отрицательные обязательства в гражданском праве
Обязательства с отрицательным содержанием
Проблема существования обязательств с отрицательным содержанием является одной из интереснейших в условиях современного экономического оборота, универсализации гражданского права, осложнения обязательственных правоотношений.
Содержание обязательственного правоотношения может заключаться как в праве требовать от должника совершения какого-либо действия, так и в праве требовать воздержания от совершения определенного действия. Чаще всего обязательственное правоотношение имеет содержанием именно действие, а не воздержание от действия. Обязательство с отрицательным содержанием – обязательство, содержанием которого является обязанность не совершать определенные действия. В последнем случае лицо обязывается не делать чего-либо такого, что вправе было бы делать, если бы не было связано договором.
Существование обязательств с отрицательным содержанием признавалось в римском праве, российская дореволюционная доктрина также устанавливала возможность их существования. В советском праве отрицательные обязательства были формально закреплены в ст.107 ГК РСФСР 1922 г. Впоследствии кодексы также следовали нормативному закреплению данного явления, но, не смотря на это, в доктрине возникало не мало вопросов относительно природы таких обязательств, их самостоятельного существования, практического применения, разновидностей и отличия от смежных институтов. На сегодня эта разновидность обязательств функционирует во многих правопорядках и все чаще возникают спорные вопросы регулирования этого института в России. Все эти аспекты затронуты в данной работе.
Проблема существования обязательств с отрицательным содержанием
Еще в Древнем Риме в определение обязательства всегда добавлялось указание на возможность возложить на должника обязанность воздерживаться от совершения определенного действия. Пассивное поведение должника, состоящее в претерпевании действий легатария, можно усмотреть также в конструкции легата legatum sinendi modo. Представив классификацию обязательств на обязательства воздержаться от действия (non facere) и претерпевания (pati) и исходя из положений немецкой доктрины о данном вопросе, М.М. Агарков пришел к выводу о том, что выделение обязанности претерпевания из группы общих обязанностей воздержаться от действия не имеет смысла. В современной доктрине иной позиции придерживается Е.А. Крашенинников, обозначая отличительной особенностью обязательств типа pati отсутствие у обязанного лица фактической возможности чинить помехи на пути осуществления управомоченным принадлежащего ему права. Обязательства воздержаться от действия предполагают ограничения общего характера, касающиеся деятельности должника в целом и при этом не связанные с запретом на сопротивление какому-либо воздействию на должника. В итоге можно сделать вывод, что разграничение воздержания от действия и претерпевания имеет большое теоретическое и практическое значение.
Несмотря на современное законодательное закрепление возможности определения содержания обязательств путем воздержания должника от определенных действий в ст.307 ГК РФ, в доктрине складываются спорные позиции по этому поводу.
Однако не всегда признается самостоятельный характер таких обязательств. Н.Д. Егоров пишет: «Поскольку любое обязательство опосредует перемещение материальных благ в той или иной форме, оно не может быть сведено к пассивному поведению должника. Для перемещения материальных благ должник обязан совершить какие-то активные действия. При этом он может быть обязан к воздержанию от определенных действий, сопровождающему активные действия, но не заменяющему их». По мнению цивилиста, указание на пассивное воздержание не должно включаться в определение обязательства как не относящееся к существенным его признакам. Обязательства исполняются, что предполагает активные действия. Таким образом, складывается позиция, согласно которой отрицательные обязательства имеют лишь дополнительный характер по отношению к положительным, а, если участник принимает на себя лишь обязанность пассивного характера, будет происходить ограничение правоспособности, что недопустимо в ст.22 ГК РФ.
В целом можно выделить три подхода: авторы, которые признают существование отрицательных обязательств; которые отрицают такую возможность; те, кто признает возможность их существования лишь в качестве производных от положительных обязательств. Все более значимой становится позиция признания самостоятельного значения данного института, что порождает множество противоречий и пробелов законодательства из-за отсутствия единого направления развития этой области обязательств, отставания формального урегулирования быстроразвивающихся и усложняющихся отношений гражданского оборота.
