой насыщенной духовной жизнью, какой никогда не жила ранее, и впоследствии не будет жить никогда. Среди ее друзей была вся семья Пушкиных (отец Пушкина, мать Пушкина, брат Пушкина Лев, сестра Пушкина Ольга), семья Дельвигов, Вяземский, Крылов, Жуковский, Мицкевич, Глинка, Баратынский, Веневитинов, Никитенко.
Как видите, письмо весьманелицеприятное… Не удержусь, чтобы не съязвить: Пушкин, на месте Тургенева, возможно тоже не писал бы стихов мадам Виардо… Как известно, она не была красавицей… Ох уж эти поэты! И писатели!
Хочется вспомнить Анну Керн, которая в воспоминаниях цитирует «фразу Фигаро: Ах, как они глупы, эти умные люди»… И мелки…
Кстати, Тургенев ошибается, когда пишет, что Пушкин «написал в честь ее много стихотворений»… Всего одно, но какое, да несколько строк в альбом…
Портрет.
Силуэт Анны Керн (предположительно), здесь ей 25 лет (смотрите в Интернете).
Честно говоря, и дневник Анны Керн, и воспоминания написаны столь правильным скучным и даже нудным русским языком, что скулы сводит… впрочем, чему удивляться? её более учили французскому, чем русскому (ее в основном воспитывала гувернантка-француженка «m-lle Benoit, «была очень серьезная, сдержанная девица 47 лет с приятною, но некрасивою наружностию»). «Все предметы мы учили, разумеется, на французском языке, и русскому языку учились только 6 недель во время вакаций, на которые приезжал из Москвы студент Марчинский», – пишет Анна Керн в воспоминаниях о детстве.
«Как в ненастные дни, собирались они
Часто.
Гнули, Бог их прости, от пятидесяти
На сто.
И отписывали, и приписывали
Мелом.
Так в ненастные дни, занимались они
Делом».
Из воспоминаний Керн невозможно определить степень ее близости с Пушкиным в данный период, но предполагать, что у Пушкина было особое отношение к А.П. Керн, некорректно, потому что в 1828 году, как пишут исследователи, он уже был увлечён Анной Алексеевной Олениной и, говорят, просил ее руки.
Кстати, Пушкин, как замечает сама Керн, «был невысокого мнения о женщинах, его очаровывало в них остроумие, блеск и внешняя красота», а не добродетель. Однажды, говоря о женщине, которая его страстно любила (по-видимому, речь шла об Анне Николаевне Вульф), он сказал: «. нет ничего безвкуснее долготерпения и самоотверженности». «Я думаю, он никого истинно не любил, кроме няни своей и потом сестры», – напишет Анна Керн в воспоминаниях.
Анализируя ее девический «Дневник для отдохновения», написанный ею в 20 лет, некоторые авторы, пишущие об Анне Керн, полагают, что она с юных лет обожала кокетство и флирт, которые с годами прогрессировали… Но какая женщина не флиртует и не кокетничает, чтобы ощущать себя востребованной, и стоит ли за это кого-то осуждать?
«Вы не можете себе представить, как отчетливо воспоминание о той ночи или, вернее, о том утре запечатлелось в моем мозгу, особенно то мгновение, когда карета подъехала к почте, где, я знала, он должен был ждать, а он минутку замешкался, и я испугалась, что его нет! Никогда не сумею описать вам то сладкое чувство, которое испытала я при виде его. Ни одно любовное свидание не может быть столь чарующим. Это мгновение счастья, я смотрела на него с чувством блаженства, я любила его, не испытывая угрызений совести, да и теперь никакие угрызения совести не отравляют моей привязанности к нему».
Хотя в последней цитате и говорится о реальной встрече с Иммортелем, я не уверен, был ли это реальный человек или это просто мечты семнадцатилетней девушки о счастье… мне показалось, что персонаж вымышленный… литературные грезы молодой барышни, имеющей нелюбимого мужа…
Надо сказать, до дивизионного генерала Ермолай Керн дослужился начиная с низших чинов, так что, может быть, недалекий и ограниченный (по версии Анны Керн, и эта версия навсегда опорочила генерала в глазах потомков) он был только в невоенной сфере… но отчаянной дерзости был человек и, судя по некоторым его ответам на странные поздравления в его адрес по поводу его жены и Александра I, вовсе не глупым (см. воспоминания Анны Керн об Александре I).
