пеня в публичном договоре
Верховный Суд истолковал пункт договора о неустойке с учетом переписки сторон о его заключении
27 сентября Верховный Суд РФ отменил решение окружного суда и оставил в силе постановление апелляции в споре между двумя компаниями в части взыскания неустойки, начисляемой на авансовые платежи по оплате поставляемой электроэнергии.
В 2014 г. ПАО «ФСК ЕЭС» и ООО «ОЭК» заключили договор, по условиям которого первая компания оказывала второй услуги по передаче электроэнергии, а та оплачивала их. По условиям договора оплата происходила в два этапа: первый платеж уплачивался до 15-го числа расчетного месяца, а окончательный расчет происходил до 25-го числа месяца, следующего за расчетным. Также п. 5.9 договора предусматривал неустойку, уплачиваемую заказчиком, за каждый день просрочки платежа от суммы задолженности из расчета учетной ставки банковского процента, существующей в месте нахождения кредитора на дату фактической оплаты задолженности в случае добровольной оплаты или на дату вынесения судебного решения.
Во исполнение условий договора с января по сентябрь 2016 г. исполнитель оказал услуги заказчику в полном объеме и надлежащего качества. Однако в связи с неполной оплатой электроэнергии поставщик обратился в суд с иском, в котором просил о взыскании с ответчика 2 млн руб. задолженности, а также неустойку за просрочку исполнения денежного обязательства.
В рамках спора ответчик погасил в полном объем задолженность по основному долгу. В связи с этим истец отказался от иска в части основного долга и требовал взыскать 1,2 млн руб. неустойки, начисленной с 16 января 2016 г. по 28 апрель 2017 г. Ответчик же полагал, что неустойка не начисляется на просрочку по первые этапы платежей, носящих авансовый характер.
Арбитражный суд полностью удовлетворил требования истца в части неустойки, рассчитанной истцом с 16-го числа каждого спорного месяца, то есть и на просрочку по первому этапу платежей. Однако апелляция отменила решение суда, взыскав с ответчика 1,2 млн руб. неустойки и отказав в остальной части иска. При этом вторая инстанция исходила из того, что ни закон, ни договор не предусматривали условия о возможности начисления неустойки на промежуточные платежи, а расчет за оказанные услуги должен был осуществляться до 25-го числа месяца, следующего за расчетным.
Кассация отменила постановление апелляции, оставив в силе решение суда первой инстанции. Окружной суд отметил правомерность начисления неустойки в соответствии с пунктом договора за каждый день просрочки всех платежей.
Далее ООО «ОЭК» подало кассационную жалобу в Верховный Суд РФ, в которой просило отменить постановление окружного суда и оставить в силе решение апелляции, ссылаясь на нарушение третьей инстанцией норм права, касающихся ответственности за нарушение сроков внесения платежей. Заявитель полагал, что законная неустойка начисляется только на фактически оказанные услуги по передаче электроэнергии (п. 2 ст. 26 Закона об электроэнергетике от 26 марта 2003 г. № 35-ФЗ и п. 5.9 договора) и расчет суммы неустойки должен производиться от суммы долга, а не с авансовых платежей.
Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ Определением от 27 сентября по делу № А40-49067/2017 отменила решение окружного суда и оставила в силе постановление апелляции. При этом она отметила, что правоотношения по передаче электроэнергии опосредуются публичным договором о возмездном оказании услуг. По его условиям исполнитель осуществляет комплекс организационно и технологически связанных действий по передаче электроэнергии через технические устройства электросетей в точке поставки потребителя, качество и параметры которой должны соответствовать обязательным нормативным требованиям, а потребитель оплачивает эти услуги в соответствии с ГК РФ, Законом об электроэнергетике и утвержденными Правительством РФ Правилами недискриминационного доступа к услугам по передаче электрической энергии и оказания этих услуг.
Также Верховный Суд пояснил, что при исполнении договора потребитель услуг обязан оплачивать услуги сетевой организации по передаче электроэнергии в размере и сроки, которые определены Правилами, а объем услуг определяется за расчетный период, который для целей оплаты услуг составляет, как правило, один календарный месяц. Со ссылкой на п. 2 ст. 26 Закона об электроэнергетике ВС указал, что законная неустойка (пени в размере 1/130 ставки рефинансирования ЦБ РФ за каждый день просрочки) начисляется со следующего дня после дня наступления установленного срока оплаты оказанных потребителям услуг. Она обеспечивает лишь обязательства по оплате фактически оказанных услуг, которые окончательно формируются, как правило, по окончании расчетного периода.
