отношения с бывшим учителем
«Она постоянно провоцировала меня»: исповедь учителя физики об отношениях с десятиклассницей
Авдотья Панкратова
История о том, как учитель физики не смог удержаться от любовных отношений с десятиклассницей, избежал увольнения и мечтал прожить с ученицей долгую и счастливую жизнь.
Физик
Меня зовут Александр, я преподаю физику и факультатив по программированию в средних и старших классах. Эта история приключилась 10 лет назад, когда мне было 38 лет. В 2011 году я был в разводе, но у меня сохранились прекрасные отношения с сыном-девятиклассником. Я помогал ему с физикой, мы часто выезжали кататься на байдарках и ходили в горы. Как-то устраивать личную жизнь на тот момент не планировал: никого не искал специально – ни на сайтах, ни вживую. Просто ходил на любимую работу, воспитывал сына, занимался радиолюбительством. Последнее сделал официальным кружком в школе.
Мария преподавала алгебру. Я никогда не интересовался ее жизнью вне школы, но как-то в процессе празднования 8 марта мы с ней разговорились, и я почувствовал ее интерес к себе. Она тоже была в разводе, воспитывала дочь. Начинать новые отношения в ближайшее время я не был готов. Но переспать друг с другом мы были не против, как только подвернется такая возможность.
Десятиклассница
Полина училась в математическом классе, но всегда списывала физику. Я это видел, но она собиралась поступать в гуманитарный вуз, поэтому я закрывал глаза на шпаргалки. Она дружила с Викой, дочкой директора школы. Они обе записались на дополнительные занятия по программированию и физике, а затем стали приходить в радиокружок. Полину я практически не замечал и относился к ней как ко всем остальным. И не сразу обратил внимание, что она практически всегда стала уходить последней, отыскав причину, чтобы задержаться.
Однажды она попросила меня сделать ей кофе и я согласился. Я постоянно пил его в своем подсобном помещении, где было оборудование для радиолюбительства.
Она часа два задавала мне нелепые вопросы по задачкам программирования и спорила со мной, пока к нам не зашел охранник и попросил выйти из школы. Затем она заинтересовалась, где я покупал свой плащ, а через пару недель пришла примерно в таком же. Когда она подошла к моему столу, взяла сигарету и попросила закурить – я не сдержался и попросил ее не наглеть.
Где-то за месяц до летних каникул Полина с Викой появились в моей подсобке безо всякой причины. Они сказали: «Давайте поспорим? Если мы победим – вы исполняете нашу любую просьбу. Если вы – мы исполним вашу». Это было неожиданно и почему-то очень меня рассмешило, я согласился. Они спросили: «Что может спасти смертельно раненного кота?» Булгакова я любил, поэтому тут же ответил: «Глоток свежего керосина!» Они сказали: «А вот и нет! Глоток бензина, не керосина!» (прим. «Единственно, что может спасти смертельно раненного кота, – проговорил кот, – это глоток бензина. »). Они отлично подготовились и точно чувствовали, что, если я дал слово – я его сдержу. Награду попросили такую: бутылку коньяка и мой личный ключ от кабинета физики на неделю. Расскажу кратко, что они устроили: первые дни сидели и списывали контрольные, которые лежали в шкафу. В последний день перед сдачей ключа они напились в кабинете, использовав мерные стаканчики, разлили коньяк по кабинету и разбили несколько приборов. Это было перед выходными. Я был в ярости: нашел телефон Полины, позвонил ей и наорал, что они меня подставляют. Вместо извинений Полина сообщила, что победителей не судят.
Тринадцатый билет
Каждый год я устраивал итоговую контрольную по физике в формате как у студентов, с вытягиванием билетов. Но с небольшой авторской составляющей: 13 билет был «счастливым». Его обладатель автоматически получал оценку пять и отправлялся домой. Полина всегда приходила на контрольные, обвешанная шпаргалками. Я рассчитывал отомстить ей на экзамене, но именно она вытащила счастливый билет, получила незаслуженную пятерку и ушла.
