отношения россии и ирана 2021
Щепки иранского скандала
После откровений Мохаммада Джавада Зарифа все заговорили о том, что Москва и Тегеран являются не союзниками, а врагами. И эти разговоры правдивы – но лишь наполовину
Некоторое время назад министр иностранных дел Ирана Мохаммад Джавад Зариф стал жертвой внутриполитической комбинации – в преддверии президентских выборов в стране его противники слили в прессу записи частных разговоров министра. Разговоров, где Зариф говорил вещи, мягко говоря отличающиеся от официальной иранской пропаганды. В частности, негативно высказывался об убитом американцами (и позиционирующемся великим патриотом Ирана) генерале Кассеме Сулеймани.
Мохаммад Джавад Зариф подлинность этих записей не опроверг – все последние дни он постоянно извинялся за то, что наговорил (особенно по Кассему Сулеймани). В российском МИД записи вообще не комментировали – и действительно, что тут можно сказать? Как следствие, на повестке оказалось два важных вопроса. Во-первых, можно ли считать Россию конструктивным участником ядерной сделки (которую сейчас пытаются реанимировать) и, во-вторых, можно ли Москву и Тегеран впредь рассматривать как стратегических партнеров? И отсюда вытекает следующий, самый важнейший вопрос: как дальше Кремлю выстраивать отношения с аятоллами, особенно в преддверии двух важнейших для Ирана событий: летних президентских выборов и вероятной реанимации ядерной сделки.
Переговорный базар
Ответ на первый вопрос зависит от того, как отвечающий понимает суть многосторонних международных переговоров. Если он их видит как черно-белый, линейный процесс (где сторона А с союзниками противостоит стороне Б с союзниками), то позиция Москвы действительно выглядит как предательская и нечестная. Однако, при всем уважении, так многосторонние переговоры видят лишь те, кто ничего о них не знает. На самом деле у каждого из участников процесса свои цели (именно комплекс целей). Эти цели в чем-то совпадают, а в чем-то различаются с целями даже тех стран, которые на этих переговорах позиционируются как союзники. А поскольку цель государства – достичь максимального количества важнейших целей, то многосторонние переговоры представляют из себя настоящий базар, где одни цели размениваются на другие. И чем больше сторон в переговорном процессе, тем сложнее и запутаннее базар.
Ни для кого не секрет, что одной из целей Российской Федерации действительно было получить право обогащения урана для иранской стороны. Москва не возражала против мирной иранской ядерной программы, но в то же время стремилась получить над ней контроль. А затем, по образцу сделки, решать аналогичным образом и проблемы с другими государствами, стремящимися к ядерному статусу – и тем самым завязать их программы на Росатом. Однако когда эту цель достичь не получилось (иранцы уперлись, ведь для них вопрос обогащения на территории Ирана был принципиальным), Кремль уступил и не стал из-за этого торпедировать ядерную сделку. Мохаммад Джавад Зариф, безусловно, прав в формуле российского видения ирано-западных отношений («без напряженности, но и без нормализации»), но в Кремле сидят не наивные люди. Они понимают, что сделка снимет напряженность, но при этом не приведет к полной нормализации. Причин этому множество (иранская политика на Ближнем Востоке, израильский фактор, антииранское лобби в США, нежелание мириться с Западом значительной части иранской элиты в лице генералов КСИР и консервативного крыла аятолл), и для снятия этих причин понадобятся в лучшем случае множество лет. Поэтому России нет никакого смысла торпедировать сделку.
Тактические вопросы
Что касается второго вопроса, то да, у Ирана и России есть ряд проблем. Уровень экономического сотрудничества остается крайне низким. Отчасти из-за того, что российские компании боятся работать с Ираном по причине санкций (что с них взять, некоторые из них даже в Крыму работать боятся), а отчасти и потому, что иранские партнеры не дорожат контрактами с россиянами. В Москве еще помнят о том, как после ядерной сделки иранцы отказались от уже подписанных соглашений с российскими фирмами (например, по поставке автобусов) для того, чтобы заключить их с европейскими. Помимо экономических, есть противоречия и политические – прежде всего в Сирии. Если Москва заточена на компромиссное решение гражданской войны в этой стране (то есть достижение политического соглашения о распределении полномочий и уважении интересов не только между сирийскими противоборствующими сторонами, но и между внешними игроками), то Иран считает себя полным и безусловным победителем. Он считает Сирию своей эксклюзивной сферой влияния, не готов ни с кем делиться, хочет вернуть ситуацию к статус-кво 2010 года, и (как считают некоторые) был бы не прочь, если бы Россия тоже удалилась из Сирии к себе домой.
