отношения следственного комитета и прокуратуры
Чем отличается прокуратура от следственного комитета?
Содержание:
Россияне старшего поколения твердо уверены, что полиция расследует преступления небольшой тяжести. А тяжкими преступлениями, такими как убийство, занимается прокуратура.
То, что было заложено в память с детства, позабыть сложно. Для таких людей у нас шокирующая новость: прокуратура вообще не расследует преступления. Причем уже давно. 15 января 2011 года имевшийся в прокуратуре следственный отдел был выделен в отдельную структуру, названную следственным комитетом (СК).
Давайте выясним, чем отличается следственный комитет от прокуратуры и какая из этих структур главная. Если к вам предъявляют претензии прокуратура или следственный комитет, отличие для вас не велико — ваши дела довольно плохи. Обязательно наймите себе адвоката.
Нет времени читать статью?
Что такое прокуратура и чем она занимается
Прокуратура — это система государственных органов, занимающихся надзором за выполнением законодательства страны и соблюдением прав и свобод граждан. Помимо этого, на прокуратуру возложена обязанность представлять сторону обвинения в судах по уголовным делам, часть из этих дел готовит к суду комитет.
Деятельность прокуратуры регулируется специальным Федеральным законом №2202-1 от 17.01.1992 года. Этим законом, помимо контроля соблюдения конституционных прав и законодательства РФ, прокуратура наделена и дополнительными функциями. Функцию проведения следствия по важным делам из этого закона уже изъяли и передали ее из прокуратуры в СК.
На какой именно службе находится сотрудник, определяется занимаемой им должностью. К ветвям власти (законодательной, исполнительной, судебной) прокуратура не относится — это отдельная государственная структура.
К задачам прокуратуры относятся:
Прокуратура имеет собственную вертикаль подчинения и является централизованной системой государственных учреждений. Нижестоящие прокуроры подчиняются вышестоящим. Во главе прокуратуры стоит Генеральный прокурор РФ. Состав прокуратуры:
Кроме того, в качестве структурных подразделений существуют: Военная прокуратура, учебные заведения, специализированные подразделения и печатные органы.
В рамках своих полномочий прокуратура осуществляет надзор за соблюдением законности в работе:
Помимо основных функций, на прокуратуру возложены и дополнительные:
Перейдем к рассмотрению структуры и деятельности следственного комитета. Именно так можно понять, в чем разница между СК и прокуратурой.
Что такое Следственный комитет РФ
Следственный комитет — тоже государственный орган, основной задачей которого является расследование тяжких и особо тяжких преступлений. Комитет имеет право проводить предварительное расследование.
Основные функции следственного комитета:
Следственный комитет имеет четкую структуру. Он состоит из:
Итак: следственный комитет и объединяющая прокуроров структура — это военизированные организации, занимающиеся охраной правопорядка. На первый взгляд, они похожи.
Чем отличается СК от прокуратуры и какая организация главная
Сравнивать следственный комитет и другие правоохранительные структуры некорректно. В полной мере это относится и к сравнению с прокуратурой — это две отдельные организации, и разница между ними огромна.
Сравнивать их — это как сравнивать бригаду лесорубов и бригаду скорой помощи: название одинаковое, обе бригады состоят из людей, на этом сходства заканчиваются, во всем остальном эти коллективы отличаются.
Примерно так и у прокуратуры с СК — есть что-то отдаленно похожее, но, в целом, разница между организациями огромна. Главным отличием, конечно, является функциональное предназначение комитета и прокуратуры, остальные отличия проистекают из этого.
Многих интересует, кто главнее — комитет или прокуратура. Этот вопрос тоже некорректен. Это разные организации, не связанные взаимным подчинением. Пересекаются организации в своей деятельности, связанной с привлечением к суду обвиняемых в уголовных преступлениях. Прокурор подписывает наработанное следственным комитетом обвинительное заключение и поддерживает обвинение в суде.
Это позволяет прокурорам оказывать давление на следственный комитет. Кроме того, прокуратура проверяет законность действий следователей комитета и жалобы на них. Это тоже рычаг давления на следственный комитет. Однако это независимые друг от друга структуры, и определить, кто из них главный, невозможно.
ДЛЯ КОГО «РАБОТАЮТ» СУДЫ, ОРГАНЫ СЛЕДСТВИЯ И ПРОКУРАТУРЫ?