Отрицательные обязательства и смежные институты
Как уже было ранее отмечено, спецификой отрицательных обязательств является пассивное поведение должника. В абсолютном вещном праве также субъективному праву корреспондирует обязанность всех остальных воздержаться от действий, препятствующих управомоченному осуществлять свои притязания. Но, в отличие от абсолютного правоотношения, относительные обязательства выделяются именно определенностью лиц, участвующих в правоотношении. Это разграничение имеет важное практическое значение, например, в определении сроков существования прав, при выборе способа защиты: право в относительном правоотношении защищается от нарушений со стороны лишь строго определенных лиц.
В теории гражданского права сервитуты подразделяются с точки зрения их содержания на положительные и отрицательные, различие между которыми заключается в том, что первые позволяют их субъекту оказывать физическое воздействие на служащую недвижимость, а вторые состоят в праве воспрещать собственнику служащей недвижимости совершать определенные действия в отношении ее. На практике отрицательные обязательства и отрицательные сервитуты трудноразличимы, несмотря на различие в правовой природе (обязательственное и вещное право). Для правильной юридической квалификации конкретного случая потребуется оценка всех обстоятельств, обращение внимания на наличие государственной регистрации отрицательного сервитута. При установлении сервитута возникает вещное право, которое в том числе имеет свойство следования за вещью, однако, ряд авторов, вопреки положению ст. 216 ГК РФ, относит ограниченное право пользования чужим недвижимым имуществом скорее к обязательственным, нежели к вещным правам. Тем не менее, способы защиты сервитутных прав определяются исходя из их вещной природы.
Заслуживает внимания вопрос о различии между отрицательным обязательством и отказом от субъективного гражданского права. Ст. 9 ГК закрепляет положение, согласно которому обладатель субъективного гражданского права может отказаться от реализации осуществления этого права, что по общему правилу не приведет к прекращению прав. Прямого запрета на отказ от права не устанавливается. Соглашение об отказе от осуществления права будет порождать самостоятельное обязательство, отличное от обязательства отрицательного. Отказ от права является односторонней сделкой, для совершения которой достаточно волеизъявления одной стороны, а при установлении соглашения о воздержании от действий заключается двустороння сделка. Отказ от права прекращает его окончательно, в следствие заключения договора возникают обязательственные правоотношения. Однако несмотря на это, в литературе есть мнения, что ст.9 ГК РФ запрещает ограничение осуществления прав соглашением сторон. Но стороны, согласно принципам гражданского законодательства, свободны в заключении договоров по своей воле, в своем интересе как в отношении положительных, так и отрицательных обязательств. Наглядным примером такого соглашения по воздержанию от конкретных действий является обязанность работника фирмы не разглашать секреты производства.
В статье 9 указана формулировка «отказ», а в ст.307 «воздержание от определенного действия». Толкуя эти термины, представляется, что воздержание от действия есть временное неиспользование имеющейся возможности, отказ же подразумевает добровольное согласие никогда не осуществлять такую возможность, ее утрату. «Бездействующее право подобно прекратившемуся не имеет действия; но лишь только отпадет факт, коим исключалось его действие, оно снова получает силу, не нуждаясь в новом возникновении».
Ограничительное толкование ст.9 ГК приводит к несостоятельности многих отрицательных обязательств, что тормозит развитие совершенствующегося товарооборота, вызывает неоднократные споры на практике. К тому же лицо не только свободно в активном использовании прав, но и имеет возможности воздерживаться от их реализации, если заинтересовано в этом. Данный аргумент исходит из основополагающих принципов беспрепятственного осуществления гражданских прав и свободы договора.
Отказ от правоспособности по общему правилу согласно ст.22 ГК РФ ничтожен. Отказ от осуществления субъективного права, как проявления правоспособности, не противоречит положениям ст.22, о чем замечалось неоднократно в литературе, но возникает вопрос, как соотносится отрицательное обязательство с правоспособностью. Позиция В.А. Белова относительно невозможности существования отрицательных обязательств как раз опирается на одни из аргументов, который состоит в ограничении правоспособности лиц. С другой стороны, возникновений и прекращение субъективных прав, равно как осуществление права и временный отказ от осуществления не влияет на правосубъектность, потому что за носителем этих прав независимо от изменения их числа и содержания остается гражданская правоспособность как абстрактная возможность.
