пленум по интеллектуальным правам 10
Верховным Судом РФ актуализированы разъяснения о порядке разрешения споров об охране и защите интеллектуальных прав
Рассмотрены общие положения, процессуальные вопросы, вопросы действия части четвертой Гражданского кодекса РФ во времени, а также перечислены международные договоры РФ в сфере интеллектуальной собственности.
В частности, поясняется, что термином «интеллектуальная собственность» охватываются только сами результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации, но не права на них. ГК РФ содержит исчерпывающий перечень результатов интеллектуальной деятельности и приравненных к ним средств индивидуализации, которым предоставляется правовая охрана на основании и в порядке, предусмотренных частью четвертой ГК РФ. К числу результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации, охраняемых в этом порядке, не отнесены, в частности, доменные имена, наименования некоммерческих организаций, наименования (названия) СМИ. Права на них подлежат защите на основании общих положений ГК РФ о способах защиты гражданских прав.
Исключительное право на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (за исключением права на фирменное наименование) может принадлежать нескольким лицам совместно, в том числе при переходе по наследству. Указанное не означает наличия у данных лиц права на раздел принадлежащего им исключительного права и выдел из него долей.
Разъяснены правила, касающиеся порядка распоряжения исключительным правом. Имущественные права на результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации могут выступать в качестве предмета залога при условии, что ГК РФ допускает их отчуждение. Так, не могут быть предметом залога право следования на произведения изобразительного искусства, авторские рукописи (автографы) литературных и музыкальных произведений.
Рассмотрены общие вопросы защиты интеллектуальных прав. Например, разъясняется, что владелец сайта самостоятельно определяет порядок использования сайта, поэтому бремя доказывания того, что материал, включающий результаты интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, на сайте размещен третьими лицами, а не владельцем сайта, и, соответственно, последний является информационным посредником, лежит на владельце сайта. При отсутствии таких доказательств презюмируется, что владелец сайта является лицом, непосредственно использующим соответствующие результаты интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации.
Обращается внимание судов на то, что при разрешении вопроса об отнесении конкретного результата интеллектуальной деятельности к объектам авторского права следует учитывать, что таковым является только тот результат, который создан творческим трудом. При этом пока не доказано иное, результаты интеллектуальной деятельности предполагаются созданными творческим трудом. Само по себе отсутствие новизны, уникальности или оригинальности результата интеллектуальной деятельности не может свидетельствовать о том, что такой результат создан не творческим трудом и, следовательно, не является объектом авторского права.
Разъясняется, что никто не вправе использовать без разрешения правообладателя сходные с его товарным знаком обозначения в отношении товаров, для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, или однородных товаров, если в результате такого использования возникнет вероятность смешения. Для установления факта нарушения достаточно опасности, а не реального смешения товарного знака и спорного обозначения обычными потребителями соответствующих товаров. При этом смешение возможно, если в целом, несмотря на отдельные отличия, спорное обозначение может восприниматься указанными лицами в качестве соответствующего товарного знака или если потребитель может полагать, что обозначение используется тем же лицом или лицами, связанными с лицом, которому принадлежит товарный знак.
Сообщается, что при рассмотрении споров об авторстве (соавторстве) на изобретение, полезную модель или промышленный образец суду следует устанавливать характер участия каждого из лиц, претендующих на авторство (соавторство), в создании технического решения, решения внешнего вида изделия.
Даны разъяснения, касающиеся применения норм о праве на секрет производства (ноу-хау), праве на фирменное наименование, праве на товарный знак и на знак обслуживания, праве на коммерческое обозначение.
В связи с принятием настоящего Постановления признано не подлежащим применению на территории РФ Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 15.11.1984 N 22 «О применении судами законодательства, регулирующего отношения, возникающие в связи с открытиями, изобретениями, рационализаторскими предложениями и промышленными образцами». Кроме того, внесены поправки в Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2012 N 9 «О судебной практике по делам о наследовании».
Пленум ВС по «интеллектуалке»: главное
Залесов также обратил внимание на пункт, согласно которому, в случае если в одном заявлении соединено несколько требований, связанных между собой по основаниям возникновения или представленным доказательствам, одно из которых подлежит рассмотрению Судом по интеллектуальным правам, а другое – иным арбитражным судом первой инстанции, то дело рассматривает именно СИП. «Можно сделать осторожный вывод о том, что сюда относятся также ситуации, в которых в споре об авторстве изобретения также заявлены требования о взыскании вознаграждения за создание и использование изобретения – эти требования также должны быть рассмотрены Судом по интеллектуальным правам», – подчеркнул эксперт.
Если заявитель ошибся с подсудностью спора, то суду не нужно прекращать производство, вместо этого следует передать материалы в надлежащий суд. Это позволит заявителям экономить время и деньги – по заветам «процессуальной революции»
Верховный суд достаточно подробно разъяснил спорные вопросы, касающиеся расчета и снижения компенсации. В частности, закреплена ранее сложившаяся в практике концепция «единой экономической цели», в соответствии с которой использование объекта интеллектуальной собственности различными способами признается одним нарушением, если все эти способы связаны указанной «единой экономической целью», рассказал юрист практики по интеллектуальной собственности и информационным технологиям Качкин и Партнеры Качкин и Партнеры Федеральный рейтинг. группа ГЧП/Инфраструктурные проекты группа Земельное право/Коммерческая недвижимость/Строительство Профайл компании × Андрей Алексейчук.
Кроме того, ВС закрепил позицию о необходимости обоснования соответствующими доказательствами размера компенсации, выбранного в пределах от 10 000 до 5 млн руб., причем размер компенсации должен быть обоснован как истцом, так и судом. Раньше истец был освобождён от этой обязанности, подчеркнула Анастасия Кольцова.
По словам эксперта, это достаточно важное разъяснение, ведь большинство электронных массмедиа сегодня работают без регистрации СМИ. Многие сетевые издания, ранее прошедшие госрегистрацию, в последующем часто отказываются от этого статуса, так как государство постоянно ужесточает контроль за СМИ. «Фактически же и все электронные массмедиа – вне зависимости от юридического статуса – выполняют одну и ту же общественную функцию, поэтому справедливо, что для них устанавливается одинаковый режим в отношении авторских прав», – пояснила юрист.
Верховный суд указал, что признание правообладателя банкротом не является уважительной причиной неиспользования товарного знака. Таким образом можно прекратить охрану товарного знака, то есть аннулировать регистрацию.
