переходной формой между рептилиями и птицами является
Обычно, как переходные формы в школьных и вузовских учебниках рассматриваются:
1. кистеперые рыбы – для земноводных,
2. зверозубые ящеры – для млекопитающих,
3. археоптерикс – для птиц и
4. филогенетические ряды – для лошадей, слонов, бегемотов.
Так как филогенетические ряды не могут рассматриваться как настоящие переходные формы, особо на них останавливаться не будем. Просто обоснуем это утверждение. При рассмотрении вопроса эволюции лошадей или слонов не идет речь об образовании новых таксонов – классов или типов. Даже если животные проходили все этапы филогенетического ряда, они оставались растительноядными млекопитающими. Почему «даже если»? Дело в том, что гиппарион учебников не может являться предком лошади, хотя об этом программы замалчивают. Для доказательства приводится схема генеалогического древа из московского издания «Происхождения видов» за 1987 год. Место гиппариона показано крестиком. Как видите, эта форма не дала начало современной лошади, а вела в тупик. От нее просто не могли образоваться потомки, дожившие до наших дней. Те же формы, которых непосредственно можно назвать предками современных лошадей, находятся на другом уровне оганизации, нежели гиппарион.
Может быть, в школьных учебниках еще можно встретить мнение о переходном положении яйцекладущих млекопитающих ехидны и утконоса. Но «увы, теперь мы считаем их не промежуточным звеном между рептилиями и млекопитающими, а боковой ветвью эволюции» (Н.Н. Воронцов, 2004).
Кистеперые рассматриваются в качестве переходных форм, так как их толстые плавники могли служить опорой рыбе, чтобы переползать по дну или выползать на берег. Особо отмечается, что кистеперые, давшие начало земноводным, имели кроме жабр и легкие,использовавшиеся рыбами для дыхания атмосферным воздухом. Также утверждается, что они выползали из воды только при нехватке в воде кислорода. Казалось бы, логика налицо. Поэтому не требуется особых усилий для следующего шага: именно с этим явлением связать происхождение земноводных. Выползали кистеперые, выползали и рраз! – перестали быть рыбами.
Беда в том, что представленная выше цепочка доказательств никак не согласуется с истинным положением вещей. Никто не говорит об одной существенной детали: а каким образом происходит легочное дыхание у кистеперой рыбы? Этот процесс подробно был рассмотрен Шмальгаузеном в работе «Происхождение наземных позвоночных», о чем, однако, не упоминается ни в школьных, ни в вузовских учебниках.
Дело вот в чем. Кистеперая рыба могла пользоваться своими легкими, только находясь в воде. Высунув кончик морды над поверхностью, она заглатывала воздух, точно так, как современные лабиринтовые рыбы. Для этого не нужно иметь особых дыхательных мышц, нагнетающих воздух в легкие. По этой причине, на суше легкие кистеперой рыбы не действовали из-за отсутствия механизма, могущего сопротивляться давлению воздушной среды. Для чего же тогда рыбы выползали на берег? Современный бычок «пускается в странствия» с целью найти новый водоем. Если местообитание бычка не пересыхает, ничто не заставит его путешествовать. Несмотря на это, абсолютно правильно утверждение, что кистеперые выползали на берег именно подышать. Но никак не легкими, а влажной кожей. Бычки, во время своих «перелазов» дышат этим способом (жабры на суше для дыхания непригодны). Если рыба не найдет новый водоем до того, как пересохнут ее покровы, она погибнет. Видимо бычок догадывается об этом, так как на поиски отправляется после захода солнца и у него хорошо развит инстинкт, показывающий ему направление воды. Как вы видите, учебники довольствуются некой полуправдой, не раскрывают полностью «всех фишек», создавая иллюзию полной логики предоставленных доказательств.
Для зверозубых ящеров самым главным признаком «переходности» обычно называется развитие зубного аппарата, схожего с таковым у млекопитающих.
Цитата №1 «Ископаемой переходной формой может считаться группа зверозубых рептилий, найденных на берегах Северной Двины. Таков зверозубый ящер иностранцевия».
Цитата №3 «Уже в период господства динозавров существовала предковая группа млекопитающих – небольших по размеру с шерстным покровом животных, возникших от одной из линий хищных терапсид. Млекопитающие выходят на передний край эволюции благодаря таким прогрессивным адаптациям, как плацента, вскармливание потомства молоком, более развитый мозг и связанная с этим большая активность, теплокровность».
Для птиц самой известной и единственной переходной формой считается археоптерикс.Отмечают следующие признаки переходности:
Черты рептилий
1. Челюсти, усаженные рядами зубов;
2. Большое количество хвостовых позвонков;
4. Строение трубчатых костей (неполое);
5. Развитые пальцы передней конечности с когтями.
Черты птиц
1 Роговой клюв;
2. Хорошо развитые перья;
Предполагается, что археоптерикс мог планировать с одного дерева на другое, но не мог совершать длительные перелеты.
«Сейчас известны 4 находки археоптериксов из юрских отложений Европы (последняя из них – в 1957 г.). По наличию зубов, особенностям строения черепа и других частей скелета археоптериксы были настоящими ящерами группы целурозавров, хотя по развитию перьевого покрова (отпечатки перьев удивительно хорошо сохранились в мелкозернистом литографском сланце, где были найдены эти ископаемые) несомненно, относятся к птицам. Можно сказать, что археоптерикс – типичная переходная форма. Это не означает, конечно, что археоптериксы были непосредственными предками ныне живущих птиц; по-видимому, это была лишь специализированная боковая ветвь». (Из московского издания «Происхождение видов», 1987.)
Переходной формой между рептилиями и птицами является
Плоские черви произошли от примитивных кишечнополостных или их предков.
Круглые и кольчатые черви произошли от плоских червей.
Членистоногие и моллюски произошли от кольчатых червей.
Ланцетник (тип хордовые, подтип бесчерепные) является переходной формой между беспозвоночными и позвоночными животными.
Земноводные произошли от древних кистеперых рыб (у них были мощные плавники для передвижения по суше и легочное дыхание). Переходные формы между рыбами и земноводными – ихтиостеги, самые первые земноводные – стегоцефалы.
Пресмыкающиеся произошли от древних земноводных.
Птицы произошли от древних пресмыкающихся. Переходная форма между пресмыкающимися и птицами – археоптерикс. У него были крылья и перья, но при этом зубы и пальцы с когтями на крыльях.
Млекопитающие произошли от древних пресмыкающихся. Переходная форма между пресмыкающимися и млекопитающими – зверозубый ящер.
Тесты
700-01. От древних пресмыкающихся произошли
А) рыбы и земноводные
Б) птицы и млекопитающие
В) моллюски и черви
Г) двоякодышащие и моллюски
700-02. Какое ископаемое животное служит доказательством родства птиц и пресмыкающихся?
А) ихтиозавр
Б) древние птицы
В) зверозубый ящер
Г) археоптерикс
700-03. Открытие учеными ланцетника позволило подтвердить вывод о
А) существовании хордовых животных, кроме позвоночных
Б) единстве строения органического мира
В) многообразии животных
Г) приспособленности животных к жизни в водной среде
700-04. Из какой группы рыб появились первые земноводные?
А) Хрящевые
Б) Костистые
В) Костно-хрящевые
Г) Кистепёрые
700-05. На рисунке изображено реконструированное ископаемое животное – ихтиостега. Многие учёные считают его ископаемой переходной формой между древними 
А) рыбами и земноводными
Б) пресмыкающимися и птицами
В) рыбами и пресмыкающимися
Г) земноводными и птицами
700-06. Каких древних животных считают предками пресмыкающихся?
А) ихтиозавров
Б) археоптериксов
В) стегоцефалов
Г) кистеперых рыб
700-07. Пресмыкающиеся произошли от
А) земноводных
Б) птиц
В) рыб
Г) млекопитающих
700-08. Наиболее вероятными предками пресмыкающихся были
А) тритоны
Б) археоптериксы
В) древние земноводные
Г) кистепёрые рыбы
700-09. Каких древних животных считают предками птиц?
А) ихтиозавров
Б) археоптериксов
В) стегоцефалов
Г) кистёперых рыб
700-10. Какое из приведённых ископаемых животных может служить одним из доказательств родства пресмыкающихся и птиц?
А) археоптерикс
Б) латимерия
В) зверозубый ящер
Г) птеродактиль
700-11. На рисунке изображен отпечаток археоптерикса. Он является ископаемой переходной формой между древними 
А) птицами и млекопитающими
Б) пресмыкающимися и птицами
В) пресмыкающимися и млекопитающими
Г) земноводными и птицами
700-12. Млекопитающие произошли от древних
А) динозавров
Б) зверозубых ящеров
В) кистепёрых рыб
Г) хвостатых земноводных
700-13. Предком каких животных является изображённый на рисунке организм? 
А) головоногих моллюсков
Б) земноводных
В) пресмыкающихся
Г) рыб
700-14. К какому типу относят изображенного на рисунке ланцетника?
А) Хордовые
Б) Кольчатые черви
В) Членистоногие
Г) Моллюски
700-15. Кольчатые черви произошли от древних
А) кишечнополостных
Б) паразитических плоских червей
В) свободноживущих плоских червей
Г) свободноживущих круглых червей
700-15. Верны ли суждения о происхождении членистоногих?
1. Членистоногие произошли от древних кольчатых червей.
2. Членистоногие имеют более высокую организацию, чем кольчатые черви: у них появились отделы тела, членистые конечности, хитиновый покров и др. признаки.
А) верно только 1
Б) верно только 2
В) верны оба суждения
Г) оба суждения неверны
Переходной формой между рептилиями и птицами является
Переходные формы: как их нашли и не нашли.
Василий Томсинский
Copyright © 12 ноября 2012 г.
Последняя редакция 21 января 2013 г.
Содержание.
Существование переходных форм – одно из самых захватывающих (если не самое захватывающее) свидетельств в пользу эволюции, в пользу вывода о том, что все живое связано одной общей родословной. Другие свидетельства вряд ли могут на равных тягаться с переходными формами. Атавизмы очень редки. Рудименты – части тела, существование которых не всегда очевидно, тем более у других животных. Гомология кажется просто сходством. В эмбрионах и компетентный биолог не всегда отыщет след эволюции, равно как и сами образцы. Молекулярное единство жизни – просто набор слов без точных знаний о внутриклеточных процессах. Понять значение генных деревьев трудно без знаний генетики, математики и систематики. Функции белков и их структуру в бытовых условиях не изучишь.
Иное дело переходные формы. Удивительно, что орел – это результат длительной модификации чего-то вроде ящерицы. Но вот окаменевшие кости животного, которое находится на промежуточной стадии этой модификации. Наша окаменелость – своего рода фотография процесса, который у нас нет никаких шансов наблюдать непосредственно. Преобразование ящерицы в птицу происходило более 200-80 миллионов лет назад. В то время как человечество изобрело письменность всего несколько тысяч лет назад, да и сам наш вид существует всего 200,000 лет. И тем не менее мы достаточно удачливы, чтобы иметь на руках реальную часть того эволюционного процесса. Как если бы мы могли отправиться в прошлое и поймать представителя промежуточной эволюционной группы. Мы можем изучить окаменелость по фотографиям, мы можем посмотреть на саму окаменелость через музейное стекло, мы можем сделать костям рентген, мы можем создать реконструкцию скелета, и даже можем попытаться реконструировать тело.
Переходные формы также не оставляют никаких сомнений насчет невозможности эволюции. Критики эволюционной теории говорят, что превращение ящерицы в птицу немыслимо, потому что оно потребовало бы кардинальной перестройки всех систем органов, появления сложнейшего механизма полета, возникновения удивительных инстинктов, что кажется невозможным. Однако переходные формы показывают, что это фактически произошло. Знаем мы, как это в точности случилось, или нет; кажется ли нам это невероятным или нет; можем ли мы в это поверить или нет – не имеет никакого значения. Эволюция произошла, как не крути.
Я подчеркнул ценность переходных форм лишь для того, чтобы теперь показать, что их иллюстративность слишком переоценивается. Они убедительны для специалистов. Для обычных людей существование переходных форм в большей мере вопрос веры, поскольку они не в состоянии оценить, почему те являются переходными. Это очень важное обстоятельство, которое популяризаторы науки почти всегда игнорируют. Есть несколько проблем с пониманием переходных форм.
Во-первых, по окаменелостям исследовать эволюцию беспозвоночных или растений существенно сложнее, чем эволюцию позвоночных. А небиологи главным образом не в состоянии сравнить строение беспозвоночных или растений. Следовательно, приходится ограничиться только позвоночными животными. Но в результате возникают подозрения такого рода:
«Если эволюционисты вообще ссылаются на свидетельства окаменелостей, то лишь для некоторых групп позвоночных организмов, так как рыбы, земноводные, пресмыкающиеся и млекопитающие образуют определенную последовательность в отложениях».
В-третьих, – и это главная проблема, – неспециалист не знает анатомию и просто не в состоянии заметить, что перед ним переходная форма. Требуется несколько секунд, чтобы показать человеку окаменелость или ее реконструкцию, и затем нужно потратить не меньше часа на лекцию об анатомии скелета разных групп позвоночных животных. Причем необходимо, чтобы слушатель запомнил материал и мог в нем самостоятельно ориентироваться. Кто без такой лекции сможет сказать, сколько позвонков должно быть в шейном отделе рептилий и птиц, какая форма позвонков должна быть у каждой группы?
Именно поэтому Кен Миллер, блестящий полемист, решив доказать существование переходных форм, смог лишь показать несколько иллюстраций внешне похожих скелетов и описать работу палеонтологов [53]. Антрополог Джим Фоли, обсуждая ископаемых гоминид, сконцентрировался на двуногом передвижении и размере мозга. Палеонтолог Дональд Протеро, описывая многочисленные переходные формы, обычно ограничивается указанием двух-трех особенностей их анатомии. (Однако, на мой взгляд, он преуспел больше других в популяризации палеонтологии и эволюции, и я настоятельно рекомендую его замечательные книги всем, кто интересуется данной темой) [64, 65, 66].