Портрет
Первый муж Анны Керн
прославленный генерал Ермолай Федорович Керн (смотрите в Интернете).
Даже появление ребенка ничуть не примирило их и не ослабило ее ненависти к мужу, причем эта нелюбовь, и это ужасно, опосредованно перемещается на её же собственных детей, рожденных в браке с Ермолаем Керном:
«Вы знаете, что это не легкомыслие и не каприз; я вам и прежде говорила, что я не хочу иметь детей, для меня ужасна была мысль не любить их и теперь еще ужасна.
Вы также знаете, что сначала я очень хотела иметь дитя, и потому я имею некоторую нежность к Катеньке, хотя и упрекаю иногда себя, что она не довольно велика. Но этого все небесные силы не заставят меня полюбить: по несчастью, я такую чувствую ненависть ко всей этой фамилии, это такое непреодолимое чувство во мне, что я никакими усилиями не в состоянии от оного избавиться».
Ермолай Керн понимал, что он не любим молодой женой, и со свойственной генералу прямотой пытался научить Анну Петровну некому этикету жизни с нелюбимым мужем, но она, видимо, этого просто не поняла… или не приняла:
«Речь шла о графине Беннигсен… Муж стал уверять, что хорошо ее знает, и сказал, что это женщина вполне достойная, которая всегда умела превосходно держать себя, что у нее было много похождений, но это простительно, потому что она очень молода, а муж очень стар, но на людях она с ним ласкова, и никто не заподозрит, что она его не любит. А как вам нравятся принципы моего драгоценного супруга?»
«…он считает, что любовников иметь непростительно только когда муж в добром здравии. Какой низменный взгляд! Каковы принципы! У извозчикаи то мысли более возвышенные».
Анна Керн, видимо надеясь, что двоюродная сестра отца, которой она отправляла дневник частями, как-то сможет повлиять на отца, и жаловалась ей на свою нелегкую долю:
«Кто после этого решится утверждать, будто счастье в супружестве возможно и без глубокой привязанности к своему избраннику? Страдания мои ужасны».
«Я так несчастна, не могу больше выдержать. Господь, видно, не благословил нашего союза и, конечно, не пожелает моей гибели, а ведь при такой жизни, как моя, я непременно погибну».
«Нет, мне решительно невозможно переносить далее подобную жизнь, жребий брошен. Да и в таком жалком состоянии, всю жизнь утопая в слезах, я и своему ребенку никакой пользы принести не могу».
«Теперь умоляю вас, расскажите обо всем папеньке и умолите его сжалиться надо мной во имя неба, во имя всего, что ему дорого».
«…мои родители, видя, что он даже в тот момент, когда женится на их дочери, не может позабыть свою любовницу, позволили этому совершиться, и я была принесена в жертву».
В какой-то момент в доме Еромолая Керна надолго поселяется его племянник, Петр, которого Ермолай Керн пытается использовать для своих целей. Каких, вы поймете далее сами:
«…он (муж) сговорился со своим дорогим племянником… Они со своим любезным племянником все время о чем-то шепчутся, не знаю, что у них там за секреты и о чем они говорят. Господин Керн вбил себе в голову, что должен всюду сопровождать меня в отсутствие своего дядюшки».
«Еще должна вам сообщить, что П. Керн собирается остаться у нас довольно надолго, со мною он более ласков, чем следовало бы, и гораздо более, чем мне бы того хотелось. Он все целует мне ручки, бросает на меня нежные взгляды, сравнивает то с солнцем, то с мадонной и говорит множество всяких глупостей, которых я не выношу. Все неискреннее мне противно, а он не может быть искренним, потому что я его не люблю… а тот совсем меня к нему не ревнует, несмотря на все его нежности, что меня до чрезвычайности удивляет,- я готова думать, что они между собой сговорились… Не всякий отец так нежен с сыном, как он с племянником».
