питер о тул и одри хепберн отношения
Питер О’Тул (Peter O’Toole)
Питер О’Тул родился 2 августа 1932 года в городе Коннемара (Ирландия).
Когда ему исполнился год, семья переехала в британский город Лидс, графство Йоркшир. Там он и вырос. Учился в католической школе.
Окончил Королевскую академию драматического искусства.
Сниматься в кино начал с 1959 года, дебютировав в фильме «Невинные дикари».
Питер О’Тул в молодости
Питер О’Тул в фильме «Лоуренс Аравийский»
В 1966 году выступил в роли Саймона Дермотта в криминальном фильме «Как украсть миллион». Фильм повествует о парижской семье Бонне, которая второй век подряд богатеет, создавая качественные подделки под творения мастеров прошлого. Шарль Бонне очень аккуратно ведет свои дела и верит, что его не поймают за руку. Но внезапно выясняется, что статуэтке Венеры якобы работы Челлини предстоит серьезная экспертиза. Его партнершей выступила Одри Хепберн.
Питер О’Тул в фильме «Как украсть миллион»
Питер О’Тул в фильме «Лев зимой»
Питер О’Тул в фильме «Человек из Ламанчи»
Далее сыграл небольшие роли в картинах «Человек по имени Пятница», «Другая сторона Рая», «Свенгали», «Супергерл», «Рассвет Зулусов», «Калигула», «В лунную ночь», «Последний император», «Король Ральф», «Путешествия Гулливера», «Жанна д’Арк» и др.
Когда в 2003 году Американская академия киноискусства наконец удостоила его почётной премии за вклад в развитие кино, он сначала отказался принять награду, но, в конечном счёте, изменил своё решение и появился на церемонии.
Питер О’Тул в фильме «Троя»
Питер О’Тул в фильме «Тюдоры»
Потом снялся в проектах «Любовь и целомудрие», «Железная дорога», «Рождественский коттедж», «Битва за свободу» и др.
9 июля 2012 года 79-летний Питер О’Тул объявил об окончании кинокарьеры. Текст официального заявления, опубликованного секретарём актёра, гласит: «Заинтересованность в этом покинула меня и моё сердце; она уже не вернётся. Моя карьера принесла мне всеобщую поддержку, эмоциональное свершение и существенный комфорт. Она свела меня с многими чудесными людьми, хорошими товарищами, с которыми я разделял неизбывную судьбу множества актёров: взлёты и падения. Тем не менее, я считаю, что каждый сам должен решать за себя, когда уйти в сторону».
14 декабря 2013 года, 81-летний О’Тул скончался в лондонском госпитале Уэллингтон, куда его доставили за два дня до этого, после тяжёлой и продолжительной болезни. Соболезнования в связи с кончиной О’Тула одним из первых выразил президент Ирландии, близкий друг актёра Майкл Хиггинс.
Прощание с актёром и кремация прошли в крематории Голдерс Грин. Прах был развеян на его родине в Ирландии.
Рост Питера О’Тула: 188 сантиметров.
Личная жизнь Питера О’Тула:
В 1970-е годы боролся с алкоголизмом, был на грани смерти после удаления поджелудочной железы и значительной части желудка, но поборол недуг.
Питер О’Тул двадцать лет был женат на актрисе Шан Филлипс. У них родились две совместные дочери Кейт и Патрисия. Обе актрисы.
Питер О’Тул и Шан Филлипс
Также у него есть сын Лоркан от бывшей модели Карен Саммерфилд.
Фильмография Питера О’Тула:
Продюсерские работы Питера О’Тула:
Озвучивание работы Питера О’Тула:
Награды Питера О’Тула:
последнее обновление информации: 08.02.2020
Человек и сверхчеловек
В ранней юности он хотел стать либо поэтом, либо актером. Если бы стал поэтом — то наверняка «проклятым». Но не пришлось. Зато уж если бывают «проклятые актеры» (а вообще-то да, бывают, еще как), то Питер О’Тул как раз один из них.