Археоптерикс – пример переходной формы №1. «Берлинский экземпляр археоптерикса – самая важная находка палеонтологии», – сказал как-то палеонтолог Джон Остром. Но все же популярные издания описывают археоптерикса неизменно однобоко. Из птичьих особенностей называются оперение, а из рептилийных – когти, зубы и длинный хвост. Множество других анатомических черт, более важных, остаются неупомянутыми. Здесь нечему удивляться. Подробный анатомический обзор сделает описание нечитабельным. Но в то же время скупость популярных описаний производит ложное впечатление. Люди думают, что больше об археоптериксе и сказать-то нечего, и приходят к заключению, что палеонтологи делают поспешные выводы на основе столь скудных данных.
Подводя итог, можно сказать: не важно, существуют переходные формы или нет, так как даже если они существуют, вы не сможете это продемонстрировать без длительного курса палеонтологии и анатомии. И популярные описания эволюции, называя некоторых вымерших животных и объявляя их переходными, не достигают поставленной цели. Мало того, они еще и создают искаженное впечатление об эволюционной биологии.
В этой статье я попытаюсь закрыть пробел между популярными книгами и профессиональной палеонтологией, на материале скелетной анатомии рептилий и птиц.
Теория единой общей родословной предполагает, что происхождение новых биологических видов, родов, семейств, отрядов и т. д. происходит путем преобразования (эволюции) биологии (в том числе строения) предка, которому они обязаны своим появлением. Например, птицы возникли в результате преобразования биологии наследственной для них группы рептилий. А значит, должны существовать формы, которые находились на различных стадиях этого преобразования. Однако среди ныне живущих организмов таких найти проблематично. В этом нет ничего удивительного. Мы знаем, что многие группы организмов существуют на Земле очень давно. Например, птицы живут на планете не менее 150 миллионов лет, с Юрского периода, если вы предпочитаете относительную хронологию. Стало быть, преобразование строения некой группы древних рептилий, которое в конечном итоге привело к появлению птиц, происходило в те далекие времена.
В этом разделе я опишу археоптерикса и покажу, что он занимает промежуточное положение между мезозойскими рептилиями и птицами, причем анатомически он даже ближе к рептилиям, чем к птицам. Но следует сразу оговориться, что это будет лишь частичное и упрощенное описание. Я буду использовать только наиболее простые признаки. Палеонтологи в своих исследованиях стараются учесть любую мелочь, поэтому их работа обычно включает длинные перечни и простых, и тончайших различий в анатомии. Однако включение подробностей такого рода здесь сделает текст нечитабельным. И хотя наиболее сложные различия останутся за скобками, следует помнить, что они есть, и все последующее описание не дает полной картины.
Чтобы понять гомологию, стоит вспомнить Дарвина. Биологи задолго до Дарвина отмечали, что у разных и несхожих организмов образец строения органов и их расположения совпадает. Но почему это так, никто удовлетворительно объяснить не мог. Распространенность гомологии подталкивала разных исследователей к мысли о том, что в некоторых случаях она является результатом происхождения от общего предка. Однако именно Дарвин придал этому аргументу современную форму. Суть идеи в том, что новые биологические черты организмов возникают путем постепенного преобразования старых. С этой точки зрения, например, организм человека – это модифицированный организм рыбы. Даже когда появляются новые элементы, например, новые кости, они возникают из преобразования старых структур. Именно так возникает гомология. Скелет всех четвероногих животных – это модификация базового образца строения древних амфибий и рыб. То же верно для прочих систем организма – нервной, кровеносной, выделительной и т. д. И чем ближе родство, тем больше гомологическое сходство.
Здесь я поместил для сравнения рисунки скелетов археоптерикса и голубя. Если вы вернетесь к ним после сравнения анатомии археоптерикса, его ближайших родственников и птиц, уверен: схемы покажутся более информативными. Можно также рассмотреть интерактивную схему скелета голубя, а также подборку трехмерных моделей скелетов разных птиц.
Итак, читатель, сделаем из Вас гордую мезозойскую птицу.
Чтобы стать ею для начала Вам придется перестать быть млекопитающим. У Вас три косточки в среднем ухе и одна кость в нижней челюсти, а нужно, чтобы в нижней челюсти было несколько костей и одна слуховая в среднем ухе. Форма черепа совершенно неудовлетворительна, он слишком овальный. Нельзя стать археоптериксом без грубо треугольного, вытянутого черепа. Но главное все же – проделать перед глазницей еще парочку отверстий. Особенно гордость всех архозавров – предглазничное окно и ближе к ноздрям скромное предглазничное отверстие. Чуть выше добавим утерянную предлобную кость. За глазницей тоже нужно поработать. Туда придется приладить еще одну потерю – заглазничную кость.
Небные кости явно не в порядке. Как минимум нужно добавить то, что называется наружной крыловидной костью.
У Вас есть зубы – это хорошо, но они слишком разнообразны, целых четыре типа. Археоптериксу такие излишества ни к чему. Отныне у Вас будут однообразные острые конические зубы. А между зубами расположатся межзубные пластины – маленькие костистые выросты на челюстях. И хотя Вам теперь будет сложнее пережевывать пищу, зато зубы могут сменять друг друга неограниченное число раз – на месте старого зуба неизменно будет вырастать новый.
Далее. Голова соединяется с шеей не в том месте. Чтобы получить право называться археоптериксом, придется оторвать голову, поместить большое затылочное отверстие сзади черепа, а не на дно, и снова соединить голову с шеей.
Далее. Суставные поверхности ваших шейных позвонков плоские. Это эстетика млекопитающих, в мезозое для нее еще не пришло время – придется поменять на двояковогнутые.
Далее. В крестцовом отделе позвоночника у Вас 5 позвонков. Именно столько и надо, чтобы быть археоптериксом. Но если Вам уже исполнилось 25 лет, то все ваши пять позвонков срослись в единое тело. Так не пойдет. Придется позвонки разъединить.
Далее. Кости таза. С такими лобковыми костями вам ничего не светит в мире археоптериксов. У вас они срастаются, но и только-то. Придется их вытянуть, отдаленные концы снабдить расширением в форме ботинка и уже тогда срастить отдаленные концы.
Далее. Смущает отсутствие хвоста. У вас есть несколько деградировавших позвонков, сросшихся в единое образование (копчик). Такого археоптерикса никто уважать не будет. Хвост должен быть длинным из двадцати цельных позвонков. Чем ближе к кончику хвоста, тем более вытянутыми должны становиться тела позвонков.
Далее. Передние конечности. С точки зрения археоптерикса, совершенно не ясно, зачем Вам столько пальцев. Оптимальное число – 3. Так что отбрасываем безымянный и мизинец. Придется также пересчитать количество фаланг пальцев. У вас по три фаланги в каждом из оставшихся пальцев. Это никуда не годится. В большом пальце две фаланге, в указательном – три, это правильно, а вот к безымянному одну нужно прибавить. Еще мы добавим вам изогнутые когти. Можете считать это компенсацией. Кроме того, ваше запястье довольно однообразно. Вам просто необходимо срастить первую и вторую кости запястья в единое образование и придать ему полулунную форму. Эта штука, называемая полулунной костью запястья, позволяет сворачивать кисть по-птичьи.
И не забудем про лопатки. У вас к лопатке прирастает еще одна кость – коракоид или вороновидная кость, образующая с лопаткой единое тело. Археоптериксу полагается иметь эту кость отдельной, самостоятельной и хорошо развитой, грубо квадратной формы. Причем этот коракоид должен иметь выступающий вперед отросток. Что же до лопаток, то они должны расширяться в отдаленном от плечевого сустава конце.
Далее. Ваши ключицы нуждаются в немедленном исправлении. Необходимо срастить их концы в единую кость – вилочку. И пусть грудина разделяется на отдельные части.
Далее. От бывшего млекопитающего мало что осталось. Не будем придираться к ребрам. Но добавим вам брюшные ребра – типичный признак пресмыкающихся. Теперь даже искушенный глаз не узнает в вас заурядного млекопитающего.
Далее. Ваши задние конечности практически не нуждаются в изменениях. Хотя одного пальца придется лишиться. А фаланги второго пальца придется растянуть так, чтобы этот палец стал самым длинным и загнутым кверху. Затем мы приделаем к нему хищный серповидный коготь. Кроме того, таранная кость должна иметь отличительный восходящий отросток.
Почти все. Осталось сделать несколько общих изменений.
Во-первых, у вас слишком тяжелые кости. Они явно нуждаются в пустотах, заполненных воздухом. От этого скелет станет только легче.
Во-вторых, вам пригодится оперение. Асимметричные перья на передних конечностях, пучок длинных перьев на конце хвоста и контурные перья тела.
Теперь вы очень похожи на археоптерикса, но в целом выглядите вы чудовищно. Чтобы стать археоптериксом, нужно еще уменьшиться в размерах. 50 сантиметров от кончика морды до кончика хвоста, 25 сантиметров в высоту. Это самое большее, что вы можете себе позволить.
Теперь, когда у нас есть археоптерикс, мы можем начать модифицировать его в птицу. Попутно я буду сравнивать археоптерикса с его ближайшими родственниками – дейнонихозаврами – группой звероногих динозавров. Вы сможете сами оценить, является ли строение археоптерикса в большей мере птичьим или рептилийным. Начнем быструю эволюцию, на которую у природы ушло около 80 миллионов лет.
Зубы и межзубные пластины. Все современные птицы являются беззубыми, межзубные пластины также отсутствуют. Зубы закладываются в эмбрионах птиц, но на более поздней стадии рассасываются. С помощью манипуляций с эмбриональными тканями ученые даже смогли получить цыплят с зубами. Эти данные показывают, что генетические схемы, ответственные за развитие зубов, все еще присутствуют в геноме птиц. У ближайших родственников археоптерикса зубы были. Как мы теперь знаем, потеря зубов у птиц происходила в разных эволюционных линиях независимо и в разное время. Некоторые птицы утратили зубы в начале мелового периода. Последние зубатые птицы вымерли 60 миллионов лет спустя. Роговой чехол, покрывающий челюсти – клюв – очевидная птичья особенность. Но ее придется добавить, так как археоптерикс и дейнонихозавры не имели такого чехла.
Череп нуждается во множественных модификациях. В отличие от археоптерикса и дейнонихозавров у птиц утрачены предлобная, заднеглазничная и наружная крыловидная кости, но предглазничное окно остается.
Большое затылочное отверстие на том же месте, что у дейнонихозавров, но не птиц. У птиц оно смещено на дно черепа.
Шейные позвонки археоптерикса с их двояковогнутыми суставными поверхностями такие же, как у ближайших родственников. По контрасту шейные позвонки птиц имеют седловидные суставные поверхности. Это предмет особой гордости птиц, они уникальны. Ни у каких других животных нет таких позвонков, и никогда не было. Исключение составляют цератозавры – группа триасовых звероногих динозавров. Однако у них эта особенность была не столь выражена, как у птиц. Благодаря этой уникальной адаптации птицы могут поворачивать голову на 180 градусов, а некоторые на 270.
У археоптерикса и дейнонихозавров крестцовый отдел позвоночника насчитывает то же количество свободных позвонков. У птиц этот отдел сильно изменен. Число позвонков в нем увеличено (колеблется от 11 до 23), позвонки срастаются между собой в так называемый сложный крестец. Также у птиц тазовые кости срастаются между собой. Напротив, лобковые кости у птиц не срастаются, а их отдаленные концы лишены расширения в виде ботинка.
Хвостовой отдел у птиц редуцирован – хвостовые позвонки упрощены, срастаются между собой и в целом хвостовой отдел сливается со сложным крестцом. Заканчивается хвост пластинкой – пигостиль – это важнейшая адаптация. Пигостиль служит для прикрепления рулевых перьев, таким образом, он обеспечивает совершенство птичьего полета. Пресловутый длинный хвост археоптерикса – полная противоположность состоянию хвостового отдела у птиц. В популярной литературе он систематически упоминается неправильно. Дело не в длине. Длина сама по себе ничего не значит. В природе избыток хвостов любой длины. Но у археоптерикса хвостовые позвонки не срастаются и не уменьшаются, чем ближе к кончику хвоста, тем более вытянутыми, цилиндрическими становятся тела позвонков. Выглядит это так, как будто археоптерикс украл свой хвост у дейнонихозавров.
По строению передних конечностей дейнонихозавры приняли бы археоптерикса за своего. Те же три пальца, с такими же когтями, то же число фаланг. Но у птиц передняя конечность устроена иначе. Археоптерикс, дейнонихозавры и птицы, все трехпалы. Четвероногие животные (кроме самых ранних и самых древних) первично имеют пять пальцев. Иное число пальцев в разных группах четвероногих связано с утратой того или иного их числа. В эмбрионах птиц все еще можно отыскать след их происхождения от древних пятипалых предков. В течение эмбрионального развития у птиц закладываются пять пальцев, но два в итоге рассасываются. Три остающихся пальца редуцированы, присутствует лишь несколько видоизмененных фаланг, служащих для закрепления маховых перьев. Число фаланг у птиц 1-2-1 в противоположность 2-3-4 у археоптерикса и дейнонихозавров.
Кроме того, у птиц кости пястья и передний ряд костей запястья срастаются в единую пястнозапястную кость. Если вам не нравится такое название, вы можете называть ее пряжкой. Это тоже будет правильно. У дейнонихозавров все кости запястья и пястья свободны, но об археоптериксе такого не скажешь. У него кости пясти не срастаются, но сильно сдавлены, таким образом, пряжка еще не сформирована, но начало процессу положено.
Подобно своим динозавровым родственникам археоптерикс не имел надкаракоидного сухожилия. Эта важная адаптация позволяет птицам поднять крыло выше спины, тем самым птица может сделать мощный взмах, необходимый для машущего полета. Не ясно, был ли археоптерикс способен к машущему полету. С одной стороны, отсутствие надкоракоидного сухожилия показывает, что поднять крыло выше спины он не мог, а с другой – какая-то примитивная форма машущего полета, не свойственная современным птицам, у него все же могла быть.
Лопатка археоптерикса, как и у дейнонихозавров, в отдаленном конце имеет расширение. У птиц такого расширения нет. Суставная ямка лопатки у археоптерикса занимает промежуточное боковое положение. У птиц она смещена в спинном направлении. А связанный с лопаткой коракоид по образцу птиц имеет выступающий отросток. У дейнонихозавров этой особенности нет. В соответствующем положении на коракоиде у них присутствует бугристость, которая рассматривается палеонтологами как предшественник выступающего отростка. Сам корокоид археоптерикса устроен по образцу дейнонихозавров, а не птиц. Он плоский и имеет грубо квадратную форму. У птиц коракоид вытянут и принимает форму распорки.