«Еще большее отвращение вызывает у меня его племянник, может быть, потому, что я весьма приметлива и вижу, что это самый недалекий, самый тупоумный и самодовольный молодой человек, которого я когда-либо встречала. …у него с языка не сходят самые пошлые выражения. Чтобы поймать меня на удочку, надобно половчее за это браться, а этот человек, сколько бы он ни исхитрялся и ни нежничал, никогда не добьется моей откровенности и только зря потратит силы».
Некоторые странные эпизоды, связанные с причудами престарелого мужа-генерала, описанные в дневнике, достойны страниц современного скандального желтого издания… В ее записях, означенных в дневнике «В 10 часов вечера, после ужина» буквально следующее:
Нельзя сказать, что Анна безропотно терпела все самодурство супруга… Как могла, она все-таки сопротивлялась обстоятельствам и давлению генерала:
«Сегодня мне пришлось довольно изрядно поспорить с моим почтенным супругом по поводу его высокочтимого племянника. …я сказала ему, что не желаю быть пустым местом в его доме, что ежели он позволяет своему племяннику ни во что меня не ставить, так я не желаю тут долее оставаться и найду себе убежище у своих родителей. Он мне ответил, что его этим не испугаешь и что, ежели мне угодно, я могу уезжать, куда хочу. Но мои слова все же подействовали, и он сделался очень смирен и ласков».
Словно злой рок довлел над ней все дальнейшие годы. Одна за другой умирают две её дочери, средняя Анна и младшая Ольга. В начале 1832 года скончалась её мать. «Когда я имела несчастие лишиться матери и была в очень затруднительном положении, то Пушкин приехал ко мне и, отыскивая мою квартиру, бегал, со свойственною ему живостью, по всем соседним дворам, пока наконец нашел меня,» – пишет она. Муж отказал ей в денежном довольствии, видимо, таким способом пытаясь вернуть её домой… На что жила эта бесстрашная перед людской молвой женщина все эти годы, загадка…
Но, не смотря на все удары судьбы, которая испытывала Керн, жизнь продолжалась. В нее, еще яркую и манящую в свои 36 лет, отчаянно влюбляется её троюродный брат, воспитанник кадетского корпуса, еще не покинувший его стен, шестнадцатилетний А.В. Марков-Виноградский, который на двадцать лет ее моложе, и она отвечает взаимностью. Неплохо для того времени! Даже в наше время такие неравные связи, да еще с родственниками (хотя в те времена многие имели привычку жениться даже на кузинах, то есть двоюродных сестрах, а тут – всего лишь троюродный), вызывают массу пересудов… Смелая женщина.
Все повторяется, сначала в виде трагедии, потом…?
Когда она, шестнадцатилетняя, выходила замуж за престарелого генерала – это была трагедия… Когда юный шестнадцатилетний подпоручик начал встречаться с ней, 36-летней женщиной – это было что. Фарс? Нет, это была любовь…
Юноша ради любви потерял сразу все: предопределенное будущее, материальное благополучие, карьеру, расположение родных.
В 1839 году у них рождается сын, которого назвали Александром. При этом Анна Керн всё еще является официальной женой генерала Керна – как на такое смотрело общество в те времена – известно всем. Это был уже четвертый ребенок Анны Керн. Имя, данное сыну, показалось мне не случайным… Кто из них, Александров, – император Александр Первый или поэт Александр Пушкин выбран был ему в качестве путеводной звезды? Неизвестно. Известно лишь то, что Марков-Виноградский очень гордился тем, что гениальный поэт когда-то посвящал стихи его жене…
Портрет.
Предполагаемый портрет Анны Керн (возраст 40 лет).
Художник А.Арефьев-Богаев. 1840 г (смотрите в Интернете)
В 1841 году муж Анны Керн генерал Ермолай Федорович Керн умирает в возрасте семидесяти шести лет, а через год Анна Петровна официально оформляет брак с А.В. Марковым-Виноградским и становится Анной Петровной Марковой-Виноградской, честно отказывается от приличной пенсии, назначенной ей за умершего генерала Керна, от звания «превосходительства» и от материальной поддержки отца.
