перспективное и ретроспективное действие актов конституционного суда российской федерации
Возвращаясь к подходу Конституционного Суда РФ о действии нового судебного толкования во времени (Постановления КС РФ от 28.11.2017 № 34-П, от 21.01.2010 № 1-П)
Более трех лет назад в Постановлении № 34-П[1] Конституционный Суд РФ достаточно развернуто высказался по вопросу действия во времени нового судебного толкования, ухудшающего положение добросовестного налогоплательщика[2], в контексте принципов правовой определенности, поддержания доверия граждан к закону и действиям государства[3].
В п. 3.2 Постановления определены условия, одновременное наличие которых указывает на запрет ретроспективного применения нового судебного толкования к ранее возникшим отношениям[4]:
— правовая неопределенность нормы;
— добросовестность действий налогоплательщика;
— устоявшееся толкование нормативных положений – благоприятная административная и судебная практика;
— изменение устоявшегося толкования «отказным» определением ВС РФ.
Буквально такой запрет означает, если налогоплательщик платил меньше налогов на основании единого с налоговым органом и судами толкования закона, то при изменении ВС РФ порядка применения нормы к налоговым периодам до опубликования судебного акта ВС РФ применяются прежние правила – налогоплательщик не должен пересчитывать свои налоговые обязательства за эти периоды в большую сторону.
Это соответствует ст. 57 Конституции РФ и принятым подходам КС РФ о том, что никто не должен платить налогов больше, чем установлено законом[5].
При этом в Постановлении № 34-П не был дан ответ на вопрос, каким образом должно применяться новое толкование закона, если сформировалась только административная практика.
Учитывая суть рассмотренной КС РФ спорной ситуации – изменение толкования закона самими органами, уполномоченными давать такое толкование, и направленность разъяснений Постановления № 34-П на стабилизацию гражданского оборота и развитие экономики РФ, ответ должен быть очевиден:
— запрет ретроспективного применения нового судебного толкования к ранее возникшим отношениям может применяться также в случаях, когда имелась только устоявшаяся административная практика и указанные выше условия.
К сожалению, на практике такой вывод суды не поддерживают и используют любые пробелы в правовом регулировании в пользу профискального подхода.
Так, в деле № А32-56709/2019 при имеющейся благоприятной для налогоплательщика устоявшейся практике суд отказал в применении указанного запрета. При этом в постановлении апелляционной инстанции в качестве обоснования отказа судом сделан вывод о том, что «из Постановления № 34-П однозначно не следует отсутствие обязанности уплатить налог при изменении правоприменительной практики».
Если суды все еще делают такие выводы, то это может означать только то, что суть разъяснений Постановления № 34-П о том, что налогоплательщик не обязан платить налогов больше, чем это установлено законом до изменения его официального толкования, судам не очевидна. И в текущей ситуации ясность о порядке применения нового судебного толкования во времени, которую налогоплательщики надеялись получить из разъяснений Постановления 34-П, в интерпретации арбитражных судов похожа на одну из форм полного тумана, как говорил герой знаменитого советского фильма «Семнадцать мгновений весны».
Понимая особую важность планирования финансово-хозяйственной деятельности в наше время, и учитывая неготовность судов применять принцип действия налогового законодательства и его толкования во времени в отсутствие четких правил, безусловно, выводы Постановления № 34-П требуют дополнительных более структурированных разъяснений Конституционным Судом РФ.