Однако обе эти проблемы – тактического, решаемого свойства. Обжегшись на западных контрактах (которые были послушно разорваны Францией и Италией после того, как США ввели санкции) иранцы уже поняли, что совершили ошибку отказавшись от российских товаров, и больше эту ошибку не повторят. Да, они сейчас заключили масштабное соглашение с Китаем, однако слишком сильно зависеть от Пекина Тегеран не готов. Что же касается Сирии, то иранские хотелки останутся лишь хотелками. У Ирана не хватает сил для того, чтобы воплотить их в жизнь, и Сирия в любом случае после окончания гражданской войны будет территорией, где будут пересекаться интересы множества игроков. Поэтому Ирану выгодно, чтобы русские все-таки остались – как игрок, с которым Тегерану всегда можно договориться по причине отсутствия стратегических разногласий и наличия огромного количества совпадающих интересов.
Обе страны заинтересованы
И в этих отсутствии и наличии как раз и кроется базис российско-иранского стратегического партнерства. Обе страны заинтересованы в стабилизации Афганистана. Обе страны заинтересованы в борьбе с исламским радикализмом (да, Иран – Исламская республика, то для суннитских террористических организаций иранские шииты являются не меньшими врагами, чем крестоносцы и израильтяне). Обе страны заинтересованы в том, чтобы Средняя Азия была спокойным развивающимся регионом. Обе страны заинтересованы в том, чтобы через Каспий в Европу не поступало ни кубометра среднеазиатского газа. Обе страны заинтересованы в том, чтобы не допустить усиления влияния Турции на Кавказе (да и вообще в сдерживании Анкары). Обе страны заинтересованы в развитии транспортных коридоров Север-Юг. Обе страны заинтересованы если уж не в демонтаже, то в серьезной модернизации американоцентричного миропорядка.
И этот список общих заинтересованностей можно продолжать дальше. И именно из-за этого списка (а не от взаимной приязни и исторической близости – иранцы не забыли и не забудут, что это именно Российская Империя положила конец имперским устремлениям Персии на рубеже XVIII-XIX веков) Москва и Тегеран работают вместе. Мы, безусловно, не союзники – но в то же время и не враги. Мы – стратегические партнеры, нуждающиеся друг в друге для решения целого ряда проблем. И не имеющие (в отличие от ситуации с российско-турецкими отношениями) стратегических разногласий и претензий на территориальную целостность друг друга. И в современном мире такое вот стратегическое партнерство, основанное на общих интересах, является лучшим форматом двусторонних отношений.
Исходя из вышеперечисленного, Российская Федерация была и продолжает быть заинтересованной в стабильном и поступательном развитии своего стратегического партнера – Исламской Республики Иран. А также победе на президентских выборах такого кандидата, который тоже будет выступать за это развитие, а не за действия, которые приведут к похоронам ядерной сделки и большой войне.
Иран ждëт реакции России на нахождение «сионистов и террористов» в Закавказье
Министр иностранных дел Ирана Хоссейн Амир Абдоллахиан заявил, что Тегеран ожидает от Москвы реакции на присутствие «сионистов и террористов» на Южном Кавказе. Об этом глава иранской дипломатии сказал журналистам вечером, 5 октября, в Москве, анонсируя повестку предстоящих переговоров с российским коллегой Сергеем Лавровым, передало государственное информагентство IRNA.
«На встрече с министром иностранных дел России Сергеем Лавровым мы намерены сверить наши позиции касательно процессов на Южном Кавказе. Мы ожидаем, что Россия отреагирует и будет восприимчивой к возможным изменениям границ в регионе», — отметил руководитель внешнеполитического ведомства Исламской Республики.
Хоссейн Амир Абдоллахиан также выразил ожидание Тегерана по поводу того, что российская сторона обратит пристальное внимание к присутствию «террористов и движений сионистского режима (Израиля. — Ред.) в регионе, который выступает против мира и безопасности».