«Следует приветствовать разъяснение о том, что обязательственные отношения из договоров, переход или предоставление права по которым подлежит государственной регистрации, возникают независимо от государственной регистрации», – рассказывает руководитель практики разрешения споров в сфере интеллектуальной собственности «ИНТЕЛЛЕКТ-С» Максим Лабзин.
В частности, по его словам, это разъяснение означает, что обязательства по оплате вознаграждения за передаваемое или представляемое право имеет юридическую силу до регистрации, а также то, что лицензиар не может запретить лицензиату использование объекта интеллектуальной собственности, ссылаясь на отсутствие регистрации распоряжения правом, если в договоре установлена возможность такого использования с даты подписания договора.
Пленум прямо указал: вопрос о сходстве до степени смешения не может быть поставлен перед экспертом, так как такая оценка дается судом, с точки зрения обычного потребителя товара, не обладающего специальными знаниями адресата товаров, для индивидуализации которых зарегистрирован товарный знак. Это касается и вопроса о сходстве товарного знака и доменного имени, подчеркивает Анна Коняева.
По словам Максима Лабзина, для установления вероятности смешения должны одновременно учитываться в первую очередь степень сходства обозначений и однородность товаров, но, кроме того, суд учитывает также и другие факторы. Например, использование товарного знака, степень его известности и узнаваемости, степень внимательности потребителей соответствующего товара и ряд других. Также в качестве доказательств могут использоваться опросы потребителей.
В тексте Пленума остаточно много внимания уделяется вопросам служебных произведений и изобретений, а также совместному распоряжению исключительными правами на них, подчеркивает Анастасия Кольцова. Это позитивный момент для авторов, являющихся слабой стороной спора, которые на практике возникают достаточно часто, уверена она.
При этом указано, что при наличии спора между работником и работодателем о том, является ли конкретное изобретение, полезная модель или промышленный образец служебным, бремя доказывания лежит на работодателе.
Кроме того, изобретение может считаться служебным не только в том случае, когда в должностной инструкции конкретно прописано, что работник должен создавать изобретения в конкретной области, а когда факт создания изобретения в рамках трудовых обязанностей вытекает из совокупности иных обстоятельств.
Среди прочих положений – возможность прокурора обратиться в суд с заявлением в защиту нарушенных интеллектуальных прав работников как авторов служебных результатов интеллектуальной деятельности.
По словам старшего партнера патентно-правовой фирмы «А. Залесов и партнеры» Ирины Озолиной, особый интерес и актуальность представляют собой разъяснения о том, что использование ключевых слов в рекламе в интернете, тождественных или сходных до степени смешения с принадлежащим другому лицу средством индивидуализации, может быть признано актом недобросовестной конкуренцией. При этом обязательно нужно учитывать цель такого использования.
Согласно разъяснениям, заявление о продлении срока действия патента на изобретение или промышленный образец по ст. 1363 ГК или о досрочном прекращении срока действия патента на изобретение, полезную модель или промышленный образец по ст. 1399 ГК может быть подано в порядке, определенном соглашением между патентообладателями, а при отсутствии такого соглашения – лишь совместно.
«При таком ограничении случаев применения данного разъяснения оно весьма значительно ущемляет интересы совладельцев патентов на промышленные образцы, которые не смогли или забыли договориться о порядке продления, а потом у них возникли разногласия по этому вопросу», – подчеркивает Максим Лабзин.
В Пленуме презюмируется, что владельцем сайта является администратор доменного имени, адресующего на соответствующий сайт.
Правообладателям дают возможность через суд отменить регистрацию тождественного или сходного до степени смешения домена в интернете. При этом нарушением исключительного права на общеизвестный товарный знак может быть не только использование доменного имени, но и сам по себе факт регистрации доменного имени, тождественного общеизвестному товарному знаку или сходного с ним до степени смешения.
«В остальных случаях – когда товарный знак не является общеизвестным – условием признания права на него нарушенным является, согласно общему правилу, использование доменного имени в связи с товарами или услугами, однородными тем, для которых товарный знак зарегистрирован», – объяснил Максим Лабзин.
Постановление Пленума состоит из 182 пунктов, которые разместились на 94 страницах. В рамках 10 карточек рассказать о всех разъяснениях невозможно, но у нас есть еще 10, почитать которые можно в материале «10 главных правил из Пленума ВС об «интеллектуалке».
Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 октября 2012 г. N 60 «О некоторых вопросах, возникших в связи с созданием в системе арбитражных судов Суда по интеллектуальным правам» (с изменениями и дополнениями)
Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 октября 2012 г. N 60
«О некоторых вопросах, возникших в связи с созданием в системе арбитражных судов Суда по интеллектуальным правам»
С изменениями и дополнениями от:
2 июля 2013 г., 23 апреля 2019 г.
ГАРАНТ:
См. комментарий к настоящему постановлению
В связи с вопросами, возникшими у арбитражных судов в связи с созданием в системе арбитражных судов Суда по интеллектуальным правам, и в целях обеспечения единообразных подходов к их разрешению Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации на основании статьи 13 Федерального конституционного закона «Об арбитражных судах в Российской Федерации» постановляет дать арбитражным судам следующие разъяснения.
Дела, подлежащие рассмотрению Судом по интеллектуальным правам в качестве суда первой инстанции
Информация об изменениях:
Информация об изменениях:
Информация об изменениях:
Информация об изменениях:
5. Решения Суда по интеллектуальным правам, принятые им в качестве суда первой инстанции, вступают в законную силу немедленно после их принятия (часть 2 статьи 180 АПК РФ) и могут быть обжалованы в порядке кассационного производства (часть 2 статьи 273 АПК РФ).
Апелляционная жалоба на судебный акт, принятый Судом по интеллектуальным правам в качестве суда первой инстанции, подлежит возвращению на основании пункта 2 части 1 статьи 264 АПК РФ.
Информация об изменениях:
Постановлением Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 2 июля 2013 г. N 50 в пункт 6 внесены изменения
6. По делам, рассмотренным Судом по интеллектуальным правам в качестве суда первой инстанции, рассмотрение кассационных жалоб в порядке кассационного производства осуществляется также Судом по интеллектуальным правам (часть 3 статьи 274 АПК РФ).
При этом особенностью такого рассмотрения по сравнению с общими правилами рассмотрения дела судом кассационной инстанции является то, что соответствующий пересмотр осуществляется не в составе трех или иного нечетного количества судей (часть 4 статьи 17 АПК РФ), а президиумом Суда по интеллектуальным правам (часть 1.1 статьи 284 АПК РФ), осуществляющим рассмотрение кассационных жалоб с учетом положений статьи 43.7 Закона об арбитражных судах, а также Регламента арбитражных судов Российской Федерации.