[1] Постановление Конституционного Суда РФ от 28.11.2017 № 34-П «По делу о проверке конституционности пункта 8 статьи 75, подпункта 3 пункта 1 статьи 111 и подпункта 23 пункта 2 статьи 149 Налогового кодекса Российской Федерации в связи с жалобой акционерного общества «Флот Новороссийского морского торгового порта»;
[2] Постановление Конституционного Суда РФ от 21.01.2010 № 1-П «По делу о проверке конституционности положений части 4 статьи 170, пункта 1 статьи 311 и части 1 статьи 312 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами закрытого акционерного общества «Производственное объединение «Берег», открытых акционерных обществ «Карболит», «Завод «Микропровод» и «Научно-производственное предприятие «Респиратор»;
[3] Басманова О.А. Обратная сила судебного толкования: соотношение двух постановлений Конституционного Суда РФ // Налоговед. 2019. № 1. С 58-67; Журавлева О.О. Принцип поддержания доверия граждан к закону и действиям государства в налоговой сфере // Налоговед. 2018. № 9. С. 21-28; Марцинковский Д.А. Об обратной силе судебных актов по налоговым спорам в свете Постановления КС РФ от 28.11.2017 № 34-П // Налоговед. 2018. № 5. С. 49-55;
[4] Осина Д.М. Ретроспективное применение ухудшающей и улучшающей положение налогоплательщика судебной практики // Налоговед. 2018. № 10. С. 6-15;
[5] Постановления Конституционного Суда РФ от 17.03.2009 № 5-П, от 03.06.2014 № 17-П, от 21.12.2018 № 47-П и др.
30 актов за 30 лет: главные позиции Конституционного суда
Датой создания Конституционного суда принято считать 30 октября 1991 года. В этот день судьи провели свое первое совещание. За 30 лет работы суд принял более 700 постановлений, 91 решение и 3 заключения, а еще вынес более 40 000 определений. Среди всех этих актов мы выбрали 30 самых значимых.
В 1995 году Конституционный суд приравнял детей жертв репрессий, которые жили вместе со своими родителями в местах лишения свободы, в ссылке, на высылке, в спецпоселении, к репрессированным (Постановление от 23.05.1995 №6-П). «Это решение направлено на гуманизацию общественного сознания», — говорит доктор юридических наук Ирина Алебастрова.
Подобную цель, по ее словам, преследует и постановление КС от 1 декабря 1997 года. В нем суд впервые определил чернобыльскую катастрофу как экстраординарную по своим последствиям техногенную аварию XX века, в результате которой были нарушены самые разные права и интересы граждан. Все это, как указал КС, порождает «особый характер отношений между гражданином и государством» и обязанность последнего возместить причиненный вред настолько, насколько это только возможно (Постановление от 01.12.1997 №18-П).
В 2007 году Конституционный суд вынес важное постановление, касающееся страховых выплат семьям, которые потеряли кормильца в результате несчастного случая на работе. Право на такие выплаты, как разъяснил суд, сохраняется даже если правоохранители обнаружат в действиях работника признаки уголовно наказуемого деяния. По крайней мере до тех пор, пока их догадки не подтвердит суд (Постановление от 24.05.2007 №7-П).
Спустя два года КС вынес другое значимое решение по еще одному «семейному» вопросу. На этот раз речь шла о предоставлении отцам (любому другому члену семьи) отпуска по уходу за детьми в случае болезни матери. Раньше, чтобы получить такой отпуск, мать ребенка должна была сначала написать заявление о прекращении своего отпуска, дождаться соответствующего приказа, получить справку, и только потом ее супруг мог обратиться к своему работодателю. КС потребовал максимально упростить эту процедуру (Постановление от 06.02.2009 № 3-П). Указанное решение, по словам Алебастровой, внесло большой вклад в укрепление конституционного принципа равноправия.
Такое же влияние оказало и постановление от 15 декабря 2011 года. В нем Конституционный суд запретил увольнять по инициативе работодателя не только женщин, имеющих детей до трех лет, но и многодетных отцов, у которых есть малолетние дети и которые являются единственными кормильцами в семье (Постановление от 15.12.2011 № 28-П).
Одним из самых обсуждаемых решений КС за 2017 год стало постановление по жалобе Александра Дубовца. В нем суд признал неконституционной ч. 1 ст. 302 ГК в той мере, в которой она разрешает изымать имущество у добросовестного приобретателя по иску органа власти, не попытавшегося за 20 лет зарегистрировать свои права. Судьи указали, что риск ошибки в таком случае несет сам госорган (Постановление от 22.06.2017 № 16-П).