Птицы также отличаются и от археоптерикса, и от дейнонихозавров наличием киля – выроста грудины, служащего для прикрепления летательной мускулатуры.
Ключицы, сросшиеся в вилочку – еще один признак, который роднит птиц, археоптерикса и дейнонихозавров. А ребра разделяют группы. Брюшные ребра есть у археоптерикса, его родственников и множества рептилий, у птиц их нет. Грудные ребра птиц скрепляются между собой выростами – крючковатыми отростками. Их нет у археоптерикса, хотя они есть у некоторых дейнонихозавров.
По строению нижних конечностей археоптерикс с его удлиненным вторым пальцем, украшенным хищным серповидным когтем, присоединяется к компании дейнонихозавров. В конце концов, именно из-за этого когтя они получили свое имя – «ужасный коготь». Археоптерикс также разделяет с дейнонихозаврами строение голени и стопы. Стопа и голень птиц перестроены. Прежде всего, у птиц редуцирована малая берцовая кость. Она уменьшилась до тонкой щепы и приросла к большой берцовой. У археоптерикса малая берцовая кость полностью развита. Ближе к стопе – у птиц пяточная и таранная кости срастаются друг с другом и с большой берцовой. Археоптерикс эту характеристику также не разделяет. Более того, таранная кость археоптерикса снабжена развитым восходящим отростком. Птицы эту характеристику утратили. Она обнаруживается в течении эмбрионального развития, но исчезает на более поздних стадиях. Здесь анатомия археоптерикса снова соответствует типу строения ближайших родственников, но не современных птиц. Птицы обзавелись цевкой – костью, образованной срастанием части костей плюсны и предплюсны. У археоптерикса цевки нет, но, как и в случае с пряжкой, соответствующие кости сдавлены. Таким образом, цевка находится в стадии формирования.
Оперение – то, что отличает птиц и археоптерикса от всех ныне живущих животных, но не от дейнонихозавров. Последние также обладали оперением. Причем некоторые имели асимметричные перья (асимметрия пера – необходимое условие для полета).
Как легко заметить, у археоптерикса нет почти ничего специфически птичьего. Его анатомия в гораздо большей степени рептилийная, чем птичья. В скелете археоптерикса сочетаются одновременно черты дейнонихозавров и птиц, поэтому он представляет собой мост между дейнонихозаврами и более поздними птицами, которые в свою очередь промежуточны по сравнению с современными птицами. Если бы мы сделали этот вывод 40 лет назад, могли бы претендовать на открытие. К сожалению, нас опередил палеонтолог Джон Остром. Он предпринял скрупулезный обзор анатомии археоптерикса и всех потенциально родственных групп животных. В итоге Остром заключил, что археоптерикс по существу – маленький оперенный динозавр.
Следующая диаграмма показывает числовое соотношение рептилийных и птичьих особенностей анатомии у ранних птиц и наиболее близких к ним динозавров. Список сравниваемых особенностей см. в приложении 3.
Я говорил, что представленное сравнение археоптерикса и его родственников является частичным и упрощенным. Для составления диаграммы я использовал 42 ключевых признака, наиболее простых и понятных. Палеонтологи обычно используют в своих исследованиях от 100 до 300 признаков. При этом они сравнивают значительно большее количество представителей и используют алгоритмы, основанные на теории вероятностей. Я надеюсь, что это даст некоторое представления об уровне упрощения, на котором нам приходится говорить об изучении переходных форм (см. также примечание a).
Как видно из диаграммы, археоптерикс действительно может быть описан как оперенный динозавр. Кроме того, он не одинок в своем роде. И если археоптерикс стоит ближе к динозаврам, чем к птицам, то другие формы, например Эоконфуциусорнис, находятся где-то на полпути.
Таким образом, единство в скелетной анатомии и существование ряда переходных форм указывают на происхождение птиц от одной из линий звероногих динозавров. Но кости не одиноки. Есть ряд других, несвязанных данных, подтверждающих этот вывод. Действительно, если птицы ведут свою родословную от общего предка с дейнонихозаврами, то мы должны обнаружить единство в аспектах биологии между птицами и близкими к ним звероногими. В то же время, биология птиц и звероногих должна контрастировать с биологией других групп животных. Все, что нам остается сделать, сравнить биологию птиц и звероногих в тех аспектах, которые нам известны.
Способность к полету накладывает сильное ограничение на размер тела. Неслучайно птицы, утратившие способность к полету, могут приобретать очень большой размер тела (например, страусы и моа).
По контрасту, те дейнонихозавры, анатомия которых в прошлом служила эталоном для сравнения с птицами – дейноних и велоцираптор – крупные животные. Физически невозможно, чтобы животные такого размера могли освоить полет. Поэтому долгое время приходилось предполагать, что более близкие родственники птиц были существенно меньше в размере. Предположение было подтверждено с открытием микрораптора, который был описан в 2000 году как «самый маленький из известных динозавров». Девять лет спустя был описан анхиорнис – дейнонихозавр еще меньшего размера. Фактически, анхиорнис даже меньше микрораптора. Анализ скелетной анатомии показывает, что анхиорнис и микрораптор стоят ближе других к птицам. На сегодняшний день они остаются самыми маленькими и легкими из всех динозавров [39, 80, 98, 99].
 |  |
| Археоптерикс | Анхиорнис |
 |  |
| Микрораптор | Дейноних |
В данном случае обнаруживаются еще более детальные различия. Мозг современных птиц значительно отличается от мозга рептилий. Полушария головного мозга у птиц сильно увеличены. Также чрезвычайно увеличились мозжечок и зрительные доли. Что, конечно, связано со способностью к полету. По контрасту обонятельные луковицы сократились в размерах.
См. также сравнение строения мозга крокодила, археоптерикса, позднемеловой птицы и голубя.
http://rsbl.royalsocietypublishing.org/content/3/3/309/F4.expansion.html
Мозг не окаменевает. Означает ли это, что мы никогда не сможем ничего узнать о мозге вымерших животных? Не обязательно. Головной мозг окружен твердой мозговой оболочкой, которая отражает строение мозга. И если череп хорошо сохранен, есть возможность создать (физический или предпочтительно компьютерный) слепок мозга.
Мозг большинства звероногих динозавров, чьи черепа позволяют реконструкцию, в целом устроен по типичному для археозавров образцу. Но эта картина начинает изменяться, когда мы обращаемся к ближайшим родственникам птиц. В отличие от других звероногих, их мозг ближе к птичьему образцу: относительный размер больших полушарий, мозжечка и зрительных долей увеличивается, однако, не достигает характерных для птиц соотношений. Обонятельные луковицы, напротив, остаются развитыми или даже увеличиваются. Сокращение этих частей мозга произошло позднее. Действительно, обонятельные луковицы археоптерикса все еще соответствуют рептилийному, а не птичьему образцу. В целом, мозг археоптерикса характеризуется промежуточным состоянием между рептилийным и птичьим, его Тираннозавр наполовину.
«Точные предки тираннозавров невыяснены». Палеонтолог Роберт Кэррол в 1989 году [128].
Чтобы искать предков какой-либо группы животных, сначала нужно установить диагностические черты, присущие только ее представителям. Тираннозавриды – типичные хищные звероногие динозавры. Это часто крупные животные, передвигавшиеся на двух задних конечностях. Их зубы крупные, зазубренные и загнутые назад. Эти зубы не оставляют сомнений на счет кулинарных пристрастий. Они имели большие головы и большие хвосты, служившие противовесом для головы и туловища. Но чем они отличались от других звероногих и своих ближайших родственников? Правильная классификация окаменелостей – сложная задача, и вы сейчас в этом убедитесь, поскольку нам придется углубиться в еще более сложные тонкости скелетной анатомии.
Носовые кости срастались друг с другом.
Теменные кости также срастались, образуя стреловидный гребень.
Зубы, связанные с межчелюстной костью обладают U-образной формой.
Сама межчелюстная кость имеет большое боковое отверстие.
Основная клиновидная кость имеет большую подмыщелковую полость.
Надугловая кость снабжена выраженным прямым гребнем.
Досочленовный отросток укорочен.
Скуловая кость частично пневматизирована и имеет окно.
Чешуйчатая кость в задней части имеет большое отверстие.
Отверстие в задней части нижней челюсти значительно уменьшено.
Верхняя затылочная кость не формирует большое затылочное отверстие.
Поперечные отростки шейных позвонков вытянуты. Они служат для прикрепления мощных мышц, удерживающих большую голову.
Передние конечности чрезвычайно маленькие относительно задних. Функция столь маленьких конечностей не выявлена до сих пор.
Конец лучевой кости сглажен.
Присутствуют только два пальца.
Второй палец передней конечности существенно больше.
Лобковая кость заканчивается очень большим расширением в форме ботинка (около 50% длинны всей кости).
Подвздошная кость примерно равна в длине бедру.
Третья кость в плюсне сжата второй и четвертой. Такая структура называется арктометатарсус. Арктометатарсус – адаптация к бегу.
Передняя конечность тираннозавр. Обозначения. h – плечевая кость, r – лучевая кость, u – локтевая кость.
Арктометатарзус у тираннозавра рекса. Википедия.
Если вы обескуражены этим панегириком анатомии, утешайтесь тем, что это еще упрощенный список.
Теперь, когда мы определили отличительные особенности тираннозаврид, можно искать переходные формы к ним. Но самое интересное, что мы можем частично предсказать, на что будет похожа такая форма. Если мы знаем ближайших родственников тираннозавров, значит, сравнивая анатомию всех связанных групп, можно вывести черты, которые разделили их предковые формы. Если мы правильно определили родство, то переоценка уже описанных окаменелостей и/или обнаружение новых подтвердят гипотезу. В противном случае они опровергнут построенную схему эволюционных отношений. В сущности, именно так выдвигаются и проверяются эволюционные гипотезы.
Итак, что мы можем предположить с уверенностью о еще не найденных переходных формах? Здесь пригодятся пояснения. В интересующей нас группе звероногих динозавров выделяют две подгруппы – карнозавров и целурозавров. Ранее к карнозаврам относили всех звероногих большого размера, а к целурозаврам – среднего и маленького размеров. Но с течением времени выяснилось, что огромные тираннозавриды анатомически принадлежат в большей мере к целурозаврам, чем к карнозаврам. Пришлось гипотезу об отличиях в размерах тела отбросить. Позднее выяснилось, что представители нескольких семейств целурозавров независимо увеличивались в размерах тела. Таким образом, целурозавры изначально маленькие животные. Это приводит к неизбежному заключению, что предок гигантского тираннозавра должен иметь скромный размер.
Строение передних конечностей предковой формы также можно без труда предвидеть. Тираннозавриды в анатомии передних конечностей сильно отклонились от своих родственников. Комбинируя информацию из разных семейств целурозавров, приходится заключить, что переходная форма к типичным тираннозавридам должна быть трехпалой, кости передних конечностей должны быть длинными и хорошо развитыми. Мы можем даже указать число фаланг пальцев. Это то же число, что у археоптерикса, дейнонихозавров и большинства других целурозавров – 2-3-4.
Арктометатарсус – еще одна особенность, которую мы не ожидаем встретить у предка тираннозаврид. Арктометатарсус известен в разных группах, но он не является, насколько мы знаем, наследственной особенностью целурозавров, так что мы не ожидаем его увидеть у ранних тираннозаврид.
Можно попытаться спрогнозировать и некоторые другие особенности, но это потребует более сложного анализа. Остановимся на достигнутом.
Так известны ли нам предки для семейства динозавров, которое захватило внимание даже далеких от палеонтологии людей? Тираннозавр был впервые описан в 1905 году, а его самый старый и хорошо сохранившийся на сегодняшний день предок – 101 год спустя. Останки динозавра, получившего имя гуанлонг, были раскопаны в нулевых годах XXI века на западе пустыни Гоби. Возраст отложений, в которых были найдены кости, составляет 160 миллионов лет, поздний юрский период. Анализ скелета со всей очевидностью показывает, что гуанлонг занимает промежуточное положение между ранними целурозаврами и тираннозавридами мелового периода. Он также подтверждает нашу эволюционную гипотезу о том, какими были предки тираннозаврид [90].
Гуанлонг в сравнении с более поздними тираннозаврами – небольшое животное, длинна тела ок. 3 метров. Кости передних конечностей не редуцированы, так что его передние конечности хорошо развитые и длинные (ок. 60% длинны задних). Три развитых пальца присутствуют, число фаланг соответствует типичному для целурозавров – 2-3-4. Второй палец не увеличен относительно других. Интересно, присутствует полулунная кость запястья. Ни у одного другого тираннозаврида во взрослом состоянии полулунная кость не обнаруживается в связи с редукцией передних конечностей.
Есть несколько других особенностей, которые не встречаются у тираннозаврид. Например, нижнечелюстное отверстие гуанлонга было большим в размере, у него также присутствовало тазовое отверстие.
Чтобы не усложнять описание, я сведу все особенности в таблицу.
Сращение носовых костей
Сращение теменных костей
Зубы, связанные с межчелюстной костью U-образной формы
Межчелюстная кость имеет большое боковое отверстие.
Основная клиновидная кость имеет большую подмыщелковую полость.
Надугловая кость снабжена выраженным прямым гребнем
Досочленовный отросток укорочен.
Скуловая кость частично пневматизирована и имеет окно.
Чешуйчатая кость в задней части имеет большое отверстие.
Отверстие в задней части нижней челюсти значительно уменьшено.
Верхняя затылочная кость не формирует большое затылочное отверстие.
Поперечные отростки шейных позвонков вытянуты.
Передние конечности чрезвычайно маленькие относительно задних.
Конец лучевой кости сглажен.
Присутствуют только два пальца.
Второй палец передней конечности существенно больше.
Лобковая кость заканчивается очень большим расширением в форме ботинка (ок. 50% длинны всей кости).
Нет тазовых отверстий
Подвздошная кость примерно равна в длине бедру.
Три особенности не попали в таблицу, так как их нельзя обозначить как «есть или нет». Они сами находятся в промежуточном состоянии. Это 1) Относительный размер межчелюстных зубов, 2) выступ на чешуйчатой и квадратно-скуловой костях, 3) положение подвздошных костей. У гуанлонга подвздошные кости сближаются относительно средней линии тела, но не входят в контакт, как у других тираннозаврид.