В середине лета я и Мария оказались в составе группы учителей, отправленных со школьниками на летнюю отработку. В нашем случае это не было формальностью, более того – я придумал и организовал полноценный выезд в лес. Вместе с учителем экологии мы разработали программу. Полина и Вика записались в группу и поехали с нами. Они вели себя примерно, но я с ними почти не общался, старался избегать.
В один из вечеров мы с учителями выпили, и я подумал, что пора настраивать отношения с Марией. Я позвал ее в свою палатку: вход был плотно заклеен, снаружи лежали мешки с водой, которые лопнули и залили нас какой-то жижей. Я сразу понял, кто это сделал. Набрал воды, открыл палатку, где были Полина с Викой, выплеснул на них воду и ушел. Они орали как ненормальные, что им теперь холодно. Я принес им сухие вещи и отправился спать. С Марией в тот вечер ничего не вышло. Ночью Полина забралась ко мне в палатку, разбудила и сказала: «Пойдемте погуляем?». Не знаю, зачем я согласился, но мы пошли в лес, болтали о разной ерунде. Обратно ехали в автобусе: Полина специально села напротив, чтобы полтора часа соприкасаться со мной коленками. Осенью, когда они перешли в 11 класс, после очередного дополнительного занятия она попросила меня остаться в кабинете и посмотреть какой-нибудь фильм, пока я не закончу свои дела. Не помню, какой это был фильм. Но помню, что сделал ей кофе и сел смотреть рядом – мы начали целоваться.
Любовное настроение
Каждый вечер мы с Полиной созванивались и по несколько часов разговаривали обо всем. По выходным мы уезжали в дальние районы города, чтобы погулять там. Прятались в подъездах на пожарных лестницах, сидели во двориках и на детских площадках в сумерках, забирались далеко в парковые зоны. Мария к тому времени перестала со мной общаться не по делу, я тоже практически не вспоминал о ней.
В моих мыслях была только Полина. Я часто дарил ей небольшие подарки: духи, что-то сладкое, книги. Мы только целовались и для меня это было тяжело физически. Она постоянно провоцировала меня на что-то большее. Иногда я не выдерживал: трогал ее голое тело в разных местах под одеждой. Заняться с ней сексом было моей ежедневной мыслью и желанием. На уроках я не мог на нее смотреть, возбуждаясь от одной мысли о ней. Позвать ее к себе домой я не мог, так как жил с мамой. Однажды, когда родителей Полины не было дома, она позвала меня к себе в гости. Я не мог отказаться от такого. Мы разделись и были максимально близки к сексу, но я сумел себя остановить, пытаясь доставить удовольствие Полине. Ей было полных 16 лет, уголовная ответственность мне не грозила. Но она была девственницей: меня это останавливало и сильнее возбуждало одновременно.
В школе про нас ходили слухи. Не исключено, что их распространяла Мария. Скандал произошел почти перед выпускным: мы забыли закрыть дверь в подсобке, Полина сидела на столе, моя рука находилась в ее расстегнутых джинсах, мы целовались. Дверь открылась и тут же захлопнулась: это была моя коллега. Меня вызвали к директору, но разговор был неожиданный: я получил только предупреждение. Все это благодаря вмешательству подруги Полины и ее мамы директора.
Выпускной
На выпускной я пришел, когда официальная часть уже закончилась и весь класс Полины отправился гулять по набережным. Я сделал ей предложение. Сказал, что хочу прожить с ней всю жизнь (уточнив, что сложную, потому что я не очень хорошо зарабатывал) и ребенка. Полина не ожидала такого поворота и попросила время подумать. Летом мы с ней практически не виделись, только созванивались. Она готовилась к экзаменам, я ждал. На ее поступление запланировал сюрприз: арендовал домик в лесу, привез туда еду и вино. Планировал подарить кольцо, определиться с датой знакомства с ее родителями и свадьбы, наконец-то по-настоящему переспать с ней. Ждать свадьбы для последнего не было никакого смысла, ведь я был уверен, что она согласится.