Пожалуй, одно из главных своих политических решений Конституционный суд принял еще на закате XX века. В 1998 году он признал, что президент вправе трижды предлагать Госдуме одну и ту же кандидатуру председателя правительства. Если депутаты ее последовательно отклоняют, то глава государства назначает премьера и распускает Госдуму (Постановление от 11.12.1998 № 28-П). «Такое толкование обесценивает принцип разделения властей, усиливает роль президента в системе органов государственной власти и одновременно принижает роль парламента», — комментирует доцент кафедры конституционного права Российского государственного университета правосудия Ольга Кряжкова.
Еще несколько важных политических решений КС касаются процедуры занятия губернаторской должности. 19 октября 1999 года вступил в силу ФЗ «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов РФ», который, среди прочего, запретил одному лицу возглавлять субъект более двух сроков подряд. Конституционный суд в своем постановлении от 9 июля 2002 года решил, что это правило начинает действовать только с 19 октября 1999 года и сроки пребывания нужно отсчитывать тоже с этого момента (Постановление от 09.07.2002 № 12-П). Алебастрова оценивает это решение крайне отрицательно. Оно, по словам эксперта, стало первым шагом к обоснованию несменяемости власти в России.
Через три года после этого КС признал конституционной отмену прямых выборов глав субъектов и подтвердил право президента вносить их кандидатуры на рассмотрение регионального парламента (Постановление от 21.12.2005 № 13-П). Это постановление тоже вызывает критику экспертов. Конституционный суд в данном случае продемонстрировал свое согласие с политикой президента и подтвердил усиление его роли и сокращение возможностей реализации избирательных прав граждан, считает Кряжкова.
В начале 2000-х Конституционный суд принял два важных решения, которые так или иначе связаны с выборами. В одном из них судьи постановили, что незаконный отказ в регистрации кандидатов может быть основанием для отмены результатов выборов (Постановление от 15.01.2002 № 1-П). По идее это решение укрепляет гарантии избирательных прав, но, к сожалению, на практике оно не работает, замечает Алебастрова.
Другое постановление касается агитации. В 2003 году КС признал неконституционным положение, согласно которому агитацией в период предвыборной кампании признавались «иные действия», имеющие целью побудить или побуждающие избирателей голосовать определенным образом. Суд посчитал, что этот пункт «допускает расширительное толкование понятия и видов запрещенной агитации и тем самым не исключает произвольное применение данной нормы» (Постановление от 30.10.2003 № 15-П).
За историю своего существования Конституционный суд принял по меньшей мере три важных постановления, затрагивающих свободу собраний. В 2012 году он защитил организаторов митингов, разъяснив, что простое несоответствие реального числа участников акции заявленной численности не может быть основанием для привлечения инициаторов к ответственности (Постановление от 18.05.2012 № 12-П).
Почти через полгода суд принял еще одно обширное постановление на эту тему. Но в отличие от предыдущего оно, скорее, направлено на сворачивание пространства свободы собраний в стране, считает Кряжкова. С одной стороны, суд предписал законодателю изменить порядок назначения штрафов за нарушение правил проведения общественных мероприятий. Он подчеркнул, что действующее законодательство не позволяет назначить наказание ниже минимального, что нарушает принцип справедливого и соразмерного наказания. А с другой — суд подтвердил и процедуру согласования публичных мероприятий, и запрет быть организатором акций для лиц, которые два и более раза привлекались к административной ответственности за нарушения на митингах, и многие другие ограничения (Постановление от 14.02.2013 № 4-П).
Несколькими годами позже КС также оценил возможность привлечения к уголовной ответственности за неоднократное нарушение порядка проведения митингов. Он признал ст. 212.1 УК, которая предусматривает такую возможность, конституционной, но разъяснил, что для ее применения вред или угроза вреда должны быть реальными, а для лишения свободы — еще и существенными (Постановление от 10.02.2017 № 2-П). Несмотря на кажущуюся либеральность такого подхода, Кряжкова все равно оценивает его отрицательно. Главная проблема, по ее словам, заключается в том, что КС вообще допустил существования такого состава в УК. «А все реплики суда, которые якобы направлены на совершенствование правоприменительной практики, размыты и лишь создают видимость защиты свободы собраний и свободы от неправомерного уголовного преследования. Практика привлечения к уголовной ответственности по ст. 212.1 УК продолжается и расширяется», — подчеркивает эксперт.
