по какому праву помещик господин
Анализ главы «Помещик»
Было бы неверно говорить, что каждая встреча делает героев поэмы «Кому на Руси жить хорошо» мудрее. Так, встречая «барина кругленького» – помещика Оболта-Оболдуева, крестьяне ведут прежнюю речь:
Скажи ж ты нам по-божески,
Сладка ли жизнь помещичья?
Ты как – вольготно, счастливо,
Помещичек живешь?
Поведение и реакция странников на рассказ помещика свидетельствует о том, как трудно протекает процесс действительного освобождения – уже нравственного – русских крестьян: их робость перед помещиком, нежелание сидеть в его присутствии – все эти детали складываются в характеристику «деревенских русских людей», привыкших к тому, что они люди «низкого рода».
В сущности, вся глава представляет собой «мерочку господскую» – здесь в основном представлено мнение помещика о помещичьем сословии и о крестьянах. И в то же время мужики – не безмолвные свидетели рассказа: не осмеливаясь возражать помещику, они вольны в своих мыслях. И эти мысли позволяют сопоставить «мерочку господскую» с «мерочкой крестьянской», увидеть оборотную сторону нарисованной Оболт-Оболдуевым идиллической жизни помещиков и крестьян при крепостном праве и одновременно постичь душу крестьянскую.
Глава обнаруживает пропасть, сложившуюся за годы рабства: помещик и крестьяне говорят на разных языках, одно и то же событие ими воспринимается по-разному. То, что помещик считает «хорошим» для крестьянина, странникам не кажется «счастьем». У крестьян и помещика разное понимание и «почета», что и открывает разговор о родословной. Автор не случайно начинает разговор о «счастье» помещика с истории его рода. История предков Оболта-Оболдуева обнаруживает, при всем сатирическом заострении, реальные черты жизни России: вершители судеб крестьянских получали дворянство за умение потешить русского государя. «Почет» для помещика – древность рода, а не его подлинные заслуги перед государством, перед народом.
«Колом сбивал их, что ли, ты
Молиться в барский дом. »
Что же составляло «счастье» помещика в еще недавней жизни? Первое, чем так гордится помещик, что называет он «почетом», – покорность крестьян и даже самой природы:
Пойдешь ли деревенькою –
Крестьяне в ноги валятся,
Пойдешь лесными дачами –
Столетними деревьями
Преклонятся леса!
Его рассказ действительно убеждает: «жил он, как у Христа за пазухой»: праздники, охота, вольная и праздная жизнь составляли «счастливую» жизнь помещиков. Но «счастлив» был и народ, уверяет помещик. «Счастье» его, как полагает Оболт-Оболдуев, заключалось – в ласке помещика, в угождении помещику. Вспоминая о недавнем еще прошлом, когда он был безраздельным хозяином вотчины («Ни в ком противоречия, / Кого хочу – помилую, / Кого хочу – казню. / Закон – мое желание! / Кулак – моя полиция! »), он искренне убежден, что прежде он «хорошо жил» со своею «вотчиной».
Но «господская мерочка» не совпадает с крестьянской. Соглашаясь с тем, что «житье» помещика и впрямь было завидное, крестьяне-странники весьма скептически выслушивают его рассказы о «счастье» вотчины. Не случайно на вопрос Оболт-Оболдуева: «Так вот как, благодетели, / Я жил с моею вотчиной, / Не правда ль, хорошо. », крестьяне в своем ответе «хорошей» признают только жизнь помещика: «Да было вам, помещикам, / Житье куда завидное, / Не надо умирать!»
Однако нынешние несчастья помещика не кажутся странникам ни надуманными, ни смешными. За жалобами помещика действительно встает очень важная проблема российской жизни. Целые поколения русского дворянства, жившие за счет чужого, дарового труда, оказались абсолютно не способными к иной жизни. Оставшись хозяевами земли, но лишившись даровых рабочих, они и принадлежащую им землю воспринимают не как мать-кормилицу, а как «мачеху». Труд несовместим для них с «чувствами деликатными» и «гордостью». Перефразируя Некрасова, можно сказать, что «привычка и над помещиком сильна», – привычка к праздной жизни. И потому упреки устроителям реформы, звучащие из уст помещика, не столько смешны, сколько исполнены драматизма, – за ними определенное отношение к жизни, которое формировалось в течение столетий:
А если и действительно
Свой долг мы ложно поняли,
И наше назначение
Не в том, чтоб имя древнее,
Достоинство дворянское
Поддерживать охотою,
Пирами, всякой роскошью
И жить своим трудом,
Так надо было ранее
Сказать. Чему учился я?
