отношения тургенева с матерью в детстве

Мамы Высоцкого, Есенина и Тургенева. Пять историй из московских музеев

Что писал в письмах маме маленький Владимир Высоцкий, уехав вместе с отцом из Москвы в Германию? За что ругала своего сына мать Ивана Тургенева? Почему Сергей Есенин почти не общался с мамой? В День матери mos.ru публикует материал, подготовленный совместно с агентством «Мосгортур» Департамента культуры города Москвы.

Мама Александра Шилова: зеленое пальто

Среди работ Александра Шилова, выставленных в его галерее, есть три прижизненных портрета матери художника Людмилы Сергеевны. В первую очередь зритель замечает глаза модели — огромные, добрые — и только потом другие детали: мех воротника, рюши на черном платье, нитку жемчуга на шее или любовно выписанные узорчатые рукавицы домашней вязки.

Людмила Сергеевна работала воспитательницей в детском саду, очень любила искусство, особенно музыку. Александр Максович рассказывал: «Она у меня была лемешистка (поклонница советского тенора Сергея Лемешева) по натуре. Знала все оперы, на последние копейки, если они оставались, ходила на галерки Большого театра». Людмила Шилова поощряла занятия сына рисованием и радовалась его успехам.

Шилов рано лишился отца, вместе с братом и сестрой оставшись на попечении двух бабушек и мамы. Позже в интервью он говорил: «Стыдно было в 16 лет понимать, что тебя кормят женщины».

Свои первые деньги — 150 рублей за работу в иконописной мастерской — художник потратил на подарок маме. Это было пальто из зеленого драпа, отделанное мехом. «Как сейчас помню — песцовый воротник был, а здесь такой зеленоватый драп. До этого она была одета очень плохо, а я мечтал, чтобы у меня мама была красивая, добрая, потому что радости не было в жизни», — рассказывает он.

Портрет Людмилы Сергеевны в том зеленом пальто он написал в 1974 году.

Мама Ивана Тургенева: разбитый портрет сына

У Ивана Тургенева были очень сложные отношения с матерью. Варвара Петровна Тургенева была человеком с непростым характером. Прозванная сыном Салтычихой за жестокое обращение с крепостными, она была строга и с собственными детьми. В своих воспоминаниях писатель говорил, что боялся матери как огня. «Меня наказывали за всякий пустяк… Редкий день проходил без розог; когда я отваживался спросить, за что меня наказали, мать категорически заявляла: “Тебе лучше знать, догадайся сам”».

Тем не менее писатель был сильно привязан к матери. Отправившись в 1838 году в Берлин, 20-летний Тургенев завязал долгую, вплоть до 1844 года, подробную переписку. Иллюстрацией к рассказу о манере общения матери с сыном может служить отрывок из одного из ее писем, отправленных в тот период (приводится с сохранением авторских орфографии и пунктуации).

«Воля твоя, Иван, я люблю тебя, люблю всей силой моей души! А ты меня мучишь. Я просила тебя писать ко мне еженедельно. Я плачу за почту. Как ждешь, ждешь! И вместо письма, где я видела бы тебя, как в зеркале, что ты делаешь, как поживаешь, где бываешь, в каких местах гуляешь. И вдруг. Что же. Получаю стихи, да еще какие беспутные — т.е. без рифм. Воля твоя, не понимаю я их. В наши времена так не писали. Ты мне напоминаешь простоту тетки Федосьи Николаевны, доброй впродчем. Возьмет ноты и мычит по оным, будто поет: „Мы. м. м. “, — а уха, рыла не знает».

Тургенев и его старший брат Николай сильно зависели от матери финансово. Вопрос денег стоял очень остро: одно из обсуждений закончилось бурной ссорой, в ходе которой Варвара Петровна выгнала сына и в сердцах разбила его портрет об пол. Осколки стекла вместе с изображением писателя так и остались лежать на полу до следующего возвращения барыни в Москву.

Сегодня разбитый портрет Тургенева можно найти в музее писателя, недавно открывшемся на Остоженке, в особняке, где Варвара Петровна провела 10 лет. Там же есть и «оживающее зеркало», в котором воспроизводится та самая ссора сыновей с матерью.