Череп гуанлонга. a. вид сбоку, b. вид сверху. Основные обозначения: an. Угловая кость, aof. Предглазничное отверстие, d. зубная кость, emf. внешнее нижнечелюстное отверстие, en. Внешняя ноздря, j. скуловая кость, jp. Отверстие в скуловой кости, l. слезная кость, m. Верхняя челюсть, nc. Носовой гребень, orb, Глазница, pm, Межчелюстная кость, qj. квадратно-скуловая кость, sa. надугловая кость, sc. Стреловидный гребень, sq. чешуйчатая кость. Черта масштаба 5 см.
Череп тираннозавра. Показаны не все зубы.
Гуанлонг не одинок в своем роде. Целурозавры подразделяются на несколько семейств, эволюционные отношения между которыми было очень трудно проследить из-за недостатка таких гуанлонгов. Но с течением времени искомые формы появились. Они подтвердили одни эволюционные гипотезы и опровергли другие. В 2009 китайские и американские палеонтологи подробно описали аналогичную гуанлонгу форму, на сей раз из семейства тех самых овирапторидов, охранявших свои гнезда. Динозавр получил имя инцизивозавр. Один абзац этого описания стоит процитировать полностью:
«Не считая известных пернатых динозавров, в джехольских отложениях были найдены бесчисленные переходные формы. Эти динозавры (например, лиаоцератопс, основные дейнонихозавры микрораптор и синовенатор, основной овирапторозавр каудиптерикс, переходной тираннозаврид дилонг, переходной теризинозаврид бэйпяозавр, основной орнитомимозавр шенцоузавр и ранний гадрозаврид Jinzhousaurus) обладают множеством особенностей, которые помещают их в основе признанных эволюционных групп, и поэтому они имеют важнейшее значение для разработки точных филогенетических деревьев. Сказанное также верно для инцизивозавра, который последовательно размещается в основе древа овирапторазавров».
Заинтересованным читателям я предлагаю самостоятельно изучить анатомию упомянутых динозавров, а также признаки их семейств, создать сравнительные таблицы и установить самим, являются ли перечисленные животные переходными формами или нет. Впрочем, эта работа уже проделана на профессиональном уровне. Палеонтологи, используя теорию вероятностей, вычислили эволюционные отношения между целурозаврами, определяя степень неслучайного совпадения анатомических черт.
Схема (кладограмма) эволюционных отношений целурозавров. Из упоминавшихся выше форм присутствуют: микрораптор, синовенатор, археоптерикс, каудиптерикс, дилонг, бейпяозавр, инцизивозавр.
Но, может быть, я просто пытаюсь выдать желаемое за действительное? Правда ли, что все переходные формы среди целурозавров (и вообще среди позвоночных животных) уже найдены, и палеонтологам осталось лишь вставлять новые роды в установленную схему? Нет. Хотя некоторые эволюционные отношения среди целурозавров, как думают, наконец-то надежно установлены, пробелы в нашем знании не исчезают все сразу. Связи между поздними (меловой период) целурозаврами стали более или менее ясными. Но ранняя эволюция целурозавров плохо изучена. Как сегодня считается (и это еще одна гипотеза), корни известных семейств следует искать в отложениях не позднее середины юрского периода. Примечательно, что до настоящего времени палеонтологам известно сравнительно немного хорошо сохранившихся динозавров этого временного интервала. Если где-то существует формация, хранящая изобилие экземпляров динозавров середины Юрского периода, то пока ее никто не обнаружил. Остается лишь надеяться на подобное открытие. Но палеонтология – «медленная» наука.
Также можно указать трудности другого рода. Из приведенной выше кладограммы следует, что семейство альваресзаврид ближе связано с семейством теризинозаврид. Альваресзавриды – очень специализированные динозавры, своей анатомией бросившие вызов фантазии палеонтологов. Кто может быть их родственником – палеонтологическая загадка, в сравнении с которой меркнут даже дзенские коаны. С кем только альваресзаврид не роднили. В них видели даже птиц, утративших способность к полету – мезозойских страусов. Пока что переходная форма от примитивных целурозавров к альваресзавридам не найдена. Когда она будет найдена (а никто из палеонтологов не сомневается в такой возможности), можно будет проверить, правильно ли палеонтологи оценили совпадения анатомических черт альваресзаврид и теризинозаврид, действительно ли они – двоюродные братья.
Более того, представленная выше схема эволюционных отношений также является гипотезой. Она неизбежно должна подвергаться проверке по мере описания новых окаменелостей и переоценки старых.
UPD: Искомый альваресзаврид был описан во время подготовки этой статьи. Я не стал переписывать первоначальный текст для иллюстрации того, как могут устаревать данные. Динозавр гаплочериус частично подтвердил связь альваресзаврид с теризинозавридами. Поскольку гаплочериус один из самых ранних целурозавров, я также добавил его в таблицу для сравнения с близкими родственниками птиц [14].
Креационисты могут не соглашаться по богословским вопросам, они могут принадлежать к разным конфессиям и даже к разным религиям. Иногда одни креационисты отрицают некоторые аргументы против эволюции других креационистов. Однако все они едины в отрицании теории эволюции. По их словам, в пользу теории эволюции нет абсолютно никаких свидетельств. В том числе нет никаких переходных форм.
«В окаменелостях не обнаружено никаких переходных форм».
Генри Моррис. «Сотворение и современный христианин» [131]. Курсив в оригинале.
Генри Моррис. «Библейские основы современной науки» [130].
«Никаких переходных форм от одной крупной группы живых организмов к другой вообще не было найдено».
«. все без исключения классы, отряды и семейства появляются в отложениях внезапно, без каких-либо предшествующих промежуточных или переходных форм».
Уильям Гладсхауэр. «Как возник наш мир» [124].
«Пропавшие звенья все еще остаются пропавшими».
«. если эволюция действительно имела отношение к возникновению этих уникальных и хорошо приспособленных существ, то должно было быть множество очевидных переходных форм, но ни одно такое животное не найдено. Все то, что сохранилось в течение истории существования жизни, являет нам знаменательное отсутствие переходных форм, наличия которых требует теория эволюции. «
«Кроме археоптерикса в летописи окаменелостей нет ничего, что хотя бы позволило предполагать существование убедительной связи между животными различных типов».
Сильвия Бейкер. «Камень преткновения: Верна ли теория эволюции?» [121]
«Полная неудача интенсивных поисков палеонтологов в течение более чем столетия показала, что промежуточные формы в природе никогда не существовали.»
«Эволюционистам по-прежнему трудно найти объяснение тому, что все окаменелости неизменно разбиваются на основные группы, а огромные пробелы так и остаются незаполненными.»
Научные труды полны предположений о возможном и, конечно же, несомненном, существовании в прошлом переходных форм. Часто эти предположения — не более чем следствие игры воображения в сочетании с несколькими неубедительными свидетельствами.
Дж. Маклин и др. «Очевидность сотворения мира». [129]
«Опираясь на неисчислимые миллионы исследованных ископаемых, ученые на сегодняшний день каталогизировали свыше 250 000 видов ископаемых животных, которые выставлены в музеях всего мира. И среди них невозможно встретить ни одного неоспоримого промежуточного звена.»
Райнхарт Юнкер, Зигфрид Шерер. «История происхождения и развития жизни» [141].
Дэвид Роузвер. «Наука о сотворении мира, доказывающая правоту Библии» [125].
Теперь я опишу несколько способов, при помощи которых креационисты избавляются от переходных форм, и проанализирую их. Креационистские аргументы включают.
4. Временн ы е парадоксы.
5. Трудности с эволюционными отношениями.
6. Где миллионы переходных форм?
7. Их нет: признают даже эволюционисты.
Первый способ состоит просто в отрицании переходной природы представленной формы. Креационисты определяют, согласуясь с необъясняемыми ими методами, к какой именно группе относится форма, а затем подчеркивают одни черты и полностью игнорируют другие. Так археоптерикса они считают птицей.
Археоптерикс был самой настоящей птицей, а никакой не переходной формой.
Дэвид Роузвер. «Наука о сотворении мира, доказывающая правоту Библии» [125].
«. в ее лице [археоптерикс] мы имеем не промежуточный вид, а вполне нормальную птицу».
Уильям Гладсхауэр. «Как возник наш мир» [124].
«. крылья археоптерикса были полностью развитыми и функциональными».
Пол Тейлор. «Сотворение. Иллюстрированная книга ответов» [138].
«Археоптерикс обладал практически всеми признаками птицы».
«Это существо имеет некоторые признаки рептилии, оставаясь впрочем совершенно нормальной птицей. О рептилии напоминают зубы по бокам клюва и хвост из нескольких позвонков. Но крылья и перья уже полностью птичьи. Нет оснований считать археоптерикса чем-то промежуточным».
Соответственно креационисты перечисляют все птичьи особенности и пропускают все рептилийные особенности, как будто их и нет. Для этого им не приходится слишком стараться. Как уже говорилось, популярные описания археоптерикса очень скудны, и креационисты не стремятся выйти за эти описания. Зубы, когти и длинный хвост. Когти есть у некоторых современных птиц, – говорят креационисты – зубы были у некоторых вымерших, а хвост – это хвост.
Удивительна ирония ситуации. На заре становления современного креационного движения (примерно 60-ые годы XX века), когда креационисты решили считать археоптерикса птицей, эта точка зрения была более правдоподобной, чем сегодня. С течением времени список птичьих особенностей археоптерикса неуклонно сокращался. Происходило это по двум причинам. Во-первых, выяснялось, что некоторые птичьи особенности, вроде противопоставленного большого пальца задних конечностей, у археоптерикса диагностировались по ошибке. Во-вторых, птичьи особенности постепенно обнаруживались у ближайших родственников археоптерикса. На данный момент, у археоптерикса фактически нет ни одной сугубо птичьей особенности, которой не было бы у его родственников. И как мы видели выше, строение его скелета в гораздо большей степени соответствует рептилийному. Из составленной мной диаграмы следует Составленная мной диаграмма показывает, что к птичьим чертам у археоптерикса можно отнести около 20%, но даже эти черты археоптерикс разделяет с родственными динозаврами. Если бы креационисты говорили, что археоптерикс – рептилия и не имеет никакого отношения к птицам, это было бы гораздо правдоподобнее. Но их читателя не могут этого заметить. Все, что есть у них в голове – зубы, когти и длинный хвост.
«Поэтому многие ученые в пылу фантазии наделяют археоптерикса большим количеством признаков пресмыкающегося, чем он их имеет. Так называемые признаки пресмыкающихся у археоптерикса заключаются в наличии когтей на крыльях, зубов, позвонкового хвоста и маленькой грудины. Но это не признаки настоящей переходной формы, потому что они все еще встречаются и у птиц!».
Здесь креационист Гладсхауэр допускает явную грубую ошибку. У современных птиц зубы не встречаются.
Archaeopteryx обладает некоторыми чертами рептилии, такими, как зубы, длинный хвост, когти на крыльях и костная структура, напоминающая в определенных аспектах рептильную. Есть у него и птичьи признаки, например, полностью развитые перья, вилочка (грудная кость) и цепкий большой палец. Часть основных рептильных характеристик Archaeopteryx присуща не одним только рептилиям. У целого ряда ископаемых птиц есть зубы, а когти на крыльях встречаются и у некоторых современных птиц.
Однако креационисты не могут изменить аргументы и назвать археоптерикса рептилией. В этом случае им пришлось бы объяснять своим сторонникам, как птица стала рептилией, и почему они столько лет твердили о том, что у новоявленной рептилии «совершенное во всех отношениях оперение». Поэтому археоптерикс у креационистов остается птицей и, надо полагать, останется в дальнейшем.
Чтобы отклонить эволюционное родство птиц с дейнонихозаврами, креационисты очень часто цитируют палеоорнитолога Алана Федучию и заимствуют у него аргументы. Федучия – орнитолог, много работавший над эволюцией птиц. Он предлагает альтернативную гипотезу о родстве птиц, которая, правда, пока не получила подтверждений. И даже притом что Федучия критикуется подавляющим большинством своих коллег, креационисты широко цитируют его как эксперта и предпочитают его мнение мнению всех остальных. Когда Федучию спросили, что он думает об использовании его работ креационистами, тот ответил:
Трудно подобрать более точное сравнение. Креационисты, рассматривая любую переходную форму, пытаются отнести ее к одной группе, подчеркнув соответствующие особенности и игнорируя другие. Что это если не попытка так снять колоду, чтобы переходной статус формы исчез?
Не все креационистские обзоры археоптерикса и эволюции птиц одинаковы. Наиболее подробные рассмотрения принадлежат американцу Дуэйну Гишу, который больше всех прочих креационистов занимался окаменелостями, пытаясь доказать отсутствие переходных форм, и немцам Юнкеру и Шереру. Гиш написал по этой теме две книги. В упоминаемом обзоре, Гиш настаивает на том, что археоптерикс все-таки птица. Он собирает все данные в поддержку этой идеи, которые только может найти. Примечательно, Гиш собирает множество информации, главным образом уклоняясь от рассмотрения анатомии. Он упоминает лишь несколько особенностей скелета археоптерикса, все из которых неоднозначны и долгое время были дискуссионными. Но в то же время, Гиш оставляет без внимания все бесспорные рептилийные особенности, будто их вовсе нет. Между тем, многие из них были известны 50 и 100 лет назад. Повторюсь, эта давняя работа Гиша – одна из лучших, изданных до настоящего времени креационистами. Любопытно, что это не единственный пример, когда Гиш выделял одни особенности и обходил молчанием другие. Более подробно см [27]. Аналогичную тактику используют Юнкер и Шерер. Обсуждая ту же тему, они сваливают в кучу массу несвязанных данных, которые просто не имеют отношения к сути вопроса. Но даже их, вероятно, лучшее рассмотрение археоптерикса остается очень поверхностным (я предлагаю читателю обратиться к тексту их книги и убедиться в этом самостоятельно).
Археоптерикс – пример переходной формы №1. Год за годом, десятилетие за десятилетием креационисты говорят, что археоптерикс не может считаться переходной формой. Однако за несколько десятилетий они так и не преступили к работе, которую нужно было проделать давным-давно, и которую проделали ученые еще в 19 веке.
В 1912 году английский философ Бертран Рассел, говоря об изменении мировоззрения людей в XIX столетии, писал:
«»Происхождение видов» Дарвина убедило мир, что видовые различия животных и растений не являются жесткими и неизменными. Было показано, что различие между человеком и низшими животными, которое человеческому разумению кажется неимоверно большим, есть достижение постепенное, предполагающее существование промежуточных существ, которых нельзя без колебаний ни включить в человеческую семью, ни исключить из нее».