Определения, принятые президиумом Суда по интеллектуальным правам, могут быть пересмотрены в порядке надзора по правилам главы 36 АПК РФ.
Дела, подлежащие рассмотрению Судом по интеллектуальным правам только в качестве суда кассационной инстанции
Информация об изменениях:
Постановлением Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 2 июля 2013 г. N 50 пункт 7 изложен в новой редакции
Информация об изменениях:
В порядке административного судопроизводства арбитражными судами подлежат рассмотрению, в частности, следующие дела о защите интеллектуальных прав:
дела о привлечении к административной ответственности за совершение административных правонарушений, предусмотренных частью 1 (в части недобросовестной конкуренции, связанной с приобретением и использованием исключительного права на средства индивидуализации юридического лица, средства индивидуализации продукции, работ или услуг) и частью 2 статьи 14.33 КоАП РФ, независимо от субъектного состава (абзац четвертый части 3 статьи 23.1 КоАП РФ);
дела об оспаривании постановлений административных органов о привлечении к административной ответственности за нарушения, предусмотренные частью 1 (в части недобросовестной конкуренции, связанной с приобретением и использованием исключительного права на средства индивидуализации юридического лица, средства индивидуализации продукции, работ или услуг) и частью 2 статьи 14.33 КоАП РФ, если они совершены юридическими лицами или индивидуальными предпринимателями (часть 3 статьи 30.1 КоАП РФ);
дела об обжаловании решений и (или) предписаний антимонопольного органа по делам о нарушениях, предусмотренных пунктом 4 части 1 статьи 14 Федерального закона «О защите конкуренции», независимо от субъектного состава (часть 1 статьи 52 Федерального закона «О защите конкуренции»).
Дела, указанные в настоящем пункте, подлежат рассмотрению арбитражными судами субъектов Российской Федерации в качестве судов первой инстанции с учетом общих правил подсудности дел.
Информация об изменениях:
Информация об изменениях:
Информация об изменениях:
Информация об изменениях:
Рассмотрение Судом по интеллектуальным правам дел о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок
10. По смыслу статьи 43.2 Закона об арбитражных судах в ее взаимосвязи со статьей 26 этого Закона Суд по интеллектуальным правам рассматривает в качестве суда первой инстанции также заявления о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок по делам, подсудным Суду по интеллектуальным правам в качестве суда первой инстанции (пункты 1-3 настоящего постановления), и по рассмотренным арбитражными судами делам по спорам о защите интеллектуальных прав (пункт 7 настоящего постановления), или за нарушение права на исполнение судебных актов в разумный срок, принятых по таким делам.
Рассмотрение этих дел Судом по интеллектуальным правам в качестве суда первой инстанции осуществляется коллегиальным составом судей.
В силу части 4 статьи 222.9 АПК РФ решение Суда по интеллектуальным правам по таким делам может быть обжаловано в кассационную инстанцию, которой исходя из пункта 1 статьи 43.6 Закона об арбитражных судах является президиум Суда по интеллектуальным правам.
Запрос специализированного арбитражного суда
Информация об изменениях:
Постановлением Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 2 июля 2013 г. N 50 в пункт 11 внесены изменения
11. Суду по интеллектуальным правам как специализированному арбитражному суду на основании части 1.1 статьи 16 АПК РФ в целях получения разъяснений, консультаций и выяснения профессионального мнения ученых, специалистов и прочих лиц, обладающих теоретическими и практическими познаниями по существу разрешаемого специализированным арбитражным судом спора, предоставлено право направлять запросы.
Такой запрос может быть направлен Судом по интеллектуальным правам при рассмотрении им дела в качестве суда как первой, так и кассационной инстанции на любой стадии арбитражного процесса до принятия решения (постановления).
С учетом части 1.1 статьи 16 АПК РФ при направлении запроса отдельное определение об этом не выносится.
Деятельность ученых, специалистов и прочих лиц, обладающих теоретическими и практическими познаниями по существу разрешаемого специализированным арбитражным судом спора, по подготовке ответа на запрос оплате не подлежит.
12. Судом по интеллектуальным правам при рассмотрении им дела в качестве суда первой инстанции перед учеными, специалистами и иными лицами, обладающими теоретическими и практическими познаниями, могут быть поставлены любые вопросы, в том числе требующие специальных знаний в области науки и техники, круг и содержание которых определяются судом.
Направление такого запроса с учетом положений части 1 статьи 286 АПК РФ может иметь целью подтверждение (опровержение) правильности применения судом норм права при рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта.
14. По смыслу статьи 158 АПК РФ для обеспечения возможности получения Судом по интеллектуальным правам ответа на направленный запрос в случае необходимости судебное разбирательство может быть отложено (при рассмотрении дела в качестве суда как первой, так и кассационной инстанции).
15. Ответ на направленный Судом по интеллектуальным правам запрос приобщается к материалам дела и оглашается в судебном заседании.
Информация об изменениях:
Постановлением Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 2 июля 2013 г. N 50 в пункт 16 внесены изменения
16. В силу пункта 2 статьи 4 Федерального закона от 08.12.2011 N 422-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с созданием в системе арбитражных судов Суда по интеллектуальным правам» дела, рассмотрение которых отнесено АПК РФ (в редакции этого Федерального закона) к компетенции Суда по интеллектуальным правам, впредь до начала деятельности Суда по интеллектуальным правам рассматриваются в соответствующем суде, принявшем их к производству.
Исходя из части 4 статьи 3 АПК РФ пересмотр в порядке кассационного производства судебных актов арбитражных судов первой и апелляционной инстанций, вынесенных по таким делам, а равно по делам, рассмотренным ими до начала деятельности Суда по интеллектуальным правам, осуществляется Судом по интеллектуальным правам коллегиальным составом судей (часть 1 статьи 284 АПК РФ).
17. Настоящее постановление вступает в силу со дня начала деятельности Суда по интеллектуальным правам в соответствии с частью 3 статьи 3 Федерального конституционного закона от 06.12.2011 N 4-ФКЗ «О внесении изменений в Федеральный конституционный закон «О судебной системе Российской Федерации» и Федеральный конституционный закон «Об арбитражных судах в Российской Федерации» в связи с созданием в системе арбитражных судов Суда по интеллектуальным правам».
Председатель
Высшего Арбитражного Суда
Российской Федерации
Секретарь Пленума
Высшего Арбитражного Суда
Российской Федерации
В постановлении Пленума ВАС РФ даны следующие разъяснения.