Мама Сергея Есенина: долгое молчание

«Ты жива еще, моя старушка?

Жив и я. Привет тебе, привет!»

Сергей Есенин посвятил много стихотворений своей матери, по которой скучал все детство, с которой не общался повзрослев и сблизился лишь в конце жизни. «Письмо матери», строки из которого приведены выше, он написал в 1924 году, за год до смерти.

Мать поэта Татьяна Федоровна Титова была родом из крестьянской семьи и почти всю свою жизнь прожила в селе Константинове Рязанской губернии. Она вышла замуж не по любви, была несчастлива в браке. Практически сразу после свадьбы муж вернулся на работу в Москву, а Татьяна Федоровна осталась дома. Когда сыну исполнилось шесть лет, она отправила его к дедушке и бабушке, а сама поехала на подработки в Рязань, где встретила свою любовь. Муж не дал ей развода.

Будущий поэт долгое время жил у родителей матери. Дед устраивал по вечерам чтения, а бабушка познакомила внука с фольклором — пела ему частушки, рассказывала сказки. После школы Сергей переехал к отцу. Помирился с матерью он уже во взрослом возрасте.

О теплых отношениях поэта с Татьяной Федоровной говорят фотографии, на которых они запечатлены вместе. Одна из них сегодня хранится в Музее С.А. Есенина, где, кстати, также можно увидеть портрет матери поэта. На снимке 1925 года мать и сын сидят у самовара. Он читает стихи из своей тетради, а она внимательно слушает.

Мама Владимира Высоцкого: письмо из Германии

Владимиру Высоцкому тоже пришлось рано уехать от мамы. Его родители решили разойтись в 1943 году, встретившись в Москве после двухлетней разлуки: Нина Максимовна с сыном были в эвакуации, а Семен Владимирович — на фронте. За это время брак успел распасться. Пятилетний Володя сначала остался с матерью.

Нина Максимовна была переводчиком, много работала. Когда сын пошел в школу, ей было некогда проверять его тетрадки, и с домашними делами мальчику помогали соседи. Вскоре мама вышла замуж во второй раз, но отношения с отчимом у него не сложились. И в 1946 году отец Высоцкого через суд забрал сына к себе.

Вскоре Володя вместе с отцом и его женой Евгенией Лихалатовой переехал на новое место службы Семена Высоцкого — в город Эберсвальде в Германии. Мальчик скучал по маме и часто писал ей письма, где рассказывал о себе и спрашивал о ее делах. Первое письмо было отправлено 23 января 1947 года, через три недели после переезда. Ниже оно приводится полностью — с сохранением авторских орфографии и пунктуации.

«Дорогая мамочка! Я живу очень хорошо. Хожу в школу, стараюсь учиться хорошо. Папа мне делает подарки. У меня уже два новых костюма, ботинки и польто. Завтра тётя Женя закажет мне сапоги. Напиши Вовин адрес. целую твой Вова».

Дальше — приписка от отца мальчика: «Нина здравствуй. Вовка в полном порядке, купил ему много хороших вещей и два костюма, шью пальто. К именинам, которые он приказал мне праздновать купил ему аккордеон. Он парень хороший, но уже успел за грязь и невнимательность принести мне двойку по письму, в остальном дело идёт хорошо, вчера его приняли в пионеры и выдали галстук. Жму руку Семен…».

Это и другие письма Володи маме хранятся в фондах Дома Высоцкого на Таганке. Музей временно закрыт на реэкспозицию, так что увидеть письма на выставке можно будет позднее.

Мама красноармейца: неотправленное письмо

Один из самых трогательных экспонатов Государственного музея обороны Москвы — письмо солдата, ушедшего на фронт в 1941 году. Несколько белых листочков, исписанных карандашом, полны решимости и любви — к маме и к Родине. Приводим текст письма полностью — с сохранением орфографии и пунктуации его автора.

Теперь я мертв, но ты мамочка не особенно огорчайся. Помни! что твой сын всегда был впереди и в бою и в учебе и мирной обстановке.

Ты имеешь право гордиться мной. Прощай моя дорогая.

Шлю последнее прости Всем друзьям.