Как сообщало EADaily, представители дипломатического корпуса и военного командования Ирана, помимо израильского, указывают и на присутствие на азербайджанской территории, примыкающей к северным границам ИРИ, различных террористических элементов — боевиков, переброшенных Турцией из Сирии в регион во время войны в Карабахе осенью 2020 года. Президент Азербайджана Ильхам Алиев ранее отверг обвинения Ирана по поводу израильского присутствия на территории крупнейшей закавказской республики, потребовав от Тегерана соответствующих доказательств.
Министерство иностранных дел Российской Федерации
Навигация
Интервью Посла России в Иране Л.С.Джагаряна международному информационному агентству «РИА Новости», 8 февраля 2021 года
Пандемия коронавируса ограничила возможности диалога между Москвой и Тегераном, однако остановить его не смогла. Стороны находят возможности для контактов, взаимодействия по линии военных и осуществления стратегического проекта – посол России в Иране Леван Джагарян по случаю Дня дипломатического работника в интервью РИА Новости рассказал об АЭС «Бушер», предстоящих морских учениях, заявив о готовности обсуждать новый договор с Ираном об отношениях и положительно оценив перспективы военно-технического сотрудничества.
– Не считаете ли вы, что коронавирус значительно осложняет политический диалог между Москвой и Тегераном, в частности за счет того, что прямые контакты, в том числе визиты официальных лиц из России в Иран и наоборот, стали относительно редким явлением? Может ли заседание межправительственной комиссии по торгово-экономическому сотрудничеству состояться уже в первом квартале 2021 года, или сроки снова сдвинутся?
– Конечно, коронавирус осложнил политический диалог между Москвой и Тегераном. Тем не менее визиты официальных лиц двух стран, хотя и не так часто, происходили в этот непростой период. Например, недавно, 26 января 2021 года Москву посетил министр иностранных дел Ирана Мохаммад Джавад Зариф, где у него состоялись полноформатные переговоры с Сергеем Лавровым. В августе 2020 года в Тегеране побывал председатель комитета по международным делам Госдумы Леонид Слуцкий. Сирийское урегулирование осенью прошлого года обсуждалось в ходе пребывания в ИРИ спецпредставителя президента России Александра Лаврентьева.
Отсутствие двусторонних контактов удавалось частично компенсировать за счет проведения встреч в формате видеоконференций, в ходе которых продолжалась сверка часов по наиболее актуальным вопросам российско-иранской повестки, а также международной проблематике. Однако будем откровенны, по значимости это не может заменить прямое общение.
Что касается проведения очередного заседания межправительственной комиссии между Россией и Ираном в торгово-экономической сфере, то ее сроки согласуются между сопредседателями – министром энергетики России Николаем Шульгиновым и министром энергетики Ирана Резой Ардаканианом. Насколько нам известно, партнеры с учетом эпидемиологической обстановки высказывают заинтересованность провести данное заседание до наступления иранского Нового года – Навруз, который отмечается 21 марта.
– Работают ли Россия и Иран над заключением нового договора об основах взаимоотношений, который станет заменой предыдущему, заключенному в 2001 году, или же действующий договор будет автоматически продлен?
– Пока работа над заключением нового договора не ведется. На данный момент исходим из того, что наш базовый Договор об основах взаимоотношений и принципах сотрудничества между Российской Федерацией и Исламской Республикой Иран, подписанный в Москве 12 марта 2001 года, будет автоматически продлен на следующие пять лет, как это предусмотрено одной из статей данного документа. Вместе с тем мы открыты к предметному разговору, если иранская сторона представит свои предложения по наполнению нового договора, готовы активно включиться в обсуждение.
– Как пандемия сказывается на строительстве второго энергоблока и работах по третьему АЭС «Бушер»? На какие даты планируется старт строительства третьего энергоблока? Обсуждают ли Россия и Иран сооружение дополнительных блоков?
– Не текущей стадии проекта работы по сооружению блоков 2 и 3 АЭС «Бушер» осуществляются в штатном режиме и несмотря на пандемию не останавливались. Что касается расширения взаимодействия, переговоры на эту тему сейчас не ведутся.