Кроме того, Верховный Суд отметил, что по условиям договора объем фактически оказанных услуг фиксируется по итогам календарного месяца, оформляется актом оказанных услуг и оплачивается до 25-го числа месяца, следующего за расчетным. Суд пояснил, что на 15-е число расчетного периода, то есть на дату внесения первого платежа, объем фактически оказанных услуг не определялся, следовательно, данные платежи носят авансовый или промежуточный характер (Определение ВС РФ от 6 октября 2016 г. № 305-ЭС16-8210; п. 7 Обзора судебной практики ВС РФ № 4(2016)); Постановление ВАС РФ от 8 мая 2007 г. № 15651/06 по делу № А40-72454/05-26-452).
При этом поясняется, что в силу принципа свободы договора обеспечение неустойкой своевременного внесения авансовых (промежуточных) платежей само по себе не противоречит законодательству. Однако, по мнению Суда, такое условие должно быть согласовано сторонами в договоре (п. 2 ст. 1, ст. 421 ГК РФ; п. 16 Обзора судебной практики ВС РФ № 3(2016)) и не должно допускать двоякого или расширительного толкования.
Со ссылкой на п. 11 Постановления Пленума ВАС РФ о свободе договора и ее пределах от 14 марта 2014 г. № 16 ВС указал, что при неясности условий договора и невозможности установить действительную общую волю сторон спорное условие толкуется в пользу стороны, которая подготовила проект договора либо предложила формулировку соответствующего условия. Однако, как отметил Суд, несмотря на то, что формулировка условия о неустойке предложена «ФСК ЕЭС», исходя из переписки по поводу заключения договора, нельзя считать, что стороны достигли соглашения по указанному пункту, поэтому спорное условие толкуется в пользу лица, привлекаемого к ответственности.
В итоге Верховный Суд РФ заключил, что в рассматриваемом споре договором не предусмотрена неустойка за просрочку аванса.
Руководитель практики разрешения споров ФБК «Право» Александра Герасимова считает, что в рассматриваемом деле ВС в очередной раз поддержал ранее сформированную ВАС РФ позицию о начислении неустойки на авансовые платежи только в том случае, если это прямо предусмотрено договором. Но интересным в данном деле, по мнению эксперта, является подход к толкованию условий договоров.
«Суд указал, что при толковании условий договора нужно исследовать, какая из сторон предложила соответствующее положение и что она имела в виду. При этом существенное значение имеют переписка сторон и изложенные в ней намерения, – отметила Александра Герасимова. – Также ВС РФ отметил, что если воля сторон явно не выражена и при толковании договора суды разных инстанций приходят к разным выводам о намерении сторон, то соответствующий пункт нужно толковать в пользу лица, привлекаемого к ответственности».
Эксперт считает, что определение является хорошим примером уважения судом принципа свободы договора. Также она отметила намерение ВС разобраться в действительной воле сторон и подойти к толкованию договора не формально, а более глубоко, с учетом переписки и других обстоятельств.
Старший юрист юридической компании «Дювернуа Лигал» Анна Сенаторова полагает, что с появлением Постановления Пленума ВАС РФ о свободе договора и ее пределах суды всех инстанций стали достаточно активно применять положения его п. 11, в соответствии с которым риски неясного толкования условия договора несет предложившая его сторона: «При этом данным судебным актом также презюмируется, что, пока не доказано иное, такая сторона является профессионалом в соответствующей сфере, требующей специальных познаний».
По мнению эксперта, в рассматриваемом споре Верховный Суд пошел немного дальше и не ограничился лишь ссылкой на упомянутое разъяснение Пленума ВАС и иные нормы. «Суд дополнительно указал, что спорное условие касательно неустойки подлежит толкованию в пользу лица, привлекаемого к ответственности. При этом Суд не стал рассуждать, кто является профессионалом в соответствующей сфере, хотя предполагается, что в данном споре профессионалами являются обе стороны», – отметила Анна Сенаторова.
Как считает юрист, этим решением ВС сформирован новый самостоятельный подход в судебной практике при разрешении вопроса неясности условия договора о неустойке. Согласно ему «неясные договорные условия об ответственности должны трактоваться в пользу лица, привлекаемого к ответственности, то есть плательщика». Анна Сенаторова полагает, что такой подход является справедливым и согласуется с основными началами гражданского законодательства и общими принципами гражданского права.