В 1956 О’Тул дебютирует на сцене бристольского театра Олд Вик, где уже на следующий год становится звездой, сыграв за три года роли, которые останутся с ним надолго: и Гамлета, и Владимира в «В ожидании Годо», и профессора Хиггинса в «Пигмалионе», и Джека Тэннера в «Человек и сверхчеловек» того же Шоу он сыграет за жизнь еще не раз. «Отметьте вздрагивающие ноздри и беспокойный взгляд голубых глаз, раскрытых на одну тридцать вторую дюйма шире, чем нужно», — это Шоу как раз о Тэннере. В 1960-м О’Тул проведет сезон в RSC в Стратфорде, сыграв Петруччо, Шейлока и Терсита (все сонеты Шекспира он знал наизусть. Потому что нравились). «Гамлетом» Оливье с О’Тулом в главной роли откроется Королевский Национальный театр — но это в 1963-м, то есть после того, как «все уже случилось». В театр О’Тул будет возвращаться по мере надобности — как любой актер, воспитанный английской театральной школой, он знал, что в случае чего ему всегда есть, куда пойти. В семидесятых он дважды сыграет дядю Ваню, а в 1989 у него появится очередная коронная роль — неукротимого пьяницы и изысканного остроумца Джеффри в пьесе «Джеффри Бернард нездоров», (этот спектакль с перерывами он будет играть десять лет). В конце концов, в этой области он был экспертом.
Другие портреты из «Труппы Ее Величества»
«Сцена „Мистер Дарси выходит из озера“ недавно была признана одной из самых сексуальных и самых узнаваемых за всю историю британского телевидения. Осмелимся предположить, что здесь многое решала невероятная осанка Колина Ферта (кого еще из актеров так охотно снимают в развороте со спины?) и, собственно, содержание последующего диалога».
«Быть „обыкновенным“, средним, „одним из нас“, ничуть не будучи при этом ничтожным; играть норму не как отсутствие или всеядную смесь характеристик, но, напротив, как острую и отдельную тему (и не удариться при этом в самодовольную мелкобуржуазность) — актерская задача из разряда самых сложных. Шекспировское приветствие: „Входи, приятель Лунный Свет!“ в случае Мартина Фримана переводится как „Входи, приятель Здравый Смысл!“».
«Постепенно у него складывается репутация „человека с тысячью лиц“ (а то и вовсе „без лица“ и даже „болванки для париков“) — газетчики и публика начинают играть в свою любимую игру в броские штампы, старательно делая вид, что они совершенно не в силах узнать Алека Гиннесса в очередной роли».
«Несмотря на кажущуюся внешнюю простоватость, Том Кортни никогда не страдал от отсутствия энигматичности. В его великих ролях всегда был некий дополнительный, не только внефабульный — внесюжетный объем, не предназначенный для интерпретации».
«За Камбербатчем закрепится репутация актера, который „умеет играть гениев“, и он переиграет их во множестве, реальных и вымышленных, физиков и лириков, на ТВ и радио: Кеплера, Ван Гога, влюбленного математика из „Последнего врага“, Гейзенберга, Чаттертона, Т. С. Элиота, Виктора Франкенштейна и Шерлока Холмса. Он исключительно убедителен, когда делает вид, что думает (напоминая, что мышление — это процесс, а не эффект от нахмуренных бровей), и неотразим, когда его, случается, „осеняет“».
Мелькнув на телевидении, в кино О’Тул дебютировал в 1959. Его «доисторические» фильмы малоинтересны сами по себе, однако довольно содержательны в контексте актерской биографии. В фильме «День, когда был ограблен Банк Англии» он играл английского офицера, начальника стражи, беспечного и дурашливого кутилу, исхитрившегося, тем не менее, до конца исполнить свой долг перед королевой и отечеством. Суть, собственно, не в доблести британской армии, а в том, что в черно-белом изображении О’Тул терял куда больше половины своей несравненной фотогении. Зато в нелепейшем цветном опусе «Невинные дикари» (про жизнь эскимоса Энтони Куинна) замороженный белый законник, великодушно отпускающий провинившегося дикаря на свободу, — это уже почти «тот самый» Питер О’Тул. Ярчайшая звезда, когда-либо запечатленная на пленке «Техниколор». Дивная тонкость черт лица, свалившийся с неба, не иначе, природный аристократизм, бронза в волосах (доступными алхимическими методами превращаемая то и дело то в золото, то в платину) и немыслимая голубизна фантастических глаз, отправлявших впоследствии бедуинов на турецкие пулеметы, Одри Хепберн на воровство и Содом с Гоморрой на верную гибель.