Отрицательные обязательства в предпринимательской деятельности
Большинство сделок предусматривающих обязательства сторон по воздержанию от осуществления тех или иных прав признаются недействительными или не имеют гарантий судебной защиты. Из практики некоторых судов прямо следует запрет на соглашение об ограничении осуществления права основанное на расширительном толковании ст.9 ГК РФ. Отсюда практически не заключаются распространенные в более развитых странах соглашения о недопустимости конкуренции, о недопустимости переманивания сотрудников, соглашения кредиторов на определенное время отказаться от права обращения в суд с требованием о взыскании долга, соглашения акционеров о воздержании от осуществления определенных прав акционера.
Вместе с тем современное российское законодательство в нормах договорных обязательств содержит положения о воздержании от определенных действий. Так статьи 1007 и 1033 предусматривают ограничение прав принципала и агентом их соглашением. Это обязанность пользователя не конкурировать с правообладателем на территории, на которую распространяется действие договора коммерческой концессии, или отказ пользователя от получения по договорам коммерческой концессии прав, аналогичных исключительным правам, предоставленным правообладателем (ч. 1 ст. 1033 ГК РФ); обязанности сторон агентского договора не заключать аналогичных агентских соглашений с третьими лицами на договорной территории; отказ принципала от территориального осуществления самостоятельной деятельности, тождественной деятельности агента (ч. 1, 2 ст. 1007 ГК РФ). Особое значение имеют обязательства правообладателя не вступать с другими лицами в коммерческие отношения относительно аналогичных комплексов исключительных прав в данной сфере предпринимательской деятельности (ч. 2 ст. 1237 ГК РФ). Все перечисленные договоры своим заключением могут устанавливать отрицательные неденежные обязательства.
Такие соглашения действительны, если они устанавливают конкретные рамки ограничения по срокам, территории, видам деятельности, иначе подобные соглашения могут быть признаны недействительными по основаниям, предусмотренным п. 3 ст. 22 ГК, а также законодательством об ограничении конкуренции и монополистической деятельности.
В акционерной сфере существуют соглашения по ограничению сделок с дочерними компания. Кредитор регулирует сделки между должником и его зависимыми лицами, поскольку существует риск, что сделка повлечет отток капитала компании-должника. Например, должник может продать активы своему единственному акционеру по цене ниже рыночной. Отсюда должник и его дочерние подразделения обязуются не заключать сделки с аффилированными лицами за некоторыми исключением случаев.
В английском праве как встречное удовлетворение в обязательстве может рассматриваться воздержание от действия, а также отказ от принадлежащего лицу субъективного права. Такое положение предоставляет экономически более сильной стороне дополнительные возможности ограничивать правоспособность своего контрагента. Предметом сделки может быть и отказ лица от права заниматься определенными занятиями и промыслами, обязательство проживать или не проживать в определенном месте и т. д. Чаще всего при этом имеется в виду отказ лица от его права обращения в суд. Единственное условие касается того, что кредитор должен отказаться от действительного права, а если лицо отказывается от права обращения к суду для разрешения спора, в то время как у него нет оснований для иска, то такой отказ не может рассматриваться как встречное удовлетворение.
В современной предпринимательской сфере существует специальное соглашение о моратории на взыскание долга-forbearance agreement. По нему одна сторона берет на себя обязанность не предъявлять к другой стороне требование по заключенному между ними договору в течение определенного периода времени, а другая сторона обязуется принять меры по восстановлению своей платежеспособности в указанный период времени и исполнить свою договорную обязанность по возврату долга и начисленных на него процентов в новый срок. После кризиса, который во многом повлиял на денежные потоки заемщиков, данный институт стал эффективен и актуален. Такие соглашения о терпении, например, могут улучшить результаты разрешения проблемы кредита недвижимости. Заключение подобного соглашения не означает отказа кредитором от права требования, напротив, кредитор может реализовать его по истечении срока соглашения или даже ранее, если соглашение было нарушено должником. Так отрицательные обязательства помогают регулировать риск ухудшения состояния должника, с которым кредитор должен считаться.