Того кто найдет у меня эти листки (на моем трупе) прошу переслать по адресу:

Москва 56 Грузинский вал д.№ 26 кв.№78

В музей письмо попало от жительницы Московской области, в доме которой были расквартированы оборонявшие Москву красноармейцы. Отправить послание по указанному адресу женщина не решилась — боялась огорчить родственников солдата. И сделала совершенно правильно: как выяснилось, сын Бурдецкой Ю.А. не был убит. Историю его жизни смогли узнать сотрудники музея.

Александр Романович Бурдецкий в 1939 году окончил 114-ю среднюю школу Советского района Москвы. Работая радиомонтером, он учился на чертежно-конструкторских курсах, но не успел их окончить — началась война. В ноябре 1941 года он был призван в ряды Рабоче-крестьянской Красной армии и прошел всю войну. Домой вернулся в 1945-м с медалями «За отвагу», «За оборону Москвы» и «За победу над Германией». После Великой Отечественной войны окончил институт, женился, но долго пожить мирной жизнью не смог — его не стало в 1950 году.

Источник

Мать Ивана Тургенева – жестокая и чудаковатая барыня

Иван Сергеевич Тургенев – один из самых выдающихся русских писателей, произведения которого изучаются в школе. Сам писатель был очень мягким и добрым человеком, крайне уступчивым, отличавшийся простотой, скромностью. В нем не было ни капли тщеславия. Современники считали, что не существовало человека с большей терпимостью. В нем не было ничего агрессивного, наоборот, он отличался излишней уступчивостью. Мать Ивана Тургенева, Варвара Петровна, была полной его противоположностью. О ее жестокости ходили легенды, за глаза эту женщину называли «Салтычихой». Сам Тургенев говорил в лицо матери, что она мучает всех, кто находится возле нее. Он ее боялся, но одновременно обожал, т.к. был не способен ненавидеть другого человека.

Непростое детство Варвары Петровны

Варвара появилась на свет в 1788 году, после смерти своего отца Петра Лутовинова. Овдовевшая мать девочки через некоторое время вновь вышла замуж. Отчим, некий Сомов, пил водку, избивал свою жену, издевался над Варей и унижал ее, заставляя выполнять все свои капризы. Когда девочка подросла, стала 16-летней девушкой, он попытался ее изнасиловать. Не выдержав такого обращения, она практически без одежды выбежала из дома и, несмотря на снег и дождь, 60 верст шла к своему дяде Ивану Ивановичу. Он был обеспеченным человеком, со своим имением и усадьбой Спасское-Лутовиново около города Мценска.

Богатый помещик был с причудами. Он никогда не выпускал племянницу из дома, наверное, боялся, что она до законного замужества потеряет невинность. Несмотря на то, что он держал ее в ежовых рукавицах, Иван Лутовинов по-своему заботился о ней, оплатил ей хорошее образование.

Богатая наследница

Замужество

Варваре Петровне было почти 30 лет, когда она случайно познакомилась с сыном помещика, Сергеем Николаевичем Тургеневым, поручиком. Говорили, что он был необыкновенным красавцем, с нежным и тонким лицом, большими синими глазами. Он был на 5 лет младше помещицы. Сергей Николаевич был выходцем из бедного дворянского рода, владел всего 1 имением, в котором насчитывалось не более 130 крепостных. Также прославился, как большой любитель женщин. Но Варвара Петровна закрыла глаза на все его недостатки, не обратила внимания на его материальное положение, т.к. сама была хорошо обеспечена, и согласилась выйти за него замуж.

Ее замужество нельзя было назвать удачным. Она полюбила своего молодого мужа, он же согласился на этот брак только ради денег. Сразу же бросив военную карьеру, он поселился в Спасском-Лутовинове. Как и до женитьбы, он заводил один роман за другим, играл в карты, кутил, любил охотиться. Ухаживал за женщинами, имел связь с крестьянками. Жена устраивала ему сцены ревности, которые Сергей Николаевич переносил довольно хладнокровно, но так и не изменился. А Варвара Петровна потом срывала злость на других. Сам Иван Тургенев позже писал, что любовался своим отцом, считал его образцом мужчины. Он не оскорблял сына, был с ним вежлив, но одновременно отталкивал.