Решения Суда по интеллектуальным правам, принятые им в качестве суда первой инстанции, вступают в законную силу немедленно после их принятия и могут быть обжалованы в порядке кассационного производства.
По делам, рассмотренным Судом по интеллектуальным правам в качестве первой инстанции, кассационные жалобы разбираются им же.
При этом особенностью такого рассмотрения является то, что соответствующий пересмотр осуществляется не в составе трех или иного нечетного количества судей, а президиумом Суда.
Кассационные жалобы подаются в общем порядке, предусмотренном АПК РФ. При этом арбитражный суд, принявший решение по делу о защите интеллектуальных прав, обязан направить кассационную жалобу вместе с делом в Суд по интеллектуальным правам вне зависимости от того, какой арбитражный суд указан самим заявителем в качестве суда, в который подается жалоба.
Рассмотрение Судом по интеллектуальным правам в качестве кассационной инстанции дел о защите интеллектуальных прав, рассмотренных арбитражными судами субъектов Российской Федерации, арбитражными апелляционными судами, осуществляется коллегиальным составом судей, а не президиумом.
Суд по интеллектуальным правам рассматривает по первой инстанции также заявления о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или на исполнение судебных актов в разумный срок.
Суду по интеллектуальным правам в целях получения разъяснений, консультаций и выяснения профессионального мнения ученых и специалистов предоставлено право направлять запросы.
Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 октября 2012 г. N 60 «О некоторых вопросах, возникших в связи с созданием в системе арбитражных судов Суда по интеллектуальным правам»
Текст постановления опубликован в «Вестнике Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации», 2012 г., N 12
Постановление размещено на сайте ВАС РФ www.arbitr.ru 26.10.2012
В настоящий документ внесены изменения следующими документами:
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23 апреля 2019 г. N 10
Изменения вступают в силу с 23 апреля 2019 г.
Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 2 июля 2013 г. N 50
Комментарий к постановлению Пленума Верховного Суда РФ № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации»
Артем Евсеев, младший юрист практики интеллектуальной собственности, медиа и технологий Московского офиса Hogan Lovells, бакалавр факультета права НИУ ВШЭ
23 апреля 2019 года ВС РФ принял постановление Пленума № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление Пленума № 10). Данный акт высшей судебной инстанции был принят спустя более чем 10 лет после издания совместного постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ № 5/29 от 26.03.2009 «О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации».
За более чем 10 лет произошли серьезные изменения в законодательном регулировании интеллектуальных прав, перед правоприменительной практикой встали новые вопросы. Постановление Пленума № 10 было призвано обобщить нововведения в законодательстве, систематизировать подходы в толковании IV части ГК РФ в судебной практике и заложить пути для дальнейшего развития. Данная статья открывает серию комментариев нового постановления Пленума № 10, концентрируясь на новеллах, привнесенных ВС РФ, и выделяя наиболее проблемные аспекты.
Доказательства и доказывание
«При рассмотрении дел о защите нарушенных интеллектуальных прав судам следует учитывать, что законом не установлен перечень допустимых доказательств, на основании которых устанавливается факт нарушения (статья 55 ГПК РФ, статья 64 АПК РФ). Поэтому при разрешении вопроса о том, имел ли место такой факт, суд в силу статей 55 и 60 ГПК РФ, статей 64 и 68 АПК РФ вправе принять любые средства доказывания, предусмотренные процессуальным законодательством, в том числе полученные с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в частности сети Интернет.
Допустимыми доказательствами являются в том числе сделанные и заверенные лицами, участвующими в деле, распечатки материалов, размещенных в информационно-телекоммуникационной сети (скриншот), с указанием адреса интернет-страницы, с которой сделана распечатка, а также точного времени ее получения. Такие распечатки подлежат оценке судом при рассмотрении дела наравне с прочими доказательствами (статья 67 ГПК РФ, статья 71 АПК РФ).
Факт неправомерного распространения контрафактных материальных носителей в рамках договора розничной купли-продажи может быть установлен не только путем представления кассового или товарного чека или иного документа, подтверждающего оплату товара, а также заслушивания свидетельских показаний (статья 493 ГК РФ), но и на основании иных доказательств, например, аудио- или видеозаписи.
Для признания аудио- или видеозаписи допустимым доказательством согласия на проведение аудиозаписи или видеосъемки того лица, в отношении которого они производятся, не требуется.
Информация о распространении гражданином контрафактной продукции не является информацией о его частной жизни, в том числе информацией, составляющей личную или семейную тайну.
Необходимые для дела доказательства могут быть обеспечены нотариусом, если имеются основания полагать, что представление доказательств впоследствии станет невозможным или затруднительным (статьи 102, 103 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате от 11 февраля 1993 года № 4462-1), в том числе посредством удостоверения содержания сайта в сети Интернет по состоянию на определенный момент.
В случаях, не терпящих отлагательства, при подготовке дела к судебному разбирательству, а также при разбирательстве дела суд согласно пункту 10 части 1 статьи 150 и статье 184 ГПК РФ, статье 78 и пункту 3 части 1 статьи 135 АПК РФ вправе произвести в порядке, предусмотренном указанными статьями, осмотр доказательств и их исследование на месте (в частности, просмотреть размещенную на определенном ресурсе информационно-телекоммуникационной сети информацию в режиме реального времени)» (п. 55 постановления Пленума № 10)
Постановление Пленума № 10 значительным образом либерализует процесс доказывания по спорам о защите интеллектуальных прав. Во-первых, постановление Пленума № 10 в очередной раз обращает внимание судов на то, что перечень доказательств является открытым и суд должен оценивать допустимость доказательств в каждом конкретном деле. Полагаем, что напоминание высшей судебной инстанции об открытости перечня доказательств позволит уменьшить количество судебных дел, в которых суды слишком формально подходят к рассмотрению доказательств в таких спорах.
Скриншоты
Безусловно, не может не радовать, что российские суды обладают компетенцией для лингвистического анализа иностранного слова «скриншот». Однако в данном решении как нельзя лучше проявляется консервативно-формальный подход российских судов к доказательственной силе скриншотов. Данный подход можно резюмировать следующей логической цепочкой:
a) законодательство о нотариате предусматривает процедуру обеспечения доказательств, в том числе нотариальный осмотр Интернет-страниц;
b) не воспользовавшись правом на обращение к нотариусу и/или не обосновав невозможность такого обращения, лицо несет риски наступления последствий;
c) таким последствием и является признание скриншота без нотариального удостоверения недопустимым доказательством.