ПРОФСОЮЗНОЕ ДВИЖЕНИЕ
СПРАВЕДЛИВОСТЬ
ПРОФОБЪЕДИНЕНИЕ ПРОФСОЮЗОВ ПРАВОВОЙ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ЭЛИТЫ И
ПРОФСОЮЗОВ ДЕТЕЙ-ИНВАЛИДОВ, ПРЕСТАРЕЛЫХ И ИХ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ
№ 115-12-02-2020 На правах пресс-релиза
02.12.2020
ПРЕЗИДЕНТУ РФ
ЖАЛОБА НА ДЛИТЕЛЬНОЕ БЕЗДЕЙСТВИЕ ГЕНЕРАЛЬНОЙ ПРОКУРАТУРЫ РФ И СЛЕДСТВЕННОГО КОМИТЕТА РФ ПО ФАКТАМ ХАЛАТНОСТИ, ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЙ ПОЛНОМОЧИЯМИ, СЛУЖЕБНЫХ ПОДЛОГОВ И ФАЛЬСИФИКАЦИЙ МАТЕРИАЛОВ УГОЛОВНЫХ И ГРАЖДАНСКИХ ДЕЛ СООТВЕТСТВУЮЩИМИ ДОЛЖНОСТНЫМИ ЛИЦАМИ (ПРОКУРОРАМИ, СУДЬЯМИ, СЛЕДСТВЕННЫМИ ОРГАНАМИ)
В течение 2018-2020 г. мы обращаемся в Генеральную прокуратуру РФ и Следственный Комитет РФ с заявлениями о преступлении должностных лиц с приложением всех документальных доказательств и изложением событий и состава преступлений должностных лиц прокуратуры, судов и органов следствия. Генпрокуратура и СК РФ спускают своим подчинённым подразделениям г. Москвы, которые либо бездействуют и пишут абсурдные отписки, либо выносят заведомо ложные, «крышующие» подчинённых решения. Причём, в нарушение Конституции РФ, Закона РФ № 59-ФЗ, Генпрокуратура РФ жалобы в порядке ст.124 УПК РФ на Прокуратуру г. Москвы направляет опять в Прокуратуру г. Москвы, т.е. лицу, чьи действия или бездействие обжалуется, что было неоднократно и что не допустимо по закону. Доказательства прилагаются.
Руководствуясь ч.2 ст.80 Конституции РФ, согласно которой Президент РФ «обеспечивает согласованное функционирование и взаимодействие органов, входящих в единую систему публичной власти», просим:
1) ознакомиться с приложенными документами, доказательствами и фактами, разрушающими функционирование системы публичной власти;
2) принять меры президентского реагирования по отношению к Генеральной прокуратуре РФ и Следственному Комитету РФ.
От имени и по поручению Президиума профдвижения
Сопредседатели профдвижения: Т.Н. Казачкова, Полежаев М.Н.
Члены Президиума: Туляков Р.А., М.А. Ушаков, А. Птолемей
Представитель в судах и административных органах А. Афлитунов
ГЕНЕРАЛЬНОМУ ПРОКУРОРУ РФ
ПРЕДСЕДАТЕЛЮ СЛЕДСТВЕННОГО КОМИТЕТА РФ
ЖАЛОБА В ПОРЯДКЕ СТ. 124 УПК РФ НА ЗАВЕДОМО ЛОЖНЫЕ, ДИСКРЕДИТИРУЮЩИЕ ПУБЛИЧНУЮ ВЛАСТЬ И ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫЕ ФУНКЦИИ ГОСУДАРСТВА ОТКАЗНЫЕ «РЕШЕНИЯ» ПРОКУРАТУРЫ Г.МОСКВЫ ОТ 11.11.2020, 18.11.2020 И ПОДРАЗДЕЛЕНИЙ СК РФ
В ответ на трёхлетние многочисленные заявления о преступлениях, требования и доказательства Прокуратура г. Москвы выслала заведомо ложные, дискредитирующие публичную власть и правоохранительные функции РФ сфабрикованные отказные «решения» от 11.11.2020 и 18.11.2020, абсолютно одинаковые, но под разными подписями (прилагаются с нашими отметками по нумерации ложных утверждений).