В браке родилось 3 детей: Николай, Иван и Сергей, последний умер, когда ему было 16 лет. Еще у Варвары Петровны была дочь, рожденная от домашнего врача Андрея Берса. Любимцем богатой помещицы был Иван Тургенев.

Жестокая барыня

Несмотря на то, что Варвара Петровна любила своих сыновей, она была с ними очень строга. Тургенев потом вспоминал, что его били за каждый пустяк практически ежедневно. Сама мать секла его, а когда Иван просил объяснить, за что его наказали, лишь приговаривала, что он сам должен знать, в чем провинился. Однажды мальчик решился на побег. Но его встретил учитель-немец, которому Иван рассказал, что его постоянно наказывают, и, чтобы спасти себе жизнь, он должен сбежать из дома. Учитель успокоил его, а потом поговорил с барыней. После этого мальчика перестали бить.

Тем не менее, женщина дала своему сыну блестящее образование, постоянно возила его за границу. Иван Тургенев знал французский, английский и немецкий языки, учился в университете в Москве, а потом получил образование за рубежом. Варвара Петровна называла его своим солнцем, говорила, что любит обоих сыновей, но самый любимый – Ванечка.

Если женщина не жалела своих любимых детей, то что уж говорить о крепостных. Она как будто отыгрывалась на них за свое тяжелое детство и некрасивую внешность. Так, известный рассказ «Муму» основан на реальных событиях, описанная в нем барыня и есть Варвара Петровна.

Если хозяйка замечала пыль или же разбитую посуду, горничных сначала секли, а потом отправляли на скотный двор или на самую черную работу. Любой сорняк на грядке или сорванный цветок – повод для наказания розгами садовника. Если кто-то непочтительно поклонился барыне, его могли отправить в Сибирь на каторгу или в солдаты. Если Иван долго не писал ей писем, его мать грозилась отыграться на прислуге. Жестокую помещицу ненавидели все крестьяне. Приезд любимого сына помещицы был для всех праздником, т.к. отменялись наказания. Мать старалась сделать все возможное, чтобы угодить своему любимцу.

Даже если иногда хозяйка проявляла доброту, это всегда заканчивалось плачевно. Так, одного талантливого крепостного мальчика она выучила рисованию в Москве. Когда он вернулся назад в деревню, помещица заставляла его рисовать цветы. Юный художник их возненавидел, рисовал и плакал, пока не спился и не погиб.

Варвара Петровна Тургенева была образованной: читала по-французски, любила театр, общалась с поэтами и писателями. И вместе с тем была очень жестокой, капризной, деспотичной. До самой смерти она не общалась с сыновьями, рассорившись с ними, когда попыталась управлять и их жизнью. Говорят, что у входа в свою усадьбу она повесила табличку, на которой было написано «Они вернутся». Но вернулась к ней только незаконнорожденная дочь. Умерла Варвара Петровна в 1850 году, успев попрощаться только со старшим сыном Николаем, а младший не успел вовремя приехать к ней в Москву. Иван Сергеевич писал, прочтя ее дневник: «Какая женщина. Да простит ей Бог все… Но какая жизнь!»

Источник

Мой Тургенев. 2. Семейные тайны

Известно, что темперамент заложен в наших генах, а характер формируется в детские годы. Множество книг и монографий написано о родителях Тургенева, особенно о его деспотичной властной матери. Я не буду повторять все прочитанное, остановлюсь лишь на отдельных фактах из детства Ивана Тургенева, которые несомненно «слепили» характер будущего писателя.

Он был наследником одного из богатейших дворянских семейств в России. По отцу Сергею Тургеневу принадлежал к старинному, но обедневшему дворянскому роду, а мать, урожденная Варвара Лутовинова, стала одной из самых богатых помещиц России.
Шестнадцатилетняя Варвара, с которой жестоко обращался отчим, убежала из родительского дома к своему дяде Ивану Ивановичу Лутовинову в село Спасское. Дядя ее принял, и она осталась жить у него. После смерти дяди в 1813 году ей досталось всё его состояние. «Ей грозила горькая доля несчастной бесприданницы,- вспоминали соседи по имению,- но волею судьбы Варвара Петровна стала богатейшей невестой края и даже смогла объединить в своих руках наследство многочисленных ветвей своего рода».