На момент написания этих строк почти все открытия предков и родственников людей были еще впереди. В начале, в середине, в конце XX века, и в начале XXI креационисты отвергали и отвергают высказанную Расселом и другими эволюционистами точку зрения. По мнению креационистов, напротив, нет никаких промежуточных существ между человеком и другими животными. А все предполагаемые «переходные звенья» между человеком и другими приматами – либо обезьяны, либо люди.
«До настоящего времени не было ни одной палеонтологической находки, которая подтвердила бы правильность эволюционной теории происхождения человека. Окаменелые останки принадлежат либо явно человеку, либо обезьянам».
Дж. Маклин и др. «Очевидность сотворения мира». [129]
«Креационисты утверждают, что человек всегда был человеком, а обезьяны всегда были обезьянами. Нет никаких доказательств, что это неверно».
Пол Тейлор. «Сотворение. Иллюстрированная книга ответов» [138].
«Есть множество окаменелостей настоящих обезьян и настоящих людей, но нет ничего промежуточного. Человекообезьяны или обезьяночеловека не существовало никогда».
Генри Моррис. «Библейские основы современной науки» [130].
«Таким образом, налицо доказательства, что вера в «обезьянолюдей» необоснованна. Напротив, все отличительные признаки людей свидетельствуют о сотворении, происшедшем отдельно и обособленно от всех животных. Всякие обезьяноподобные существа, жившие в прошлом, были не кем иным, как человекообразными обезьянами. но не людьми.
«. не существует ни одного достоверно зафиксированного случая находки предков человека».
Кен Хэм и др. «Книга Ответов» [140].
Джонатан Сарфати. «Несостоятельность теории эволюции» [136].
«Однако постепенно исследователи склоняются к мнению, что все находки ископаемых, имеющие непосредственное отношение к предполагаемой эволюции, могут быть поделены на две группы: Homo sapiens (человек разумный) и Australopithecus (южная обезьяна).»
Уильям Гладсхауэр. «Как возник наш мир» [124].
Креационисты главным образом списывают друг у друга аргументы. Так появляется огромное количество книг, фильмов, лекций и пр. по существу одинакового содержания. Большинство креационистов не проводят самостоятельного анализа материала. Но человеческое происхождение – особая тема. Ею независимо занимались несколько авторитетных креационистов (археоптериксу и другим примерам переходных форм повезло меньше). Так каким образом следует разграничивать обезьян отдельно, людей отдельно? Вот результаты, к которым пришли креационисты.
| Экземпляр | Cuozzo (1998) | Gish (1985) | Mehlert (1996) | Bowden (1981) Menton (1988) Taylor (1992) Gish (1979) | Baker (1976) Taylor and Van Bebber (1995) | Taylor (1996) Lubenow (1992) | Line (2005) | |
|---|---|---|---|---|---|---|---|---|
 | ER 1813 (510 cc) | Обезьяна | Обезьяна | Обезьяна | Обезьяна | Обезьяна | Обезьяна | Человек ?? (2) |
 | Java (940 cc) | Обезьяна | Обезьяна | Человек | Обезьяна | Обезьяна | Человек | Человек |
 | Peking (915- 1225 cc) | Обезьяна | Обезьяна | Человек | Обезьяна | Человек | Человек | Человек |
 | ER 1470 (750 cc) | Обезьяна | Обезьяна | Обезьяна | Человек | Человек | Человек (1) | Человек ?? (3) |
 | ER 3733 (850 cc) | Обезьяна | Человек | Человек | Человек | Человек | Человек | Человек |
 | WT 15000 (880 cc) | Обезьяна | Человек | Человек | Человек | Человек | Человек | Человек |
Не смотря на все категорические заявления об однозначном разделении имеющихся окаменелостей на обезьян и людей, мы видим у креационистов те самые колебания, о которых писал Рассел на заре палеоантропологии. Иронично, креационисты сами подтверждают то, что пытаются опровергнуть. Причем в вопросе людей и обезьян они иногда меняют точку зрения на противоположную. Из таблицы видно, например, что Тейлор трижды изменял разделение на людей и обезьян, Гиш дважды. В результате вчерашние обезьяны у креационистов вдруг приобретали иную анатомию, превращаясь в людей. И только превращаться в переходные формы им не позволено.
Креационисты предлагают еще одно объяснение существованию известных переходных форм. Они утверждают, что бог по своему усмотрению сочетал в некоторых животных признаки разных групп. Таким образом, то, что ошибочно принимают за переходные формы, – ничто иное, как результат божьего промысла.
«Все формы, рассматриваемые как промежуточные звенья, проявили себя типичными мозаичными формами, комбинацией признаков из двух и более групп. Так, например, археоптерикс (Archaeopteryx) проявляет признаки рептилий и птиц.»
«Не логичнее ли предположить, что мозаичные формы являются совершенно особыми творениями, которые созданы Творцом по особому замыслу? Ведь Конструктору всего живого не требовалась наша таксономическая система, где птицы, звери и гады строго разделены между собой?»
Уместно рассмотреть подход креационистов к оценке окаменелостей. Ирония ситуации состоит в том, что среди креационистов нет ни одного палеонтолога. Те креационисты, которые больше других писали об окаменелостях, профессионально не связаны с палеонтологией или даже биологией вообще. Дуэйн Гиш – биохимик, Карл Виланд – врач, Джонатан Сарфати – химик, Кен Хэм специализировался в прикладных науках и т. д. Причем все они оставили научную карьеру и формально или фактически являются проповедниками. Большинство же креационистов не занимаются даже первичным изучением научной литературы. Вместо этого они без малейшей проверки переписывают свои аргументы у тех же Гиша или Хэма. Однако есть более компетентные креационисты, заслужившие похвалу даже от критиков. Примечательно, это те самые авторы, которые предложили идею мозаичных форм.
Так немецкие креационисты Юнкер и Шерер, обсуждая переходные формы, отмечают, что в их строении действительно сочетаются признаки изолированных групп. Но Юнкер и Шерер настаивают, что эти животные не переходные формы, а причудливые комбинации различных черт, объяснимые в модели создания. Они также утверждают, что мозаичные формы широко встречаются в природе сегодня.
Аналогичные аргументы предлагает американский креационист Курт Вайс. В работе, посвященной переходным формам, Вайс пишет, что «креационная палеонтология» находится в зачатке. Он убеждает креационистов не отрицать существование переходных форм, так как это может сделать их аргументы уязвимыми для эволюционистов. Вместо этого Вайс предлагает, чтобы креационисты подыскали им собственное объяснение и собственное название. Он также формулирует 4 прогноза эволюционной теории о том, какие окаменелости должны быть найдены, и отмечает, что частично эти прогнозы соответствуют палеонтологическим находкам. Однако в заключении Вайс выражает надежду, что креационисты смогут дать этим примерам лучшее объяснение. Относительно примеров переходных окаменелостей он пишет:
«Из четырех дарвинистских ожиданий промежуточные стратоморфические звенья оказались наиболее разочаровывающими для классических дарвинистов. Существующий на сегодняшний день недостаток каких-либо стратоморфических промежуточных звеньев привел к разработке теории прерывистого равновесия и способствовал ее принятию. Свидетельство для второго ожидания Дарвина – видовых стратоморфических промежуточных звеньев – включает такие виды как барагванатия (между риниофитами и плауновидными), пикайя (между иглокожими и хордовыми), пургаториус (между тупайии и приматами) и проконсул (между негоминидными приматами и гоминидами). Третье ожидание Дарвина – стратаморфические промежуточные звенья более высоких таксонов – было подтверждено такими примерами как группа млекопитающеподобных рептилий между рептилиями и млекопитающими, и фенакодонтами между лошадьми и их предполагаемыми предками. Четвертое ожидание Дарвина – стратоморфические серии – было подтверждено такими примерами как серия ранних птиц, серия китов, различные серии каинозойских млекопитающих (например, серии лошадей, верблюдов, слонов, свиней, титанозавров и др.), цепочки приматов кантиус и плезиадапус и цепочка гоминидов. Свидетельство для существования стратоморфических промежуточных звеньев не только для одного уровня (уровня вида и выше уровня вида), а для трех типов ожидается в соответствии с макроэволюционной теорией. Соответственно, креационисты должны принять данный факт. Конечно, нельзя говорить, что традиционная креационная теория предсказала любую из упомянутых находок».
Следует еще раз подчеркнуть, что Вайс не принимает переходного статуса перечисляемых им форм. Он надеется обосновать их существование в результате божественного сотворения и последующего изменения в рамках изначально созданных видов. Вайс известен высказыванием: «Если все свидетельство во вселенной обратится против креационизма, я первым признаю это, но я все равно останусь креационистом, так как, судя по всему, Слово Бога подразумевает креационизм«. В этих словах Вайс явно демонстрирует догматическую природу креационизма. Креационисты не в состоянии изменить свои представления о мире, даже если все свидетельство во вселенной будет говорить в пользу необходимости такого изменения. По контрасту наука, под которую маскируется креационизм, ценна именно тем, что стремится описать мир таким, каков он есть, независимо от каких-либо ожиданий, предпочтений или верований. Сама попытка замаскировать религиозный догматизм под нечто научное, которая зовется креационизмом, порождена тем, что знания о мире, полученные наукой, противоречат верованиям, основанным на буквальном прочтении священных текстов, и приверженцы таковых верований стремятся что-то противопоставить научным выводам.
Очевидно, Вайс пошел дальше, чем кто-либо другой из креационистов, в признании, что есть окаменелости, которые можно справедливо расценить как подтверждение теории эволюции. Это не случайно. Вайс не палеонтолог, он – геолог, выпускник Гарварда, ученик знаменитого палеонтолога Стивена Джей Гулда. Выше я отметил, что без длительного курса палеонтологии и анатомии примеры переходных форм будут для человека пустым звуком. Теперь мы сталкиваемся с подтверждением этих слов. Вайс, Юнкер и Шерер явно не видят возможности отрицать очевидное – сочетание признаков отдаленных групп животных в окаменелостях, поэтому им ничего не остается, как признать данный факт. И они пытаются найти другое объяснение.
Однако концепция мозаичных форм противоречит отрицанию комбинации признаков, с которым мы сталкивались выше. Очевидно, кто-то из креационистов неправ. Археоптерикс, например, не может быть одновременно и птицей, и мозаичной формой. Если у него нет комбинации признаков, значит, Вайс, Юнкер и Шерер и др. неправы. Но если такая комбинация присутствует, значит, неправы Гиш, Сарфати и другие креационисты.
Удивительно, некоторые креационисты используют оба аргумента одновременно. Те же Юнкер и Шерер называют произвольно одних вымерших животных, например, рыбами, а других мозаичными формами рыб и амфибий. Причем они не объясняют, каким образом приходят к своим выводам, какие методы используют. Читателю предлагается просто поверить на слово. Другие креационисты отрицают, что у изученных форм прослеживаются комбинации особенностей, характерных для изолированных групп, но оставляют идею мозаичных форм про запас.
И все же неспособность креационистов согласится друг с другом даже более внушительна. Выше мы видели, как Курт Вайс убеждал креационистов не отрицать существование переходных форм, использовать для них другое название и говорил, что найденные окаменелости соответствуют теории эволюции. В конце статьи Вайс благодарит нескольких креационистов, за ценные комментарии и замечания к его рукописи. Среди упомянутых креационистов Карл Виланд. Однако несколько лет спустя Карл Виланд вместе с тремя другими авторами издает «Книгу ответов», в которой читаем:
«Дарвин предполагал, что в окаменелостях будут найдены миллионы переходных форм, однако вплоть до нынешнего дня обнаружена лишь горстка более чем сомнительных форм, в «переходности» которых никто не уверен. систематическое отсутствие предполагаемых эволюционных «звеньев» в глобальном масштабе – весомое свидетельство в поддержку библейской точки зрения на Сотворение мира».
Как Виланд может делать подобные утверждения, если он помогал Вайсу улучшить упомянутую статью? Можно, конечно, предположить, что Виланд и его соавторы не согласны с Вайсом. Но почему они делают столь однозначные выводы, если знают, что даже среди креационистов не все согласились бы с ними.
Теперь рассмотрим саму концепцию мозаичных форм. Прежде всего, бросается в глаза, что это богословская концепция. Попытки найти укрытие в богословии вовсе не редкость в моделях креационистов. Когда креационисты не в состоянии объяснить нечто, они возлагают ответственность за его существование на бога. Так, к примеру, они не могли объяснить, почему мы можем видеть свет от космических объектов, удаленных от нас на десятки тысяч или миллионы световых лет, если вселенной, по их мнению, всего 10,000 лет. Некоторые креационисты утверждали, что бог преднамеренно создал свет, движущийся от объектов, которые еще не существовали. Когда генетики начали сравнивать длинные фрагменты ДНК разных видов, выяснилось, что геномы содержат большое количество атрофированных генов, и что эти атрофированные последовательности разделены между группами, которые креационисты считают созданными отдельно (человек и обезьяны, например). Тот же Карл Виланд предположил, что такие последовательности были специально созданы богом для испытания крепости веры креационистов. Правда, под влиянием критики он отказался от этого аргумента.
Поскольку мозаичные формы – это богословская, а не научная идея она должна оцениваться на богословских и умозрительных основаниях, а не научных. На самом деле, не можем же мы создать математический алгоритм, применить его к богословскому объяснению и дать заключение, что оно верно с вероятностью X, при P ы е парадоксы.
Есть способ избавиться от переходных форм без учета их анатомии. Креационисты говорят: если переходная форма (предковая) жила в одно и то же время с потомковой, то ее нельзя считать переходной. То же верно, если предполагаемые потомки предшествуют предполагаемому предку, то есть если потомков находят в более древних отложениях. Я соглашаюсь со второй частью аргумента, но не соглашаюсь с первой.
Если мы обнаруживаем, что предполагаемый предшественник жил в одно время со своими эволюционными родственниками по нисходящей линии, мы с полным основанием можем считать его переходной формой. Креационисты думают иначе. Я долго не мог понять, почему. Такое представление абсурдно в высшей степени. Оно фактически предполагает, что как только один вид дает начало другому, первый должен автоматически вымереть. Но потомки европейских колонистов заселили Северную и Южную Америку, Австралию, а европейцы все еще здравствуют. То же верно для многих видов животных и растений, которые колонисты и их потомки завезли с собой. Действительно, после случая видообразования родительский вид может вымереть по разным причинам, но его вымирание не обусловлено просто появлением дочернего вида. Еще неправдоподобнее мысль, что то же предположение об автоматическом вымирании прародителя применимо к родам или семействам. Но креационисты никогда не объясняли причин для обсуждаемого постулата. Они обычно ссылаются на него как на нечто само собой разумеющееся, очевидное, не требующее пояснений. Иногда даже в риторической форме.