Не случайно в центре главы – символическая картина колокольного похоронного звона. Похоронный звон по умершему крестьянину помещик воспринимает как прощание с помещичьей жизнью: «Звонят не по крестьянину! / По жизни по помещичьей / Звонят. Ой, жизнь широкая! / Прости – прощай навек! / Прощай и Русь помещичья!» И, что важно, эту драму помещика признают и крестьяне: их мыслями о всеобщем неблагополучии и завершается глава:
Порвалась цепь великая,
Порвалась – расскочилася:
Одним концом по барину,
Другим по мужику.
► Другие статьи, посвященные анализу поэмы «Кому на Руси жить хорошо»:
► Перейти к оглавлению книги Русская поэзия XIX века
Как сделать анализ эпизода Помещик «Кому на Руси жить хорошо» по плану.
Поэт поставил перед собой задачу рассказать о тяжелом положении крестьянства, которое и после отмены крепостного права осталось таким же бесправным и угнетенным. Вместе с тем, Некрасов решил показать, что народ не сломлен, что в нем растет осознание своей силы и мощи.
Постепенно в сознании крестьян рождается идеал подвижника, борца за народные интересы. В пятой главе первой части «Помещик странники относятся к господам уж с явной иронией. Хотя помещик и выставляет себя перед мужиками их защитником и благодетелем, странники ему не верят и над ним посмеиваются. Они уже понимают, что дворянская «честь» не многого стоит:
«Извольте: слово честное,
Дворянское даю!»
— Нет, ты нам не дворянское,
Дай слово христианское!
Дворянское с побранкою,
С толчком да с зуботычиной,
То непригодно нам!
Странники заговорили с барином дерзко и раскованно. Но даже не это более всего удивляет Оболта-Оболдуева, помещика, знающего мужика лучше всех других сословий русского общества. Его приводит в изумление, что бывшие крепостные взвалили на себя бремя исторического вопроса «кому на Руси жить хорошо?». Это так неожиданно для барина, что он, как лекарь, руку каждому мужику пощупал: уж не больны ли они.
Почему? Да потому, что вчерашние «рабы» взялись за решение проблем, которые издревле считались дворянской привилегией. В заботах о судьбе Отечества видело дворянство русское свое историческое предназначение и после отмены крепостного права. А тут вдруг эту единственную миссию, оправдывающую его существование, у дворянства перехватили мужики! Вот почему,
Нахохотавшись досыта,
Помещик не без горечи
Сказал: «Наденьте шапочки,
Садитесь господа!»
За желчной иронией Оболта-Оболдуева скрывается горькая для него жизненная правда: судьба помещичья теперь оказывается зависимой от этих мужиков. Исповедь Гаврилы Афанасьевича глубоко лирическая. Монолог помещика Некрасов выдерживает от начала до конца в традициях эпопеи: речь идет не столько об индивидуальном характере Оболта-Оболдуева, сколько о дворянском сословии вообще. Поэтому рассказ помещика включает в себя не только «удар искросыпительный», но и поэзию старых дворянских усадеб с их русским хлебосольством, с общими для дворян и мужиков утехами, и тысячелетнюю историю дворянства, и серьезные раздумья над современным состоянием русской жизни, в чем-то близкие авторским:
На всей тебе, Русь-матушка,
Как клейма на преступнике,
Как на коне тавро,
Два слова нацарапаны:
«Навынос и распивочно».
Горячо верил Некрасов, что русскому народу не поставлены еще пределы. И, заглядывая в далекое будущее, он верно чувствовал, что «собирается с силами» русский народ и учится быть гражданином.
Как и во всей поэме, в главе «Помещик» нашли свое отражение классовые противоречия — противоречия в крестьянском сознании, противоречия между бунтарским духом народа и холопским сознанием.
Кроме того, в этой главе назревает вопрос — счастлив ли народ, получивший волю? Помещик Оболт-Оболдуев несчастлив искренне. Еще бы, “поля — недоработаны, посевы — недосеены, порядку нет следа!». Как жаль, что минули «времена боярские», когда «дышала грудь помещичья свободно и легко» и когда Оболт-Оболдуев мог распоряжаться крепостными.