Еще одно постановление, которое касается актуального на сегодняшний день вопроса, КС принял в 2014 году. Тогда суд допустил существование статуса «иностранный агент», отказавшись признавать его «негативной оценкой» (Постановление от 08.04.2014 № 10-П). «Последствия этого мы наблюдаем сейчас более чем отчетливо», — замечает Кряжкова.
В 2014 году КС принял одно из важнейших своих постановлений, которое во многом повлияло на дальнейшую политическую обстановку в России и мире. Тогда он признал конституционным еще не вступивший в силу международный договор о присоединении Крыма. Это решение суд принял за три часа без назначения судьи-докладчика, без заключений экспертов и предварительных слушаний (Постановление от 19.03.2014 № 6-П). И Алебастрова, и Кряжкова отзываются об указанном постановлении резко отрицательно. «Конституционный суд упустил исторический шанс защитить суверенитет и территориальную целостность «слабой» стороны международных отношений, а также предотвратить нарушение принципов и норм международного права», — утверждает Алебастрова.
Спустя четыре года после этого КС оценил еще один вопрос, касающийся границ, но уже внутренних. В 2018 году он признал, что закон Ингушетии об установлении границы с Чечней и подписанное главами республик соглашение об этом не противоречат Конституции (Постановление от 06.12.2018 № 44-П). В данном случае суд обесценил решение Конституционного суда Ингушетии, который ранее признал закон республики не соответствующим ее Конституции, хотя в полномочия КС оценка решений конституционных (уставных) судов субъектов не входит, замечает Кряжкова. По некоторым оценкам, этот случай повлиял на дальнейшее упразднение уставных судов, добавляет эксперт.
В марте 2020 года Конституционный суд принял третье в своей истории заключение. Поводом стал запрос президента, который попросил суд оценить законность поправок к Конституции.
КС проанализировал как содержание поправок — «обнуление» президентских сроков, расширение полномочий главы государства, правопреемство России по отношению к СССР и многое другое, так и порядок их принятия (вступление в силу только после одобрения на общероссийском голосовании). В итоге суд пришел к выводу, что ни первое, ни второе не противоречит Основному закону (Заключение от 16.03.2020 № 1-З).
Это заключение, по словам Кряжковой, имеет большое политическое значение и ярко демонстрирует роль КС, который поддерживает спорные с точки зрения конституционализма властные решения. Суд нарушил Конституцию в этом заключении многократно, считает доктор юридических наук Ирина Алебастрова: начиная с того, что признал запрос президента допустимым, заканчивая тем, что допустил нарушение основ конституционного строя. Речь идет о разделении властей, светском характере государства, идеологическом многообразии, поясняет она.
В 1996 году Конституционный суд принял важное постановление, в котором признал, что товарищества, АО и ООО являются объединениями граждан и, следовательно, обладают правом на обращение в КС (Постановление от 24.10.1996 № 17-П). Это решение, по мнению Алебастровой, нацелено на укрепление гарантии права на судебную защиту.
Это же справедливо и для другого постановления, которое КС принял несколькими годами позже. В 1999 году суд разрешил обжаловать решения судов по делам об административных правонарушениях. До этого акты первой инстанции по таким делам обжалованию не подлежали (Постановление от 28.05.1999 № 9-П).
Спустя год после этого Конституционный суд запретил судам выполнять функции обвинения и возбуждать уголовные дела (Постановление от 14.01.2000 № 1-П). А еще через девять лет он также пресек практику признания граждан недееспособными без их участия на основании одной лишь судебно-психиатрической экспертизы (Постановление от 27.02.2009 № 4-П).