Пеня в публичном договоре
Согласно пункту 1 статьи 394 ГК РФ, если за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства установлена неустойка, то убытки возмещаются в части, не покрытой неустойкой (зачетная неустойка). Законом или договором могут быть предусмотрены случаи, когда допускается взыскание только неустойки, но не убытков (исключительная неустойка), или когда убытки могут быть взысканы в полной сумме сверх неустойки (штрафная неустойка), или когда по выбору кредитора могут быть взысканы либо неустойка, либо убытки (альтернативная неустойка).
61. Если размер неустойки установлен законом, то в силу пункта 2 статьи 332 ГК РФ он не может быть по заранее заключенному соглашению сторон уменьшен, но может быть увеличен, если такое увеличение законом не запрещено. Например, не допускается увеличение размера неустоек, установленных частью 14 статьи 155 Жилищного кодекса Российской Федерации за несвоевременное и/или неполное внесение лицами платы за жилое помещение и коммунальные услуги.
62. В случае нарушения основного обязательства обязательство по уплате законной неустойки может быть прекращено предоставлением отступного (статья 409 ГК РФ), новацией (статья 414 ГК РФ) или прощением долга (статья 415 ГК РФ), содержащихся в том числе в мировом соглашении.
63. Соглашение о неустойке должно быть заключено в письменной форме по правилам, установленным пунктами 2, 3 статьи 434 ГК РФ, независимо от формы основного обязательства (статья 331 ГК РФ).
Несоблюдение письменной формы такого соглашения влечет его ничтожность (пункт 2 статьи 162, статья 331, пункт 2 статьи 168 ГК РФ).
64. Недействительность соглашения, из которого возникло основное обязательство, по общему правилу, влечет недействительность соглашений о мерах гражданско-правовой ответственности за нарушение этого обязательства, в том числе о неустойке.
Соглашением сторон может быть предусмотрена неустойка на случай неисполнения обязанности по возврату имущества, полученного по недействительной сделке. Недействительность или незаключенность договора, в связи с которым заключено соглашение о такой неустойке, в том числе когда оно включено в договор в виде условия (оговорки), по смыслу пункта 3 статьи 329 ГК РФ, сама по себе не влечет недействительности или незаключенности условия о неустойке.
Присуждая неустойку, суд по требованию истца в резолютивной части решения указывает сумму неустойки, исчисленную на дату вынесения решения и подлежащую взысканию, а также то, что такое взыскание производится до момента фактического исполнения обязательства.
При этом день фактического исполнения нарушенного обязательства, в частности, день уплаты задолженности кредитору, включается в период расчета неустойки.
66. По общему правилу, если при расторжении договора основное обязательство прекращается, неустойка начисляется до момента прекращения этого обязательства (пункт 4 статьи 329 ГК РФ). Например, отказ продавца от договора купли-продажи транспортного средства, проданного в рассрочку, прекращает обязательство покупателя по оплате товара и, соответственно, освобождает его от дальнейшего начисления неустойки за просрочку оплаты товара (пункт 2 статьи 489 ГК РФ).
Если при расторжении договора основное обязательство не прекращается, например, при передаче имущества в аренду, ссуду, заем и кредит, и сохраняется обязанность должника по возврату полученного имущества кредитору и по внесению соответствующей платы за пользование имуществом, то взысканию подлежат не только установленные договором платежи за пользование имуществом, но и неустойка за просрочку их уплаты (статья 622, статья 689, пункт 1 статьи 811 ГК РФ).
Равным образом, в случае отказа потребителя от исполнения договора купли-продажи ввиду обнаружения недостатков в переданном по договору товаре обязательство продавца по уплате неустойки сохраняется до момента возврата продавцом уплаченной за товар суммы (статья 22, пункт 1 статьи 23 Закона о защите прав потребителей).
67. Если договором установлена неустойка за неисполнение обязанностей, связанных с последствиями прекращения основного обязательства, то условие о неустойке сохраняет силу и после прекращения основного обязательства, возникшего на основании этого договора (пункт 3 статьи 329 ГК РФ).
68. Окончание срока действия договора не влечет прекращение всех обязательств по договору, в частности обязанностей сторон уплачивать неустойку за нарушение обязательств, если иное не предусмотрено законом или договором (пункты 3, 4 статьи 425 ГК РФ).
Пределы свободы договора на примере договорного условия о запрете взыскивать штрафы (Определение ВС РФ от 14.07.2020 N 306-ЭС20-2351). Так или не так?