Тот же факт, что в поэме выведены жестокие самодуры, вовсе не говорит о том, что большинство помещиков и дворян были такими. Напротив, они входили в элиту российского народа. Именно дворяне вышли на Сенатскую площадь, именно они были сосланы «во глубину сибирских руд».
Кому на Руси жить хорошо (Некрасов Н. А., 1877)
Помещик был румяненький,
Должно быть, перетрусился,
Увидев перед тройкою
Семь рослых мужиков.
Он пистолетик выхватил,
Как сам, такой же толстенький,
И дуло шестиствольное
На странников навел:
«Ни с места! Если тронетесь,
— Какие мы разбойники,
«Кто ж вы? чего вам надобно?»
Такая ли заботушка,
Что из домов повыжила,
С работой раздружила нас,
Ты дай нам слово крепкое
На нашу речь мужицкую
Без смеху и без хитрости,
По правде и по разуму,
Как должно отвечать,
Тогда свою заботушку
«Извольте: слово честное,
— Нет, ты нам не дворянское,
Дай слово христианское!
Дворянское с побранкою,
С толчком да с зуботычиной,
А впрочем, будь по-вашему!
Ну, в чем же ваша речь. »
— Спрячь пистолетик! выслушай!
Вот так! мы не грабители,
Мы мужики смиренные,
Из разных деревень:
Сошлись мы невзначай,
Сошлись мы — и заспорили:
Кому живется счастливо,
Роман сказал: помещику,
Демьян сказал: чиновнику.
Сказали братья Губины,
Пахом сказал: светлейшему,
А Пров сказал: царю…
Мужик что бык: втемяшится
В башку какая блажь —
Не выбьешь! Как ни спорили,
Не расходиться врозь,
В домишки не ворочаться,
Не видеться ни с женами,
Ни с малыми ребятами,
Ни с стариками старыми,
Покуда спору нашему
Покуда не доведаем
Как ни на есть — доподлинно,
Кому жить любо-весело,
Скажи ж ты нам по-божески,
Сладка ли жизнь помещичья?
Ты как — вольготно, счастливо,
Из тарантаса выпрыгнул,
К крестьянам подошел:
Как лекарь, руку каждому
Пощупал, в лица глянул им,
И покатился со смеху…
«Ха-ха! ха-ха! ха-ха! ха-ха!»
Здоровый смех помещичий
По утреннему воздуху
Помещик не без горечи
Сказал: «Наденьте шапочки,
— Мы господа не важные,
Перед твоею милостью
Прошу садиться, граждане! »
Однако делать нечего,
«И мне присесть позволите?
Эй, Трошка! рюмку хересу,
Расположась на коврике
И выпив рюмку хересу,
«Я дал вам слово честное
Ответ держать по совести.
Хоть люди вы почтенные,
Как с вами говорить?
Сперва понять вам надо бы,
Что значит слово самое:
Скажите вы, любезные,
О родословном дереве
— Леса нам не заказаны —
Видали древо всякое! —
«Попали пальцем в небо вы.
Скажу вам вразумительней:
Мой предок Оболдуй
В старинных русских грамотах
Два века с половиною
Та грамота: «Татарину
Дано суконце доброе,
Волками и лисицами
Он тешил государыню,
В день царских именин
Спускал медведя дикого
С своим, и Оболдуева
Медведь тот ободрал…»
Ну, поняли, любезные?»
— Как не понять! С медведями
Немало их шатается,
Прохвостов, и теперь. —
«Вы все свое, любезные!
Молчать! уж лучше слушайте,
К чему я речь веду:
Тот Оболдуй, потешивший
Был корень роду нашему,
А было то, как сказано,
С залишком двести лет.
Прапрадед мой по матери
Был и того древней:
«Князь Щепин с Васькой Гусевым
(Гласит другая грамота)
Пытал поджечь Москву,
Казну пограбить думали,
Да их казнили смертию»,
А было то, любезные,
Без мала триста лет.
Так вот оно откудова
То дерево дворянское
— А ты, примерно, яблочко
С того выходишь дерева? —
«Ну, яблочко так яблочко!