РАЗОБЛАЧЕНИЯ ЗАВЕДОМО ЛОЖНЫХ УТВЕРЖДЕНИЙ ПРОКУРАТУРЫ Г.МОСКВЫ:
1) ложь № 1:
1-1) сумма мошеннически присвоенных денег Саватеевым А.А. (более 120 тыс. долл. США) преуменьшена в 40 раз (видимо, с целью скрыть недостаточную квалификацию преступления);
1-2) деньги принадлежали не только Афлитунову А., но и профсоюзу, Головкину М.И., Кудрявцевой О.М. и др.;
1-3) возбуждено было уголовное дело № 224424 в отношении Саватеева А.А. по ст. 159 УК РФ не следователем, а Хорошевской межрайонной прокуратурой г. Москвы 07.03.2002;
2) ложь № 2:
уголовное дело №224424 (на этот номер у прокуратуры нет даже ссылки), переданное в ОВД Измайлово г.Москвы в 2003 г. по решению Хорошевского райсуда г.Москвы в связи с нашей первой жалобой на незаконные действия следственного органа, вовсе не было прекращено 21.12.2003, поскольку незаконное решение было обжаловано, следствие продолжалось ещё несколько лет и до сих пор не завершено из-за неисполнения решения Верховного Суда РФ от 22.10.2007, само дело к этому времени было передано в УВД СЗАО г.Москвы. При этом наши жалобы в порядке ст.125 УПК РФ и иски в связи с преступлениями рассматривались не только прокуратурой, но и судами: 7 раз Хорошевским райсудом, 2 раза Измайловским райсудом, 2 раза Замоскворецким райсудом (жалобы на бездействие Прокуратуры г. Москвы), 4 раза Пресненским райсудом г. Москвы, 3 раза Тверским райсудом (жалобы на бездействие Генеральной прокуратуры РФ), 2 раза Басманным райсудом (жалобы на 2 следователей по особо важным делам ГСУ Генпрокуратуры РФ), многократно кассационной инстанцией Мосгорсуда, 3 раза Президиумом Мосгорсуда, 3 раза Верховным Судом РФ и даже частично Европейским Судом по правам человека, присудившим нам компенсацию; последнее Постановление ВС РФ №5-Д07-130 от 22.10.2007 (судья ВС РФ Кочин В.В.) о надзорном производстве по уг. делу № 224424 в отношении Саватеева А. А. по ст.159 УК РФ по заявлению представителя профсоюза Казачковой Т.Н. до сих пор следственными органами и прокуратурой СЗАО г. Москвы не исполнено! И УЖ НИКАК НЕВОЗМОЖНО, К СОЖАЛЕНИЮ АВТОРОВ ЛОЖНЫХ «РЕШЕНИЙ», ЭТО УГОЛОВНОЕ ДЕЛО №22424, ВОШЕДШЕЕ ВО ВСЕМИРНОЕ УГОЛОВНОЕ ПРАВО, УНИЧТОЖИТЬ: ОНО В ДЕСЯТКАХ АРХИВОВ И ЭЛ. ХРАНИЛИЩ;
3) ложь № 3: сумма взыскания намного больше- 315 тысяч долл. США, имущество для взыскания у должника имеется, но скрывается в результате коррупции с участием зам.нач. Щукинского отдела УФССП по СЗАО г.Москвы Молочновой; с 2016 г. на наши обращения в ФССП, следственные органы и прокуратуру нет ответа, наши обращения, ходатайства, исполнительные листы и материалы по исполнительному производству за 2017-2019 исчезли! Уголовное дело в отношении зам. нач. отдела Молочновой до сих пор не возбуждено – её продолжают «крышевать». Решение Хорошевского райсуда от 2019 г. не исполняется! (см. отдельное специальное обращение в Генпрокуратуру РФ и СК РФ);
4) ложь № 4: для отмены (и они многократно прокуратурой отменялись, но «воз и ныне там») подложных отказных постановлений УУП ОМВД по Красносельскому району г. Москвы капитана полиции Григоренко И. с заведомо фальсифицированными фамилиями (в результате его сговора с фигурантами, например: Рудан вместо Рудая, которая собственником не является, Маринин вместо Марянян), подложными протоколами, некомпенсированным вредом, причинённым ветерану ВОВ и труда, инвалиду, неслышащему, невидящему Головкину М.И., более чем достаточно – просто надо прочитать заявления, документы с января 2012 г. и специальное обращение в Генпрокуратуру РФ и СК РФ по дефектам и преступлениям в сфере ЖКХ;
5) ложь № 5: как раз всё наоборот: именно ветеран ВОВ и труда, инвалид, неслышащий, невидящий Головкин М.И. относится к категории лиц, чьи нарушенные жилищные права обязана защитить прокуратура в порядке ст.45 ГПК РФ!