Данная логическая цепочка является порочной в самом своем основании: лицо имеет право на обращение к нотариусу за проведением осмотра Интернет-страниц, но это не является его обязанностью. Презюмируя добросовестность участников судебного процесса и открытость перечня допустимых доказательств, нельзя возлагать на сторону обязанность совершить нотариальное удостоверение скриншотов. Этот тезис и является заслугой постановления Пленума № 10, которое восприняло данную логику.
Постановление Пленума № 10, однако, отмечает, что такие доказательства как скриншоты должны удовлетворять ряду требований:
– указание URL-адреса Интернет-страницы, с которой сделан скриншот;
– точное время совершения скриншота;
– заверение печатью участвующего в деле лица.
Полагаем, что данные требования являются вполне разумными, так как направлены на верификацию представленных доказательств при их исследовании в судебном процессе. Особо радует тот факт, что ВС РФ не требует обязательного нотариального удостоверения таких доказательств, что должно в перспективе сократить судебные расходы.
Кроме того, указание точного времени совершения скриншота также позволяет защитить лицо, представляющее данный скриншот, от ситуации, когда оппонент изменил содержание Интернет-страницы после совершения скриншота. В таком случае лицо, предоставившее скриншот, сможет вполне обосновать разночтение скриншота с Интернет-страницей и указать на недобросовестность поведения противоположной стороны.
Вместе с тем думается, что в случае изменения контента Интернет-страницы после совершения скриншота суд вряд ли будет основывать свое решение исключительно на таком спорном скриншоте. В связи с этим для минимизации таких рисков полагаем разумным сохранять электронные образы скриншотов, по которым можно установить время и дату их создания, а также проведение нотариального осмотра Интернет-страниц. Поэтому необходимость нотариального осмотра Интернет-страниц во многих случаях все равно будет оставаться объективной необходимостью, несмотря на разъяснения ВС РФ.
Подтверждение факта закупки контрафактных товаров
ВС РФ, проводя дальнейшую либерализацию процесса доказывания, обращается к важной проблеме доказывания факта закупки контрафактного товара (так называемая «контрольная закупка», которая может проводиться как в гражданском процессе одной из сторон, так и правоохранительными органами). Сложность доказывания факта закупки контрафактных товаров связана с тем, что торговые точки, реализующие подобную продукцию, зачастую могут не иметь контрольно-кассовой техники. Потому часто может возникнуть ситуация, когда после приобретения контрафактного товара на руках не будет какого-либо подтверждающего документа (контрольно-кассовый чек, товарный чек, товарная накладная, счет-проформа и подобные стандартные документы).
Данный подход ВС РФ является логически обоснованным в рамках отхода от формальной оценки доказательств.
Аудио- и видеозаписи
Продолжая последовательную борьбу с формальной оценкой доказательств, ВС РФ устанавливает, что аудио- и видеозаписи являются допустимыми доказательствами реализации контрафактных товаров, если они были получены без согласия лица, реализующего контрафактные товары.
Данное разъяснение высшей судебной инстанции является важным, так как многие суды квалифицировали такие доказательства как недопустимые доказательства, мотивируя это нарушением конституционных прав и свобод человека, установленных, в частности, ст. 23 Конституции РФ. Согласно данной статье, каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени. Каждый имеет право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений.
Позиция ВС РФ является логически обоснованной. Представляется затруднительным на практике спрашивать разрешения на проведение записи у лица, реализующего предположительно контрафактные товары.
Более того, как справедливо отмечается в постановлении Пленума № 10, информация о распространении лицом контрафактной продукции, например, в виде аудио- или видеозаписи, не может нарушать его право на неприкосновенность частной жизни. Действительно, хозяйственная деятельность лица по реализации товаров вряд ли надлежит относить к категории «частная жизнь». КС РФ в определении от 09.06.2005 № 248-О дал следующее детальное определение понятию «частная жизнь»:
«Право на неприкосновенность частной жизни (статья 23, часть 1, Конституции Российской Федерации) означает предоставленную человеку и гарантированную государством возможность контролировать информацию о самом себе, препятствовать разглашению сведений личного, интимного характера. В понятие “частная жизнь” включается та область жизнедеятельности человека, которая относится к отдельному лицу, касается только его и не подлежит контролю со стороны общества и государства, если она носит непротивоправный характер».
К сожалению, до разъяснений ВС РФ данное толкование КС РФ зачастую не учитывалось российскими судами. Будем надеяться на исправление судебной практики в будущем в свете принятия постановления Пленума № 10.
Нотариальное обеспечение доказательств
Разъяснения ВС РФ в части нотариального обеспечения доказательств по сути являются пересказом положений Основ законодательства РФ о нотариате. Вместе с тем в отношении нотариального обеспечения доказательств есть ряд вопросов, на которые судебная практика дает очень противоречивые ответы.
В соответствии со ст. 102 Основ законодательства РФ о нотариате, по просьбе заинтересованных лиц нотариус обеспечивает доказательства, необходимые в случае возникновения дела в суде или административном органе, если имеются основания полагать, что представление доказательств впоследствии станет невозможным или затруднительным.
Основной целью нотариального обеспечения доказательств является предупреждение предполагаемой возможности утраты ими доказательственного значения в будущем судебном процессе.
С 1 января 2015 года утратила силу норма абз. 2 ст. 102 Основ законодательства РФ о нотариате, которая закрепляла, что нотариус не обеспечивает доказательств по делу, которое в момент обращения заинтересованных лиц к нотариусу находится в производстве суда или административного органа. Это изменение открыло простор для использования нотариального обеспечения доказательств в рамках рассматриваемых судебных дел, в том числе недобросовестной стороной.
В соответствии со ст. 103 Основ законодательства РФ о нотариате, по общему правилу, нотариус обязан уведомить всех заинтересованных лиц. Однако непонятно, как нотариус должен определять круг заинтересованных лиц, если обратившийся к нему заявитель такой информации не предоставил. Также остается без разрешения вопрос о том, как влияет на действительность нотариального обеспечения доказательств отсутствие такого уведомления, следует ли учитывать осведомленность или неосведомленность нотариуса о круге заинтересованных лиц. Кроме того, ст. 103 Основ законодательства РФ о нотариате также предусматривает, что нотариус может не извещать заинтересованных лиц в случаях, не терпящих отлагательства, или когда нельзя определить, кто впоследствии будет участвовать в деле.