Другое важное постановление на «судебную» тему касается возмещения государством вреда, причиненного неправомерными действиями судей по гражданским делам. КС признал за пострадавшими право на компенсацию не только когда речь идет о вынесении незаконного решения, но и когда речь идет о процессуальных нарушениях, например волоките. Если в первом случае вина судьи должна быть подтверждена приговором, то во втором ее может подтвердить и иной судебный акт (Постановление от 25.01.2001 № 1-П).
Пожалуй, одно из самых значимых постановлений на «адвокатскую» тему Конституционный суд принял в июне 2000 года. Тогда он признал, что каждый человек с момента его фактического задержания имеет право воспользоваться услугами адвоката. До этого считалось, что такое право возникает у лица только с момента официального объявления ему протокола задержания либо постановления о заключении под стражу до предъявления обвинения (Постановление от 27.06.2000 № 11-П). О самых важных «адвокатских» решениях Конституционного суда читайте в материале Законный обыск и допрос присяжных: что дал адвокатам Конституционный суд.
В 1999 году Конституционный суд запретил выносить смертные приговоры до повсеместного рассмотрения дел судом присяжных (Постановление от 02.02.1999 № 3-П). А в 2010 году он признал невозможность назначения смертной казни даже после введения суда присяжных в Чечне, последнем регионе, где они должны были появиться (Определение от 19.11.2009 № 1344-О-Р).
В 2016 году суд принял еще одно важное постановление, которое уже непосредственно связано с судом присяжных. В нем КС признал, что право на такой суд должно быть не только у мужчин, но и у женщин. Тогда присяжные заседали только в судах регионального уровня. Те по первой инстанции рассматривают преступления, за которые грозит пожизненное лишение свободы. Поскольку этот вид наказания нельзя назначать женщинам, их дела не попадали к присяжным. Конституционный суд предписал это исправить (Постановление от 25.02.2016 № 6-П).
В 2005 году Конституционный суд высказался насчет взыскания налогов за пределами срока давности. Он разъяснил, что подобное взыскание возможно «в случае воспрепятствования налогоплательщиком осуществлению налогового контроля» (Постановление от 14.07.2005 № 9-П). Решение КС в дальнейшем позволило судам взыскать с ЮКОСа 38,7 млрд руб. С этим в сентябре 2011 года не согласился ЕСПЧ, а в июле 2014-го он обязал Россию выплатить бывшим акционерам компании €1,86 млрд компенсации.
Через год после этого решения ЕСПЧ Конституционный суд постановил, что решения Страсбургского суда должны исполняться с учетом верховенства Конституции. Себя же КС наделил полномочиями по запросу президента, правительства и других госорганов оценивать исполнимость таких решений (Постановление от 14.07.2015 № 21-П). Еще через два года суд признал невозможным исполнение решения ЕСПЧ о выплате €1,86 млрд акционерам ЮКОСа (Постановление от 19.01.2017 № 1-П).
Некоторые проблемы ретроспективного действия казуальных интерпретаций конституционного суда Российской Федерации: теория и практика
Миронов Владимир Иванович, заведующий кафедрой гражданского процесса и социальных отраслей права юридического факультета Российского государственного университета (РГУ) нефти и газа имени И.М. Губкина, доктор юридических наук, профессор.
Прасолов Борис Владимирович, доцент кафедры гражданского процесса и социальных отраслей права юридического факультета РГУ нефти и газа имени И.М. Губкина, кандидат юридических наук.
В последнее время все чаще проявляется асоциальная направленность решений Конституционного Суда РФ, что не только наносит ущерб интересам правосудия, но и подрывает у граждан доверие к судебной системе и в целом к государству, обязанному признавать и защищать социальные права и свободы человека и гражданина. Авторы считают, что Конституционный Суд РФ должен более настойчиво проводить в жизнь идею социального государства, закрепленную в Конституции РФ.
Ключевые слова: Конституционный Суд РФ, ретроспективное действие, казуальная интерпретация, социальное государство, обратная сила закона, квазипрецедент.