Учебный год начался. Но она перестала выходить на связь, игнорировала мои сообщения и звонки. Потом сама назначила встречу и сказала, что отказывается. Причины привела две. Во-первых, гуляя тогда на выпускном по набережной, она почувствовала, что вообще пока не хочет выходить замуж. Во-вторых, она влюбилась в какого-то известного диджея, нашла его, встретилась и переспала с ним. Последнее меня просто убило, потому что я не сомневался, что стану первым и единственным мужчиной Полины. Я спросил, встречаются ли они. Она ответила, что встречались несколько раз и больше не планируют.
Финал
Какое-то время я настойчиво пытался уговорить Полину изменить свое решение. Она игнорировала меня. Потом я начал пить и не мог остановиться писать ей, но она не ответила ни на одно мое сообщение. Однажды по пьяни я попытался подкатить к Марии – она меня послала. Прошло уже 10 лет, периодически я встречаюсь с разными женщинами, но так и не женился ни на одной, мама умерла, новых детей у меня нет. Чувства к школьницам у меня периодически возникают, с несколькими из них я даже пытался встречаться, не с одной не заходил настолько далеко, как это было с Полиной.
Что скажет психолог
Мнение семейного психолога, автора книг о воспитании, Елизаветы Филоненко:
Почему учитель согласился на дурацкий спор и купил девочкам алкоголь?
С самого начала герой только ведется на активность девочек. Сам он проявляет инициативу уже под конец истории, когда героиня становится более взрослой и независимой. Это может говорить о том, что он с самого начала подсознательно понимает, что поступает не слишком правильно. Именно пассивностью он пытается снизить собственную ответственность: сам не знает, как его во все это занесло, четко не осознает, что делает.
В его рассказе упускается момент, что девочки, одна из них, начинают вызывать у него отчетливую симпатию, а у поступков героя будто нет четкой причины. Но девочки повели себя смело не просто так: значит, он как-то проявлял то, что не против втянуться в их игру. Его личная жизнь — такое белое пятно. Можно предположить, что в этой области у него преобладала скука. И с помощью таких полуигровых отношений в начале истории, он решает вопрос хандры.
Почему учитель променял отношения со своей ровесницей на отношения с ученицей? Разве он не понимал опасность и нестабильность всего?
Отношений с ровесницей у него практически не было. Была симпатия, но он не предпринял никаких серьезных попыток, чтобы развить их. Мы видим вялый интерес. С Полиной он тоже не собирается вступать в отношения: каждый его шаг— случайный, он идет туда, куда его ведут. Вероятно, строить отношения для него было в принципе сложно. Мужчина все-таки делает это, даже если речь не идет о женитьбе. А он — просто повелся на драйв, который исходил от девочек.
Учитель перешел рамки в плане физического контакта и не просто мечтал о сексе с Полиной, но и совершил некоторые действия. Это нормально?
Есть такие типы сексуальных предпочтения: гебефилия (прим. половое влечение взрослых людей подросткам обоих полов) и эфебофилия (прим. половое влечение взрослого человека к юношам в период полового созревания). Можно предположить, что герой имел некие такие склонности. Но чтобы это утверждать, нужно точно знать еще о подобных случаях с этим человеком.
Влечение зрелого мужчины к юной девушке не является странностью: это социально не одобряемая история, запретный и неэтичный, но физиологически объяснимый роман. С точки зрения тела девушка была зрелой и постоянно его провоцировала. Их отношения перешли социальные рамки, но с физиологической точки зрения здесь нет ничего особенного.
У такой пары есть будущее?
Такие пары обычно распадаются после короткого периода, когда удовлетворяют потребности друг друга. Если девочка активно ищет отеческую фигуру и если потребности обоих долго не трансформируются, такой брак может просуществовать долго. Но чаще всего, с окончанием «болезни роста» у младшего партнера, такие браки заканчиваются.
Сексуальные скандалы в вузах России и за рубежом то и дело мелькают в новостной ленте, заставляя людей строчить гневные комментарии. Внеклассные отношения преподавателей и студентов — этическая «серая зона»: непонятно, как оценивать их с моральной точки зрения. Почему так сложно установить нормы отношений в университетах, что говорят об этом философы и каковы основные аргументы за и против, разбирается ведущая канала «Настя про философию» Анастасия Бабаш.
