по ленному праву обязанности защиты и покровительства закреплялись за
Ленники и ленное право в Саксонском зерцале
Вопросам обязательственного права отводится в «Саксонском зерцале» значительное место. Наибольший удельный вес занимают обязательства, вытекающие из причинения вреда, наименьший — договорные обязательства, что объясняется слабым развитием товарно-денежных отношений. Вся система феодального обязательственного права резко отличается от системы римского права, и поэтому к классификации этих обязательств необходимо подходить с совершенно иных позиций.
Решающее значение земельной собственности во всей системе феодальных производственных отношений предопределяет особенно тесную связь между обязательственным правом и земельными отношениями. Как уже отмечалось, земельная собственность в феодальном обществе — основа зависимости, в том числе материальной, основа важнейших обязательств: ленных, чиншевых, арендных и т. д. В связи с тем что базой всей хозяйственной деятельности в феодальную эпоху служит сельскохозяйственное производство, в ряду деликтных обязательств большой удельный вес занимают обязательства, вытекающие из нарушения прав земельной собственности и из причинения вреда сельскохозяйственным орудиям и средствам производства.
Система обязательств классического римского права выражает, как известно, отношения простого товарного хозяйства. Как в классическом римском праве, так и в континентальном буржуазном праве обязательство является гражданским правоотношением, а обязательственное право — составной частью гражданского права. Договор как важнейшее основание возникновения обязательств типичен как для римского, так и для буржуазного права. С этими положениями была связана и римская классификация обязательств с делением их на обязательства, вытекающие из договоров, и на обязательства, вытекающие из деликтов.
Иное положение в феодальном праве. Классификация обязательств в феодальном праве покоится на совершенно других основаниях. Решающее значение в феодальной системе обязательств [204]имеют обязательства, непосредственно вытекающие из отношений феодальной земельной собственности. Поэтому основное деление обязательств в феодальном праве, обусловленное классовой структурой феодального общества и феодальной земельной собственностью, — это деление на ленные обязательства и чиншевые обязательства. Оно связано с наличием двух основных форм землевладения — феода и цензивы. Из этого деления нужно исходить, чтобы выявить основные принципы феодального обязательственного права, отраженные в «Саксонском зерцале».
Между тем ни ленное, ни чиншевое обязательства нельзя рассматривать как основанные на добровольных договорных взаимоотношениях. При закреплении крепостным правом отношений между крестьянином и феодалом обязательства крестьян даже формально вытекали из закона, а не из договора. И при фактическом регулировании обычаем чиншевых отношений их нельзя конструировать как добровольно-и равноправно-договорные.
Торжественная форма и процедура подтверждения как ленных, так и чиншевых отношений имела определенное юридическое значение: она была способом публичного оглашения и тем самым оформления отношений, вытекавших из феодальной собственности. [205]
Ленное право устанавливало: «Ленник должен принести своему господину известную присягу в том, что он будет ему верен и будет ему другом. Таким образом, ленник является по отношению к своему господину обязанным, поскольку он его человек и от него держит лен» (ЛП I 8).
Ленное обязательство — это обязательство вассала по отношению к своему господину, основанное на том, что он как вассал держит от него лен. Основных ленных обязанностей было три: а) обязанность верности, б) обязанность службы, в) обязанность участвовать в феодальной курии сеньора.
Ленник обязан был соблюдать верность в отношении своего господина в том смысле, что он не должен был выступать против своего господина, переходить на сторону его врагов, обязан был оказывать своему господину надлежащее уважение.
Обязанность службы (так называемой королевской службы) означала, что ленник должен являться к господину по его приказу для участия в военном походе. Служба должна была осуществляться в пределах германской земли, входившей в состав Священной римской империи (ЛП I 9). Но все, наделенные ленами к востоку от реки Заале, были обязаны служить в Польше, Словакии и Богемии, т. е. Чехии (ЛП I 10). Если ленник имел двух или трех сеньоров, то он должен был служить тому, кто первый объявил ему о королевской службе, и оказывать помощь в походе другим сеньорам, поскольку он держал от них лены (ЛП I 110). Ленное право предусматривает и обязанность после избрания короля участвовать в походе в Рим для его коронации императором.