ВС РФ в Определении от 14 июля 2020 г. N 306-ЭС20-2351 указал, что договорное условие о невозможности взыскивать штрафы является нарушением пределов свободы договора и потому ничтожно, поскольку освобождает от ответственности за умышленные нарушения.
Ряд аргументов ВС РФ, положенных в основу позиции, вполне себе заслуживает внимания, но некоторые высказывания заставляют задуматься и вызывают вопросы.
Само по себе построение ВС РФ цепочки рассуждений заставляет опасаться, что подобным образом судебная практика может любое договорное условие, которым стороны ограничивают ответственность (например, ограничивают убытки конкретным видом и суммой, т.п.), рассматривать как потенциально недействительное и неисполнимое. Однако такого быть не должно. Все –таки ВС РФ говорит о пределах свободы договора, а любое ограничение, в том числе судебная позиция, не могут толковаться расширительно.
Чтобы прокомментировать, опишу суть спора и позицию ВС РФ, разделив ее на смысловые фрагменты.
Суды всех инстанций удовлетворили первоначальный иск в части требования уплаты основного долга, в удовлетворении остальных требований, включая встречный иск, отказали. Суды посчитали, что при рассмотрении спора необходимо принимать во внимание буквальное значение условий договора, согласно пункту 4.8 которого в случае несвоевременной оплаты выполненных работ, исполнитель не вправе предъявлять заказчику штрафные санкции. На основании п. 1 ст. 421 ГК РФ о свободе договора, суды пришли к выводу, что сторонами не согласованы условия об ответственности заказчика в случае несвоевременной оплаты выполненных исполнителем работ, в связи с чем отказали во взыскании с заказчика процентов за пользование чужими денежными средствами по ст. 395 ГК РФ.
Определением ВС РФ судебные акты в части отказа во взыскании процентов по ст. 395 ГК РФ отменены по следующим мотивам.
1. Нарушение влечет применение мер ответственности, в том числе ст. 395 ГК РФ.
ВС РФ указал, что “Ненадлежащее исполнение обязательств влечет для должника негативные последствия. Целью применения гражданско-правовой ответственности является восстановление имущественных потерь кредитора, возникших в связи с нарушением должником своих обязательств. В случае неисполнения денежного обязательства мерой ответственности может выступать взыскание процентов за пользование чужими денежными средствами, начисленных на сумму долга. Такой способ защиты прав кредитора предусмотрен положениями пункта 1 статьи 395 ГК РФ”.
2. По общему правилу, либо договорная нейстойка, либо проценты по ст. 395 ГК РФ.
ВС РФ сослался на то, что “По общему правилу, если в договоре содержится условие о том, что за нарушение денежного обязательства начисляется неустойка, то кредитор имеет право на взыскание с должника именно договорной неустойки, при этом проценты за пользование чужими денежными средствами не подлежат взысканию (пункт 4 статьи 395 ГК РФ)”.
3. Намек на оценку природы ст. 395 ГК РФ через призму правил о неустойке.
Далее ВС РФ сослался на п. 1 ст. 330 ГК РФ о том, что “размер неустойки, суммы, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, устанавливается договором сторон или определяется законом. Стороны соглашения обладают диспозитивными полномочиями при определении размера неустойки. Размер процентов, предусмотренных статьей 395 ГК РФ, определяется ключевой ставкой Банка России, действовавшей в соответствующие периоды. При этом предусмотрено, что эти правила применяются, если иной размер процентов не установлен законом или договором.
4. Основание оплаты процентов по ст. 395 ГК РФ = частные отношения + денежный характер.
5. Обусловленность пределов свободы договора запретом ГРУБОГО нарушения баланса интересов сторон.
Описав общие положения п. 1 ст. 421 ГК РФ о свободе договора, которая “включает в себя свободу заключать или не заключать договор, свободу выбирать вид заключаемого договора (включая возможность заключения смешанного или непоименованного договора), свободу определять условия договора по своему усмотрению”, ВС РФ сделал вывод: “юридическое равенство сторон предполагает, что подобная свобода договора не является абсолютной и имеет свои пределы, которые обусловлены, в том числе, недопущением грубого нарушения баланса интересов участников правоотношений.”
6. Подтверждение значимости концептуального постановления Пленума ВАС РФ № 16 + указание на обусловленность ПРЕДЕЛА ДИСПОЗИТИВНОСТИ существом законодательного нормирования.
7. Вывод об отсутствии безграничной свободы на исключение положений ст. 395 ГК РФ. Но…, как оказалось, речь о наличии умышленной вины.