– Иран заявлял о намерении стать производителем ядерного топлива, отмечая, что Россия помогает в этом направлении. Так ли это? Не означает ли это стремление Ирана к независимости от РФ в ядерной отрасли с учетом того, что сотрудничество по Фордо уже приостановлено? Видит ли Россия перспективы разморозки ситуации вокруг Фордо в ближайшем будущем, особенно с учетом возможного прогресса вокруг СВПД в связи со сменой администрации США?
– В целях обеспечения безопасности эксплуатации первого блока АЭС «Бушер» российская сторона осуществляет поставки для него свежего ядерного топлива. Взаимодействие с Ираном по другим направлениям, связанным с тематикой ядерного топлива, не осуществляется.
Что касается проекта Фордо, то 6 ноября 2019 года, в рамках очередного этапа сокращения Ираном своих добровольных обязательств по СВПД, на два каскада газовых центрифуг на объекте Фордо, которые находятся в том же зале, что и каскады, подлежащие переналадке на производство стабильных медицинских изотопов, был запущен гексафторид урана. Это сделало технологически невозможной дальнейшую реализацию проекта по модификации двух каскадов газовых центрифуг на объекте Фордо на производство стабильных медицинских изотопов.
Обогащение урана и производство стабильных изотопов не могут вестись в одном помещении, поскольку в воздухе и на оборудовании неизбежно появляются следовые количества урана, несовместимые с применением получаемых изотопов в медицинских целях.
Для возобновления этих работ будет необходимо остановить и демонтировать каскады, на которых происходит обогащение урана, и произвести тщательную очистку помещения и оборудования.
– В июле 2020 года состоялся онлайн-саммит России, Ирана и Турции по Сирии, президенты договорились встретиться очно в Иране, однако пока не встретились. Вероятно ли в этой связи повторное проведение саммита в онлайн-формате?
– Пока решение об очной встрече президентов России, Ирана и Турции не принято. Следует учитывать, что в Иране сохраняется непростая эпидемиологическая обстановка. Как раз на днях руководящие органы ИРИ выразили опасение о возможном новом всплеске заболеваемости, в связи с чем допустили возвращение ряда ограничений. Как представляется вернуться к обсуждению данного вопроса можно будет после проведения 16-17 февраля 2021 года в Сочи очередной встречи высоких должностных лиц в астанинском формате.
– Рассматривают ли Россия и Иран возможности совместного участия в проектах по восстановлению инфраструктуры Сирии? Если да, то о каких контрактах может идти речь?
– Россия и Иран весьма озабоченны ухудшающимся социально-экономическим положением в Сирии. Между Москвой и Тегераном идет активный обмен мнениями по возможным путям восстановления инфраструктуры и других жизненно необходимых объектов в этой арабской стране. Считаю, что здесь ключевую роль должны играть министерства и ведомства из финансово-экономического блока. При этом должен отметить, что этой работе значительно препятствуют принятые США нелегитимные меры по санкционному удушению Сирии. Я имею в виду так называемый «Акт Цезаря». Вообще считаю, что это вверх циничности, когда в Вашингтоне декларируют о принципах гуманизма и гуманитарных аспектах в одних точках земного шара и одновременно проводят политику, направленную на ухудшение жизни обычных сирийцев. Рассчитываю, что новая американская администрация займет более благоразумную позицию на сирийском направлении и прекратит практику экономического давления.
– Восемнадцатого октября 2020 года истекло действие оружейного эмбарго в отношении Ирана. Подтверждает ли Иран свою заинтересованность в приобретении российского вооружения?
– Военно-техническое сотрудничество с Ираном осуществляется под жестким государственным контролем, в полном соответствии с законодательством РФ и при соблюдении международных обязательств России в рамках действующих режимов нераспространения.
Современная история российско-иранского военно-технического сотрудничества насчитывает более 50 лет. За долгие годы в этой чувствительной сфере между нашими странами сложились устойчивые контакты, направленные на взаимовыгодное сотрудничество при обязательном учете интересов обеих сторон.
Положительный опыт реализации многочисленных проектов позволяет с оптимизмом говорить о перспективах такого сотрудничества и в дальнейшем.