Ленник обязан был участвовать в ленном суде, принимать участие в вынесении судебных решений в судебной курии своего господина. Он должен был явиться в курию по приглашению господина, «когда это потребуется господину до полудня и в судебные дни» (ЛП I 16).
Вместе с тем господину принадлежало право требовать от ленника в судебном порядке выполнения ленных обязательств, причем в таких исках господин пользовался преимуществом в судебном споре. В трех случаях господин легче может победить ленника в споре при помощи свидетелей, чем ленник освободиться от обвинения со стороны господина при помощи присяги, когда господин требует от ленника выполнения трех его главных ленных обязательств (ЛП I 107—109).
Основанием ленного обязательства являлся вассалитет. Он был связан с владением леном и вытекал из самого факта владения леном, хотя он должен был быть подтвержден господином. Весьма показательна формула просьбы ленника о его принятии в вассалы, которую он должен был произнести (ЛП I 47).
Принципиально иной характер носило чиншевое обязательство. Последнее являлось выражением феодальной эксплуатации, формой закрепления отношений между феодалом и непосредственным производителем, который отдавал земельному собственнику прибавочный продукт в форме чинша (ЗП I 54).
Основанием чиншевого обязательства служил обычай, этим чиншевое обязательство отличалось от арендного обязательства как основанного на договоре. Размер чинша Зерцалом не определялся в отличие от величины десятины. «Саксонское зерцало» детально устанавливало размеры десятины (продуктами), метод исчисления и порядок сдачи (ЗП II 48 §3—12), санкционируя установленные обычаем правила (ЗП II 48 § 10).
И чиншевое обязательство, и обязательство по внесению десятины могут быть объединены в одну группу обязательств, вытекавших из феодальной земельной собственности. [207]
Вторую группу обязательств, занимавших значительный удельный вес в «Саксонском зерцале», составляли обязательства из причинения вреда.
«Саксонское зерцало» исходило из общего принципа возмещения причиненного вреда по принципу вины как основания ответственности за вред и убытки, хотя практика знала ответственность не только за вину, но и за случай.
Больше всего «Саксонское зерцало» уделяло внимание обязательствам, вытекавшим из причинения вреда в области сельского хозяйства. Подробно регламентировались случаи возмещения вреда за потравы. Ущерб должен был платить собственник скота. Для доказательства факта потравы скот, застигнутый на поле, мог быть задержан. Земское право устанавливало, что тот, кто прогонит свой скот по чужому посеву или чужой траве, должен покрыть ущерб по праву и возместить тремя шиллингами (ЗП II 47 § 1). Размер ущерба от потравы должен был устанавливаться по оценке односельчан (ЗП II 47 § 2) или при помощи двух свидетелей (ЗП II 47 § 3). Земское право предусматривало также порчу посевов проездом по чужому вспаханному полю; за это следовало уплатить за каждое колесо один пфенниг, а за всадника — половину (ЗП 27 § 4). Была предусмотрена и ответственность за рубку дров, косьбу травы, ловлю рыбы в чужом водоеме; виновному грозил, кроме уплаты возмещения, штраф, увеличивавшийся в случае рубки посаженных, плодовых или межевых деревьев, ловли рыбы в искусственном водоеме и т. п. (ЗП П28§ 1-2).
Подробно регламентированы ответственность за вред, причиненный животным, и ответственность, которую нес их владелец. Снять с себя такую ответственность владелец мог, только отказавшись в пользу пострадавшего от животного, причинившего вред (ЗП II 40 § 1,2). Ввиду отсутствия личной вины владельца животного штраф судье в этих случаях не уплачивался (ЗП II 40). Была установлена ответственность владельца диких животных (волка, медведя, оленя и т. п.) или злой собаки за причиненный ими вред. Если их владелец избавлялся от них после причинения вреда, то это не освобождало его от ответственности, так как, «кто хочет содержать диких зверей вне заповедных лесов, тот должен держать их в огороженном месте» (ЗП II 62). Злую собаку в поле надо было водить на привязи; за вред, нанесенный собакой, нес ответственность тот, кто ее вел, а если он будет не в состоянии возместить вред, то его господин (ЗП III 49).
Довольно разнообразная группа обязательств вытекала из договоров, хотя эта область правоотношений не была детально разработана. Отсутствие развитых товарно-денежных отношений [208]же давало почвы для развития договорного права; большинство сделок носило бытовой характер.