ВС РФ не согласился с правильностью толкования договорного условия нижестоящими инстанциями, которые “ ссылались на правовые позиции, изложенные в пункте 1 постановления N 16, полагая, что стороны вправе исключить применение диспозитивной нормы к их правоотношениям, что также исключает применение ответственности, предусмотренной статьей 395 ГК РФ”. Основу несогласия составил аргумент об отсутствии “ достаточных оснований полагать, что заказчик обладает безграничной свободой усмотрения при формулировании им в договоре условия о собственной ответственности”.
Поэтому ВС РФ указал, что “в договоре подряда не может быть условия о полном освобождении заказчика от ответственности за нарушение им собственных обязательств (в том числе за просрочку оплаты) по его же умышленной вине. Данный вывод основан, прежде всего, на категоричном запрете на заключение предварительного соглашения об устранении или ограничении ответственности за умышленное нарушение обязательства, установленном в пункте 4 статьи 401 ГК РФ”.
8. Судя по всему, чтобы воспользоваться свободой договора, необходимо каждый раз доказывать отсутствие умышленной вины (?).
В конечном итоге, ВС РФ указал, что “Исключение ответственности должника за неисполнение денежного обязательства, предусмотренной положениями пункта 1 статьи 395 ГК РФ, в случае умышленного нарушения не может быть обосновано принципом свободы договора, поскольку наличие такого преимущества у одной из сторон договора грубо нарушает баланс интересов сторон, ведь в таком случае исполнитель не получает своевременного вознаграждения за оказанные услуги, однако заказчик не несет никакой имущественной ответственности за время просрочки”.
9. Противоположностью (?!) умышленной вины является МИНИМАЛЬНАЯ степень заботливости и осмотрительности. Знать бы только ее критерии.
Со ссылкой на п. 7 ПП ВС № 7 и, в частности, п.п. 1, 2 ст. 401 ГК РФ, ВС РФ указал, что “отсутствие умысла доказывается лицом, нарушившим обязательство”. Например, в обоснование отсутствия умысла должником, ответственность которого устранена или ограничена соглашением сторон, могут быть представлены доказательства того, что им проявлена хотя бы минимальная степень заботливости и осмотрительности при исполнении обязательства”.
10. Похоже, что ВС РФ сформулировал правило о недопустимости договорных условий об исключении/ ограничении ответственности по умолчанию?
С учетом изложенных выше аргументов ВС РФ указал, что “условие об исключении ответственности заказчика за просрочку оплаты оказанных ему услуг должно признаваться ничтожным (в случае, если заказчик полностью освобождается от какой-либо ответственности) либо толковаться ограничительно в системной взаимосвязи с положениями пункта 4 статьи 401 ГК РФ как не подлежащее применению к случаям умышленного нарушения заказчиком своих обязательств”.
Поэтому, по мнению ВС РФ, “пункт 4.8 договора не подлежит толкованию как освобождающий заказчика от ответственности в виде взыскания процентов за пользование чужими денежными средствами, предусмотренных пунктом 1 статьи 395 Кодекса, за нарушение сроков оплаты оказанных услуг. Судами не исследовались обстоятельства и не оценивались доказательства надлежащей степени заботливости и осмотрительности заказчика при исполнении обязательств по оплате. При таких обстоятельствах, у судов не имелось оснований для вывода о неприменении к заказчику мер гражданско-правовой ответственности в виде взыскания процентов за пользование чужими денежными средствами”.
В целом, если рассматривать позицию ВС РФ по частям, то с некоторыми отдельно взятыми суждениями вроде бы сложно не согласиться.
Например, ответственость в гражданских правоотношениях выполняет компенсаторную функцию и позволяет пострадавшей стороне воспользоваться правом потребовать компенсации /заглаживания причиненных “неудобств”. Логично.
О правовой природе неустойки (ст. 330 ГК РФ) и процентов по ст. 395 ГК РФ в доктрине существуют споры, но если отвлечься от нюансов, вполне можно согласиться с тем, что очень похожи проценты по ст. 395 ГК РФ на универсальную законную неустойку за нарушение любого денежного обязательства. В этом смысле основанием возникновения денежного требования могут послужить разные обстоятельства действительности.
Свобода договора в частности и автономия сторон частных отношений воообще не могут быть беспредельными, что обусловлено, в первую очередь, ограниченностью природы любой свободы (свобода/ право одного заканчивается там, где начинается свобода/право другого).