Несомненно, завершение 18 октября 2020 года действия известных ограничений в отношении Ирана позволяет вести конструктивный диалог и рассматривать поступающие обращения иранской стороны по всей номенклатуре продукции военного назначения, производимой в России. В этой связи хотел бы еще раз подчеркнуть, Россия – независимая страна и принимает решения в соответствии со своими национальными интересами.
– В конце 2019 года военно-морские силы Ирана, России и Китая провели совместные учения «Пояс морской безопасности» в западной части Индийского океана. Когда планируется повторное проведение учений?
– Очередные многосторонние военно-морские учения пройдут в северной части Индийского океана в середине февраля 2021 года. В ходе них планируется, в том числе, отработать взаимодействие при проведении поисково-спасательных операций и мероприятий по обеспечению безопасности судоходства.
Россия и Иран: история взаимного неуважения
В ирано-российских отношениях накоплен такой огромный массив исторической памяти, который любые другие страны давно бы уже развел по разные стороны баррикад, сделал явными врагами.
Однако странный и полный противоречий симбиоз русских с иранцами по-прежнему существует, и даже развивается. Но связь эта полна недоговоренностей, а спады отношений порой приводят их к жесткой конфронтации.
Так что можно констатировать, что эти отношения не носят стратегического характера. Они, скорее, ситуативные: в определенный период те или иные события диктуют этим странам необходимость друг в друге.
То же самое происходит сейчас: когда глава МИД Ирана Мохаммед Зариф хвалит главу МИД России Сергея Лаврова – никто не знает, что у них обоих за душой, и что таит в себе письмо президента Роухани, переданное через Лаврова президенту Путину.
Как бы ни росло давление Запада на обе эти страны – в этих краях враг моего врага необязательно становится другом.
Иранцы не любят российского непостоянства.Россия установила отношения с Персией еще в 1586 году.
С тех времен отношения не прерывались, но всегда были неровными, трудно сказать, чего в них было больше, хорошего или плохого.
иранист, доктор Владимир Месамед:
— Негатива все же вспоминается больше,К примеру, девятнадцатый век отмечен продолжительными российско-персидскими войнами, а Туркманчайский мирный договор отторг у них значительную часть территории. Эта травма настолько болезненна, что в Тегеране до сих пор говорят о нем, и в 2013 году в парламенте Ирана проходили специальные слушания: говорили, что Туркманчайский договор следует аннулировать, поскольку он позорный и навязан Россией. В Иране до сих пор считают, что тот договор сделал их страну российским вассалом. И это речь идет о событиях девятнадцатого века!
— А чем был отмечен советский период?
— Например, договором о торговле, от 1927 года, который буквально закабалил внешнюю торговлю Ирана, подчинил ее Советскому Союзу. А первый советский договор с Ираном был заключен в феврале 1921 года, и долгое время преподносился как пример новых, добрососедских отношений революционной России с Востоком вообще, и с Ираном в частности, который только-только освобождался тогда из-под британского влияния.
Однако, на деле никакого равноправия этот договор не нес, более того – шестой пункт того договора позволил СССР в начале Второй мировой войны оккупировать часть Ирана.
Вообще, весь период Второй мировой – это сплошной негатив в российско-иранских отношениях, когда СССР создал на территории Ирана два марионеточных государства – Азербайджанскую народно-демократическую республику и Курдскую — своего рода форпост Советского Союза.
Из-за того, что эти образования только-только стали развиваться, будучи составной частью советского блока, Сталин затянул вывод войск из Ирана, что, по мнению историка Джамиля Хасанлы, вызвало недовольство США и стало триггером всей последующей Холодной войны между СССР и Западом.
Дружба же воспылала в семидесятые годы прошлого века, когда СССР сильно помогал Ирану экономически: в Тебризе советские специалисты построили тракторный завод, в Араке — машиностроительное предприятие, в Исфагане – металлургический комбинат. И это далеко не полный перечень объектов.
— Ирану это было выгодно?
— Безусловно. Он получал современные производства.
Но эта же дружба таила опасность. Я работал тогда переводчиком со стажерами исфаганского завода, которые стажировались на одном из предприятий в Союзе. Тогда много их стажеров приехало на разные заводы. Но в один день все они исчезли. Потом стало известно, что их отозвал шах Ирана.
Говорили, из опасений, что их заразят советской идеологией, что для шаха, дружившего с США, было неприемлемо.