Наиболее типичным феодальным договорным обязательством был так называемый «договор чести» (Treugelubde). Эта форма договорного обязательства широко применялась в средние века в разнообразных случаях, в частности при помолвках, процессуальных действиях. Содержанием соглашения было обещание в случае неисполнения обязательств поставить свою личность под власть кредитора и подчиниться обычным мерам воздействия, пока не будет уплачен долг (ЗП I 7; II 11 § 1—3). Неисполнение обязательства влекло за собою потерю чести по суду.
Земскому праву известны договоры купли-продажи, ссуды, хранения, аренды, поручительства, личного найма и др. Для договора купли-продажи было характерно, что продавец считался поручителем за законность владения проданной вещью и обязан был защищать покупателя от притязаний со стороны третьих лиц, у которых купленная вещь могла быть украдена, получена путем обмана и т. п. Добросовестным приобретателем признавался тот, кто открыто купил вещь, знал того, у кого он ее купил, мог сказать о том, где совершил сделку, и представить продавца. Если же он купил вещь на рынке и не знал у кого, то он мог очиститься от подозрения в краже присягой. Собственник имел право виндикации похищенной у него вещи и от добросовестного приобретателя (ЗП II 36; III 4; 83 § 3).
Значительный интерес представляют статьи о договоре личного найма. Господин мог во всякое время прогнать слугу, но должен был заплатить ему за проработанное время; если же слуга по собственному желанию уходил от господина до окончания срока найма, то он обязан был уплатить господину сумму своего жалованья, а все уже полученное вернуть в двойном размере (ЗП II 32 § 2, 3). Уйти со службы от господина без указанных последствий слуга мог только в случае женитьбы или если он был опекуном над малолетними детьми (ЗП II 33). Пропажу имущества слуги, происшедшую на работе без его вины, господин обязан был возместить, но за действия слуги господин не отвечал, а сделки, совершенные слугой помимо воли господина в отношении имущества последнего, считались юридически ничтожными (ЗП III 6). Заработная плата слуги подлежала уплате из наследственного имущества господина в первую очередь.
Важнейшими способами обеспечения обязательства были присяга, залог и поручительство.
Требование залога в качестве обеспечения выполнения обязательства допускалось в специально указанных в Зерцале случаях и, как правило, нуждалось в санкции судьи. В привилегированном [209]положении находился земельный собственник. У того, кто обрабатывал его землю, земельный собственник имел право брать залог в обеспечение своих прав без судьи (ЗП I 54 § 4; III 20 § 2). За долги господина с его чиншевика мог быть взят залог не свыше размера его годового чинша (ЗП I 54 § 1). Потеря залога не освобождала должника от основного долга, если иное не было предварительно обусловлено (ЗП III 40 § 2). Поручительство как метод обеспечения выполнения обязательств применялось весьма широко, по самым разнообразным обязательствам, в том числе обязательствам процессуального характера. При неисполнении обязательств поручитель полностью замещал должника.
«Саксонское зерцало» подробно останавливается на порядке исполнения обязательств. Всякий долг должен был быть внесен кредитору накануне дня срока; (ЗП I 65 § 4). Для доказательства исполнения при этом должны были присутствовать два свидетеля. Кредитор, не принявший исполнения в назначенный день, не лишался права на получение долга, но должник освобождался от своего согласия подвергаться некоторым мерам взыскания долга в случае неуплаты (ЗП II 11 § 3). В случае смерти должника поручитель освобождался от ответственности за исполнение, и долг переходил на наследника (ЗП III 10: § 2), При наличии нескольких должников каждый из них отвечал только в размере своей доли, а не солидарно (ЗП III 85 § 4).
Особенно подробно говорилось о порядке исполнения Ленного и чиншевого обязательств, порядке уплаты десятины, судебных штрафов, пени (возмещения) и о сроках исполнения судебных решений.
Если предметом исполнения была уплата денежной суммы и не оговаривалось, какими деньгами должна производиться уплата, то надлежащим исполнениемсчиталась уплата теми деньгами, которые имели хождение в пределах соответствующего судебного округа (ЗП III 40 § 4). Чинш следовало платить на месте, просрочка исполнения каждый день удваивала сумму долга; факт уплаты должен был быть удостоверен двумя свидетелями (ЗП I 54 § 2,3). Сдаваемая десятина должна была быть принята на поле, в день уплаты, в противном случае платящий десятину не нес ответственности за сохранность снятого урожая (ЗП II 48 §3).