Богатая невеста была убеждена, что за деньги сможет приобрести все, в том числе и знатного красивого молодого мужа. Несколько первых попыток сорвались, ведь невеста была по меркам того времени уже «перезревшей», под тридцать, да и внешне весьма непривлекательной. Олимпиада Васильевна Аргамакова писала в своих мемуарах: «Варвара Петровна была некрасива собой, небольшого роста, немного сутуловатая, имела длинный и вместе с тем широкий нос, с глубокими порами на коже, отчего он казался как бы немного изрытым; под старость нос получил синеву. Глаза у нее были черные, злые, неприятные, лицо смуглое, волосы черные. Она имела осанку гордую, надменную, поступь величавую, тяжелую». Однако некоторые знакомые отмечали, что при некрасивой наружности «единственным украшением её были большие, лучистые глаза».

В 1815 году в Орле расквартировался гусарский полк, среди гусаров был будущий владимирский вице-губернатор Матвей Муромцев, который вспоминал: «В Орле я познакомился с Варварой Петровной, она была мне родней, очень богата и совершенно свободна. Ей вздумалось в меня влюбиться. Из Орла она переманила меня в своё с. Спасское, где в мою честь давала праздники, иллюминацию, у нею был домашней театр и музыка. Все с её стороны были ухищрения, чтобы за меня выйти замуж. На мои именины, 9 августа, она преподнесла мне в подарок купчую на Елецкое имение в 500 душ. Но я был молод и потому отверг подарок, изорвав купчую. Я уехал от неё ночью тихонько».

Решительность Варвары Петровны, по рассказам людей помнивших о начале этого сватовства, проявилась и в этом случае. Так, подметив к себе некоторый интерес молодого Тургенева и его колебания, она через общих знакомых передала ему, чтоб он смело приступал к формальному предложению, потому что отказа не получит. Сергей Николаевич поддался уговорам, сделал предложение и сразу получил согласие Варвары Петровны.

Свадьба совершилась в Орле 14 января 1816 года, после чего молодые несколько лет сряду жили в этом городе, где имели свой собственный дом. 20 октября 1819 года Сергей Николаевич перевелся из кавалергардов в Екатеринославский кирасирский полк с чином подполковника, а в 1821 году уволился со службы уже полковником. Сразу по выходе Сергея Николаевича из военной службы в отставку Тургеневы переехали в Спасское.

В 1816 году появился на свет их первый сын Николай, а через два года, 28 октября 1918 года, Иван. Третий сын Сергей страдал эпилепсией и рано умер. В имении Спасское-Лутовиново Мценского уезда Орловской губернии прошли детские годы будущего писателя.

***
Воспоминания соседей по имениям: «Вышедши замуж, Варвара Петровна зажила тою широкою, барскою жизнью, какою живали наши дворяне въ былыя времена. Богатство, красота ея мужа, ея собственный ум и уменье жить привлекли в ихъ домъ все, что было только знатного и богатого в орловской губернии. Свой оркестр, свои певчие, свой театръ с крепостными актерами, все было в вековом Спасском для того, чтобы каждый добивался быть там гостем».

Осенний сезон у Тургеневых начинался с пятнадцатого сентября, в день святого мученика Никиты, храмового праздника села Спасского. Еще с вечера, накануне праздника, по длинным аллеям, ведущим к дому, тянулась вереница экипажей; гости собирались ко всенощной, которую служили в доме со всей торжественностью. На этот раз все и каждый из дворни имел доступ в барские хоромы. В одном углу залы стоял, опершись на костыли, старый инвалид, проживавший «на деревне», в другом – слепая старуха, бывшая птичница, которая приютилась позади нарядных горничных, а поодаль и на самом заметном месте, как раз на виду господ, стояла кормилица барских детей, чтобы по окончании службы получить барскую милость в виде серебряного рубля.