В Иране помнят и то, что после развала СССР Россия полностью отвернулась от Ирана. В результате чего в первые четыре-пять лет после перестройки образовалась колоссальная лакуна: новый министр иностранных дел Андрей Козырев занял прозападную позицию, и в Иране заметили, что отношения с Россией утратили преемственность.
Обо всем этом иранцы помнят. Это — фон их отношений. Они всегда дают понять россиянам, что не видят в них активных и постоянных партнеров.
Бушерскую АЭС начинали строить израильтяне и американцы В среду Иран заявил о частичном возобновлении своей ядерной программы. Сделано это было в первую годовщину выхода США из ядерного соглашения, которое страны Запада подписали в 2015 году.
Тегеран обвинил европейцев в невыполнении обязательств по ядерной сделке, и отвел им 60 дней на то, чтобы начать их выполнять — тогда и иранцы готовы вернуться к прежним нормам.
Но если ситуация не изменится за этот срок, то Иран повысит уровень обогащения урана. А пока что запасы обогащенного урана и тяжелой воды продолжат у него накапливаться.
Агентство Fars ссылается на главу Иранского агентства по атомной энергетике Али Акбара Салехи, который заявил, что в соответствии с новым решением Тегерана в эти два месяца запасы урана, обогащенного до уровня 3.67%, не будут уже ограничены весом в 300 кг, а запасы тяжелой воды не будут ограничены объемом в 130 тонн.
Выдвигая такой ультиматум Лондону, Берлину, Парижу и ЕС, власти Ирана в то же время выразили благодарность Пекину и Москве. «Мы ждали год. Наши друзья в России и в Китае поддерживали хорошие отношения с нами, пусть порой и не так, как мы ожидали, но Россия очень хорошо относилась к нам и наше сотрудничество расширилось, — сказал министр иностранных дел ИРИ Мохаммед Джавад Зариф на совместной пресс-конференции с министром иностранных дел России Сергеем Лавровым.
– Но другие участники ядерной сделки не выполнили ни одного из своих обязательств. Были сделаны хорошие заявления, но не было принято никаких мер», — добавил он.
Низкообогащенный уран из Натанзы доставлялся в Россию, а тяжелая вода – в Оман. Взамен Иран рассчитывал получить урановую руду из России, но США запретили. Вашингтон пригрозил санкциями странам, участвующим в расширении АЭС в Бушере (читай – России).
На что замглавы российского МИДа Сергей Рябков ответил, что никакие угрозы не остановят взаимовыгодное сотрудничество Москвы и Тегерана.
— Почему же, несмотря на старые ирано-российские конфликты, Россия в 1994 году приступила к строительству атомной электростанции в Бушере?
— Это удивило всех! Хотя справедливости ради следует отметить, что Россия решила тогда достроить АЭС, возведение которой иранцы начали еще во времена шаха, и помогал им в этом не СССР, а Запад — представленный, кстати, и Израилем.
Наши специалисты сотрудничали с американцами, французами, немцами и англичанами. Основы АЭС были заложены за полгода до исламской революции.
Потом началась ирано-иракская война, станция пострадала от бомбежки. В 1988 году война закончилась, и в Иране стали задумываться, что неплохо бы довести проект до конца.
На Западе после окончания ирано-иракской войны никто с Ираном связываться не хотел, он находился в полной изоляции, и вдруг новая, «перестроечная» Россия на это согласилась. Такое решение Москвы вызвало недоумение, если не шок. — Почему? — Его сразу сочли открытым вызовом Западу, хотя в то время Россия с Западом не конфликтовала.
Но, похоже, это было начальной точкой отсчета, с которой стал, пока еще незаметно, формироваться антизападный внешнеполитический курс Кремля.
Потому поддержать Иран, буквально пропитанный ненавистью к свободному миру им, как говориться, сам Бог велел. Российская поддержка открывала для Ирана прямую дорогу к созданию атомной бомбы. И Россия прекрасно знала, на что идет.
— В Израиле тоже понимали это?
— Конечно. Понимали также, о каких деньгах там идет речь, и пытались даже этот проект российский перекупить. Именно об этом Ицхак Рабин в 1994 году, во время своего первого визита в Россию в качестве премьера, пытался переговорить с Виктором Черномырдиным, главой правительства РФ.