Совокупность принципов гражданского права обеспечиют необходимую систему сдержек и противовесов. В частности, принцип свободы договора ограничен принципом добросовестности. Эта идея закреплена в общем виде в п.п. 3, 4 ст. 1 ГК РФ, которая не только требует добросовестности при осуществлении любых прав и исполнении обязанностей, но и запрещает извлекать преимущества из любого недобросовестного поведения. Частным примером подобного баланса выступаются положения ст. 434.1 ГК РФ о преддоговорной ответственности, согласно которым нарушением считаются любые виды недобросовестного ведения переговоров.
Однако любое ограничение является исключение из общего правила о свободе договора. Поэтому если полагаться на смысл правового регулирования для целей толкования договора, то необходимо не подменять понятия.
Что вызывает вопросы в позиции ВС РФ?
Первое. В спорном договорном условии, как следует из изложенных обстоятельств дела, говорится только о невозможности взыскивать штрафы. О запрете требовать возмещения убытков в нем указания нет.
Вместе с тем, именно убытки являются общей мерой ответственности (ст. 15, 393 ГК РФ) и всегда позволяют обеспечить необходимое воздействие на нарушителя обязательства, если потерпевший решит таким правом воспользоваться (ст. 9 ГК РФ). Договорная неустойка и проценты по ст. 395 ГК РФ, особенно в контексте позиции ВС РФ, который рассматривает ст. 395 ГК РФ через положения о неустойке, являются специальными мерами ответственности.
Поэтому сомнителен общий посыл ВС РФ о том, что исключение договорным условием возможности взыскивать штрафы вообще освобождает от ответственности.
Второе. Почему вдруг такой упор именно на ничтожность спорного договорного условия? Согласно положениям п. 1 ст. 168 ГК РФ общим правилом является оспоримость сделки и, как следствие, части сделки (договорного условия).
Для ничтожности необходимо прямое указание закона либо установление посягательства на публичный интерес или интересы третьих лиц. Остается загадкой, что именно посягает в спорном условии о запрете в конкретных частных отношениях взыскивать штрафы на публичный интерес или права третьих лиц?
О ничтожности в законе говорится только в тех случаях, когда а) заранее заключено соглашение об устранении или ограничении ответственности за б) умышленное нарушение обязательства (п. 4 ст. 401 ГК РФ).
Положения п. 4 ст. 401 ГК РФ являются исключением из принципа свободы договора, поэтому они не толкуются расширительно. Это, на мой взгляд, означает, что если в договорном условии в конкретном договоре прямо не говорится, что “не допускается взыскивать штрафы за умышленное нарушение договорного обязательства”, то автоматически применение п. 4 ст. 401 ГК РФ сомнительно. Поскольку иначе любое условие о любом ограничении ответственности (что является распространенной практикой) по умолчанию становится ничтожным. А такой вывод абсурден. И это отвлекаясь от того, что закон запрещает именно заранее заключать соглашения об освобождении от ответственности за умышленное нарушение, а не вообще.
Особенно учитывая, что вопрос форм вины в гражданском праве не разработан, поскольку обычно для привлечения к ответственности на началах вины ее форма не имеет значения, если только не установлены исключения (например, как при взаимодействии источников повышенной опасности), а большинство участников гражданского оборота являются предпринимателями и вообще несут ответственность на началах риска.
На мой взгляд, без прямого указания в договоре на запрет привлечения к ответственности за умышленную вину, сложно заподозрить всех в автоматическом освобождении именно от ответственности за умышленное нарушение, которое заранее оговорено.
В любом случае, с учетом сформулированной позиции ВС РФ необходимо учитывать, что судебный спор может преподнести сюрприз. Поэтому лучше дополнительно включать соответствующие пояснения в договор (например, что стороны не вправе взыскивать штрафы, если вина за нарушение выразилась в форме грубой или легкой неосторожности).
То есть речь идет о том, что с т.з. добросовестности любое договорное условие должно оцениваться на предмет допустимости отклонения от любого другого похожего, типичного, стандартного условия. А для этого должен задаваться вопрос, как поступил бы на месте спорящих сторон любой другой разумный участник оборота?
Это тем более так, если учесть, что для опровержения умышленной вины, по мнению ВС РФ, достаточно доказать, что была какая-то минимальная степень заботливости и осмотрительности. Если вообще допустить, что достаточно некой минимальной степени чего-то, то вряд ли одновременно в отношениях может быть “грубо ” нарушен баланс интересов.
С практической точки зрения имеет смысл уделять особое внимание формулировкам об ограничении и освобождении от ответственности и, возможно, лишний раз оговариваться, на что конкретно рассчитано соответствующее условие.