Several problems of retrospective action of casual interpretations of the Constitutional Court of the Russian Federation: Theory and practice
V.I. Mironov, B.V. Prasolov
Mironov Vladimir I., Head of the Civil Procedure and Social Branches of Law Department at the Faculty of Law of I.M. Gubkin Russian State University of Oil and Gas (RSU), Doctor of Juridical Sciences, Professor.
Prasolov Boris V., Assistant Professor of the Civil Procedure and Social Branches of Law Department at the Faculty of Law of I.M. Gubkin Russian State University of Oil and Gas (RSU), Candidate of Juridical Sciences.
Recently, all increasingly manifested asocial orientation of the decisions of the Constitutional Court of the Russian Federation, which is not only detrimental to the interests of justice but also undermines citizens’ confidence in the judicial system and, in general, the state is obligated to recognize and protect the social rights and freedoms of man and citizen. The authors consider that the Constitutional Court of the Russian Federation should more aggressively pursue the idea of the welfare state, enshrined in the Constitution of the Russian Federation.
Key words: the Constitutional Court of the Russian Federation, retrospective action, casual interpretation, social state, the retroactivity of the law, kvaziprecedent.
Виды социальных решений Конституционного Суда РФ. Признание и соблюдение прав человека и гражданина, включая социальные, провозглашены в ст. 2 Конституции РФ обязанностью государства. Полагаем, что именно Конституционный Суд РФ призван создавать условия реализации социальных прав человека и гражданина. На наш взгляд, можно выделить два вида решений высокого суда, которые позволяют обеспечить исполнение государственной обязанности по признанию и соблюдению прав человека и гражданина. Во-первых, это решения о признании неконституционными норм законодательства, противоречащих конституционным требованиям и нарушающих провозглашенные в Конституции РФ социальные права человека и гражданина. Во-вторых, это казуальные интерпретации Конституционным Судом РФ социальных норм права без признания их неконституционными. Полагаем, что данные виды решений Конституционного Суда РФ имеют различные правовые последствия для граждан.
См.: абз. 5 п. 1 гл. III информации Конституционного Суда РФ «Развитие судебной системы Российской Федерации: конституционно-правовые аспекты» от 22 апреля 2014 г. // СПС «КонсультантПлюс». URL: http://www.base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=ARB;n=391205/.
См.: Определение Конституционного Суда РФ от 10 октября 2013 г. N 1496-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Абидуева Александра Николаевича на нарушение его конституционных прав пунктом 3 части четвертой статьи 392 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс». URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_153596/.
Юридическим последствием решения Конституционного Суда РФ, которым выявляется конституционно-правовой смысл нормы, является прекращение действия на будущее время любого ее истолкования в ином, расходящемся с выявленным конституционно-правовым смыслом, допускавшимся ранее.
Таким образом, казуальной интерпретации нормы права нельзя придать обратную силу. Признание же нормы права неконституционной имеет обратную силу, но лишь в отношении некоторых лиц.
См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 8 ноября 2012 г. N 25-П «По делу о проверке конституционности положения части первой статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» в связи с жалобой открытого акционерного общества «Акционерная компания трубопроводного транспорта нефтепродуктов «Транснефтепродукт» // СЗ РФ. 2012. N 48. Ст. 6743.
Согласно ст. 19 Вводного закона действие положений ч. 4 ст. 31 ЖК РФ не распространяется на бывших членов семьи собственника приватизированного жилого помещения при условии, что в момент приватизации данного жилого помещения указанные лица имели равные права пользования этим помещением с лицом, его приватизировавшим, если иное не установлено законом или договором. Из этого следует, что интерпретируемая статья прямого отношения к рассматриваемому вопросу не имеет. Она служит лишь «ослиным мостиком» (не отражает суть отношений, но иллюстрирует наступившие последствия) для перехода к прежней редакции ст. 292 ГК РФ, предоставлявшей (как и ст. 19 Вводного закона) бывшим членам семьи собственника самостоятельное право пользования жилым помещением. Аналогичная точка зрения высказана и в рассматриваемом Постановлении Конституционного Суда РФ.