Согласно статистике Pornhub 2014 года, преподаватель — самая сексуальная профессия, опередившая даже медсестер и полицейских (в 2020-м порнороликов по тегу teacher на сервисе 14 000, а по запросу nurse — 11 355). На форумах пользователи обсуждают, что делать с влюбленностью в молодого преподавателя и как выстраивать отношения, если он ответил взаимностью.
Многие так или иначе сталкивались с любовными отношениями преподавателей и студентов, и не всегда это однозначно хорошие истории: у кого-то знакомый преподаватель женился на студентке и счастлив в браке — но есть истории о сексуальном насилии, манипуляциях и даже убийстве.
Разрешить, нельзя запретить
Этика заботы: неравноправное — не значит нездоровое
Если мы взялись проанализировать этичность отношений между преподавателями и студентами, то первое, что нужно сделать, — отделить в этих отношениях те аспекты, которые проблематичны сами по себе и могут возникнуть не только в университете, от тех, которые специфичны именно для образовательных институций.
Современный американский философ Эндрю Кания (Andrew Kania) предлагает посмотреть на такие отношения, построенные по принципу взаимного согласия. Предположим, что романы преподавателей со студентами обходились бы без насилия, сексуальных домогательств, принуждения, обмана и измен (по отношению в том числе к третьим лицам, например к партнерам преподавателя и/или студента) — ведь всё это может происходить между любыми другими людьми и вне университетской иерархии. Разве плохи счастливые отношения сами по себе?
Но Эндрю Кания напоминает, что «неравноправные отношения» вовсе не значит «нездоровые», ведь они не только типичны, но и нормальны для человеческого сообщества.
И хотя они действительно предоставляют почву для злоупотреблений, но они могут быть иерархичными и при этом мирными, заботливыми и ненасильственными:
Американская психологиня и одна из основательниц этого этического направления Кэрол Гиллиган пишет, что в современном индивидуалистическом обществе мы воспринимаем всех людей по умолчанию как уже сформировавшихся, самостоятельных и готовых брать ответственность за самих себя. Именно про таких индивидов писал философ Иммануил Кант и разработал соответствующий им набор этических правил.
Но на деле мы редко находимся в этом «идеальном» самодостаточном состоянии: чаще всего мы зависимы и несамостоятельны — по крайней мере, в чем-то. Детьми мы зависим от родителей, взрослыми мы зависим от заботы близких, полагаемся на экспертные мнения, вверяем себя чужим обещаниям и рассчитываем на поддержку своего сообщества.
Всю свою жизнь мы заботимся о ком-то и кто-то заботится о нас — это создает взаимную зависимость и эмоциональное неравноправие, но это не значит, что нужно избегать таких отношений, клеймя их как морально неправильные. Вместо этого Гиллиган призывает разрабатывать этику, которая не отрицала бы, а учитывала нашу зависимость друг от друга.
Мы не всесильны, не можем всё контролировать и всегда быть разумными: нам нужно учиться и заботе, и особенно ее принятию. Современная этика заботы учит распознавать свои потребности и нужды других, просить помощи и давать в ответ то, что необходимо другим, не используя при этом их зависимое положение.
Отношения между преподавателями и студентами — лишь один из множества вариантов, где такая этика была бы полезной. Вместо того чтобы обличать академическую иерархию и подозревать институции в эксплуатации, обоим участникам таких неравноправных отношений можно было бы научиться выстраивать здоровую связь друг с другом, даже находясь в разных позициях.
Опыт прошлого: любовь как метод обучения
Если покопаться в трудах и биографиях философов прошлого, то можно заметить, что те не очень-то переживали из-за своих внеклассных отношений со студентами, а иногда даже их поощряли.
Современная американская философиня Дэниела Лейн (Danielle A. Layne) описывает в эссе любовь Сократа к Алкивиаду, историю любви длиною в жизнь между средневековым теологом и философом Пьером Абеляром и его ученицей Элоизой и роман между уже известным философом и преподавателем Мартином Хайдеггером и 19-летней студенткой Ханной Арендт, которая позже станет не менее известной немецко-американской мыслительницей.