6) ложь № 6: конкретные сведения по коррупционному преступлению, связанному с «бриллиантовым» или «золотым» домофоном, организованному чиновниками правительства Москвы в сфере ЖКХ с участием всех префектур г.Москвы, ГБУ «Жилищник», МФЦ, Мосжилинспекции и коммерческих организаций, прекрасно известны не только по уголовным судебным производствам (в Мещанском райсуде и Мосгорсуде) по нашим заявлениям, но и по многочисленным публикациям в СМИ и судебным постановлениям Арбитражных судов – было бы желание пресечь мошенничество и коррупционное присвоение в особо крупных размерах, причём разворовываются не только деньги граждан, но бюджетные деньги через систему жилищных субсидий; ВЕСЬМА СТРАННОЕ «СПОКОЙСТВИЕ» ПРОЯВЛЯЮТ ГЕНПРОКУРАТУРА И СК РФ, КОГДА ТРИЛЛИОНЫ РУБЛЕЙ ОСЕДАЮТ В ЧАСТНЫХ КАРМАНАХ ЧИНОВНИКОВ СФЕРЫ ЖКХ В РЕЗУЛЬТАТЕ ОТКАТОВ ОТ СБОРА В СРЕДСТВ, В 700 РАЗ ЗАВЫШЕННЫХ ПО СРАВНЕНИЮ С РЕАЛЬНОЙ СТОИМОСТЬЮ УСЛУГ;
8) ложь № 8: никакого ответа Мещанский МСО ГСУ СК РФ по г. Москве Афлитунову А. не направлял, а были невразумительные отписки без ссылок, номеров дел, производств, заявлений, обращений; ни одного процессуального действия не было произведено, автор «ответа» даже не знает, не в состоянии указать, о каком из множества дел идёт речь; к тому же заявитель не просил действий в порядке ст.ст.144, 145 УПК РФ, а требовал действий в порядке ст.ст.447,448 УПК РФ (надо было хотя бы прочитать заявление о преступлении).
Следовательно, заведомо ложные, дискредитирующие публичную власть и правоохранительные функции РФ сфабрикованные отказные «решения» прокуратуры г. Москвы от 11.11.2020 и 18.11.2020 подлежат безусловной отмене в порядке ст.124 УПК РФ. К тому же в этих действиях чиновников Прокуратуры г.Москвы усматриваются признаки преступлений, предусмотренных ст.ст. 292, 293 УК РФ.
Руководствуясь ст.ст.124, 447, 448 УПК РФ, просим:
1) отменить незаконные заведомо ложные отказные решения Прокуратуры г.Москвы от 11.11.2020 и 18.11.2020 на основании изложенных фактов и приложенных доказательств;
2) инициировать проверку указанных незаконных действий должностных лиц в порядке ст.ст.447,448 УПК РФ на предмет возбуждения уголовного дела, предусмотренного ст.ст.292, 293 УК РФ.
Сопредседатели профдвижения: Т.Н. Казачкова, Полежаев М.Н.
Члены Президиума: Туляков Р.А., М.А. Ушаков, А. Птолемей
Представитель в судах и административных органах А. Афлитунов
02.12.2020
Приложение: на 78 (семидесяти восьми) листах. Всего 81 лист.
1. Обжалуемые «решения» Прокуратуры г. Москвы от 11.11.2020 и 18.11.2020 на 2 листах.
2. Прежние обращения и доказательственные документы на 76 листах.
О причинах реформы Следственного комитета, конфликте ведомства с прокуратурой и палочной системе
Интервью с бывшим офицером СКР об особенностях национального следствия
Павел Коршунов работал следователем еще в прокуратуре. Позже перешел в СК при прокуратуре и в Следственный комитет — о системе знает не понаслышке. В общей сложности любимому делу отдал больше 10 лет и знает обо всех особенностях работы системы. Нас интересовали причины грядущей реформы СК РФ из уст самого следователя — так, как он сам это видит. И мы не постеснялись спросить.