«Наконец, самое важное, что рядом с археоптериксом в тех же слоях найдены и обычные птицы, поэтому он никак не может считаться их предком».
«все [о лошадях] предполагаемые «промежуточные формы» найдены погребенными в одних и тех же геологических формациях, которые указывают, что они жили в одно время и не могли быть предками друг друга».
Пол Тейлор. «Сотворение. Иллюстрированная книга ответов» [138].
«Согласно теории эволюции, животные, поднимаясь по эволюционной лестнице, становились все более способными к выживанию. Почему же тогда сохранились «низшие» семейства обезьян, но не остался ни один представитель предполагаемых промежуточных форм, казалось бы, дальше продвинувшихся в эволюции?»
«Если человек произошел от обезьяны, то почему обезьяны все еще существуют?».
Понять смысл подобных выводов можно, если вспомнить, что креационисты не придают значения видообразованию или вообще отрицают его возможность. Они представляют себе эволюцию, как постепенное накопление новых особенностей в рамках старого вида, а механизм появления новых черт, как внутривидовую гонку вооружений. По представлениям креационистов, вымирать должны не виды или роды, а представители того же самого вида. Разумеется, они не могут сосуществовать со своими более продвинутыми потомками.
Фактически креационисты используют плохо осмысленную комбинацию ламаркизма и дарвинизма, игнорируют исследования в эволюционной биологии после 30-ых годов XX века и даже не осознают этого. Однако не все. Ошибочность рассматриваемого аргумента понята некоторыми креационистами. Наибольшая креационная организация – «Ответы в Бытии» – разместила на своем сайте перечень «Аргументов, которые, как мы думаем, креационисты НЕ должны использовать».
Среди них и аргумент о невозможности сосуществования предка и потомка. Поэтому нет нужды тратить время на пояснение ошибочности этого аргумента.
Так как на счет временных парадоксов? Можно ли привести примеры переходов, в которых переходные формы предшествуют потомкам. Археоптерикс и Гуанлонг входят в их число. Здесь аргумент временных парадоксов попросту не работает. Есть примеры сосуществования переходных форм и потомковых. И есть такие, где потомковые формы опережают предложенные переходные формы во времени. Если даже применить жесткий отсев переходных форм по времени, их число сократится, но они не исчезнут. Правда, креационисты оспорили бы предшествующий статус археоптерикса. Они утверждают, что современные птицы и сосуществовали с археоптериксом, и предшествовали ему. Вот на чем основаны эти утверждения.
«Что касается хронологий, то они ошибочны. Настоящие птицы существовали по меньшей мере одновременно с археоптериксом, так что последний вряд ли мог быть их предком.»
Информация о нахождении современных птиц и археоптерикса в тех же отложениях основана на работе американского палеонтолога Джеймса Дженсена, который описал в 1981 несколько изолированных костей как новый род и вид древних птиц. Однако в 1989 он переклассифицировал экземпляры как останки динозавров и птерозавров. Удивительно, но 20 лет спустя креационисты все еще используют устаревшую информацию. Кроме того, находки Дженсена все же моложе археоптерикса и обнаружены в разных отложениях. Все экземпляры археоптерикса найдены в Германии, а находки Дженсена сделаны в Северной Америке.
Более серьезное возражение связано с обнаружением протоависа, предшествующего археоптериксу на 75 миллионов лет. Как указано выше, подобное открытие лишило бы археоптерикса его переходного статуса.
«В 1984 году в Техасе были найдены ископаемые останки птиц. Их возраст по определению эволюционистов на «миллионы лет» превышает возраст, приписываемый археоптериксу. И эти птицы ничем не отличаются от современных»..
«Кости и дополнительные свидетельства о других птицах [274] (которые, по словам их первооткрывателей-эволюционистов, были, по существу, идентичны птицам, живущим в настоящее время) были найдены в формациях, которые эволюционисты определяют как такие же «старые» или «старше», чем археоптерикс»
Пол Тейлор. «Сотворение. Иллюстрированная книга ответов» [138].
«Самой удивительной находкой была окаменевшая птица, обладающая всеми признаками современных птиц, но возраст которой оценивается на десятки миллионов лет больше археоптерикса. Так что, переходная форма возникла намного позже самих птиц?»
Уильям Гладсхауэр. «Как возник наш мир» [124].
Ариэль Рос. «В начале. » [135] Внутренние ссылки опущены.
«Археоптерикс был самой настоящей птицей, а никакой не переходной формой. Об этом говорит и тот факт, что окаменелость, названная Proavis (sic), очень похожая на современную птицу, была обнаружена в геологической колонне гораздо ниже, чем археоптерикс»
Дэвид Роузвер. «Наука о сотворении мира, доказывающая правоту Библии» [125].
Экземпляры, связанные с протоависом были раскопаны американским палеонтологом Санкаром Четарджи и его студентами в 70-ых годах XX века. Анализируя материал, Четарджи пришел к выводу, что останки принадлежат примитивной веерохвостой птице, которую он назвал протоавис. Однако мало кто согласится с этой интерпретацией. Большинство палеонтологов отметили, что кости сохранились плохо, и отделены друг от друга. Когда ископаемые останки заключены в кусок породы (как это имеет место, например, с экземплярами археоптерикса), значительно проще установить принадлежность материала одному организму. Ученые указали, что некоторые скелетные особенности протоависа типичны не для птиц, а, скорее, для других групп, например, динозавров. Поэтому в большинстве палеонтологи пришли к выводу, что находки Чатерджи представляют собой химеры. Так палеонтологи называют соединения останков разных животных, в том числе из разных систематических групп. Однако Чатерджи не согласился, и все остались при своих точках зрения.
Вновь креационисты безоговорочно следуют за мнением ученого, которого критикует большинство его коллег. Категоричность креационистов не оправдана и потому, что основные сторонники птичьего статуса протоависа – Чатерджи и российский палеонтолог Евгений Курочкин – не соглашаются друг с другом. Чатерджи считает, что кости протоависа сохраняют бугорки для закрепления перьев, а их строение говорит о способности к полету. Курочкин отвергает эти выводы. По его мнению, протоавис не мог летать [127]. И наконец, Чатерджи и Курочкин соглашаются с гипотезой о происхождении птиц от звероногих динозавров, хотя они и предлагают свои варианты этой гипотезы.
Описание протоависа как современной птицы – преувеличенный слух, возникший, несомненно, в результате многократных заимствований информации одними креационистами у других. Птиц делят на три группы: ящерохвостые, противоположные и веерохвостые. Только представители последней группы выжили до наших дней. Чатерджи утверждает, что протоавис ближе всего к веерохвостым. Но из этого не следует, что всякая веерохвостая птица – современная. Фактически все ранние веерохвостые птицы отличны от современных, они не принадлежат ни к одному из отрядов современных птиц. Даже первые представители современных отрядов отличаются от сегодняшних птиц. Если протоавис был современной птицей, почему креационисты не сообщают к какому отряду и семейству он относится? Они никогда не будут в состоянии обеспечить такую информацию. Фрагментарность экземпляров протоависа просто не даст возможности сделать такую оценку.
Итак, креационисты ничего не выигрывают от признания протоависа. Если они хотят игнорировать работу других палеонтологов, чтобы избавится от археоптерикса, то просто получают вместо одной переходной формы другую.
Поскольку проблематично определить, связан ли протоавис с пернатыми или нет, археоптерикс остается самой ранней птицей, и его переходной статус более чем очевиден. А предполагаемые временные парадоксы, которые могли бы лишить его этого статуса, отсутствуют.
Креационисты часто подчеркивают, что, если эволюция верна, то должно быть очень много (возможно, миллионы переходных форм), хотя нет ни одной. Это настолько странный аргумент, что удивительно, почему он вообще существует. Сами креационисты почти всегда указывают, что палеонтологи описали по окаменелостям 250,000 видов. Казалось бы, креационисты должны осознавать непреодолимые математические препятствия для поиска миллионов в тысячах. Но, возможно, речь о том, что экземпляры переходных форм должны быть множественными. Это ожидание как раз соблюдено. К примеру, известно десять скелетных экземпляров археоптериксов и буквально сотни экземпляров конфуциусорнисов. Поэтому рассматриваемый аргумент не заслуживает дальнейшего внимания.
Креационисты дают понять, что отсутствие переходных форм – простой, очевидный, неоспоримый факт. Чтобы рассеять сомнения в этом, они приглашают в качестве свидетелей тех, кто, казалось бы, в последнюю очередь признает такой факт – эволюционистов. Уж если эволюционисты согласятся с отсутствием переходных форм, то лучшего свидетельства и не нужно. В самом деле, креационисты дают понять, что палеонтологи нехотя признали неудачу с поиском переходных форм, и чтобы решить проблему, мучавшую еще Дарвина, стали придумывать теории, по которым переходы были, но окаменелостей от этих процессов остаться не могло. Так, по убеждению креационистов, появилась теория прерывистого равновесия. Креационисты пишут:
Кен Хэм и др. «Книга Ответов» [140].
«Сторонником этого взгляда выступает известный биолог Стивен Джей Гоулд. Идея заключается в том, что переход от одних отрядов и классов к другим происходит очень быстро, буквально в несколько поколений в одной обособившейся популяции предков. Такое быстрое изменение не оставляет следа в окаменелостях. Быстрое изменение сменяется длительным периодом накопления непроявляемых мутационных изменений, пока их количество не перейдет в качество и вновь в отдельной малой популяции, где наследственных изменений накопилось много, произойдет новый скачок эволюции».
«Логика эволюционистов поразительна. Виды не подвергаются сильным изменениям на протяжении «сотен тысяч поколений» поэтому «эволюция проходит в основном быстро». Замечательный пример слепой веры в эволюцию. Так как нет никаких свидетельств ее существования ни в мире живых организмов, ни останках умерших, значит, она происходила чуть ли не мгновенно и в малых популяциях, «практически не оставляя следа в окаменелостях”».
«Так называемая теория «прерывистого равновесия», разработанная Элдреджем (Eldredge) и Гоулдом (Gould), гласит, что в малых изолированных сообществах происходили быстрые, скачкообразные перемены. Эти изменения протекали столь стремительно, что не оставили следа в летописи окаменелостей. Длительные периоды равновесия внезапно прерывались краткими, но глобальными переменами. Подобные гипотезы возможны потому, что геология не дает никакой информации о переходных формах».
В действительности не могло быть ничего более далекого от правды. Давайте рассмотрим, что фактически говорили Гулд и Элдридж.
По их мнению, большинство ученых осознанно или даже бессознательно использовали неправдоподобную модель эволюции. Эта неправильная модель сводится к четырем постулатам.
1. Новые виды появляются путем преобразования представителей популяции старого вида. Мы уже сталкивались с этой идеей выше.
2. Появление вида происходит медленно и постепенно.
3. Появление вида происходит в пределах больших популяций.
4. Появление вида происходит в пределах всей территории, занимаемой популяцией.
Гулд и Элдридж утверждали, что сформулированная модель, с одной стороны, опровергается палеонтологической летописью, а с другой, не соответствует тому, что нам известно о видообразовании. Вместо описанной модели они предложили прерывистое равновесие, основанное на изучении популяций в современном мире.
Прежде всего, Гулд и Элдридж утверждали, что новые виды возникают не путем преобразования старых, а путем раскола или обособления. Дочерний вид занимает свою экологическую нишу и сосуществует с родительским. Как мы уже видели, эта идея не нова. Симпсон объяснял ее неспециалистам еще в 50-ых годах.
Далее, в модели Гулда и Элдриджа видообразование происходит в маленьких географически изолированных популяциях. Неудивительно, в 70-ых, когда Гулд и Элдридж создавали свою модель, этому механизму видообразования отдавалось предпочтение. Кроме того, адаптация происходит в течение видообразования. Если адаптация и география позволяют увеличение численности в популяции нового вида, то территория обитания вида быстро расширяется.
Учитывая сказанное, мы теперь можем вернуться к аргументам креационистов. Есть три ошибки в их понимании идеи прерывистого равновесия.
Во-первых, прерывистое равновесие не призвано заменить все прочие модели видообразования. Гулд и Элдридж подчеркивали, что другие механизмы также возможны.
Во-вторых, прерывистое равновесие основано не только и не столько на попытке отыскать объяснение недостатку переходных форм. В первую очередь модель прерывистого равновесия была призвана обосновать, почему не следует ожидать, что по окаменелостям можно проследить, как один вид постепенно перерождается в другой. Креационисты думают, что прерывистое равновесие не имеет никаких данных в свою поддержку, и было принято учеными исключительно потому, что позволяет объяснить отсутствие переходных форм. Это неверно. Гулд, Элдридж и другие ученые пытались найти такие исключительные условия, которые позволили бы по палеонтологическим данным изучить эволюцию видов в течение долгого времени и выявить, какая модель правильнее. Ответ мало похож на сенсацию: накопленные данные показывают, что в прошлом происходили и прерывистое равновесие, и градуализм.
«Поскольку мы предложили прерывистое равновесие, чтобы объяснить тенденции [в палеонтологической летописи], меня приводит в ярость то, что креационисты снова и снова цитируют нас (не знаю, преднамеренно или по глупости) в качестве подтверждения отсутствия переходных форм в окаменелостях. Переходные формы, как правило, отсутствуют на уровне вида, но они в изобилии присутствуют между группами более высокого ранга. Продолжая искажение, некоторые креационисты приравняли теорию прерывистого равновесия с карикатурой взглядов выдающегося раннего генетика Ричарда Голдшмидта».