Больше всего внимания она уделяет истории Сократа и Алкивиада, о которой можно прочитать в платоновском диалоге «Пир». Описывая ее, Лейн предлагает пересказать ее на современный лад: на первый взгляд эта история звучит абсурдно и даже абьюзивно.
Итак, представьте, что вы — самый популярный, умный, богатый, красивый студент в городе. И тут появляется пожилой тип, который молча следует за вами по пятам и наблюдает за всем, что вы делаете. Когда вы, наконец, вызываете его на разговор, тот признается, что он профессор философии и только он один любит вас по-настоящему, а не из-за денег, славы и красоты.
В современном мире такого преподавателя осудили бы и отправили в отставку — но не в Древней Греции.
А всё потому, что шокирующий нас сегодня институт педерастии в то время считался нормальным. Такие отношения помогали юношам повзрослеть, научиться вести себя в обществе, а также укрепляли армию и содействовали в политике.
Так что Алкивиад совсем не удивился заявлению Сократа. Он был шокирован и расстроен другим: Сократ вел с ним философские беседы, обучал всему, что знал, — в общем, делал всё то, что обычно старший любовник делал по отношению к младшему в Древней Греции. Кроме одного: он не пытался заняться с ним сексом. Почему тогда Сократ признается в любви и ухаживает? Может, он всё-таки не любит Алкивиада? Сократ объясняет, что это не так. Он действительно любит молодого человека и ценит его физическую красоту — но ведь она не так важна по сравнению с красотой духовной, которая открывается влюбленным по мере изучения философии.
«Кто, наставляемый на пути любви, будет в правильном порядке созерцать прекрасное, тот, достигнув конца этого пути, вдруг увидит нечто удивительно прекрасное по природе, то самое, Сократ, ради чего и были предприняты все предшествующие труды. И тот, кто благодаря правильной любви к юношам поднялся над отдельными разновидностями прекрасного и начал постигать самое прекрасное, тот, пожалуй, почти у цели».
Платон, «Пир»
Это слова Диотомы, учительницы Сократа, которая была уверена, что путь к истине начинается с сексуального желания и даже похоти: сначала мы влюбляемся в прекрасные тела, затем открываем для себя красоту души и только потом познаем прекрасное вообще. Таким образом, эрос и мудрость тесно связаны, поэтому обучения не может быть без любви.
Лейн пишет, что диалог Платона напоминает нам об одной истине, которую сейчас очень не любят обсуждать: между учителем и учеником в принципе не могут существовать стерильные и четко регламентированные отношения.
Учитель существует не для того, чтобы сухо пересказывать материал (особенно сегодня, когда с этим гораздо лучше справляются «Гугл» и «Википедия»). Его роль в том, чтобы заражать интересом, разжигать любопытство, показывать удовольствие от познания и своим личным примером демонстрировать, каково это — любить учиться.
Также нужно помнить, что учитель — человек, а значит, он сомневается, совершает ошибки и не знает всего на свете, но искренне любит свой предмет и готов учиться вместе с учениками. Открытость, уязвимость и даже интимность отношений, которые создаются в процессе совместного познания, конечно же, могут вызывать влюбленность — и это нормально.
Абеляр за это поплатился: дядя Элоизы, узнав про их отношения, ночью его кастрировал (такие нравы были в Средневековой Европе).
В эпоху, когда жили Хайдеггер и Арендт, Сартр и де Бовуар, подобные отношения университеты прямо не запрещали, а сами философы считали допустимыми. Что изменилось? И вообще, что такого ужасного в этих отношениях, если в них нет места насилию и всё происходит по взаимному согласию?
Разрешить нельзя, запретить
Проблема согласия: возможно ли оно в иерархии?
Это значит, что в случае ее отказа слишком многое могло быть поставлено на кон: расстроенный Пьер мог бы занижать ей оценки, не давать высказаться в классе, хуже относиться и т. д. Да и сам Пьер (даже если он вправду никоим образом не давил на Элоизу и пообещал ей и себе, что в случае отказа не станет на нее злиться) вправе сомневаться: а вдруг Элоиза соглашается на отношения не потому, что влюблена, а потому, что ждет на экзамене оценку получше?