Питер О’Тул и королева Елизавета, 1965
В 1962 году на экраны вышел «Лоуренс Аравийский» никогда не ошибавшегося Дэвида Лина, и славы О’Тулу хватило на всю оставшуюся жизнь. Дело тут не только в том, что красив там он был как-то совсем уж исключительно, спровоцировав жестокую шутку: «Если бы Питер О’Тул был еще хоть чуть-чуть красивее, фильм назывался бы «Флоренс Аравийская». Но и в том, что в визуальных экзотических роскошествах фильма Лина загадка полковника Лоуренса принималась дразнящее мерцать, становясь то едва ли не разрешенной, то попросту малозаметной: верблюды и оазисы изо всех сил отвлекали внимание, герой буквально терялся в песках. Оставляя по себе смутное беспокойство ускользнувшей тайны. «Бремя белых» майор Лоуренс нес легко, пританцовывая под пулями, ослепительно белые одежды удивительно шли к загорелому лицу, почти так же, как звездное небо над головой, доминирующий нижний ракурс оказывался желанным и чуть ли не единственно возможным, и бедуины выли от восторга. «Ничто не предначертано!» — завораживал Т. Е. Лоуренс ошалевших восточных шейхов и весьма расположенных к подобным выводам западных зрителей 1962 года. Постепенно белоснежные арабские одеяния символично утрачивали чистоту, оскорбленная чувствительность находила выход в безграничной жестокости, кровь застила голубые глаза, под кожей начинала проступать трагическая маска (дар, который актер впоследствии разгонит до совершенства), а цивилизованный мир отказывал арабам не только в пушках, но даже в стакане лимонада в офицерской столовой. Полковник Лоуренс сжимал зубы, последним содроганием воли выигрывал битву за лимонад, но вскоре уже желал обменять всю свою необыкновенность на партию в крикет с сослуживцами. Сменив белые крылья арабской накидки на нелепые коротковатые офицерские брючки (актер умел носить форму, но тут режиссер не позволил), герой оказывался потускневшим, уязвимым и особенно смертным. Первый из восьми неполученных О’Тулом «Оскаров» был закономерен — в том году он достался очевидно, стопроцентно прекрасному Аттикусу Грегори Пека.
Питер О’Тул на съемках фильма Лоуренс Аравийский, 1962
Он еще не раз и не два примет на себя «бремя белых» — золотоволосый воин с гордым разлетом прямых бровей и надменным узким ртом на фоне какой-нибудь волнующей экзотики смотрелся весьма эффектно. Он освобождал невинных эскимосов, сражался бок о бок с вольнолюбивыми дикарями Полинезии, сбрасывал авоську с бомбами на немецкую подлодку в дельте Ориноко, приручал Пятницу, бегал вприпрыжку от придурочных екатерининских казаков, обучал наукам последнего китайского императора, воевал с зулусами и частенько оказывался римским легионером (в разных званиях) в непокорных провинциях Империи. Солдаты О’Тула обычно затмевали собой войну. Его лорда Джима камера долго искала среди одинаковых моряков — ровно до тех пор, пока тот не поднимал глаза. «Некоторым людям не суждено стать героями, а некоторым героям — людьми». Великий Хьюстон не стал сопротивляться очевидному и назначил О’Тула на роль трех ангелов в «Библии».
Питер О’Тул и режиссер Дэвид Лин на съемках фильма Лоуренс Аравийский, 1962
Иногда он и в самом деле успешно делал вид, что пребывает на стороне ангелов. Романтических комедий у О’Тула немного, зато две стали классикой: «Как украсть миллион» и «Что нового, киска». Его безупречно непутевые денди, то и дело ставящие брови молитвенным домиком, были неотразимы, забавны, обманчиво безобидны и безусловно должны быть немедленно спасены, безусловно (хотя, конечно же, школьный сухарь мистер Чипс был сексуальнее их всех). Повинуясь неизбежному, Одри Хепберн шла на преступление, Роми Шнайдер прощала ему целый ворох девиц и вечеринки у Селлерса, а Жанна Моро (в «Великой Екатерине») применяла изощренную пытку щекоткой посредством голой ноги. Даже в самых «простых» созданиях Питера О’Тула дивным образом сочетались иррациональная интеллигентность и экстатический рок-н-ролльный драйв — так, словно в природе могла существовать смесь Вячеслава Тихонова с Дэвидом Боуи.