Согласен! Благо, поняли
Теперь — вы сами знаете —
Чем дерево дворянское
Древней, тем именитее,
Не так ли, благодетели?»
— Так! — отвечали странники. —
Кость белая, кость черная,
И поглядеть, так разные, —
«Ну, вижу, вижу: поняли!
Так вот, друзья, и жили мы,
Как у Христа за пазухой,
Не только люди русские,
Сама природа русская
Бывало, ты в окружности
Один, как солнце на небе,
Твои деревни скромные,
Твои леса дремучие,
Пойдешь ли деревенькою —
Крестьяне в ноги валятся,
Пойдешь лесными дачами —
Пойдешь ли пашней, нивою —
Вся нива спелым колосом
К ногам господским стелется,
Ласкает слух и взор!
Там рыба в речке плещется:
«Жирей-жирей до времени!»
Там заяц лугом крадется:
«Гуляй-гуляй до осени!»
Все веселило барина,
Краса и гордость русская,
Белели церкви Божии
По горкам, по холмам,
И с ними в славе спорили
Дома с оранжереями,
С китайскими беседками
И с английскими парками;
На каждом флаг играл,
Французу не привидится
Во сне, какие праздники,
Не день, не два — по месяцу
Свои индейки жирные,
Свои наливки сочные,
Свои актеры, музыка,
Прислуги — целый полк!
Пять поваров да пекаря,
Двух кузнецов, обойщика,
И двадцать два охотника
Упал лицом в подушечку,
Потом привстал, поправился:
«Эй, Прошка!» — закричал.
Лакей, по слову барскому,
Принес кувшинчик с водкою.
«Бывало, в осень позднюю
Леса твои, Русь-матушка,
Жить начинали вновь,
Стояли по опушечкам
А там, в лесу, выжлятники [Выжлятник – управляет сворой гончих собак на многолюдной псовой охоте: выжлец – гончий кобель.]
Варили варом гончие.
Чу! стая воет! сгрудилась!
Никак, по зверю красному
Летит, хвостом метет!
Дрожа всем телом, рьяные,
Пожалуй, гостья жданная!
Поближе к нам, молодчикам,
Подальше от кустов!
Пора! Ну, ну! не выдай, конь!
Не выдайте, собаченьки!
Вскочив с ковра персидского,
Махал рукой, подпрыгивал,
Кричал! Ему мерещилось,
Что травит он лису…
Крестьяне молча слушали,
«Ой ты, охота псовая!
Забудут все помещики,
Но ты, исконно русская
Потеха! не забудешься
Не о себе печалимся,
Нам жаль, что ты, Русь-матушка,
Свой рыцарский, воинственный,
Бывало, нас по осени
До полусотни съедется
В отъезжие поля [Отъезжие поля – места сбора и ночевки охотников.] ;
У каждого помещика
У каждого по дюжине
Борзовщиков [Борзовщик – управляет сворой борзых собак на многолюдной псовой охоте.] верхом,
При каждом с кашеварами,
Как с песнями да с музыкой
Мы двинемся вперед,
На что кавалерийская
Летело время соколом,
Дышала грудь помещичья
Во времена боярские,
В порядки древнерусские
Ни в ком противоречия,
Кого хочу — помилую,
Закон — мое желание!
Кулак — моя полиция!
Вдруг, как струна, порвалася,
Осеклась речь помещичья.
«Эй, Прошка! — закричал,
Глотнул — и мягким голосом
Сказал: — Вы сами знаете,
Нельзя же и без строгости?
Порвалась цепь великая —
Теперь не бьем крестьянина,
Зато уж и отечески
Да, был я строг по времени,
А впрочем, больше ласкою
Я привлекал сердца.
Я в воскресенье Светлое
Со всей своею вотчиной
В гостиной стол огромнейший,
На нем и яйца красные,
Моя супруга, бабушка,
Сынишки, даже барышни
Не брезгуют, целуются
С последним мужиком.
«Христос воскрес!» — Воистину! —
Пред каждым почитаемым
В моих парадных горницах
Поп всенощну служил.
И к той домашней всенощной
Молись — хоть лоб разбей!
Сбивали после с вотчины
Да чистота духовная
Тем самым сберегалася,
Не так ли, благодетели?»