Итак, попытка призвать эволюционистов в свидетели, чтобы подтвердить отсутствие переходных форм, основана на недоразумении. Но каков источник этого недоразумения? Изучая публикации креационистов, я пришел к выводу, что они почерпнули сведения о прерывистом равновесии из вторичных или третичных источников и были не в состоянии эти сведения понять. В этом можно убедиться, читая их издания. Так «отец современного креационизма» Генри Моррис, говоря о прерывистом равновесии, пишет:
Очевидно, он не понимает, что это две разные теории, не связанные друг с другом. Гипотеза «обнадеживающего монстра» была предложена Гольдшмидтом в 40-ых годах, а Гулд и Элдридж писали в 70-ых. Существенно, что Гольдшмит также говорил о видообразовании и не более, а вовсе не о том, что рептилия отложила бы яйцо, из которого вылупилась бы птица. Кроме того, к 70-ых годам гипотеза Голдшмита уже была отклонена.
Еще более интересное рассуждение мы находим у креациониста Роса. Он описывает прерывистое равновесие следующим образом:
«Они [эволюционисты] также заявляют, что изменения происходили в малых популяциях, в которых шансов на сохранение промежуточных форм в качестве окаменелостей должно быть меньше, то есть речь идет о модели прерывистого равновесия. Может быть, чем-то подобным и можно объяснить недостаток промежуточных звеньев между близкородственными видами, но в отношении гораздо более существенной проблемы — отсутствия таковых между основными группами организмов — данные предположения не имеют силы».
Совершенно ясно, что Рос правильно догадался, в чем смысл модели, но явно не знает, что этот смысл присутствовал в ней изначально.
Иронично, ровно ту же ошибку делают более информированные креационисты Юнкер и Шерер:
Здесь мы снова сталкиваемся с ярким свидетельством некомпетентности креационистов.
Фрагмент титульного листа той самой работы, в которой Гулд и Элдридж предложили модель прерывистого равновесия. Красным выделено название рубрики, под которой опубликована статья – «видообразование». Любой, кто хотя бы взглянул на титульный лист, даже не читая текста, не совершил бы той ошибки, которую креационисты повторяли десятилетиями и продолжают повторять.
Стоит вспомнить Курта Вайса. По контрасту с другими креационистами он упоминает прерывистое равновесие именно в связи с переходными формами на уровне вида и не более (см. раздел о мозаичных формах). Он же признает существование форм, которые справедливо можно расценить как переходные. Очевидно, учеба в Гарварде у одного из авторов теории прерывистого равновесия не прошла даром, Вайс в отличие от других креационистов знаком с предметом.
Любопытно, что, не осознавая своей некомпетентности, креационисты делают вывод, будто эволюционисты придумывают разные теории только для того, чтобы отклонить веру в бога. Генри Моррис так писал о модели прерывистого равновесия:
«Она полностью основана на отсутствии доказательств! Ее единственное достоинство состоит, видимо, в том, что она прекрасно соответствует марксистской философии многих ее ведущих сторонников, и что более важно, дает предлог, чтобы продолжать пренебрегать потрясающими свидетельствами креационистов, полученными ими на основании изучения окаменелостей».
Очевидно, Моррис знаком с прерывистым равновесием из вторых, третьих рук. В противном случае он не пропустил бы десять страниц описания улиток и трилобитов, которое Гулд и Элдридж приводили в подтверждение своей модели. Разумеется, он также знал бы и о множестве других подтверждений, изданных палеонтологами позднее. Действительно, в одной из своих книг Моррис упоминает источник, из которого он почерпнул сведения о прерывистом равновесии. Это новостное сообщение о конференции палеонтологов [131].
Похожую конспирологию развивает российский креационист Алферов:
«Обратим внимание и на то, что для исключения Бога из картины мира люди готовы придумать самую фантастическую нелепость и невероятицу вроде этих «обнадеживающих уродов», которые позволили совершенно случайно создать все многообразие земной жизни. В такую чушь верить – это научно, а верить во Всемогущего и Всеведущего Творца – почему-то до сих пор считают недопустимым».
Но если вдуматься, креационисты не осознают, что ситуация, в которой они оказались, еще плачевнее. Гулд и Элдридж говорят о недостатке переходных форм между видами. Это такие изменения, которые креационисты называют «микроэволюцией» и настоящей эволюцией не считают. Если бы подразумеваемые окаменелости существовали, креационисты никогда не согласились бы считать их свидетельством эволюции. С другой стороны, Гулд и Элдридж подтверждают существование тех переходных форм, которые, по словам креационистов, не существуют и не могут существовать.
В дополнение следует сказать несколько слов обо всей аргументации креационистов, касающейся переходных форм.
Прежде всего, обсуждая переходные формы, креационисты говорят о чем угодно, кроме того, что делает их переходными – их анатомии. Разделы, которые креационисты посвящают окаменелостям, часто объемны, но анатомические сравнения почти полностью отсутствуют. К примеру, книга «Жизнь, как она возникла» посвящает большой раздел (11 абзацев) вопросу невозможности эволюции птиц. Все же в этой связи археоптерикс кратко упомянут в нескольких предложениях в конце. В другом варианте креационисты сваливают в кучу массу несвязанных данных, цитат из устаревших источников, популярных изданий. Это дает возможность креационистам уклониться от упоминания особенностей строения вымерших организмов, которые они не могут объяснить в своей картине мира. Не будет преувеличением сказать, что креационисты бегут от анатомии как черт от ладана.
Сколько бы креационисты не говорили о переходных формах, они просто не описывают их. Фактически креационисты создали искусную форму риторики, которая позволяет много говорить об окаменелостях, на деле уклоняясь от рассмотрения их промежуточной природы. Прекрасный образец такой риторики можно найти в цитировавшейся выше статье креационного эксперта по окаменелостям Дуэйна Гиша. На примере его сочинения можно даже оценить эту риторику количественно! Так Гиш приводит 26 цитат из разных источников для подтверждения своего тезиса об отсутствии переходных форм и только 1 крайне скудное и ошибочное анатомическое сравнение при упоминании археоптерикса. Это сравнение было рассмотрено выше. Гиш избегает упоминания множества рептилийных характеристик археоптерикса, а также комплексной оценки его анатомии. При упоминании других форм он просто голословно утверждает, что они не имеют промежуточного характера без анализа анатомии. Итак, 26 цитат vs. 1 несостоятельное сравнение.
Иронично, некоторые креационисты введены в заблуждение своими собственными коллегами. Те из них, кто изучают эволюционную биологию по произведениям других креационистов, кажется, действительно убеждены, что краткие описания вымерших животных, прочитанные ими, – это все, что можно сказать о переходных формах. Они повторяют эти описания, будучи всерьез уверенными, что ученые обосновывают теорию эволюции на столь шатких и сомнительных данных. Следующим шагом, по всей видимости, становится убежденность в том, что ученые поступают так из злого умысла, из-за желания отрицать религию. Как выразился один российский креационист, говоря о переходных формах: «Это все сказки (sic) сочиненные для того, чтобы не слышать голоса Божия» [137].
Другая неизменная тенденция у креационистов – рассмотрение переходных форм изолированно. Тот же археоптерикс у них представляет эволюцию птиц один одинешенек, хотя цитируемые креационистами источники описывают и другие переходные формы. Насколько мне известно, ни один креационист не привел целиком тот упоминаемый Куртом Вайсом ряд переходных форм, связанный с эволюцией птиц, и не показал, на основе строения скелета, почему они не являются промежуточными формами, последовательно иллюстрирующими этапы эволюции класса птиц. Разумеется, результат такого сравнения испортил бы всю картину.
Отрицая существование переходных форм, креационисты подчеркивают существование четких промежутков между отдельными систематическими группами. Однако они никогда не определяют эти промежутки на основе анатомии, что весьма мудро с их стороны по двум причинам. Во-первых, в некоторых случаях такой промежуток невозможно найти. Попытка произвольно обозначить пробел привела бы к указанию на переходную форму, которая этот разрыв закрывает. Во-вторых, даже если разрыв существует, не исключено, что переходная форма, заполняющая его будет обнаружена в последствии. Подобная ситуация бросила бы тень на креационизм.
Экземпляр D2282. Средний из трех черепов, найденных в Грузии. Оцененный объем мозга 650 кубических сантиметров.
Еще один пример анатомического промежутка, которым можно воспользоваться, описан в книге «Жизнь, как она возникла. » Правда, авторы не намеревались описывать пробел, для которого никогда не будет переходных форм. Они пытаются продемонстрировать, что рептилий и птиц разделяет пропасть, эволюционный переход через которую просто немыслим. Так что же это за пропасть?
Учитывая сказанное выше, легко заметить, что предполагаемая авторами пропасть просто не существует. Большую часть перечисленных особенностей птицы не «изобрели», а просто унаследовали от своих предков: перья, постройка гнезд, забота о потомстве, полые кости, четыре пальца задних конечностей, даже, возможно, насиживание яиц и воздушные мешки. Относительно холоднокровности авторы сообщают устаревшие сведения. В действительности динозавры обладали промежуточным метаболизмом. Метаболизм маленьких динозавров был ближе к птичьему, но по мере взросления становился более рептилийным. Форму сердца нельзя вывести из палеонтологических данных. Остроту зрения у вымерших рептилий точно установить невозможно, хотя ближайшие родственники птиц были хищниками, зрение для которых представляло большую важность, а их зрительные области мозга были увеличены. А вот клювов у самых ранних птиц не было. Любопытно, сразу же за упоминанием клювов, авторы обсуждают археоптерикса, не сообщая читателю, что у него-то как раз клюв отсутствовал. При этом авторы явно относят археоптерикса к птицам, что, казалось бы, не соответствует их собственным стандартам.
Креационисты весьма нетерпеливы, когда дело касается переходных форм. Я преднамеренно сосредоточил внимание на происхождении и эволюции птиц, поскольку свидетельства в пользу эволюции в данной области существовали давно, но в то же время исследователи столкнулись с существенными трудностями. Поэтому вопрос происхождения птиц позволяет демонстрировать, как работает наука, как выдвигаются, проверяются гипотезы, и как накапливаются свидетельства в их поддержку. Многие выдающиеся биологи, начиная с Томаса Хаксли, прогнозировали обнаружение переходных форм в ранней эволюции птиц. Однако многие из них ушли из жизни, прежде чем соответствующие открытия были сделаны. Самые поразительные экземпляры давно ожидаемых переходных форм были найдены только на рубеже XX и XXI веков в Китае. Эти окаменелости, которых, по словам креационистов, не должно быть, всегда были с нами. К счастью, они спокойно пережили бурный XX век. Их не было только лишь по той причине, что никто не проводил раскопок там, где они были захоронены. И хотя сегодня нет недостатка в «переходных» птицах, палеонтологи рассчитывают найти еще больше. Промежуток между археоптериксом и его ближайшими родственниками исчез совсем недавно. Но предшественники археоптерикса пока плохо известны. Палеонтологи очень хотели бы найти участок, столь же богатый окаменелостями рептилий и птиц, но средне- или позднеюрского возраста. Если он существует, пока никто не проводил там раскопок. И никак нельзя знать заранее, где он. Хотя есть гипотеза, что ранние этапы эволюции птиц были связаны с Азией. Будущее покажет, так это или нет.
Но следует вспомнить, что для креационистов отсутствие переходных форм – гарантия их религиозной веры. Некоторые креационисты вносят отсутствие переходных форм в список свидетельств в пользу существования Бога-Творца. Таким образом, находки палеонтологов могут представлять угрозу для всей их религии.
Самое удивительное в спорах о вымерших животных то, насколько они влиятельны после смерти. На основе их биологии некоторые люди на полном серьезе предлагают решать, какие ценности правильные, а какие нет.
И все же: можно ли продемонстрировать хоть один пример переходной формы? Ответ будет зависеть от того, знаете ли вы анатомию. В противном случае вам придется поверить на слово тому, кто вызывает у вас больше доверия.
Работая над темой, я пришел к убеждению, что популяризация переходных форм в противоположность своим целям создает у публики превратное впечатление об их характере, и поэтому должна быть изменена. Необходимо отказаться от представления переходных форм как наглядного свидетельства эволюции. Напротив, следует оговорить сложность работы с окаменелостями, необходимость специального образования и опыта. Конечно, популярная статья или книга не может отразить все анатомические сложности, но их существование важно подчеркнуть, объяснить, сколько информации осталось за скобками. Всегда можно указать, какие части тела (скелета) информативны для прослеживания родословной, сколько характеристик палеонтологи используют в исследованиях. Без такой коррекции популяризация изучения эволюции будет порождать искаженные представления.
Традиционно биологи считали, что перья развились из чешуи рептилий. Для этой гипотезы есть несколько оснований. Во-первых, чешуи и перья – производные кожи. Во-вторых, и чешуи, и перья образованы белками одного класса – кератинами. Однако последнее обстоятельство не обязательно подразумевает происхождение одного из другого. Из кератинов также состоят волосы, но волосы не гомологичны ни перьям, ни чешуе. До настоящего времени палеонтология не обеспечила никаких подтверждений преобразований чешуи в перья. Креационисты постоянно указывали и указывают на это.
«Впечатляющим свидетельством происхождения птиц от рептилий (динозавров) были бы чешуйки, наполовину превратившиеся в перья».
Кен Хэм и др. «Книга Ответов» [140].
«Еще никому не удалось обнаружить ископаемые промежуточные формы с полуразвитыми крыльями или перьями».
Уильям Гладсхауэр. «Как возник наш мир» [124].
«. переходные формы с недокрыльями и полуперьями так и не были найдены.»
«Никаких животных с полуперьями-получешуёй не обнаружено».
«Если бы такой процесс протекал «по Дарвину», должно было остаться множество промежуточных форм с полу-крыльями и полу-перьями. В действительности никакой такой последовательности не найдено».
Алферов. «Православное мировоззрение и современное естествознание» [120].
«. нет животных – ни живых, ни окаменелых – которые обладали бы переходными изменяющимися структурами (например, чешуя превращается в перья. ).
Генри Моррис. «Сотворение и современный христианин» [131].
«Здесь нет и речи о том, что это стадия на полпути между чешуей пресмыкающегося и птичьим пером, чего можно было бы ожидать у такого промежуточного существа. Нигде в летописи окаменелостей нет никаких признаков такой связи между чешуей и пером».
Сильвия Бейкер. «Камень преткновения: Верна ли теория эволюции?» [121]
Вероятное объяснение того, что мы не находим «полу-перьев» состоит в том, что шансов на их сохранение в окаменелостях практически нет. Следы перьев могут сохраниться только в уникальных условиях. Перья археоптерикса сохранились благодаря литографическому известняку, свойства которого приближаются к свойствам стекла. Поэтому литографический известняк весьма востребован. Без промышленного спроса на него мир, скорее всего, никогда бы и не слышал об археоптериксе. Но даже в таких, казалось бы, идеальных условиях перья сохраняются не всегда. Креационисты часто преувеличивают сохранность оперения археоптерикса. Часть перьев действительно сохранена превосходно, но не все. Некоторые экземпляры археоптерикса сохранились почти без перьев. И все же на сегодняшний день в распоряжении палеонтологов есть нечто большее, чем ссылки на бедность палеонтологической летописи. Потребовались годы, чтобы изучить и оценить важные окаменелости.