Постановление Конституционного Суда РФ от 24 октября 1996 г. N 17-П «По делу о проверке конституционности части первой статьи второй Федерального закона от 7 марта 1996 г. «О внесении изменений в Закон Российской Федерации «Об акцизах» // СЗ РФ. 1996. N 46. Ст. 2522.
Другими словами, чтобы обосновать наличие самостоятельного права у бывших членов семьи собственника, нет никакой необходимости ссылаться на ст. 19 Вводного закона, достаточно воспользоваться ст. 6 ЖК РФ, ссылаясь на то, что ст. 31 ЖК РФ обратной силы иметь не может, в том числе и в отношении прежней редакции ст. 292 ГК РФ.
В нашем случае казуальная интерпретация Конституционного Суда РФ, которой невозможно придать обратную силу, затронула недействующую норму права, что бессмысленно (на будущее время она и так уже не действует). Следовательно, поскольку казуальная интерпретация Конституционного Суда РФ ограничена рамками предмета, указанного в жалобе, ее можно нивелировать, исключив ст. 19 Вводного закона из решения суда общей юрисдикции и заменив ее на ст. 6 ЖК РФ. Кроме этого можно выделить еще несколько нестыковок позиций в рассматриваемом Постановлении КС РФ.
Переоценка значения ордера. В решении Конституционного Суда РФ вопрос о возможности сохранения права пользования жилым помещением в доме ЖСК за членами семьи члена ЖСК ставится в зависимость от того, были ли они включены в ордер на его предоставление. Представим себе, что ордер был выдан до рождения дочери. Она и в этом случае приобрела бы самостоятельное право пользования спорным жилым помещением после выплаты паевого взноса полностью, поскольку была вселена в жилое помещение в качестве члена семьи.
См.: Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 25 ноября 2014 г. N 81-КГ14-9 // СПС «КонсультантПлюс». URL: http://www.base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=ARB;n=413851/.
Постановление Конституционного Суда РФ от 25 апреля 1995 г. N 3-П «По делу о проверке конституционности ч. ч. 1 и 2 ст. 54 ЖК РСФСР в связи с жалобой гр. Л.Н. Ситаловой» // СЗ РФ. 1995. N 18. Ст. 1708.
Таким образом, исключение из решения суда общей юрисдикции упоминания об ордере также нивелирует рассматриваемую казуальную интерпретацию Конституционного Суда РФ.
«Неопределенность» механизма правового регулирования. Существующий механизм защиты прав покупателя понятен и отработан многолетней (в том числе судебной) практикой, но он дал сбой. Первое нарушение закона произошло при заключении договора об ипотеке. В ч. 3 ст. 6 ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)» сказано, что, если предметом договора ипотеки является имущество, на отчуждение которого требуется согласие другого лица, такое же согласие необходимо для ипотеки этого имущества. Другими словами, данная сделка ничтожна. Видимо, возобладала алчность залогодержателя, не проверившего квартиру «с тараканами», либо он поленился это сделать.
Второе нарушение совершено судом: заочным решением Невского районного суда города Санкт-Петербурга от 26 мая 2011 года на квартиру было обращено взыскание и определен способ реализации. Видимо, суд ошибся в определении круга заинтересованных лиц и не пригласил на судебное заседание дочь, имевшую самостоятельное право пользования указанной квартирой.
В целях обеспечения стабильности имущественных отношений и защиты законных интересов покупателя жилого помещения и лиц, сохраняющих право пользования им, в п. 1 ст. 558 ГК РФ закреплено требование о включении в договор купли-продажи жилого помещения в качестве его существенного условия перечня лиц, которые сохраняют в соответствии с законом право пользования этим жилым помещением после его приобретения покупателем, с указанием их прав на пользование продаваемым жилым помещением. Из этого следует, что:
Четвертое (профилактическое) действие не совершил сам покупатель: не проверил «чистоту» предмета сделки.