Но они не сошлись в сумме, и попытка сорвалась. Затем и другие наши премьеры пытались поступить также, но россияне заломили цену, счет пошел на миллиарды долларов. Потому сделка не состоялась, а Россия не отказалась от идеи достроить АЭС в Бушире.
— И как шла реализация этой идеи?
— Зигзагами. Даже на этапе строительства Россия вела себя довольно нечестно, срывала сроки ввода в строй несколько раз. Когда подписывался договор в 1994 году, то завершить строительство предполагалось через три-четыре года. Но окончательно АЭС была введена в эксплуатацию только в 2009 году.
Это была дикая история, в которой стороны то и дело обвиняли друг друга в нарушении условий договора, намеренном затягивании, нечистоплотности, срыве платежей…
Отношения Ирана и России лишены взаимного уважения, полны постоянных взаимных упреков и подозрений. Это проявилось и в участии России в сирийской кампании…
Кто в доме хозяин Американцы отправили к берегам Ирана авианосец «Авраам Линкольн», как предупреждение, чтобы подчиненные аятоллам прокси не вздумали атаковать американские силы в регионе. Такая их реакция была возможной после возобновления санкций, запрещающих торговать с Ираном нефтью. Испугавшись грядущего экономического коллапса, в ответ Иран пригрозил заблокировать Ормузский пролив, через который танкеры везут нефть Саудовской Аравии: «если мы не сможем экспортировать нефть, то и другие не смогут».
Нефть – несомненно, еще одна тема, которая привела сейчас в Тегеран Лаврова. Источник журнала Time сообщил, что разведкой США была получена информация о намерениях иранских прокси атаковать американские силы в регионе — речь шла, в первую очередь, о йеменских хуситах и о «Хизбалле».
Находясь в Тегеране, Лавров раскритиковал Вашингтон за отправку авианосца на Ближний Восток. «США должны сосредоточиться на демократии, а не угрожать другим странам», — произнес Лавров фразу, смысл которой, впрочем, трудно постичь. И добавил, что потуги США ограничить иранское влияние в регионе нереальны и безнадежны. Что тоже звучит двусмысленно, после многочисленных сообщений о стычках российских и проирански настроенных сирийских военных в Сирии.
доктор Владимир Месамед
— Иран всегда считал, и считает себя главной силой на сирийском направлении, Иранцев с сирийцами связывает очень многое. С самого начала ирано-иракской войны Сирия была единственной арабской страной, поддержавшей Иран – все другие встали на сторону Ирака. Что и создало базу для дальнейшего противостояния иранцев с арабами, продолжающегося по сей день.
Тут Иран не потерпит никакой конкуренции, в особенности от России. Он полагает себя единственной силой, заявленной в Сирии, и в этом есть определенная логика. Иран давно проводит политику больших преференций по отношению к этой стране, подкармливает ее поставками нефти, инвестирует в развитие инфраструктуры, в том числе даже атомной.
А не так давно на сайте «Иран.ру» было опубликовано интервью с заместителем министра иностранных дел РФ Сергеем Рябковым. Он заявил, что россияне готовы к сотрудничеству в сфере мирного использования атомной энергии.
То есть — развивать проект в Бушере, создавать новые реакторы, поддерживать Иран в пику США, в свете введения новых санкций против Исламской республики…
— Это решение России должно было обрадовать иранцев?
— Не совсем так. В Иране полагают, что Россия ведет двойную игру: поддерживая Иран в так называемом «ядерном соглашении», официально оно называется Совместным всеобъемлющим планом действий (СВПД), она в то же время не прочь заполнить вакуум, который образуется после блокирования Штатами экспорта иранской нефти.
Заодно Россия рассчитывает и на серьезные нефтегазовые контракты с Ираном. Переговоры уже ведутся, в Тегеране руководители «Газпрома», а также больших нефтяных компаний России давно стали «своими людьми».
Пока об успехе этих переговоров говорить не приходится. Иранцы имеют на Россию виды, но в любом случае, Россия — не помощник им в макроэкономических масштабах. К тому же, иранцы говорят, что Россия — «страна не нашего круга», то есть не исламская страна. И добавляют: «мы не можем ни понять ее, ни откровенно дружить с ней».