— Сегодня уже не каждый сотрудник органов правопорядка знает, что когда-то был СКР при прокуратуре, а до этого — прокуратура как следственный орган. Скажи, чем отличается то следствие, которое сейчас есть в СК, от того прокурорского, которое было до 2007 года?
— Те следователи, которые работали до 2007 года, были несколько более самостоятельные при принятии решений. Во-первых, они делали то дело и выполняли ту задачу, которая перед ними ставилась. Они не были пешками по формированию статистики. У следователя в прокуратуре было, допустим, сложное убийство, и он его мог расследовать и два, и три, и пять месяцев, и год. Но главное, чтобы оно было раскрыто. А сейчас этого нет, многим следователям в принципе расследовать сложные дела неинтересно. Интересно закончить быстрее больший объем мелких дел, выйти на трибуну и рассказать: «Я закончил 25 уголовных дел за месяц».
Но людям же, обычным гражданам, неважно, сколько следователь в каком-то там отделе закончил дел. Им важно, чтобы их жизни были надлежащим образом защищены. Естественно, и основная масса следователей, которые это видят, они в ладоши тоже за 25 дел в месяц не похлопают. Они прекрасно понимают, как это всё было сделано, и по большому счету, это такое стечение обстоятельств, что тебе такое количество дел смогли найти, и ты смог за них отчитаться.
Павел Коршунов — сотрудник Узловского межрайонного следственного отдела СУ СК города Тулы
— Что значит «смог найти»? Вам что, дел не хватает?
— Это означает, что для статистики, то есть для того, чтобы ее обеспечить, необходимо иметь достаточно тесные взаимоотношения с органами полиции, которые тебе будут поставлять дела профилактирующих составов. Значит, нужно договариваться с сотрудниками полиции для того, чтобы они эти преступления выявляли. Значит, нужно договариваться с сотрудниками полиции для того, чтобы они эти преступления выявляли. То есть, фактически проводили максимальную работу по фиксации оскорблений представителей власти, применении к ним насилия и так далее. Все эти дела — они по своему объему, как правило, до 100 листов, и направляются в течение одной недели. И получается, что если ты такое количество больших дел закончил, то ты молодец. А если ты закончил одно сложное налоговое дело, то ты не молодец.
— А почему так? Кто это решает? Для чего это делается?
— Такие задачи ставит Центральный аппарат. И самое интересное, что если бы это носило характер просьбы, что ли. А это фактически обязанность. То есть если ты, как руководитель отдела в районе, не можешь обеспечить эту нагрузку, то и, соответственно, ты как руководитель не нужен. А как ты будешь ее обеспечивать, это твои проблемы. Допустим, можно по телевизору увидеть достаточно большое количество сюжетов, где сотрудниками Следственного комитета возбуждались уголовные дела по факту применения насилия в отношении фельдшеров. А это к их подследственности-то не относится. И я видел документы, по которым людей обязывали изымать эти дела из милиции (хотя, по большому счету, это право прокурора) и передавать их для работы следователя.
— Зачем?
— Это делается, во-первых, для популизма. Выбирается какое-то направление, которое мы защищаем. Мы, например, детей защищали, боролись с бездомными собаками (такое тоже было). И вот сейчас мы активно боремся в защиту интересов фельдшеров. Я не говорю, что этого делать не нужно. Но я думаю, что каждый должен делать свою работу. В этой работе не должно быть никакого популизма.
— Но пиар ведь тоже нужен?!
— Нет. В моем понимании пиар, это когда вы возбуждаете состав налоговый и возвращаете в бюджет, условно говоря, 200 миллионов рублей или бóльшую сумму. Вот это пиар для Следственного комитета. А это не пиар. В свое время даже Маркину на одном из совещаний сказали: «Вы понимаете, что Следственный комитет не для пресс-службы создавался, а пресс-служба для Следственного комитета?» А позиция была именно такая. Понимаешь, они в каждой бочке затычка. А я считаю, что нужно ставить реальные цели и задачи, и потом отчитываться, сказать: «Вот, мы вернули в бюджет столько-то. Расследовали столько убийств, столько-то мы направили в суд, у нас раскрываемость достаточно высокая». А этого-то нет.
— А почему нет? Расследуйте коррупцию или налоговые преступления.