В самый же день праздника, по возвращении хозяев с гостями от поздней обедни, приходил священник с крестом; садились за завтрак, потом за обед, по окончании которого те из гостей, которые не принимали участия в предназначавшейся обыкновенно на следующий день охоте, разъезжались по домам, а любители ее выходили на балкон, откуда осматривали своры и егерей.

На другой день, чем свет, они выезжали со двора и рыскали по полям до самого вечера; иногда и барыни сопутствовали мужчинам в тяжелых четырехместных каретах. Остановившись обыкновенно где-нибудь у опушки леса, они поджидали, чтобы кто-нибудь из охотников, для вящего их удовольствия, загнал зайца или лисицу чуть не под самые колеса кареты, в ожидании чего вынимали из узелков пирожки, закуски и разные лакомства. Но с наступлением сумерек дамы и проголодавшиеся охотники спешили вернуться обратно. Вдали виднелся ярко освещенный дом. А в нем уже гремела музыка и ждал гостей богатый ужин.

Это время было эпохою процветания села Спасского. Кроме охоты, там устраивались балы, маскарады и спектакли. Одна из боковых галерей дома была приспособлена для театральных представлений, исполнителями которых были сами хозяева и их гости, приезжавшие к ним подчас из других дальних уездов.

Знаменитый биограф Тургенева Борис Константинович Зайцев так описывал судьбу его отца: «Как бы ни прожил Сергей Николаевич жизнь с некрасивою и старше его женою, несомненно, что он знал и Любовь истинную. Иногда ее профанировал. Но иногда отдавал ей всего себя и потому понимал страшную ее силу и силу женщины. Сергей Николаевич обычно побеждал, все-таки роковой характер Эроса знал. И не было в нем колебаний, половинчатости. «.

Если Варвара Петровна в начале страдала от измен мужа, то быстро оправилась и стала отвечать той же монетой, но более беззастенчиво, открыто, по-хозяйски. В Спасском она завела любовника, молодого домашнего доктора Андрея Берса, причем происходило все это на глазах у других. Ей в то время было уже сорок пять лет, а Андрею Берсу всего двадцать четыре года. Позднее Берс женился и стал отцом жены Льва Толстого Софьи.
Отношение Варвары Петровны к молодому любовнику было своеобразным. Она самодовольно писала подруге о Берсе: «Вымуштруй же себе пса, как я вымуштровала своего. Он лежит у моих ног, глядит мне в глаза, целует мне руки. Любить! Любить — это так прекрасно!» В июне 1833 году в Спасском-Лутовинове Варвара Петровна родила от своего «вымуштрованного пса» незаконнорожденную дочь, названную в честь матери Варварой.

Сергей Николаевич не мог перенести такого унижения и переселился в Петербург. Последние годы он болел каменной болезнью, долго и безуспешно лечился, врачи предлагали операцию, но ничего не помогало. Долгое время перед смертью лежал Сергей Николаевич в Петербурге почти недвижим. Иван вспоминал: «Мы его больного, расслабленного все еще боялись, как огня. Каждое утро и каждый вечер мы обязаны были приходить, целовать у него руку, но затем уже больше не смели входить в его комнату». 30 октября 1834 года в возрасте всего 40 лет Сергей Николаевич умер в Петербурге после трёхдневных мучений от приступа почечно-каменной болезни. При этом присутствовали сыновья Иван и Николай.

Варвара Петровна во время последней болезни мужа была за границей. Ее известили о смерти мужа, однако на похороны она не явилась и вернулась из своего путешествия лишь в июне 1835 года, то есть спустя восемь месяцев. Сергея Николаевича Тургенева, в отсутствии странствующей по Европе жены, похоронили на Смоленском кладбище его брат Николай Николаевич и сыновья.

Некоторые биографы полагают, что перед отъездом за границу была Варвара Петровна снова беременна не от мужа и потому уехала мае 1834 год, чтобы родить там, вдали от посторонних глаз. Уехала, якобы на лечение, со свитой, но без мужа. Родила она мальчика в одном из итальянских городов, позднее его перевезли в Париж и доверили на воспитание молодой девушке скромного поведения. Звали этого мальчика Луи Поме. Иван Сергеевич много позже восстановил с ним связь, и в зрелые годы поддерживал дружеские отношения. Познакомил своего незаконнорожденного брата со своим окружением и с русской поэзией, в частности, с поэзией Лермонтова, и Луи Поме даже сделал перевод на французский язык стихотворения «Мцыри».