Одри Хепберн и Питер О’Тул на съемках фильма Как украсть миллион, 1966
О’Тул доведет романтическую тему до конца, в 2006 году сыграв в фильме «Венера» некоего Мориса, старого актера, переживающего свой последний, не то чтобы совсем платонический роман с юной голопузой (по современной моде) девицей. Глубокий старик, он покорно склонял седую голову, чуть поворачивал ее к собеседнице и одаривал фирменным лукавым взглядом совсем-совсем выцветших и не очень зорких глаз. Ничего нового, киска. Чуда не происходило, он уже не был неотразим. Но момент, когда в этих стариковских глазах начинал брезжить давний победоносный хохот, оказывался незабываемым. Старого Казанову он тоже сыграл — в телесериале — и Дэвиду Теннанту, молодому Казанове, приходилось вставлять голубые линзы… ничего, собственно, этим не решив. Потому что нет и не будет таких линз.
Старым Генрихом в «Льве зимой» он окажется всего через три года. От опьяняющего королевского своеволия не осталось следа. Беккет Ричарда Бертона мудро уклонялся от прямых столкновений с царственным эгоцентриком, оказываясь неуязвимым для бурного потока королевских эмоций, зато Элеонора Кэтрин Хепберн совсем наоборот, шла наперерез, неутомимо используя малейшие трещины в обороне Генриха для того, чтобы воткнуть шпильку побольнее. Этот грандиозный дуэт О’Тул вспомнит через много-много лет, когда его спросят о лучшем партнере на площадке. Рядом с Кэтрин Хепберн ему и в самом деле не надо было делать ничего особенного. Всего лишь выжить.
Человек из Ла Манчи. Реж. Артур Хиллер, 1972
Даже очевидные на первый взгляд режиссерские задачи Питер О’Тул выполнял исключительно в собственной авторской манере. Его превосходство не нуждалось в высокомерии, природная хрупкость оказывалась оборотной стороной силы, враждебность он то и дело играл как брезгливость и презрение, причем и то, и другое — эстетического свойства; изящество демонстрировал, слегка акцентируя марионеточную пластику, а в эксцентрике брал диапазон от умилительной нежности до самого сурового фантастического гротеска. Немудрено, что ему приходилось постоянно играть аристократов. Преимущественно не вполне вменяемых. «Белокурая бестия», щеголь-изувер генерал Танц пугал Тома Кортни и убивал молодых девиц («Ночь генералов», 1967). Баронет по прозвищу Пинки («Деревенские танцы», 1970) был смертельно влюблен в свою сестру-близнеца Сюзанну Йорк, и О’Тул придавал маленькой частной катастрофе характер трагического античного инцеста (сюжет тут абсолютно не важен — он лишь надуманный повод для того, чтобы мы могли увидеть искореженное нечеловеческой мукой прекрасное лицо). Рыцарь Печального образа находил утешение в объятиях Софи Лорен («Человек из Ламанчи», 1972), Тиберий («Калигула», 1979) с холодным любопытством наблюдал, как в ванне с кровью умирает Джон Гилгуд. В «Правящем классе» (1972) безумный 14-ый граф Гэрни начинал свой путь, веря, что он — Иисус Христос (и в каждой неприятной ситуации норовил отдохнуть на гигантском кресте в гостиной), а заканчивал (после весьма болезненного исцеления) твердо зная, что он — Джек Потрошитель. Безупречный джентльмен, за секунды превращающийся в свиристящее летучей мышью безобразное чудовище, — одна из самых жутких актерских метаморфоз доцифровой эпохи. По сравнению с этой невероятной работой его «поздние» аристократы, вроде ироничного наставника деревенщины-американца («Король Ральф», 1991) или лорда в карнавальном платье и рыжем парике королевы Елизаветы («Дочери Ребекки», 1992), влюбленного в свинью Императрицу вудхаузовского лорда Эмсворта («Напряженная атмосфера», 1995) или добродушного полковника, подписывающего свои чеки просто: «Чарли Чаплин» («Золотая молодежь», 2003), — выглядели импозантными эксцентричными простаками. Когда самому Питеру О’Тулу было предложено рыцарство, он от этой чести категорически отказался.