— В свое время, работая еще руководителем следственного органа, ради интереса попробовал расследовать и направить налоговое дело в суд. У меня срок расследования составил 11 месяцев. Это при том что я вел текущую работу и регулярно выполнял следственные действия. Это при том что те следователи, которые у меня работали, направляли уголовные дела общеэкономической направленности. И я прекрасно понимал, что ни один из них не способен закончить это дело — у него просто знаний и навыков нет, он не знает, допустим, азов бухгалтерии. Многие из них даже не знают, чем приходный кассовый ордер отличается от расходного кассового ордера. Как можно такие дела тогда направлять? Этому нужно учиться, и учиться долго. И это направление, которое (я считаю, что оно все-таки приоритетное) взял на себя Следственный комитет, — его тяжело достаточно тянуть. Его могут тянуть только профессионалы. А я, сколько раз ходил на заседания межведомственных комиссий всевозможных, допустим, по налоговым преступлениям в управление по налогам, мне, честно говоря, столько раз и стыдно было. Мне нечего было им противопоставить по одной простой причине — все те материалы, которые они нам направляли, наши следователи не отрабатывали. И по большому счету, нельзя было поручиться ни за один материал, что он действительно отработан, выяснены все контрагенты.
— А что, специалистов нет?
— Если у нас стаж работников сейчас от года до трех, это говорит о чем? О том, что система по своей сути нестабильна и она не может адекватно выполнять те цели и задачи. Люди просто уходят оттуда, и надо тогда задать вопрос: «А почему они оттуда уходят? Почему они там не остаются и не формируют костяк?» Потому что цели и задачи не соответствуют реальному положению вещей. Понимаешь, эта кампанейщина, эти объемы, нагрузки, они не нужны. Они вымывают следователя. Я же говорю, что лучше закончить 10 хороших, чем 30 плохих… Людям всё равно, на самом деле. Эти цифры, которые с высоких трибун звучат, они малоинтересны для людей. Им интересно конкретно защищенное право. А этого нет.
— А как складываются отношения с прокуратурой?
Конфликт между СК и прокуратурой назрел уже давно. И следует сказать о том, что СК в хороших отношениях с прокуратурой прожил первые, наверное, два-три года своего существования, пока в нем служили бывшие следователи прокуратуры, которых там считали своими. Но конфликт нарастал, и вот в чем его причина: уголовное дело следователь расследует так, как он считает нужным, потому что он самостоятельная процессуальная фигура по закону. А государственное обвинение в суде должен поддерживать прокурор. И следователь, чтобы ему подписали гособвинение, по сути, должен вести дело так, чтобы угодить прокурору. Чтобы прокурор на основе данных, собранных следователем, мог поддержать обвинение в суде. И поэтому прокурор часто отправляет дело на доследование — чтобы следователь собрал ему те улики и показания, которые нужны будут в суде. И прокурор, когда проверяет уголовное дело, говорит: «Слушай, а ты свидетеля не спросил об этом, об этом и об этом. А мне это важно для поддержания государственного обвинения. Держи дело обратно и проводи повторный допрос».
— А что, раньше нельзя договориться, на стадии предварительного следствия, что прокурору нужно то или это? Так же быстрее и качественнее. И люди не так долго будут в СИЗО сидеть.
— А прокуроры задают вопрос: «По какой причине я должен проверять ваши уголовные дела в период расследования — вы же самостоятельные процессуальные фигуры?» Хотя, по большому счету, прокурорский надзор начинается вообще с момента регистрации преступления. Но этого не происходит, и получается, что следователь приносит уголовное дело в том виде, в котором он его видит вместе со своими ведомственными надзирающими. И там, как правило, много ошибок, и прокуроры возвращают эти уголовные дела.
— То есть, если ты прокурору принесешь посмотреть до передачи дела, он что, дело не возьмет у тебя? Текущего надзора прокуратуры нет?
— Нет. Текущего надзора как такового нет.
— Почему? Нельзя принести и показать?
— Нет, они не будут его смотреть.
— Как не будут?
— Потому что не будут.
— Откажется — получит, значит, выговор, жалобу напиши.
— Он ничего не получит по одной простой причине, что именно сегодняшняя система взаимоотношений так сложена. Где-то там дружеские отношения сохраняются, но такого прямого указания, что прокурор должен, обязан проверить до направления дела, чтобы сократить сроки расследования, этого нет. То есть, следователь расследует ровно столько, сколько считает нужным. Потом приносит прокурору. Если прокурора всё устраивает, то оно направляется в суд. А если не устраивает, то, соответственно, уголовное дело не направляется — оно возвращается следователю, и он его опять дальше домучивает.