В начале 90-ых годов биологи Алан Браш и Ричард Прам использовали новые лабораторные методы, чтобы изучить биологию перьев и чешуй рептилий. В итоге они пришли к выводу, что предполагаемые сходства первых и вторых являются поверхностными. Это неизбежно вело к заключению, что перья не возникли путем модификации чешуй. Оба биолога независимо друг от друга предложили очень похожие модели эволюции перьев. В соответствии с этими моделями эволюция перьев началась с появления особого кожного образования – мешочка пера, из которого собственно и вырастают перья у современных птиц. А прото-перья представляли собой отростки в виде нитей [68, 69, 70]. В то же самое время палеонтологи описали нечто такое, что до того момента никому не удавалось обнаружить.
В 1998 палеонтологи описали звероногого динозавра со следами ранее не известного наружного покрова, образованного гибкими волокнами, а чуть позже представили миру двух звероногих с перьями современного типа строения. Поскольку наличие перьев у динозавров теперь было установлено, а звероногие с волокнистыми покровами принадлежали к той же эволюционной ветви, что и ранние птицы; авторы высказали осторожное предположение о том, что найденные волокна могли быть прото-перьями. Однако вскоре были высказаны сомнения. Скептики предположили, что пернатые динозавры на самом деле древние птицы, утратившие способность к полету, а покровные волокна в действительности – следы коллагена – белка соединительной ткани. Но новые и лучше сохраненные экземпляры сомнения не подтвердили.
На сегодняшний день сложилась следующая картина. В трех наиболее близких к птицам семействах целурозавров описаны представители с типично птичьими перьями. Описан даже неизвестный у современных птиц тип пера. В свою очередь волокнистые покровы обнаружены в четырех из пяти групп, связанных с птицами более дальним родством (см. кладограмму целурозавров). Таким образом, эволюционное древо целурозавров настоятельно указывает на возможность, что найденные покровные волокна могут быть предшественниками перьев. Учитывая эти данные, многие исследователи экспериментально определили их как прото-перья. Однако сделать более определенный вывод на основании эволюционных отношений нельзя. С помощью филогенетических деревьев можно прогнозировать неизвестные особенности биологии, но нельзя их диагностировать.
Поэтому, чтобы подтвердить происхождение перьев от нитевидных волокон, нужно обнаружить их структурное родство – гомологию. Сделать это очень проблематично по той простой причине, что покровные волокна целурозавров не обладают структурой. Действительно, какую структуру можно выявить у нити длинной 1-4 сантиметра? По мере описания новых экземпляров постепенно выяснили, что некоторые из этих волокон были полыми, что наводит на мысль о полом стержне пера. Выяснили также, что некоторые подобные волокна ветвились, что напоминает о бородках пера. Но все же самое сильное свидетельство родства перьев и покровных волокон состоит в том, что известны формы, у которых одновременно присутствовали оба типа покровных структур. Однако все это лишь косвенные свидетельства, которые не являются однозначными.
Самое важное свидетельство гомологии между перьями и покровными волокнами целурозавров появилось после работы аспиранта Джекоба Винзера, который вообще не планировал изучать динозавров. Винзеру первому пришла в голову идея поискать в экземплярах древних перьев микроскопические структуры, придающие им окраску. Эти структуры называются меланосомы. Название происходит от пигмента меланина, который меланосомы содержат. Меланосомы – клеточные органеллы, которые производятся специальными клетками и входят в состав пера во время его формирования. В результате перья приобретают окраску.
Винзер вместе с несколькими учеными проанализировали экземпляры древних перьев под электронным микроскопом и обнаружили меланосомы, что позволило им даже восстановить окраску перьев. Тот же подход был применен к изучению перьев птиц и покровных волокон звероногих, найденных в пределах одной формации. Окаменелости не подвели: перья птиц и динозавров, а также покровные волокна содержали два отличных типа меланосом, присутствующих в перьях современных птиц [106]. Вскоре меланосомы обнаружили также в перьях археоптерикса [7]. Таким образом, гипотеза о происхождении перьев от трубчатых покровных волокон получила лучшее на сегодняшний день подтверждение.
Так можно ли считать обнаружение прото-перьев доказанным? Все же излишняя категоричность ведет к догматизму. Правильнее было бы сказать, что накопленные на сегодняшний день данные говорят, что они обнаружены.
Дыхательная система птиц значительно видоизменена. Легкие птиц прилегают к спинной стенке грудной клетки. Они строго ограничены в этом положении ребрами. При вдохе и выдохе легкие птиц почти не изменяются в объеме. Не смотря на это, они успешно функционируют, что становится возможным благодаря системе воздушных мешков – полых органов, расположенных между внутренними органами. Типично их девять: один межключичный, два шейных, два передних грудных, два задних грудных и два брюшных. В довершение всего на момент вдоха легкие заполнены воздухом. Работает такая система следующим образом. Движения грудины, ребер и плечевого пояса приводит к изменению давления, которое создает поток воздуха.
При вдохе воздух, содержащийся в легких, попадает в передние воздушные мешки, а воздух из внешней среды проходит в задние воздушные мешки. При выдохе насыщенный углекислым газом воздух из передних мешков высвобождается в окружающую среду, а воздух из задних мешков проходит в легкие и через передние воздушные мешки также попадает во внешнюю среду.
Преимущество описанной системы в том, что обогащенный кислородом воздух оказывается в легких и при вдохе, и при выдохе. В результате легкие птиц работают на 160% эффективнее, чем легкие млекопитающих. Если бы наши легкие вдруг стали столь же функциональными, как легкие птиц, мы стали бы получать кислорода в 2,5 раз больше. Правда, нам бы это совсем не понравилось.
Мы не можем ожидать, что легкие и воздушные мешки сохраняться в окаменелостях. Означает ли это, что мы никогда ничего не сможем узнать об эволюции дыхательной системы птиц? Не обязательно. Работа птичьей дыхательной системы в частности связано со скелетом, а значит, мы можем попытаться отыскать соответствующие признаки в окаменелостях. Воздушные мешки заходят в полости костей. Кроме того, функционирование птичьей дыхательной системы обеспечивается характерным строением грудных ребер и соответствующих им позвонков. Остается только описать эти признаки.
Шейные воздушные мешки заходят в шейные и частично в грудные позвонки.
Межключичный воздушный мешок связан с пустотами в грудине, плечевом поясе и локтевых костях.
Легкие также связаны с пустотами – в грудных позвонках и в смежных с ними ребрах.
Передние грудные мешки связаны с грудинными ребрами.
Задние грудные, крестцовые и хвостовые позвонки, а также бедро и элементы тазового пояса включают ответвления брюшных воздушных мешков.
К сожалению, диагностика большинства перечисленных черт требует хорошего сохранения костей. Тем не менее, многие из упомянутых особенностей на сегодняшний день описаны у звероногих динозавров, включая близких родственников птиц.
Данные о пустотах в костях свидетельствуют о присутствии у звероногих, по крайней мере, двух пар воздушных мешочков: затылочных и брюшных, а также о присутствии межключичного.
Строение практически не изменяющихся в объеме легких птиц и их физиология обеспечиваются анатомией грудной клетки, ребер и позвонков. Легкие прикреплены к позвоночной колонне, а в их спинную поверхность врезаются головки ребер, создавая углубления в легочной ткани. Грудные ребра птиц морфологически однородны по всему ряду. Они соединяются с позвонками двумя хорошо развитыми концами, отделенными друг от друга явной выемкой. Такое строение ребер не позволяет грудной клетке растягиваться в спинном и брюшном направлении. Боковые отростки позвонков соединяются с головками ребер в брюшном положении, в результате чего потолок грудной полости становится сильно бороздчатым, что также препятствует легким расширяться.
У звероногих динозавров грудные ребра имеют аналогичное строение. Они соединяются с позвонками двумя концами, которые разделены, но не столь значительно, как у птиц, а боковые отростки позвонков имеют сходное положение. Эти особенности строения звероногих свидетельствуют, что их легкие были в значительной мере подобны легким птиц, а именно строение и функционирование грудной клетки сильно ограничило бы изменение легких в объеме.
Учитывая все сказанное, можно в общих чертах описать дыхательную систему предковой группы птиц. Известные анатомические особенности показывают, что у звероногих динозавров дыхание осуществлялось за счет функционирования воздушных мешков, через которые воздух проходил в легкие, которые только в незначительной степени могли изменяться в объеме.
Хотя у звероногих присутствует ряд скелетных особенностей, которые являются типичными компонентами птичьей дыхательной системы, все же полный набор признаков не выявлен. Недавно появились данные о том, что строение задних конечностей звероногих не позволило бы брюшным мешкам функционировать по птичьему образцу. Поэтому дыхательная система звероногих может быть описана как промежуточная в анатомии и физиологии. Интересно, что функционирование брюшных воздушных мешков, вероятно, отличалось от того образца, который известен у современных птиц. Не следует забывать, что звероногие обладали также брюшными ребрами, которых у птиц нет. Есть некоторые свидетельства того, что брюшные ребра, возможно, были вовлечены в физиологию дыхания.
Недавно несколько биологов предложили модель четырех стадий эволюции дыхательной системы птиц. Более подробно см. [75].
Таблица анатомических характеристик дейнонихозавров и птиц, на основе которой построена диаграмма процентного соотношения птичьих и рептилийных особенностей у наиболее интересных переходных форм. Символ «?» обозначает, что сохранность окаменелостей не позволяет выявить анатомическую характеристику. Символом «*» отмечены случаи, когда особенность строения в палеонтологической литературе не описана, и не ясно, позволяют ли окаменелости ее диагностику. Промежуточные состояния анатомических особенностей обозначены с помощью символа «/». Таблица доступна на отдельной странице.
a. Я неоднократно подчеркиваю, что сообщаемые мной сведения о сравнении строения вымерших и современных животных упрощены. Все же следует разъяснить, что упрощения даже больше, чем оговорено в основном тексте. Во-первых, все черты строения рассматриваются как имеющие одинаковое значение. Во-вторых, я не выстраиваю анатомические черты в иерархическую схему. Вот в чем конкретно заключается каждое из этих упрощений.
Я говорю обо всех анатомических чертах как о «рептилийных» или «птичьих». Более точная картина возникает, если использовать иерархическую классификацию черт. Есть особенности, которые птицы разделяют со всеми архозаврами (предглазничное окно), с целурозаврами (полулунная кость запястья), с дейнонихозаврами (форма коракоида) и т. д. Такая иерархия дает возможность максимально точно проследить родственные связи.
b. В этой работе я стараюсь избегать специфически научной терминологии. Например, моя задача существенно упростилась, если бы я использовал такой полезный и удобный термин как «таксон». Отсутствие удобной терминологии делает текст несколько громоздким и невнятным. Однако такой подход позволяет обойтись без объемных разделов, служащих только введением в сложные научные вопросы. Включение таких разделов привело бы к значительной затрате места, времени и, вероятно, потере многих читателей.
c. Еще одна чрезвычайно интересная тема для популяризации знаний об эволюции заслуживает отдельного упоминания. В некоторых случаях качество ископаемого отчета позволяет проследить начальную эволюцию крупных групп позвоночных животных. Это дало возможность палеонтологам подтвердить, что на начальных этапах обособления эволюционной ветви ее родоначальники в строении стоят ближе к своим предкам и ближайшим родственникам, чем к более поздним потомкам. Например, в каменноугольном периоде возникли три большие ветви четвероногих животных: анапсиды (ныне вымершие), диапсиды (включают ящериц, змей, крокодилов, птиц, а также динозавров, плезиозавров, птерозавров и множество других вымерших) и синапсид (млекопитающие плюс их вымершие родственники и пеликозавры, также вымершие). Как можно легко понять, каждая ветвь характеризуется чрезвычайным разнообразием форм. Однако первые представители этих ветвей в анатомии весьма и весьма подобны друг другу. Многообразие форм (и прошлое, и наблюдаемое сегодня) возникает не сразу. То же верно, например, для отряда непарнокопытных млекопитающих. Современных непарнокопытных (лошади, носороги и тапиры) невозможно перепутать. Однако ранние представители соответствующих семейств отличаются друг от друга лишь несколькими мелкими особенностями скелета. В случае птиц ископаемый отчет не столь хорош, но картина во многом такая же. Ранние птицы настолько близки в анатомии к нескольким родственным семействам звероногих динозавров, что палеонтологам пришлось немало потрудиться, чтобы найти анатомические черты, разделяющие птиц и их ближайших родственников.
Такая информация позволяет показать эволюционные переходы на крупном масштабе и обеспечивает дополнительные свидетельства для теории единой общей родословной. К сожалению, мне не встречались научно-популярные обзоры по данной тематике. Традиционно переходы и переходные формы описываются на уровне упоминания отдельных родов. В своей статье я также следовал за этой традицией.
Промежуточность не только отдельных родов, но крупных групп также красноречиво свидетельствует против идей креационистов о характере ископаемого отчета. Креационисты настаивали и настаивают, что крупные группы появляются в летописи окаменелостей внезапно. Можно показать, что это ложно, но обсуждаемые данные порождают даже больше проблем для креационистов. Если в момент появления в отчете оказываются промежуточными сами группы, то вопрос внезапности теряет значение. Кроме того, важно отметить, что крупные группы появляются не в полном составе. В качестве примера можно рассмотреть уже упоминавшихся диапсид. Ящерицы, змеи, крокодилы, птицы, динозавры, плезиозавры, птерозавры и др. появляются намного позже ранних диапсид. Особо интересны змеи, которые возникли в меловом периоде. Таким образом, от ранних диапсид их отделяет несколько геологических периодов: пермский, триасовый и юрский. В свете таких данных предполагаемая внезапность немыслима.
Выражаю глубокую признательность Георгию Рюрикову (Институт проблем экологии и эволюции (ИПЭЭ РАН)) за рецензию первоначального варианта этой статьи, ценные замечания и предложения. Ответственность за любые возможные ошибки, неточности и огрехи ложится только на меня.