Питер О’Тул и Элизабет Тейлор на съемках Под сенью млечного леса, 1972
В середине семидесятых О’Тул очень тяжело заболел (панкреатит, рак желудка, операции, проблемы с кровью). С того света он вернулся чудом. Чрезвычайно исхудал, черты лица заострились, во взгляде появилась беспощадная насмешливая определенность, граничащая чуть ли не с трезвостью, «глаза навсегда потеряли свой цвет» — впрочем, последнее исключительно потому что «техниколоровская» пленка перестала существовать (как раз в то время, пока О’Тул не снимался). Это был, пожалуй, другой актер — та же манера игры, иная фотогения.
Он вернулся на сцену. Через семнадцать лет. В начале 80-х случился единственный театральный провал — его Макбета критики назвали «героически смехотворным»: утверждают, что он глухо «лаял» реплики на одной ноте. То есть как-то не очень старательно декламировал. Шотландский тан появлялся на сцене полуголым, с мечом в руках и кокетливым красным шарфиком на шее (актер и в жизни любил прихотливые аксессуары, странно, что обошелся без неизменной сигареты с мундштуком) и львиную долю времени пытался понять, как люди вообще могут называть королем кого-то, кроме него. Из покоев Дункана он выходил густо залитый кровью и был очевидно шокирован результатами недостойной, отвратительно грязной работы, которую ему зачем-то пришлось проделать. Все эти красные пятна были ему так не к лицу… Герой О’Тула уже не мог бороться за власть, это было слишком мелко, он мог только повелевать. Мания величия, чреватая трагедией, — вполне возможная макбетовская история. «Как вы догадались, что вы Иисус Христос? — спрашивали его героя в „Правящем классе“. — Я как-то молился Богу и понял, что разговариваю сам с собой». Разумеется, в тогдашнем Олд Вик не нашлось режиссера, чтобы сделать эту специфическую актерскую тему внятной даже лондонской критике. Кстати, не случайно, что когда создателям мультфильма «Рататуй» понадобится голос всемогущего ресторанного критика по имени Антон Эго — они будут знать, к кому обратиться.
Питер О’Тул и Роми Шнайдер, 1965
Интересно, что в этот период Питер О’Тул начал играть актеров. Феерического алкоголика, плейбоя и буяна Алана Суонна («Мой лучший год», 1982), великого трагика и любимца публики и дам Цезаря Валентина, закат своей немыслимой славы переживающего непосредственно в Чистилище («Крылья славы», 1990), жестокого кукловода-шоумена Джей Джея («Финальный занавес», 2002), умирающего романтика Мориса («Венера», 2006). Дело даже не в том, что он был «похож» на актера, вписывался в рамки обывательских представлений о профессиональном архетипе, неизменно порочном и очаровательном. Дело в том, что и в других ролях он играл персонажей, в свою очередь играющих роли. Лоуренс Аравийский разглядывал свое отражение в кинжале, танцевал с собственной тенью и откровенно позировал на фоне поверженного врага. Генрих Плантагенет клялся в любви к молоденькой принцессе по просьбе ревнивой королевы и на ее глазах. Все свихнувшиеся о’туловские лорды безумствовали в присутствии многочисленной публики. О’Тул играл тех, на кого всегда смотрят, у кого всегда есть зрители — хотя мир, окружавший его героев, вовсе не был театром. Он был слишком груб, уныл, буржуазен и попросту недостаточно хорош, чтобы стать театром. Но с появлением кого-нибудь из героев Питера О’Тула, всякий раз разыгрывающего свой личный спектакль, у мира появлялся шанс. «Вам не нужно красоваться здесь ни перед кем, — говорили ему в „Войне Мерфи“. — Потому что в этих местах это не имеет значения». «И где же я, мать вашу?» — интересовался он. Да и зачем вообще нужны места, где не нужно красоваться?!