На практике институт нотариального обеспечения доказательств может быть использован недобросовестной стороной. Так, предположим, одна из сторон в рассматриваемом судебном деле решает получить новое доказательство и просит нотариуса назначить эксперта для проведения экспертизы за 1 день до судебного заседания. Вероятно, нотариус сочтет, что срочность мер в связи с предстоящим судебным заседанием является надлежащим основанием для неизвещения заинтересованных лиц, в том числе остальных участников рассматриваемого дела. Проведенная на основании постановления нотариуса экспертиза будет обладать силой нотариального акта. К сожалению, некоторые российские суды полагают, что оспаривать нотариальный акт можно только в особом порядке, предусмотренном ГПК РФ для оспаривания законности нотариальных актов.
Патентное право
«В силу статьи 1239 ГК РФ в случаях, предусмотренных Гражданским кодексом Российской Федерации (в частности, статьями 1362 и 1423), суд может по требованию заинтересованного лица принять решение о предоставлении этому лицу на указанных в решении суда условиях права использования результата интеллектуальной деятельности, исключительное право на который принадлежит другому лицу (принудительная лицензия).
При рассмотрении соответствующих споров судом, исходя из аналогии закона (пункт 1 статьи 6 ГК РФ), применяются положения пункта 1 статьи 445 ГК РФ.
При этом, принимая решение о предоставлении лицу права использования результата интеллектуальной деятельности, суд должен в резолютивной части решения указать условия лицензионного договора о предоставлении простой (неисключительной) лицензии. С учетом этого предполагаемые условия предоставления такой лицензии должны быть приведены в исковом заявлении (пункт 1 статьи 1362 и пункт 1 статьи 1423 ГК РФ). Несоблюдение этого требования влечет оставление искового заявления без движения (статья 136 ГПК РФ, статья 128 АПК РФ).
Суд, установив право требовать предоставления принудительной лицензии, рассматривает имеющиеся разногласия сторон по отдельным условиям этой лицензии.
Действие принудительной лицензии может быть прекращено в соответствии с положениями статьи 450 ГК РФ (в том числе в судебном порядке по иску патентообладателя на основании абзаца третьего пункта 1 статьи 1362, пункта 4 статьи 1423 ГК РФ). Односторонний отказ от принудительной лицензии недопустим» (п. 43 постановления Пленума № 10)
Данное разъяснение высшей судебной инстанции практически полностью повторяет п. 18 совместного постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ № 5/29 от 26.03.2009. Вместе с тем ВС РФ в постановлении № 10 обошел ряд вопросов, которые не были освещены и в постановлении Пленумов ВС РФ и ВАС РФ № 5/29.
Правовая природа принудительной лицензии
Из-за чрезвычайной лапидарности разъяснений высшей судебной инстанции возникает вопрос: является ли принудительная лицензия договором в гражданско-правовом понимании? Данный спор не является исключительно теоретическим, наоборот, носит вполне практический характер, так как вызывает ряд немаловажных вопросов. В случае неисполнения одним из участников правоотношения по принудительной лицензии своих обязанностей перед другим, какой ответственности он будет подлежать: договорной либо деликтной? Ответ на этот вопрос определяет бремя доказывания при защите своих прав потерпевшей стороной. Кроме того, будет ли правонарушитель нести публично-правовую ответственность за несоблюдение судебного акта, которым установлены условия принудительной лицензии? Не приведет ли это к несправедливой ситуации, когда правонарушитель будет подвергнут ответственности за одно и то же деяние? Эти и другие вопросы могут быть разрешены, если мы сможем определить правовую природу принудительной лицензии.
Другие исследователи полагают, что лицензионный договор представляет собой разновидность гражданско-правового договора, который заключается в обязательном порядке в силу решения суда о выдаче принудительной лицензии
Следовательно, с точки зрения действующего толкования положений ГК РФ высшими судебными инстанциями, принудительная лицензия является договором, имеющим определенные особенности.
Однако, на наш взгляд, необходимо быть осторожным при восприятии принудительной лицензии как гражданско-правового договора. Так, ГК РФ умалчивает о запрете уступать права требования по принудительной лицензии третьему лицу. Исходя из принципа диспозитивности гражданского права, на первый взгляд, можно прийти к выводу о том, что принудительный лицензиат вполне на законных основаниях может совершить цессию своих прав третьему лицу.
Однако, думаем, что это не соответствует действительному правовому регулированию. Во-первых, ст. 31(e) ТРИПС прямо устанавливает запрет, по общему правилу, для совершения каких-либо уступок по принудительной лицензии. Исключения установлены только в целях сохранения единого производственного цикла в рамках одного предприятия в случае его продажи.
Тем самым, возможность уступки прав по принудительной лицензии, которая сейчас de facto возможна исходя из буквального прочтения ГК РФ, противоречит положениям ТРИПС.
Во-вторых, допущение возможности уступки прав по принудительной лицензии также не выдерживает критики с точки зрения телеологического толкования. Принудительная лицензия выдается лицу, которое будет способно более эффективно использовать определенный объект патентных прав на благо общества. Суд при рассмотрении дела о выдаче принудительной лицензии определяет, есть ли у истца такие возможности (экономические, научно-технические, производственные и трудовые ресурсы). Поэтому уступка прав по принудительной лицензии без контроля со стороны суда, который бы смог проверить нового принудительного лицензиата, умаляет суть института принудительной лицензии, ставя под риск достижение общественного блага.
Кроме того, думаем, что уступка прав по принудительной лицензии не является возможной и потому, что все условия принудительной лицензии содержатся в итоговом судебном акте по делу о выдаче принудительной лицензии, который не может быть изменен волей конкретного частного лица.
Таким образом, понимание принудительной лицензии как гражданско-правового договора возможно с совершением ряда важных оговорок, принимая во внимание ее специфику и особенности. Отсутствие должного урегулирования правовой природы принудительной лицензии влечет, на наш взгляд, противоречия с международными стандартами, заложенными ТРИПС.
Условия принудительной лицензии
Определившись с правовой природой принудительной лицензии как гражданско-правового договора с некоторыми оговорками, необходимо установить механизм определения его условий, который, к сожалению, не разъяснен в постановлении Пленума № 10. В связи с этим правовым пробелом возникает целый ряд вопросов.
Во-первых, обязан ли суд указать в резолютивной части судебного решения только существенные условия договора лицензии, либо он может дополнительно предусмотреть и иные условия, например, об обеспечении исполнения обязательства и пр.? Если суд имеет такое право, может ли он это сделать по своей инициативе либо только на основании ходатайства одной из сторон?