Похожая конструкция в российской практике затронута институтом соглашения об отступном. ВАС указывает на то, что заключив соглашение об отступном, кредитор фактически предоставляет должнику отсрочку в исполнении первоначального обязательства. Такое положение свидетельствует о временной невозможности кредитора применить меры ответственности к должнику, что является временным воздержанием от определенных действий и по истечении установленного срока, равно как и при нарушении соглашения, кредитор вправе требовать исполнения по договору на изначальных условиях с соответствующими мерами ответственности за весь период. Однако, установление данного моратория кредитору не является однозначной позицией, так как не основано на законе, безосновательно ограничивает права кредитора. В доктрине спорен и сам характер такого соглашения, порождает ли оно правоотношение, является реальным или консенсуальным.
В последнее время все больше возникает дискуссий по поводу законности применения банками ковенант и иных ограничений хозяйственной деятельности заемщика. Наличие противоречивой судебной практики по данному вопросу значительно повышает риски бланкового кредитования. До недавнего времени применение негативных ковенантов (например, запрета на кредитование в других банках) не находило поддержки в судебных инстанциях. Суды оценивали подобные условия кредитного договора как нарушающие права заемщика на свободный выбор контрагентов по привлечению денежных средств в хозяйственную деятельность и поэтому недействительные.
Ситуация изменилась в положительную для банков сторону с принятием ВАС РФ Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с применением положений Гражданского кодекса Российской Федерации о кредитном договоре, который разрешает споры об ограничительных (или негативных) ковенантах. Такой инструмент признается, если действия заемщика в достаточной степени конкретизированы, обязанность их не совершать ограничена временными рамками, при этом принятие на себя такого рода обязанностей связано с получением имущественного блага (кредита). Таким образом, Президиум ВАС поставил точку в противоречивой судебной практике относительно того, нарушают ли ограничительные ковенанты положения ГК РФ о ничтожности отказа или других сделок, направленных на ограничение правоспособности и дееспособности.
К тому же в рамках реформы изменения ГК РФ появилась новелла в вопросе возмещений убытков-это судебное пресечение угрозы нарушения негативного обязательства. Кредитор может независимо от возмещения убытков требовать пресечения соответствующего действия, если должник нарушает обязательство по воздержанию от определенного действия (п.6 ст. 393 ГК РФ). Этот механизм похож на обеспечительную меру.
Данная норма была предусмотрена для преодоления негативной судебной практики, отказывающей в защите прав кредиторов негативного обязательства, как ограничивающего дееспособность и правоспособность, что делало их недействительными. Принять на себя обязательства не совершать конкретных действий, указанных в соглашении, вполне можно. Таким образом, созданы легальные основания для нового направления судебной практики в области обязательств с отрицательным содержанием.
Неопределенности в соотношении негативных обязательств и ограничения правоспособности, отказа от права, противоречивость судебной практики и отсутствие прямого законодательного регулирования приводят к невозможности использования этого института в современных российских условиях, хотя развитие и гибкость гражданского оборота, совершенствование механизмов экономической деятельности показывают в этом необходимость и удобство для участников.
Как следует из проведенного анализа данной проблемы, и в доктрине и на практике в России нет единого подхода к данному явлению, хотя и возможность существования негативных обязательств провозглашается уже длительное время. На сегодня этот институт является привычным способом регулирования отношений между участниками экономического оборота, в предпринимательской деятельности в развитых странах как континен-тальной так и англо-американской систем.
Необходимость регулирования проблем отечественного обязательственного права с учетом накопленных теоретических знаний, правоприменительной практики стоит на сегодня перед законодателем. Указом Президента РФ от 18 июля 2008 г. N 1108 «О совершенствовании ГК РФ» установлена концепция развития гражданского законодательства. На сегодня изменения в ГК РФ отчасти затрагивают данный институт. Так и остаются неразрешенными проблемы соотношения негативных обязательств и ст.9, ст.22 ГК, но тем не менее введен институт защиты таких обязательств, еще ранее начала складываться судебная по разъяснению о возможности и рамках установления обязательств с отрицательным содержанием, которая со временем все чаще и шире признает такие соглашения не противоречащими законодательству исходя из общих начал и смысла гражданского законодательства.