Питер О’Тул с сыном Лорканом, 1970-е годы
Перед тем, как начать играть всяческих патриархов — от царя Приама в «Трое» до епископа Кошона в «Жанне д’Арк», О’Тулу еще предстоит золотой период, когда для его исключительности будет найдена соответствующая мотивация. Он стал играть демиургов. В «Трюкаче» его герой — многомудрый и жестокий режиссер-манипулятор, спускающийся на площадку прямо с неба (вертолет тут не главное). В «Свенгали» он — великий педагог по вокалу, всеми доступными способами извлекающий истинный голос из молоденькой Джуди Фостер (своего очередного «Пигмалиона» он сыграл для ТВ как раз тогда). В фильме «Творец» он, собственно, творец — великий ученый-биолог, пытающийся оживить умершую супругу. Он по-прежнему был готов к мгновенному разочарованию, но все еще улыбался так, словно этот мир был способен его удивить.
Питер О’Тул прожил долгую жизнь. Его партнерами в кино успели побывать и Клод Рейнс, и Орландо Блум. В 2012 году он заявил, что уходит из кинематографа, поскольку утратил к нему интерес. Его последний фильм еще не вышел на экраны.
Глава 27 Одри. «Мне пришлось пройти через тяжелое испытание…»
Одри. «Мне пришлось пройти через тяжелое испытание…»
Одри Хепберн была прирожденной женой и матерью, даже в самые тяжелые годы своего супружества она всячески пыталась спасти брак. Одри по-настоящему страшил развод. Через годы взрослый сын актеров Шон рассказывал о своей великой матери:
– Домашняя ситуация была очень сложной и напряженной, потому что карьера Мела находилась на излете, а Одри достигла вершин славы. Она считала, что настоящая любовь – это цветы, которые присылают по зову сердца, а не по обязанности. И когда ее романтическая надежда рухнула, брак стал рушиться вместе с ней.
Работа над «Моей прекрасной леди» завершилась в декабре 1963 года. Мел отправился в Испанию сниматься в «Падении Римской империи», а оттуда вернулся в Голливуд на съемки картины «Секс и одинокая девушка». После этого он собирался писать сценарий и снимать испанский фильм «Кабриола», который, как и другие его проекты, будет провальным («Кабриола», или «Каждый день – праздник», вышел на экраны в пору упадка испанского кино).
Надеясь спасти брак, Одри вместе с сыном Шоном, которому исполнилось уже четыре, большую часть 1964 года следовала за Мелом. Она даже во всеуслышание искренне говорила:
– Моя преданность домашнему очагу стала для меня гораздо более важной, чем второй «Оскар».
Супруги Ферреры с маленьким Шоном
Но, несмотря на все усилия, эмоциональное отчуждение между Одри и Мелом преодолеть не удалось. Не помогли даже добротные дома, купленные этой парой как семейные.
Примерно в то же время Ферреры приобрели летний дом на Коста дель Соль, возле Марбельи. На вилле, которую назвали «Санта Каталина», Одри и Мел собирались проводить свободное время, но большую часть времени дом пустовал. Еще у них появилось основное гнездышко – во французском кантоне Швейцарии, в деревушке с названием Толошеназ-сюр-Морж, находившейся в получасе езды от аэропорта Женевы и пятнадцати минутах езды от Лозанны. Одри с помощью подруги Дорис Бриннер, которая после развода построила себе дом в соседней деревне с не менее милым названием Люлли, облюбовала этот дом с садом. Сам дом напоминал каменный фермерский особняк XVIII века: оштукатуренные стены персикового цвета, голубые ставни и два металлических шпиля, походившие на миниатюрные корабельные мачты. Фасад особняка оплетали вьющиеся растения. Два высоких кипариса, словно два стража, стояли у входа. Прекрасное место для счастливой и мирной жизни в стиле деревенской буколики. Одри сразу же влюбилась в свой швейцарский дом. Виллу XVIII века назвали «Ла Пасибль» («Безмятежная»). Больше всего подобный пейзаж и вся домашняя обстановка подходили подрастающему ребенку. Шону сразу же купили новую собаку, немецкую овчарку.
В августе 1965-го Одри приступила к съемкам в картине «Как украсть миллион». В пятый раз ей предстояло сниматься в Париже и в третий раз – у Уильяма Уайлера. Впервые после «Римских каникул» Одри должна была появиться в приятной, незатейливой комедии. Ее партнером стал прославленный английских актер Питер О’Тул, он играл детектива, притворившегося грабителем, которого Одри нанимает для спасения репутации ее отца, занимающегося подделкой произведений искусства (актер Хью Гриффит). Он нажил огромное состояние на изготовлении и продаже копий работ старых мастеров, но в какой-то момент его махинации оказались под угрозой: назначена экспертиза одной выполненной им статуэтки. Одри и герой Питера О’Тула должны похитить подделку из музея, чтобы обман не был раскрыт. По ходу развития событий между молодыми сообщниками вспыхивает романтическое чувство, и «комедия приходит к предсказуемому счастливому финалу».