Представим такую ситуацию, что у суда появляются обоснованные сомнения в том, будет ли лицензиат исполнять свои обязанности по уплате лицензионного вознаграждения в пользу лицензиара. Такие сомнения вполне могут возникнуть, если суд установит наличие иных споров, связанных с неисполнением обязательств по аналогичным договорам, в которых ответчиком выступал принудительный лицензиат. Представляется, при таких обстоятельствах суд вполне может включить в текст принудительной лицензии положения об обеспечении исполнения обязательств лицензиата, например, при помощи неустойки.
На наш взгляд, в действующем материальном и процессуальном законодательстве отсутствуют какие-либо ограничения полномочий суда при определении условий принудительной лицензии. Более того, это будет соответствовать задачам судопроизводства, так как направлено на содействие становлению и развитию партнерских деловых отношений, формированию обычаев и этики делового оборота (п. 6 ст. 2 АПК РФ).
Во-вторых, представляется, что суды зачастую не имеют необходимых знаний для составления текста полноценного лицензионного договора. Мы в ни в коей мере не умаляем юридическую квалификацию представителей судебной власти. Необходимо лишь отметить, что судьи не имеют опыта работы в коммерческих организациях, часто рекрутируются в профессию из помощников судей и секретарей суда. В связи с таким опытом работы у судей нет требуемых знаний для написания качественного договора между субъектами предпринимательской деятельности.
Возможно, данный недостаток можно решить, базируясь на принципе состязательности судебного процесса и полагаясь на то, что стороны сами должны предложить суду оптимальные формулировки, соответствующие потребностям оборота и характеру предпринимательской деятельности.
Однако состязательность не устраняет всей проблемы: как суд сможет оценить представленные на его рассмотрение формулировки положений лицензионного договора, если он не обладает компетенцией в области подготовки и заключения таких договоров? В связи с этим мы полагаем, что для помощи судьям в таких сложных делах разумно назначать судебную экспертизу. Причем представляется, что данный подход не будет противоречить постановлению Пленума ВАС РФ от 04.04.2014 № 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе», а именно абз. 2 п. 8, согласно которому, определяя круг и содержание вопросов, по которым необходимо провести экспертизу, суд исходит из того, что вопросы права и правовых последствий оценки доказательств не могут быть поставлены перед экспертом.
Прежде всего, такая экспертиза не будет требовать ответа на правовые вопросы. При составлении договоров контрагенты руководствуются экономическими соображениями. Следовательно, и экспертиза должна быть экономической. Перед экспертом могут быть поставлены различные вопросы: имеется ли риск неисполнения стороной по договору своих обязательств, если да, то какой он и на чем основан такой расчет; какие способы снижения риска для контрагента при вступлении в такие рисковые отношения с партнером и пр. Исходя из ответов на эти и иные вопросы суд сможет определить, требуется ли в данном конкретном случае включение условия о неустойке, независимой гарантии и т.п. Тем самым это повысит уровень качества при составлении условий принудительной лицензии, включаемых в резолютивную часть судебного решения.
Данные вопросы приобретают еще большую актуальность при анализе современной правоприменительной практики российских судов.
Так, на основании анализа решений арбитражных судов первой инстанции по делам № А40-166505/17 и № А40- 71471/ 1778 можно установить следующее. Суды подходят к вопросу определения условий принудительной лицензии очень узко, трактуя ее как обязанность определить только существенные условия лицензионного договора. Так, суды в резолютивной части своих решений по данным делам указали: способы использования объекта интеллектуальных прав, размер лицензионных платежей и сроки их уплаты.
В данных решениях отсутствуют условия перечисления лицензионных платежей (банковские реквизиты), условия определения момента исполнения денежного обязательства лицензиата перед лицензиаром, условия об обеспечении исполнения обязательства, порядок разрешения разногласий и иные условия, которые типичны для всех разумных участников гражданского оборота, занимающихся на постоянной основе предпринимательской деятельностью. Вместе с тем наличие таких условий способствует, в первую очередь, снятию неопределенности в правоотношениях лицензиара и лицензиата и снижению риска возникновения споров.
Однако анализ текстов немногочисленных судебных решений, посвященных выдаче принудительной лицензии, показал, что сами российские суды не до конца понимают, кто, как и в каком документе должен определять условия принудительной лицензии. Так, согласно решению АС города Москвы от 8.06.2018 года по делу № А40- 71471/17, устанавливается следующий порядок оплаты по принудительной лицензии: безналичный платеж по банковским реквизитам, указанным в договоре, с выплатой ежегодно не позднее 31 января года, следующего за прошедшим отчетным годом, в котором использовалось изобретение. Исходя из данной формулировки стороны после вступления в законную силу судебного решения о выдаче принудительной лицензии должны подписать некий договор. Однако возникает вопрос, какой природы будет этот договор, если, в соответствии со ст. 1239 ГК и п. 43 постановления Пленума ВС РФ № 10, условия принудительной лицензии формулируются только судом и только в резолютивной части судебного решения.
Все эти проблемы правоприменительной практики, на наш взгляд, могут быть разрешены посредством принятия высшей судебной инстанции разъяснений, которые бы закрепили четкий механизм процесса разработки, согласования и принятия формулировок условий принудительной лицензии.
Ответственность за нарушение условий принудительной лицензии
Как было показано ранее, принудительная лицензия по своей гражданско-правовой природе является договором. Однако в то же самое время условия такого договора содержатся в резолютивной части судебного решения. Это обстоятельство создает, по сути, двойственную природу принудительной лицензии: с одной стороны, она является актом частного права, но, с другой стороны, является и актом публичной власти.
В связи с такой двойственной природой принудительной лицензии возникают вопросы о характере ответственности за нарушение условий принудительной лицензии. Причем мы полагаем, что нарушение условий принудительной лицензии возможно как на стороне лицензиара, так и лицензиата. Лицензиат, например, может не уплачивать лицензионные платежи, полагающиеся лицензиару. Лицензиар же, в свою очередь, может не передать необходимую техническую документацию для практического использования лицензиатом сложного изобретения в его практической деятельности.