По возвращению в Россию, Варвара Петровна даже не удосужилась установить надгробие на могиле мужа в Петербурге. «Отцу в могиле ничего не надо», — решительно заявила она сыну Ивану. В результате могила Сергея Николаевича Тургенева бесследно затерялась.

***
После смерти мужа Варвара Петровна совершенно осатанела и проявила себя как злобная, жестокая крепостница, окружающие сравнивали ее с Салтычихой. Одно имя барыни, которая была абсолютной властительницей дворовых людей, наводило на них ужас.

Незаконнорожденная дочь Варвара оставила подробные воспоминания о своей матери и о жизни в Спасском: «Ее властолюбие и требование поклонения ей простирались не на одну ее семью и не на один ее крепостной люд. Она властвовала над всем, что окружало ее и входило в какие-либо сношения с нею, и при этом она обнаруживала в себе редкую и часто непонятную нравственную силу, покоряющую себе даже людей, не обязанных ей подчиняться. Иногда достаточно было ее взгляда, чтобы на полуслове остановить говорящего при ней то, что ей не угодно было слушать. При ней своего мнения, несогласного с ее, никто высказывать не смел. Один только Иван Сергеевич, ее любимец, и то в самых мягких, почтительных выражениях, скорее с мольбой, чем с осуждением, высказывал ей свои желания и соболезнования».

Сумасбродные распоряжения и фантастические прожекты госпожи Тургеневой причиняли крепостному люду спасской усадьбы неисчислимые беды, калечили и коверкали человеческие судьбы. Варвара Петровна не допускала, например, чтобы ее служанки выходили замуж, произвольно изменяла их имена, преследовала и угнетала за каждую мелочь. Главная горничная ее Александра Семеновна вспоминала: «Два раза ссылала она меня на скотный двор в дальнюю деревню; один раз за то, что, подавая чай, не доглядела, как попала муха в чашку с чаем, а другой раз я не успела стереть пыль с рабочего столика».

Поступки Варвары Петровны чем далее, тем более становились непредсказуемыми: по малейшему капризу любой крестьянин или дворовый человек мог быть облагодетельствован ею или низведен до ничтожества, все зависело от её настроения. В произволе и кураже она доходила подчас до какой-то артистической изощренности. О её нововведениях и причудах ходили легенды. Она, например, наряжала слуг в специальную форму, имитирующую костюмы служащих государственных департаментов, называла их по фамилиям министров. Над её усадебным домом висели два флага с гербами Тургеневых и Лутовиновых — если Варвара Петровна была не в духе, она приказывала флаги спускать, и гости, подъезжавшие к усадьбе, видя зловещий знак, считали за благо тут же поворачивать восвояси… Она правила «подданными» на манер самодержавной государыни — с «полицией» и «министрами», заседавшими в особых «учреждениях» и каждое утро церемонно являвшимися к ней на доклад. При Спасском была своя полиция из отставных гвардейских солдат, которая должна была ведать все могущие произойти беспорядки, требующие вмешательства силы. Женский персонал села Спасского также не был изъят от присмотра женской «тайной полиции», во главе которой стояла старуха Прасковья Ивановна, отвратительной наружности, с вечно трясущейся головой. Ее все. ужасно боялись. Суд и расправу госпожа чинила в особой комнате, прозванной ею «залом суда». В назначенные дни она являлась в это судилище с хлыстом в руках, садилась в кресло и творила приговоры, заставляя безотлагательно приводить в исполнение свои наказания. Порядки, заведенные матерью в Спасском, описал позднее Тургенев в рассказе «Собственная господская контора», 1881.

Поэтому рассказ «Му-Му», в котором Тургенев, не называя, описал свою мать, отражал лишь один небольшой эпизод ее владычества и был легким отголоском тех бесчинств, которые творила эта властная барыня. Однако ее жестокость иногда сменялась порывами к благотворительности. В одном из своих имений она устроила приют для бедных соседок-дворянок. В Спасском были богадельня, больница и крестьянское училище.

Источник