— Так! — отвечали странники,
А про себя подумали:
«Колом сбивал их, что ли, ты
Молиться в барский дом. »
«Зато, скажу не хвастая,
В моей сурминской вотчине
Крестьяне все подрядчики,
Бывало, дома скучно им,
Все на чужую сторону
Отпросятся с весны…
Ждешь не дождешься осени,
Жена, детишки малые,
И те гадают, ссорятся:
Какого им гостинчику
И точно: поверх барщины,
Холста, яиц и живности,
Всего, что на помещика
Крестьяне нам несли!
Из Киева — с вареньями,
Из Астрахани — с рыбою,
А тот, кто подостаточней,
И с шелковой материей:
Глядь, чмокнул руку барыне
Детям игрушки, лакомства,
А мне, седому бражнику,
Толк вызнали, разбойники,
Небось не к Кривоногову,
К французу забежит.
Тут с ними разгуляешься,
Жена рукою собственной
По чарке им нальет.
А детки тут же малые
Да слушают досужие
Про трудные их промыслы,
Про чужедальны стороны,
Про Петербург, про Астрахань,
Про Киев, про Казань…
Так вот как, благодетели,
Я жил с моею вотчиной,
Не правда ль, хорошо. »
— Да, было вам, помещикам,
Житье куда завидное,
«И все прошло! все минуло.
Чу! похоронный звон. »
И точно: из Кузьминского
По утреннему воздуху
Те звуки, грудь щемящие,
Неслись. — Покой крестьянину
И царствие небесное!» —
И покрестились все…
Снял шапочку — и набожно
«Звонят не по крестьянину!
По жизни по помещичьей
Звонят. Ой жизнь широкая!
Прощай и Русь помещичья!
Теперь не та уж Русь!
Эй, Прошка!» (выпил водочки
Глядеть, как изменилося
Лицо твое, несчастная
Как будто все попряталось,
Ни едешь, попадаются
Одни крестьяне пьяные,
Поляки пересыльные [Поляки пересыльные – т.е. высланные из Польши за участие в восстании.]
Встреча странников с Оболтом-Оболдуевым. (Анализ главы «Помещик» из поэмы Н.А.Некрасова «Кому на Руси жить хорошо».)
Помещик был румяненький,
Осанистый, присадистый,
Шестидесяти лет;
Усы седые, длинные,
Ухватки молодецкие.
Кого хочу — помилую,
Кого хочу — казню,
Закон — мое желание!
Кулак — моя полиция!
Он подчеркивает, что наказывал по доброте («карал — любя»), что по праздникам в его дом для молитвы допускались крестьяне. Теперь же помещичьи дома разрушают, сады вырубают, лес воруют, а вместо усадеб «расположаются питейные дома»:
Поят народ распущенный,
Зовут на службы земские,
Сажают, учат грамоте, —
Нужна ему она!
Он жалуется странникам, что его призывают трудиться, а он, прожив в деревне сорок лет, не может отличить ячмень от ржи.
Как и во всей поэме, в главе «Помещик» нашли свое отражение классовые противоречия — противоречия в крестьянском сознании, противоречия между бунтарским духом народа и холопским сознанием.
Кроме того, в этой главе назревает вопрос — счастлив ли народ, получивший волю? Помещик Оболт-Оболдуев несчастлив искренне. Еще бы, “поля — недоработаны, посевы — недосеены, порядку нет следа!». Как жаль, что минули «времена боярские», когда «дышала грудь помещичья свободно и легко» и когда Оболт-Оболдуев мог распоряжаться крепостными.
Если вдуматься и соотнести поэму Некрасова с тем, что ждет российского крестьянина в будущем, то можно и поспорить с поэтом. Известно, к чему привела власть нищих и рабов, как были записаны в кулаки и уничтожены все крепкие «фермеры», что привело к тому, что Россия вынуждена покупать хлеб за границей. Изобильные в период старой Руси базары и лавки нынче насыщены скверными продуктами, синтезированными за рубежом, крестьянства, как такового, практически нет. Тот же факт, что в поэме выведены жестокие самодуры, вовсе не говорит о том, что большинство помещиков и дворян были такими. Напротив, они входили в элиту российского народа. Именно дворяне вышли на Сенатскую площадь, именно они были сосланы «во глубину сибирских руд», где хранили гордое терпение. Не пьяное мужичье, не крестьянское быдло, способное только на кровавые бунты, а «князья и графья».