— То есть, ты говоришь, что, по сути, в увеличении сроков расследования и в том, что обвиняемые сидят под стражей годами, виновата прокуратура? И это из-за того, что нет надзора на стадии следствия?
— Если будет существовать механизм, который позволял бы следователю на стадии возбуждения уголовного дела получать необходимую помощь, в том числе и от прокурора (а по УПК и прокурор, и следователь являются все-таки стороной обвинения), то тех огрехов, которые возникают при направлении уголовного дела в суд, не было бы. Их бы изначально просто обсуждали и исключали. А этого сейчас нет. И этот диссонанс — он порождает… Как говорил Чайка о том, что множество всяких нарушений… Да, нарушений нет только у того, кто не работает. Но по сути, нужен этот механизм. Выиграли бы прокуроры, выиграли бы следователи, которые бы сокращали сроки предварительного расследования, прокуроры получали бы более качественные уголовные дела. А люди выиграли бы, потому что тот, кто совершил преступление, столь длительно не содержался бы под стражей. Сроки предварительного следствия уменьшились, а затраты на расследование уголовного дела точно так же бы сократились. Потому что одно дело —расследовать два месяца дело, а другое — год и более. Это же неправильно.
— В общем, да. И какие, по твоему мнению, перспективы у Следственного комитета? «Российское ФБР», объединяющее все следствие страны в одну структуру, — хорошо это или плохо?
— А как дело обстоит с коррупцией? Сколько стоит закрыть дело по налогам или по убийству?
— У нас шутят: «Чтобы закрыть дело по налогам, деньги не нужны. Нужно просто передать его в СК — само умрет». А дело по убийству закрыть в принципе невозможно — то есть убийца никогда не окажется на свободе. А так, что скрывать, в любом случае, если мы говорим о наличии каких-то коррупционных рисков, то они, естественно, всегда есть. И те люди, которые работают от года до трех, они фактически и имеют возможность подвергаться этому риску. Но опять же, мы говорим о том, что система должна обеспечивать стабильность своих кадров. Если они будут стабильны, то эти риски многократно снижаются.
— Подожди. Допустим, в прокуратуре. Ты говоришь там стабильные кадры.
— Там что, рисков нет коррупционных что ли?
— Нет, там риски эти есть. Но вопрос заключается в том, что там цели и задачи носят долгосрочный характер. Условно говоря, есть прокурор, у которого опыт работы достаточно большой (я имею в виду на уровне районного звена), и зампрокурора, есть помощники. Естественно, на должность прокурора не назначат сотрудника, который отработал полгода. Неправильно и вообще это невозможно. И самое интересное, что у них для этого есть определенные резервы, у них есть, из кого выбирать и кого назначать. Они все друг за другом смотрят и как бы проверяют.
— Я хочу развеять некоторые мифы. Например, в одном из районов Челябинской области прокуратуру возглавляет ранее судимый прокурор, главный прокурор Ямала провел 1500 проверок в отношении одного из предпринимателей и до сих пор на службе, в Волгоградской области лейтенант юстиции уволена вышестоящим начальством за разоблачение мошенничества с медицинским страхованием — вот тебе пример того, как внутриведомственный надзор заменяется кумовством, коррупцией и семейственностью.
— Я говорю о преемственности кадров. Ведь качество любого ведомства, прежде всего, определяется наличием разновозрастного состава, которое может передавать опыт и знания. В Следственном комитете этого не наблюдается, там вообще, в принципе, наблюдается размытие следственного состава.
— Еще какое. Как пример — дело Шакро Молодого. Кем стал когда-то перспективный следователь Никандров. Кстати, по твоему мнению, Дрыманова посадят?
— Думаю что нет. Не должны. Ну не могут у нас посадить просто потому, что один человек сказал, что дал другому взятку, а денег этих нет. Пусть найдут эту взятку. Где эти деньги? Ведь так нельзя. Иначе так любого могут посадить просто потому, что ранее арестованный обвиняемый досудебное соглашение заключил. Он же заинтересован в этом соглашении. Так что в деле Шакро Молодого Дрыманов станет обвиняемым, только если будут найдены дополнительные улики: телефон, списки соединений, биллинг, например, или что-то еще. Что угодно, кроме слов и желания прокурора посадить Александра Дрыманова.