Слишком многое она может потерять, если откажет: с ней могут развестись (и это испортит мнение общества о ней), бросить и оклеветать, лишить денег, усложнить поиск работы.
Далеко не все готовы принять такую радикальную идею — как и идею о том, что студент в принципе не может дать осознанного согласия преподавателю. Многие философы склонны принимать более умеренную позицию: на возможность осознанного согласия студента влияет множество факторов — это и разница в возрасте между преподавателем и студентом, и то, насколько дружеские или, наоборот, формальные отношения между ними, и т. д. И даже американский этик Николас Диксон (Nicholas Dixon), который не поддерживает отношения между преподавателями и студентами, признает, что следует искать другие, более убедительные аргументы.
Читайте также
Проблема объективности: влюбленность затуманивает разум
Еще большая проблема в теме внеклассных отношений преподавателей и студентов, как считает вышеупомянутый Диксон, — объективность отношения влюбленного преподавателя к своему студенту (вернее, ее отсутствие). Конечно, можно возразить, что преподаватель может вести себя профессионально и не допускать фаворитизма в аудитории. Кроме того, существует множество способов борьбы с проблемой «любимчиков», которые помогают не только в случаях любовной связи: например, можно шифровать письменные работы и проверять их, не зная, кто автор, распределять студентов по группам рандомно и т. д.
И всё-таки, влюбившись и вступив в отношения, как полагают некоторые философы и психологи, мы не можем контролировать свое подсознание. А это значит, что мы можем вести себя неадекватно по отношению к возлюбленному, несмотря на наш профессионализм.
Поэтому многие считают, что преподаватель должен отказаться работать в группе, в которой учится воспламенивший его сердце студент, или перевести студента в другую группу, или подождать с признаниями, пока студент не закончит курс.
Этот спор — сложный и должен учитывать контекст и все детали ситуации. Его тяжело вести на абстрактном уровне, и крайне трудно предложить одно-единственное правильное решение. Как и в случае с любыми другими человеческими отношениями, такого решения попросту нет, ведь слишком много всего нужно учитывать.
Возраст, гендер, предрассудки: что еще осложняет влюбленность в университете
Вот неполный список особенностей отношений студентов и преподавателей, которые затрудняют возможность реализовать их без давления и на условиях равноправия.
Возраст
Мы подсознательно проще относимся к отношениям между только что закончившим вуз преподавателем и студентом на последнем курсе, между которыми всего-то пара лет разницы. И куда недоверчивее смотрим на внезапно вспыхнувшую любовь между 50-летним деканом и 18-летней первокурсницей. Нам очевидно, что человек с большим опытом находится в более выгодной позиции, что открывает простор для манипуляций. Может, стоит ввести какой-то возрастной порог, за которым отношения можно считать табуированными?
И снова всё неоднозначно. Мы порицаем любовные отношения между взрослым и ребенком — это понятно. Но как только ребенок превращается в подростка, начинаются сложности.
Читайте также
Кроме того, стоит помнить, что разница в возрасте у партнеров существует не только во взаимоотношениях между преподавателем и студентом. Множество пар с разницей в возрасте 10, 20 и больше лет познакомились в других обстоятельствах — и мы не запрещаем такие отношения просто на основании возраста партнеров.
И уж тем более разница в возрасте (или ее отсутствие) не гарантия того, что отношения сложатся удачно или обречены на провал.
Гендер
Гендер, безусловно, влияет на наше отношение к «университетским» парам.
Согласно исследованию Кэтрин Доллар, Андреа Перри и других, проведенному в 2004 году среди студентов (и которое впоследствии подтверждалось другими учеными), наиболее толерантно воспринимаются пары женщина-преподавательница и парень-студент. Такие отношения кажутся людям более близкими к идее взаимного согласия, они считают, что в них минимальна вероятность принуждения.
Хуже всего относятся к паре мужчина-преподаватель и парень-студент. Ничего нового: размышляя про допустимость любви и секса между преподавателями и студентами, мы используем те же гендерные стереотипы, что и в других областях жизни.