Безрассудная гордая женщина… Любовь у нее всегда была на первом плане… (вспомните – «…у нее робкие манеры и смелые поступки»).
Все, что было связано с именем Пушкина, Анна Петровна свято хранила всю жизнь: томик Евгения Онегина, подаренный ей Пушкиным, его письма и даже маленькую подножную скамейку, на которой он некогда сидел в её квартирке в Петербурге. «Несколько дней спустя он приехал ко мне вечером и, усевшись на маленькой скамеечке (которая хранится у меня как святыня)…» – пишет она в воспоминаниях. Напомню, Письма Керн к Пушкину не сохранились, и этот факт говорит о многом – Пушкин не хранил её письма, как хранила она его…
Кстати, П.В. Анненков после прочтения её воспоминаний упрекал ее: «. вы сказали менее того, что могли и должны были сказать», в том, что воспоминания должны были бы вылиться в записки и «при этом, понятно, уже пропадает всякая необходимость полудоверий, умолчаний, недоговоров как в отношении себя, так и в отношении других. фальшивых понятий о дружбе, о приличии и неприличии. Конечно, для этого надобно отделиться от маленьких и пошленьких соображений мещанского понимания морали, допускаемого и недопускаемого». »
Общественность ожидала пикантных подробностей и скандальных откровений?
После воспоминаний о Пушкине и его окружении Анна Петровна вошла во вкус, написала «Воспоминания о моем детстве» и «вспомнила» о трех своих встречах в свои семнадцать лет с императором Александром Павловичем, где тоже есть немало любопытных моментов.
После 1865 года Анна Керн с мужем А.В.Марковым-Виноградским, который вышел в отставку с чином коллежского асессора с мизерной пенсией, жили в страшной бедности и скитались по разным углам у родных в Тверской губернии, в Лубнах, в Киеве, в Москве, в селе Прямухино.
Видимо, недостаток средств даже в «Воспоминаниях о детстве» заставил ее припомнить давний эпизод жизни: «70 голландских червонцев… занял Иван Матвеевич Муравьев-Апостол в 1807 году. Он был тогда в нужде. Впоследствии он женился на богатой и говорил, что женился на целой житнице, но забыл о долге. Что, если бы наследники вспомнили о нем и помогли мне теперь в нужде. »
И еще: «…отдавая меня замуж, мне дали 2 деревни из приданого моей матери и потом, не прошло году, попросили позволения заложить их для воспитания остальных детей. Я по деликатности и неразумию не поколебалась ни минуты и дала согласие… …не спрашивая, обеспечат ли они меня за это, и вот около половины столетия перебивалась в нужде. Ну да бог с ними.»
В конце жизни из-за постоянной нехватки денег Анне Петровне даже пришлось продать Пушкинские письма, единственную ценность, которой она обладала и бережно их хранила до последнего. Письма были проданы по смешной цене – по пять рублей за письмо (для сравнения: при жизни Пушкина очень роскошное издание «Евгения Онегина» стоило двадцать пять рублей за экземпляр), так что ни от продажи писем, ни от издания воспоминаний Анна Керн не получила никакой существенной материальной выгоды. К месту сказать, ранее оригинал стихотворения «Я помню чудное мгновение» композитор Михаил Глинка попросту утерял, когда сочинял на него свою музыку («он взял у меня стихи Пушкина, написанные его рукою, чтоб положить их на музыку, да и затерял их, Бог ему прости!»); музыку, посвященную, кстати, дочери Анны Керн Екатерине, в которую (в дочь) Глинка был безумно влюблен…
Так у бедной женщины к концу жизни, кроме воспоминаний, ничего не осталось. печальная история.
В январе 1879 года в селе Прямухине «от рака в желудке при страшных страданиях», как пишет его сын, скончался А.В. Марков-Виноградский, муж Анны Керн, а через четыре месяца 27 мая 1879 года в недорогих меблированных комнататах на углу Тверской и Грузинской в Москве (в Москву её перевез сын) в возрасте семидесяти девяти лет закончила свой жизненный путь и Анна Петровна Маркова-Виноградская (Керн).