Обязательства с отрицательным содержанием
Обязательства с отрицательным содержанием и смежные правовые явления.
Обязательство с отрицательным содержанием – обязательство, содержанием которого является обязанность не совершать определенные действия. Ст. 307 ГК РФ говорит о том, что в силу обязательства одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие, как-то: передать имущество, выполнить работу, уплатить деньги и т.п., либо воздержаться от определенного действия, а кредитор имеет право требовать от должника исполнения его обязанности.
1. Обязательства с отрицательным содержанием и отказ от осуществления субъективного гражданского права.
1) П.2 ст.9 ГК РФ содержит правило, в соответствии с которым отказ от осуществления субъективного гражданского права не влечет прекращение данного права. В случае с отказом от субъективного гражданского права необходимо говорить о том, что воля лица направлена на прекращение принадлежащего ему права, его отсутствие у лица в дальнейшем.
Для лишения лица субъективного права требуется:
· воля субъекта на это
· совершение управомоченным лицом активных действий
2) Отказ от субъективного права – способ прекращения данного права. Обязательство с отрицательным содержанием имеет целью запрет осуществления определенных действий, а не прекращение существующего права.
2. Обязательства с отрицательным содержанием и ограничение правоспособности
1) Правоспособность лица – это способность лица иметь субъективные права и обязанности. Такая возможность указывает на потенциальную возможность, а не на конкретные права и обязанности, которыми лицо обладает в данные момент времени.
2) Обязательство с отрицательным содержанием, как и любое другое обязательство, конкретно и определенно. Его содержанием является воздержание от конкретных действий, а не запрет на приобретение прав и обязанностей в целом. Именно конкретность обязательства является гарантией ненарушения прав лица, принимающего на себя обязанность не совершать определенные действия.
3. Обязательства с отрицательным содержанием и сервитуты
1) Сервитут относится к вещно-правовым институтам и в первую очередь предполагает наличие прав на чужое имущество. Необходимо отметить, что основанием установления сервитута может быть договор, что не изменяет вещную природу самого права ограниченного пользования вещью.
Обязательство с отрицательным содержанием предполагает наличие у управомоченного лица права на определенное поведение обязанного лица. При этом отсутствует связь с вещью.
2) Основные отличия между сервитутами и обязательствами с отрицательным содержанием вытекают из отличия вещных прав и обязательственных прав
4. Обязательства с отрицательным содержанием и обязательства с неимущественным интересом.
1) В науке вопрос о существовании обязательства с неимущественным интересом спорен. О невозможности существования подобного рода обязательств говорили О.С. Иоффе, В.И. Голевинский, М.М. Агарков.
· обязательство всегда должно удовлетворять имущественный интерес кредитора, в противном случае отсутствует интерес кредитора в исполнении обязательства
· Обязательство всегда опосредует перемещение имущества или иных результатов труда, носящих имущественный характер
· Всякое обязательство при его неисполнении может быть заменено обязательством по возмещению убытков
2) Ряд авторов, в частности В.А. Белов, указываю на отсутствие в законе прямого ответа на вопрос о существовании обязательств с неимущественным интересом.
3) Н.Д. Егоров отмечает, что проблема существования обязательств с неимущественным интересом связана с отсутствием критериев разграничения имущественного обязательства и обязательства с неимущественным интересом. Под обязательством с неимущественным интересом необходимо понимать обязательства, опосредующие перемещение нематериальных благ.
2) В тех случаях, когда речь идет о воздержании от действий имущественного характера нужно констатировать наличие имущественных обязательств. Если же речь идет о воздержании от действий неимущественного характера, то соответствующее обязательство будет неимущественным по содержанию.
Вопросы для обсуждения:
1) Каковы критерии отграничения обязательства с отрицательным содержанием и отказом от осуществления субъективного гражданского права?
2) Возможно ли рассматривать обязательства с отрицательным содержанием в качестве предусмотренного законом случая временного ограничения правоспособности лица?