Более того, гендерные предубеждения влияют не только на то, как мы будем оценивать такие отношения, но даже на то, как мы в принципе относимся к преподавательскому профессионализму мужчин и женщин, а также на то, как сами преподаватели оценивают своих студентов в зависимости от их гендера. Сейчас с этим активно пытаются бороться, но мы всё еще далеки от постгендерного общества, а потому, размышляя над этикой отношений преподаватель — студент, стоит учитывать и эти особенности.
Прочие предрассудки
Если бы я писала эту статью в США, то наверняка бы обсудила и то, как раса преподавателя и студента влияет на нашу оценку таких отношений. Об этом меньше исследований, но расовые стереотипы пронизывают всё наше общество и, конечно, не могут не влиять на моральные оценки поступков.
Отношение общества
Уже упоминавшийся американский этик и философ Николас Диксон также напоминает, что стоит учитывать и то, какая атмосфера в коллективе и как такие отношения повлияют на дальнейшие карьеры преподавателя и студента.
Предположим, преподаватель влюблен в свою студентку и их отношения, построенные на взаимном согласии и уважении, начались, когда студентка уже закончила его курс и в дальнейшем у них не планируется общих предметов. Диксон уверен, что даже несмотря на это люди могут совершенно неправильно полагать, что этой студентке преподаватель всё-таки завысил оценку, потому что она всегда ему нравилась.
А о преподавателе будут думать, что раз он сошелся со студенткой, то в целом склонен к неформальным отношениям с учениками и эта ситуация либо может повториться в дальнейшем, либо он склонен заводить любимчиков.
Диксон соглашается, что всё это — чудовищные стереотипы и лучше не обращать на них внимания. Но, к сожалению, мы живем не в идеальном обществе. То, что думают люди, может мало волновать влюбленных, но это способно повлиять на их дальнейшую карьеру. Именно эта причина, по мнению Диксона, делает такие отношения нежелательными, поэтому он призывает университеты к тому, чтобы запрещать любые внеклассные отношения.
Психологическая проблема выхода из иерархии
Не стоит забывать и про доводы психологов и психотерапевтов. Отношения между преподавателями и студентами чаще всего развиваются не вопреки, а благодаря их иерархической форме.
Как и в отношениях психотерапевта с клиентом, влюбленность студента в преподавателя может быть переносом на него детских эмоций, связанных со значимыми взрослыми. Такая любовь может оказаться попыткой студента «добрать» родительского одобрения и принятия, которых ему не хватило в прошлом.
От преподавателя мы ждем, что он или она будут бескорыстно помогать нам развиваться, давать новые знания и заинтересовывать своим предметом. Мы влюбляемся не в живого человека со своими проблемами, личными интересами, корыстью и темными сторонами, а в социальный образ учителя.
Нечто похожее происходит и в обратную сторону: взаимность преподавателя может оказаться контрпереносом. От студента мы ждем искреннего интереса и восхищения, даже наивности — но можем спутать радость от наблюдения за стремлением молодого человека к знанию с влюбленностью.
Вступая в реальные отношения, люди выходят из ограниченных социальных ролей и вынуждены столкнуться с другими сторонами личности партнера. Не все к этому готовы.
Впрочем, не обязательно. Такие отношения случаются не в стерильном философском мысленном эксперименте, а в реальной жизни, и каждый случай заслуживает отдельного рассмотрения.
Итак, где в предложении «разрешить нельзя запретить отношения преподавателей и студентов» вы бы поставили запятую? Как бы нам этого ни хотелось, единственного правильного ответа нет.
Мы не можем предугадать успех или неудачу отношений, а также то, как они отразятся на участниках. Потому стоит прислушиваться и к преподавателям, и к студентам, и понимать, что и те и другие — люди, а люди склонны совершать ошибки. И влюбляться.
Но стоит обратить внимание и на общество: оно само проблемно, подвержено сексизму, гендерному неравенству и стереотипам. И пока отношения людей в обществе не станут свободны от насилия, отношения в университетах будут всё так же неоднозначны.