Таким образом, действенный механизм правового регулирования существует (уже более двадцати лет), однако его эффективность в рассматриваемом случае во многом зависела от профессионализма органов государственной власти и юридических лиц, а не граждан.
Асоциальная направленность решения Конституционного Суда РФ. Как следует из ст. ст. 74, 96 и 97 ФКЗ «О Конституционном Суде РФ», Конституционный Суд РФ по жалобе гражданина принимает решение не только по предмету, указанному в жалобе, но также исходя из места рассматриваемых законоположений в системе правовых норм. Таким образом, в рассматриваемом Постановлении Конституционный Суд РФ обязан был оценить место ст. 19 Вводного закона и ст. 31 ЖК РФ в системе законодательства РФ.
Как известно, жилищное законодательство относится к социальным отраслям права, что признал в указанном решении и Конституционный Суд РФ. Поэтому приоритет в рассматриваемом деле должны были иметь нормы ст. 7 Конституции РФ, провозгласившей государственную поддержку семьи, материнства, отцовства и детства и иные гарантии социальной защиты. При этом в ст. 31 ЖК РФ речь идет как раз о членах семьи и семейных отношениях.
Вместо этого Конституционный Суд РФ занимался толкованием принципа свободы экономической деятельности и соблюдения баланса прав и законных интересов граждан. При этом были смешаны понятия социального государства и правового государства в пользу последнего. Видимо, что-то изменилось в подходах к толкованию Конституции РФ, поскольку приоритет отдается частной собственности в нарушение самой же Конституции РФ (ч. 2 ст. 8), провозгласившей равенство всех форм собственности.
Другими словами, права частных собственников подлежат ограничению в публичных и социальных целях и интересах точно так же, как и права иных собственников. При этом обременения вещных прав таких собственников тоже не регистрируются, например обременения, вытекающие из договоров социального или коммерческого найма жилого помещения.
Остановимся на недочетах рассматриваемого судебного Постановления, а именно:
Таким образом, рассматриваемым апелляционным определением Санкт-Петербургского городского суда грубо нарушены нормы материального права. В свою очередь Конституционный Суд РФ не дал надлежащей оценки судебным постановлениям, принятым по рассматриваемому делу. А это как раз и приводит к однобокости решений Конституционного Суда РФ.
Выводы и предложения. Таким образом, ст. 19 Вводного закона направлена на защиту жилищных прав граждан (бывших членов семьи собственника приватизированного жилого помещения), которые в момент приватизации данного жилого помещения имели равные права пользования этим помещением с лицом, его приватизировавшим, и сама по себе не может рассматриваться как нарушающая конституционные права граждан. Тем более ссылка на нее для обоснования таких прав не нужна и ее не следует включать в решение суда первой инстанции.
Оценим остальные условия применения этого решения:
(1) возможность сохранения права пользования жилым помещением в доме ЖСК не зависит от ссылки на ст. 19 Вводного закона;
(2) эта возможность принадлежит лицам, которые были вселены в жилое помещение в качестве членов семьи, а не только включенным в ордер на его предоставление;
(3) обращение взыскания на данное жилое помещение как на заложенное имущество невозможно, поскольку договор ипотеки ничтожен;
(4) реализация с публичных торгов проведена с нарушением закона (договор не считается заключенным);
(5) тезис о «неопределенности» правового регулирования указанных отношений несостоятелен;
(6) эффективность судебной защиты прав и законных интересов собственника (приобретателя) жилого помещения поставлена в зависимость от компетенции (знания и понимания закона) суда, вынесшего заочное решение;
(7) при заключении договора купли-продажи покупатель должен был быть оповещен о существующем обременении продавцом (профессиональным участником), поэтому (даже если он не потрудился проверить сам или не спросил об этом у продавца) он должен был знать о наличии обременения на приобретаемое им жилое помещение;
(8) у членов семьи его прежнего собственника эти права возникли задолго до действующего регулирования, и отменить их нет никакой юридической возможности.