С одной стороны, нарушение условий договора влечет гражданско-правовую ответственность. С другой стороны, исходя из публичной природы принудительной лицензии нарушение ее условий может повлечь и публично-правовую ответственность. Так, например, ст.ст. 129 и 332 АПК РФ устанавливают, что за неисполнение судебного акта на организации может быть наложен штраф. Кроме того, в такой ситуации допустимо и применение судебного штрафа (астрента) на основании п. 1 ст. 308.3 ГК РФ. Более того, уголовное законодательство также предусматривает ответственность за неисполнение судебного решения. Так, согласно ч. 1 ст. 315 УК РФ, злостное неисполнение вступивших в законную силу приговора суда, решения суда или иного судебного акта наказываются штрафом в размере до пятидесяти тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев, либо обязательными работами на срок до двухсот сорока часов, либо исправительными работами на срок до одного года, либо арестом на срок до трех месяцев, либо лишением свободы на срок до одного года.
Следовательно, исходя из вышеприведенных норм можно выделить следующие виды ответственности, которые потенциально могут применяться при неисполнении условий принудительной лицензии:
– процессуальная ответственность (процессуальные штрафы);
В связи с таким обилием механизмов ответственности возникает вопрос о том, не будет ли правонарушитель подвергнут разным санкциям по сути за одно и то же деяние. Бесспорно, если речь идет об уголовной ответственности, то она имеет строго индивидуальный характер и направлена на конкретное физическое лицо. Поэтому вопрос о соблюдении принципа non bis in idem сохраняется в отношении первых трех вышеприведенных мер принуждения.
Суть данной проблемы заключается в следующем. Допустим, что лицензиат по принудительной лицензии перестал перечислять лицензиару лицензионное вознаграждение, размер которого прямо установлен в резолютивной части решения суда. Лицензиар обратился в суд к лицензиату с несколькими исковыми требованиями: 1) взыскать компенсацию за нарушение исключительного права в двукратном размере стоимости права использования; 2) взыскать с лицензиата судебный штраф в порядке ст. 308.3 ГК. Параллельно лицензиар также в рамках судебного производства по делу о выдаче принудительной лицензии обратился в суд с ходатайством о назначении процессуального штрафа за неисполнение судебного решения.
При полном удовлетворении исковых требований лицензиара и его ходатайства лицензиат по сути три раза будет привлечен к ответственности за одно правонарушение. Возникает вопрос в обоснованности такого подхода. Более того, данная ситуация способствует злоупотреблению правами лицензиаром и его неосновательному обогащению, так как он может получить как компенсацию, так и судебный штраф.
В то же самое время, думается, что наличие публичной процессуальной ответственности за неисполнение условий принудительной лицензии является оправданным, так как исходит из публичного аспекта природы принудительной лицензии.
Однако, на наш взгляд, подход по двойному взысканию с нарушителя в пользу потерпевшего противоречит основным началам гражданского законодательства и компенсаторным целям гражданско-правовой ответственности. Представляется, что частно-публичный дуализм правовой природы принудительной лицензии не должен создавать условия для злоупотребления. В связи с этим полагаем, что при нарушении условий принудительной лицензии потерпевшая сторона вправе обратиться в суд либо с требованием о взыскании компенсации / убытков, либо о взыскании судебного штрафа.
Таким образом, российское законодательство содержит по сути коллизионное регулирование вопросов ответственности за нарушение условий принудительной лицензии. Если следовать буквальному толкованию норм ГК РФ, можно прийти к выводу, что нарушитель будет подвергнут нескольким санкциям за одно и то же правонарушение, что, по нашему мнению, нельзя признать удовлетворительным. Думается, данные вопросы будут уточнены в ходе правоприменительной практики, в том числе в рамках судебных споров по исполнению принудительных лицензий.
Суммируя вышеизложенное, полагаем, что ВС РФ обошел вниманием вопросы регулирования принудительных лицензий. Думается, это было сделано сознательно, так как в настоящий момент из-за получивших широкий общественный резонанс споров о выдаче принудительных лицензий данный вопрос из сугубо правового стал политико-правовым. Этим, вероятно, и объясняется нежелание ВС РФ давать какие-либо новые разъяснения, посвященные принудительному лицензированию
«При наличии двух патентов с разными датами приоритета, выданных на идентичные изобретения, полезные модели и промышленные образцы либо на изобретения, отличающиеся только эквивалентными признаками, до признания в установленном порядке недействительным патента с более поздней датой приоритета действия обладателя данного патента по его использованию не могут быть расценены в качестве нарушения патента с более ранней датой приоритета.
Если в независимом пункте формулы патента ответчика, помимо всех признаков независимого пункта формулы патента истца (для изобретений также эквивалентных), имеются и иные признаки, то изобретение, полезная модель или промышленный образец ответчика с учетом пункта 1 статьи 1358.1 ГК РФ являются зависимыми, а следовательно, в силу пункта 2 данной статьи действия ответчика по использованию патента истца без согласия последнего (даже если он одновременно использует свой патент) могут быть признаны нарушением исключительного права истца вне зависимости от того, был ли патент ответчика признан недействительным в установленном порядке» (п. 125 постановления Пленума № 10)
Данное разъяснение постановления Пленума № 10 дополняет п. 9 информационного письма Президиума ВАС РФ от 13.12.2007 № 122 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел, связанных с применением законодательства об интеллектуальной собственности», согласно которому, при наличии двух патентов на полезную модель с одинаковыми либо эквивалентными признаками, приведенными в независимом пункте формулы, до признания в установленном порядке недействительным патента с более поздней датой приоритета действия обладателя данного патента по его использованию не могут быть расценены в качестве нарушения патента с более ранней датой приоритета.
Полагаем, что разъяснение постановления Пленума № 10 позволяет исключить из-под действия правила, установленного информационным письмом Президиума ВАС РФ от 13.12.2007 № 122, споры, связанные с нарушением исключительного права на основное изобретение использованием зависимого изобретения. В настоящее время некоторые фармацевтические компании, занимающиеся производством и реализацией воспроизведенных лекарственных препаратов (дженерики), пытаются получить принудительные лицензии на фармацевтические патенты ряда международных компаний. Защищаясь от исковых требований о нарушении прав международных фармацевтических производителей, дженерики ранее обращались к п. 9 данного информационного письма, пытаясь доказать отсутствие нарушения исключительного права.
По сути данная позиция заключалась в двух противоречащих друг другу доводах: «У нас имеется свой собственный патент, который никак не использует, а потому не нарушает чужое изобретение (см. п. 9 информационного письма)» и «У нас есть зависимый патент, который использует Ваше изобретение, поэтому имеется основание для выдачи принудительной лицензии». После разъяснений ВС РФ такое превратное толкование закона стало исключено.
Высказанные в статье суждения отражают личное мнение автора и могут не совпадать с официальной позицией каких-либо организаций, с которыми автора связывают трудовые, гражданско-правовые и иные отношения.