3) Каковы критерии разграничения обязательства с отрицательным содержанием и сервитутов?
4) Возможно ли существование обязательства с отрицательным содержанием как обязательства с имущественным интересом?
Обеспечительные сделки и защита кредиторов
Споры в сфере банкротства. Практикум
Авторское право в цифровую эпоху
Комментарии (29)
Коллеги, очень рад, что Ваш кружок столь активен и берет самые острые темы.
Выскажу свои мысли кратко по пунктам:
2) Негативное обязательство к ограничению правоспособности, как и к отказу от права, прямого отношения не имеет, так как представляет лишь обещание чего-либо не делать (не разглашать конфиденциальную информацию, не вступать в переговоры с конкурентами, не выходить на те или иные рынки и т.п.). Иначе следовало бы считать, что и позитивное обязательство продать конкретную квартиру есть ограничение правоспособности в части права продать ее кому-либо иному по своему выбору.
3) Насчет сервитутов ничего сказать не могу. Признаюсь к своему стыду, что никогда не интересовался вещным правом.
Тут все получается, на мой взгляд, достаточно ясно и просто, но ровно до тех пор, пока мы не начинаем думать о том, может ли кредитор, пострадавший от нарушения негативного обязательства или сталкивающийся с реальной угрозой его нарушения, требовать введения судебного запрета (injunction). В английском праве это возможно, если суд посчитает это справедливым и адекватным конкретным обстоятельствам (иск носит эвкитиальную природу). Проект ГК такой иск также прямо признает. Да и сейчас ничто не мешает подать иск о пресечении нарушения права со ссылкой на ст.12 ГК. И вот тут основной и очень интересный научный вопрос. Если такое средство защиты в принципе доступно, то кредитор может теоретически заблокировать реализацию права, которое должник обещал не реализовывать в рамках своего негативного обязательства. А тут уж полшага до фактической утраты права. И встает, не стирает ли это столь ясное на первый взгляд различие между негативным обязательством и отказом от права. Тут требуется серьезный научный анализ и конечно же не на основе перебирания советских пособий, а на основе серьезного изучения европейской доктрины и судебной практики и анализа политико-правовых соображений.
В принципе я не вижу проблем в отношении отказа от договорных прав (Проект это прямо допускает). И соответственно a fortioti возможны и запреты по негативным обязательствам, в которых обещано такие права не реализовывать. Наверное, проблемы не возникают и в части некоторых иных права. Но вот когда речь идет о конституционных и процессуальных правах, очевидно, что отказ от них либо невозможен, либо спорен. И вот здесь важно, чтобы судебный запрет по негативному об-ву не выступал обходным путем для легитимации такого отказа.
Артем Георгиевич, спасибо за добрые слова в адрес кружка. Очень приятно.
1.Хотелось бы задать несколько вопросов? Не кажется ли Вам, что ответ на первый вопрос мы можем вывести из определения понятий «правоспособность» и «субъективное право»? (очевидно, что отказ от субъективного права предполагает отказ от чего-то наличествующего, т.е. отказаться можно, применительно к данному вопросу от того, что есть в наличии.)
2. Второй вопрос: Вы сказали, что негативные обязательства к ограничению правоспособности отношения не имеет. Скажите, а если стороны заключили соглашение, по которому одно лицо обязуется воздерживаться от совершения того или иного действия в течение 100 лет или в течение жизни, тогда что это за явление? обязательство с отрицательным содержанием или ограничение правоспособности? И отсюда следует, как мне кажется еще один логичный вопрос, а можно ли по Вашему мнению договором ограничить правоспособность? Ведь все contracti consensu представляют собой ничто иное как обещание совершить или не совершать то или иное действие.
3. По поводу последнего пункта согласен, наверное. Только у меня уточняющий вопрос. Скажите, вот если кто-то платил кому-то в рамках относительного правоотношения за воздержания от ковыряния в носу, а в другом аналогичном обязательстве, по сути своей идентичным по содержанию, за это контрагент не платит, получается что одинаковые по сути обязательства не делать будут сущностно различаться? В одном случае это будет неимущественное содержание, а в другом имущественное? или если это начало иметь стоимостную оценку у кого-то в обоих случаях имущественное? тогда возникает вопрос, что делать с обязательствами, которые существовали как неимущественные, до определения стоимости подобной обязанности в конкретном правоотношении?