На съемочной площадке с режиссером Уильямом Уайлером
«Как украсть миллион» – легкая романтическая комедия, которую делала давно знакомая команда: режиссер Уильям Уайлер, оператор Чарльз Лэнг.
Искрометный юмор царил на площадке почти все время съемок; актеры, симпатизирующие друг другу, веселились от души, а над их импровизациями хохотала вся группа. В одной сцене, перед тем как выкрасть фальшивую статуэтку, Питер О’Тул переодевает Одри в платье музейной уборщицы. На притворно-возмущенный вопрос Одри: «Зачем?» О’Тул спокойно отвечает: «Живанши тоже нужен отдых». Эта фраза была слишком многозначительной, чтобы ее не поняли на съемочной площадке.
И вновь перенапряжение сказалось на здоровье актрисы. Работа над «Как украсть миллион» должна была продолжаться еще два месяца, но врачи настойчиво отправляли Одри на отдых. И вскоре она поняла, что снова беременна. Она очень хотела второго ребенка.
Лишь после завершения съемок Мелу удалось привезти Одри в Швейцарию. Предстояло Рождество, их первый большой праздник в новом доме. Вся семья после всех предпраздничных хлопот собралась за рождественским столом, украшенным лентами, колокольчиками и венками… все улыбались друг другу и дарили подарки.
А сразу после Рождества у Одри случился выкидыш. Одри вернулась из клиники домой в состоянии глубокой депрессии: женщина потеряла ребенка и еще больше боялась потерять мужа.
После этого несчастья Одри собиралась провести дома четыре месяца. В письмах близким людям она писала: «Мне пришлось пройти через тяжелое испытание, и я молю Бога, чтобы он дал мне силы и нежность».
К концу марта Одри почувствовала себя лучше. И когда Стэнли Донен прислал ей сценарий, написанный в соавторстве с Фредериком Рафаэлем, который уже получил премию американской и британской киноакадемий за сценарий к фильму «Дорогая», – она сразу же приступила к чтению. Этот новый фильм «Двое на дороге» сыграет большую роль в жизни самой актрисы Одри Хепберн.
Кадр из фильма «Как украсть миллион»
Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Продолжение на ЛитРес
Читайте также
Глава 8 Как пройти в Африканский лес?
Глава 8 Как пройти в Африканский лес? Ты сидишь на ковре в своем городе. Каждый день ты возводишь в нём всё новые и новые башни, мосты, дома. Город уже захватил полкомнаты и продолжает разрастаться дальше…В городе имеются: магазины, фотография, почта, театр, фонтаны, часовая
Как пройти на Рю Сен-Дени?