Она должна была быть похоронена рядом с мужем, но сильные проливные не свойственные для этого времени года дожди (природа плакала над гробом гения чистой красоты) размыли дорогу и невозможно было доставить гроб к мужу на кладбище. Её похоронили на погосте возле старой каменной церкви в деревне Прутня, расположенной в шести километрах от Торжка…
Статья опирается на книги воспоминаний А.П.Керн.
Точность цитат (хотя они и взяты из достоверных источников)
проверяйте по специализированным изданиям.
Портрет.
Прусская королева Луиза Августа Вильгельмина Амалия,
с которой император Александр I сравнил Анну Керн (смотрите в Интернете).
«…немедленно после смотра в Полтаве господин Керн был взыскан монаршею милостью: государь ему прислал пятьдесят тысяч за маневры».
«Потом тою же весною муж мой Керн попал в опалу, вследствие своей заносчивости в обращении с Сакеном».
Через несколько дней Керну, бывшему дивизионному командиру, князь Волконский от имени царя предложил бригаду, стоявшую в Дерите. Муж согласился, сказав, что не только бригаду, роту готов принять в службе царя.»
КОРОТКО ПРО ДНЕВНИКИ АЛЕКСЕЯ НИКОЛАЕВИЧА ВУЛЬФА
Публикация дневников Вульфа в 1915 году произвела очень сильное впечатление на читателей.
Е. К. Герцык (Воспоминания. Paris, 1973) писала о реакции М. О. Гершензона: «Помню впечатление, вынесенное им из записок Алексея Вульфа. Холодный разврат, вскрывшийся в них ( не ради самого Вульфа, а ради участия в нем Пушкина), буквально терзал его, и недели он ходил, как больной» (цитата из Примечаний к книге «Любовные похождения и военные походы А. Н. Вульфа. Дневник 1827—1842 годов», Издательский Дом «Вся Тверь», 1999.).
Цитаты из дневника Алексея Николаевича Вульфа 1828 года
Про обеды в Петербурге
29 сентября. Я обедал сегодня у Павлищева…
30 сентября. …обедал у Бегичевых; потом был с Анной Петровной…
1 октября. День этот я провел у Александра Ивановича Вульфа, обедал там…
6 октября. Обедал я… у Бегичевых, а вечер был с Анной Петровной…
7 октября. Обедал я у Лихардовых на именинах…
21 октября. Обедал я у Бегичевых… Вечер я был у барона…Другой уже день, как я страдаю поносом, который усилился, кажется, от невоздержания моего и от горского вина, которое я пил у барона.
29—30 октября. …обедал у барона.
6 ноября. Обедал я у Шахматова.
8 ноября. …а обедал я у Бегичевых…
10 ноября. Сегодня в день именин Лихардовой я обедал у нее…
11 ноября. Пообедав у Пушкиных, я поехал с бароном, Софьей и Анной Петровной…
12 ноября. Пообедав у Павлищева, я ездил вместе с ним к Александру Ивановичу…
14—20 ноября. Все время я болен был геморроидами, которые, кажется, открылись задним проходом, и теперь я еще нездоров; меня уверяли, что это здоровая болезнь и что с нею доживают до глубокой старости.
21 ноября. …обедал у Анны Петровны…
23 ноября. Обедал я у Павлищева…
30 ноября.… ходил к Бегичевым, но они уже обедали, Анны Петровны я тоже не застал дома… После обеда (не моего, потому что я не обедал) писал я к Лизе… (в этот день, видимо, Алексей Вульф остался без обеда (ремарка автора).
1 декабря. Пообедав у Пушкиных…
2 декабря. …обедал у Бегичевых…
3 декабря. Обедал я сначала с одной Софьей, а под конец обеда приехал и барон. После обеда я проспал у Анны Петровны…
6 декабря. …обедал у Надежды Гавриловны…
10 декабря. Обедал я у Анны Петровны…
Про обеды вы прочитали, а про любовные похождения и военные походы Алексея Вульфа вы сможете узнать сами, перейдя по указанным выше ссылкам…
Вы уверены, что вам это надо? Меня не впечатлило.
Алексей Николаевич Вульф
Краткая биография