Но эта точка зрения весьма спорна. Во времена Некрасова пафос его поэмы был смелым, новаторским. Поэт хотел понять, почему народ, получивший свободу, несчастлив.
Поэма не была окончена. Семь мужиков-странников — символический образ России. В произведении, написанном старательно, как публицистическая статья, нашли свое выражение многие социальные проблемы того времени — классовые противоречия («Помещик», «Последыш») противоречия в крестьянском сознании (народ-труженик и народ — пьяная, невежественная толпа) противоречия между духовностью народа и его невежеством (мечта автора о том, что мужик «не милорда глупого», а «Белинского и Гоголя с базара понесет», осталась мечтой: нынешний «мужик» несет с базара Маринину и Доценко вперемешку с китайскими тряпками и самопальной водкой) противоречия между бунтарским духом и рабской покорностью (образы Савелия и Якова).
В поэме Н.А.Некрасова в отличие от крестьян помещики не вызывают симпатии. Они отрицательны и неприятны. Образ помещиков в поэме «Кому на Руси жить хорошо» собирателен. Талант поэта ярко проявился в его умении увидеть в индивидуальных чертах общие характеры целого социального слоя России.
Помещики Некрасовской поэмы
Судьба посмеялась над жестоким помещиком. Платит барин своему верному слуге неблагодарностью. Яков прощается с жизнью у него на глазах. Поливанов целую ночь отгоняет волков и птиц, пытаясь сохранить себе жизнь и не сойти с ума от страха. За что так наказал Поливанова верный Яков? Барин отправляет служить племянника слуги, не желая женить его на девушке, которая самому приглянулась. Больной, практически недвижимый (отказали ноги), он все еще надеется отбирать у мужиков то, что понравилось. Нет в душе у барина чувства благодарности. Научил его слуга и открыл греховность поступков, но только ценою своей жизни.
Оболт-Оболдуев
Оболт-Оболдуев гордится происхождением, но у автора и оно вызывает сомнение. За что получил титул и власть: предок тешил царицу игрой с медведем. Другой прародитель был казнен за попытку сжечь столицу и ограбить казну. Помещик привык к комфорту. Он еще не привык к тому, что ему не прислуживают. Рассказывая о своем счастье, он просит у мужиков подушку для удобства, ковер для комфорта, рюмку хереса для настроения. Сплошной праздник помещика с множеством слуг остался в прошлом. Псовые охоты, русские потехи радовали барский дух. Оболдуева радовала власть, которой он обладал. Нравилось бить мужиков. Яркие эпитеты подбирает Некрасов «ударам» Гаврилы Афанасьевича:
Такие метафоры не сходятся с рассказами помещика. Он утверждал, что заботился о мужиках, любил их, угощал по праздникам. Жалко Оболдуеву прошлого: кто будет миловать мужика, если бить нельзя. Связь между барствующим слоем и мужиком разорвалась. Помещик считает, что пострадали обе стороны, но чувствуется, нет его словам поддержки ни у странников, ни у автора. Хозяйство помещика приходит к упадку. Он не представляет, как вернуть ему прежнее состояние, потому что не может трудиться. Горько звучат слова Оболта:
Помещик по прозванью Последыш
Внешность помещика – второй тип барина на Руси. Тщедушный старичок, худой как заяц зимой. Есть во внешности и признаки хищников: ястребиный острой нос, длинные усы, колкий взгляд. Внешность такого скрытого под мягкой личиной опасного хозяина жизни, жестокого и скупого. Самодур, узнав, что крестьян «вернули помещикам», дурит пуще прежнего. Удивляют прихоти барина: играть на скрипке верхом на лошади, купает в проруби, женит 70-летнюю вдову на 6-летнем парнишке, заставляет коров замолчать и не мычать, вместо собаки садит сторожем убогого глухонемого.
Князь умирает счастливым, он так и не узнал об отмене права.
Можно признать в образе каждого помещика звучит авторская ирония. Но это смех сквозь слезы. Горя, которым залили богатые глупцы и невежи крестьянство, хватит не на одно столетие. Не все смогут подняться с колен и воспользоваться волей. Не все поймут, что с ней делать. Многие мужики будут сожалеть о барстве, настолько крепко в их мозг вошла философия крепостного права. Автор верит: Русь воспрянет ото сна, поднимется, и счастливые люди наполнят Россию.