Как пройти на Рю Сен-Дени? Хожу кругами. Ищу парижскую Сен-Дени. Знаю, где-то рядом. Спрашиваю — не понимают. Ругаю себя и учителей. Семь лет зубрил попеременно инглиш и дойч. А толку? Про франсе и говорить нечего. Резервуар! — вот все мое достояние.— Как пройти на Рю
Глава VIII. Постройка первого парашюта «РК-1». Испытание его прочности. Испытание 6/19 июня 1912 года
Глава VIII. Постройка первого парашюта «РК-1». Испытание его прочности. Испытание 6/19 июня 1912 года Все мои товарищи по сцене и администрация знали о моем изобретении и разделяли вместе со мной все радости и печали. Помню, как много у нас было разговоров по поводу провала моего
Испытание Льва, испытание Львом
Испытание Льва, испытание Львом Вспоминает Немирович-Данченко: «Весной 1902 года, приехав в Ялту, я узнал, что Алексей Максимович живет в Олеизе, и когда я к нему туда приехал, он мне прочел два первых акта “На дне”. Там же находился Лев Толстой, с которым Горький до этого уже
Испытание Льва, испытание Львом
Испытание Льва, испытание Львом Вспоминает Немирович-Данченко: «Весной 1902 года приехав в Ялту, я узнал, что Алексей Максимович живет в Олеизе, и когда я к нему туда приехал, он мне прочел два первых акта «На дне». Там же находился Лев Толстой, с которым Горький до этого уже
Испытание Льва, испытание Львом
Испытание Льва, испытание Львом Вспоминает Немирович-Данченко: «Весной 1902 года приехав в Ялту, я узнал, что Алексей Максимович живет в Олеизе, и когда я к нему туда приехал, он мне прочел два первых акта „На дне“. Там же находился Лев Толстой, с которым Горький до этого уже
Глава 4 Одри. Балет как страсть в условиях войны и голода
Глава 4 Одри. Балет как страсть в условиях войны и голода Несмотря на неблагоприятную обстановку, матери Одри удалось поддержать увлечение дочери, она установила перекладину для балетных упражнений в доме своей знакомой и наняла учителя для Одри и нескольких других
Тяжелое испытание
Тяжелое испытание Пока на обоих берегах Дона шли ожесточенные бои танковых масс, положение 6-й армии Паулюса становилось все более отчаянным. В районе между Волгой и Доном на карту была поставлена очень крупная ставка, и русские прекрасно это понимали. Если учесть, какие
Тяжелое испытание
Тяжелое испытание Пока на обоих берегах Дона шли ожесточенные бои танковых масс, положение 6-й армии Паулюса становилось все более отчаянным. В районе между Волгой и Доном на карту была поставлена очень крупная ставка, и русские прекрасно это понимали. Если учесть, какие
Глава восемнадцатая. Тяжелое время
Глава восемнадцатая. Тяжелое время Жизнь — гора: поднимаешься медленно, спускаешься быстро. Г. Мопассан Военные годы не могли не изменить быт Бердяевых. «Воскресенья» продолжались, но доклады на них делались все реже, — скорее это было похоже на чаепитие друзей, которые
Глава 13 ВХОД ЧЕРЕЗ ВЫХОД: ОН ЖЕ ВДОХ ЧЕРЕЗ ВЫДОХ
Глава 13 ВХОД ЧЕРЕЗ ВЫХОД: ОН ЖЕ ВДОХ ЧЕРЕЗ ВЫДОХ В мае Плант решился прервать свое добровольное заточение. Сам он описывает этот период так: «Я не выходил из депрессии днями. Бесцельно слонялся по сельским пабам, напивался пивом, бренчал на фортепиано. Растолстел так, что
Пора пройти через должность командующего
Пора пройти через должность командующего Обещание, данное Мерецкову, генсек выполнил буквально через неделю: Кирилл Афанасьевич был поставлен на Приволжский военный округ.Перед отъездом в Куйбышев Сталин вновь с ним беседовал, спрашивал: чувствует ли он, что справится с
ГЛАВА ПЕРВАЯ Тяжелое имя
ГЛАВА ПЕРВАЯ Тяжелое имя Я была единственным ребенком в семье молодого пехотного подпоручика и родилась в небольшом белорусском городке<1>, где стоял в то время полк и где молодые родители снимали квартиру в деревянном доме с окошками на реку и с садом позади дома.
Глава 13. Тяжелое начало 1966 года
Глава 13. Тяжелое начало 1966 года 03.01.66.Совещание у Соича. Тема: «Организация ремонта изд. «432» и «457». На сегодня, из войск на завод поступило 34 танка «432» для ремонта. Их надо доводить до уровня машин 01.01.66. Требуется подготовить руководство по ремонту «432». Его содержание
Как успеть пройти все, что намечено
Как успеть пройти все, что намечено 21 февраляПодходит к концу уже третья четверть. Приходится соображать о том, как удобнее распределить материал, чтобы успеть пройти то, что намечено. Во всех почти классах я иду ныне с запаздыванием, хотя и так программы свои приходится с
О детстве и юности Глава I, в которой наша одинокая героиня под завывание ветра, рев морских волн и шум дождей мечтает стать Одри Хепберн
О детстве и юности Глава I, в которой наша одинокая героиня под завывание ветра, рев морских волн и шум дождей мечтает стать Одри Хепберн Песчаные дюны вдали, суровые черно-белые скалы вдоль берега. Каменные круги друидов. Редкие деревья. И уныние. Но даже в этом я видела