Извините за такое количество вопросов.
3) Третий вопрос хороший. Думаю так. Если обязательство приносит кредитору очевидную имущественную пользу, то оно имеет имущественное содержание априори, даже если в конкретном договоре оно предоставляется безвозмездно. Имущественная польза в таких случаях проявляется в том числе и в сбережении средств, которые в обороте обычно принято платить за получение такого предоставления. Например, соглашение о бесплатном оказании услуг бэбиситтера или водителя я всегда считал возможным рассматриваться через призму гражданско-правовых обязательств и применять в случае чего договорные иски (иначе, трудно объяснить, что дарение является договором). Если же обязательство не приносит кредитору именно имущественную пользу (как в нашем случае с ковырянием в носу), то оно носит априори неимущественный характер, но может приобрети имущественное содержание применительно к конкретному случаю, если конкретный кредитор будет готов за это предоставление платить или расставаться с некой иной имущественной ценностью (например, конфетой или 100 рублями). При таком подходе договор с обменом обещаниями не ковыряться и не развешивать плакаты с Элисом Купером в моем примере возможно в принципе не должен рассматриваться как гражданско-правовой договор и подпадать под нормы ГК.
Я это все пишу навскидку. Специальных исследований этой проблемы с имущественным и неимущественным содержанием обязательств я не проводил, так как проблема на мой взгляд малоактуальна на практике.
Артем Георгиевич, спасибо.
У меня были даже не столько замечания сколько просто уточняющие вопросы.
К данному обсуждению у меня возникли следующие мысли.
В целом почти со всем согласен.
Запреты на уступку надо толковать как обязательство и уступки наверное надо признавать законными, вешая на цедента ответственность перед должником. Но тут возникает вопрос с правом должника, узнавшего о переговорах о такой цессии, получать судебный Injunction против цедента. Для меня ответ не очевиден пока.
Что же касается запрета на заем. Тут, по-моему, другая ситуация. При цессии возникают интересы третьих лиц (потенциального цессионария) и поэтому толковать запрет на цессию как отказ от права, как минимум, сомнительно. Но при зачете на кону отношения лишь между двумя сторонами. Соответственно, данное условие договора вероятно может быть расценено и как отказ от вытекающего из обязательственных относительных отношений права на зачет, и как негативное обязательство. В первом случае право на отказ просто отсутствует и не может быть эффективно реализовано. Во втором может, но под страхом уплаты убытков или неустойки. Что же имели в виду стороны, должно зависеть видимо от формулировок договора. Более того, возможно, даже стоит пойти дальше и признать, что даже при обязательственной терминологии данного условия толковать его как отказ от права. Сказанное не исключает, что в данном конкретном случае запрет на зачет может быть запрещен правом по политико-правовым основаниям. Но для этого требуются какие-то серьезные доводы.
В общем надо думать. К сожалению никаких серьезных работ по отказу от права по континентально-европейскому праву я не читал. А делать какие-то выводы исключительно на основе английского права было бы преждевременно. Существует острейшая нужда в соответствующем компаративном исследовании, как минимум, на базе немецкого, голландского и французского права. После изучения можно двигаться в анализе дальше и делать какие-то нормативные выводы. Пока же больше вопросов.
« Запреты на уступку надо толковать как обязательство и уступки наверное надо признавать законными, вешая на цедента ответственность перед должником. Но тут возникает вопрос с правом должника, узнавшего о переговорах о такой цессии, получать судебный Injunction против цедента. Для меня ответ не очевиден пока. »
« При цессии возникают интересы третьих лиц (потенциального цессионария) и поэтому толковать запрет на цессию как отказ от права, как минимум, сомнительно. Но при зачете на кону отношения лишь между двумя сторонами. Соответственно, данное условие договора вероятно может быть расценено и как отказ от вытекающего из обязательственных относительных отношений права на зачет, и как негативное обязательство. »