Платеж долга мог быть произведен через посланца. Ему, однако, не были обязаны вручать долг, если он не был назначен для этого в судебном порядке (ЗП III 40 § 3).
«Саксонское зерцало» предусматривало случаи освобождения отпринятого на себя обязательства. Так, если обещание было дано в целях сохранения своей жизни или здоровья, то давший[210]такое обещание при невозможности для него выполнить таковое, освобождался от ответственности (ЗП III 41 § 2). Недействительным считалось также обязательство, данное по принуждению. Если кто-либо, будучи захвачен в плен, поклянется и даст обязательство что-либо исполнить, то такое обещание не имело юридической силы
Ленное право
Феод — населённое крестьянами земельное владение, пожалованное господином — сеньором (лат. «старшим») своему вассалу — подчинённому человеку, обязующемуся за владение феодом нести военную службу. Вассал приносил сеньору клятву верности.
Синонимом феода является термин «лен». Первоначально термин «лен» часто употреблялся в том же значении, что и бенефиций (то есть обозначал условное пожалование на срок). С XII века лен становится главным образом наследственным пожалованием, в первую очередь внутри класса феодалов, то есть принимает черты феода. В ходе ленных пожалований окончательно сложилась иерархическая система феодального землевладения в Германии, Англии, Франции и других государствах Западной Европы.
С развитием товарно-денежных отношений и падением значения феодального ополчения рыцарей обязательства вассала по отношению к своему сеньору трансформировались: вместо оказания личной военной службы держатель феода стал уплачивать определённую денежную ренту. Кроме того, возникли так называемые денежные феоды, когда рыцарям предоставлялась не земля, а денежное содержание. Это привело к отмиранию панцирных ленов, то есть земельных держаний, предоставленных под условием оказания личной военной службы сеньору.
См. также
Ссылки
Полезное
Смотреть что такое «Ленное право» в других словарях:
ЛЕННОЕ ПРАВО — право, определявшее отношения между вассалом и сюзереном. В германской средневековой правовой системе Л.п. представляло обособленный комплекс правовых норм, касающихся высшего феодального сословия (существовало наряду с земским, городским и… … Юридический словарь
Ленное право — вид неполной собственности в средневековых Польше и Литве; впервые упоминается в конституции 1588 г., содержащейся в Волюмина Легум. Главная особенность Л.п. заключалась в том, что имения, пожалованные на этом праве, по прекращении рода в… … Энциклопедия права
ленное право — право, определявшее отношения между вассалом и сюзереном. В германской средневековой правовой системе Л.п. представляло обособленный комплекс правовых норм, касающихся высшего феодального сословия (существовало наряду с земским, городским и… … Большой юридический словарь
Ленное право — вид неполной собственности в прежней Польше и Литве; впервые упоминается в конституции 1588 г. (Volumina Legum, см.). Существеннейшая черта этого права заключалась в том, что имения, пожалованные на Л. праве, по прекращении рода в определенной… … Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона
Ленное право — в средневековой Германии совокупность норм права, регулировавших отношения между сеньором и вассалом по поводу землевладения (лена) … Словарь терминов (глоссарий) по истории государства и права зарубежных стран
Ленное право в Западной Европе — см. Феодальная система … Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона
Ленное право в Зап. Европе — см. Феодальная система … Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона
ленное — право право, определявшее отношения между вассалом и сеньором (см. лен). Большой словарь иностранных слов. Издательство «ИДДК», 2007 … Словарь иностранных слов русского языка
Прибалтийское (остзейское) гражданское право — представляет собой цельную и самостоятельную систему норм, состоящую в ближайшем родстве с группой германских партикулярных прав. Оно и само проникнуто внутренними партикуляризмами, разнообразясь по отдельным сословиям и социальным классам… … Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона
Прибалтийское гражданское право — (остзейское) представляет собой цельную и самостоятельную систему норм, состоящую в ближайшем родстве с группой германских партикулярных прав. Оно и само проникнуто внутренними партикуляризмами, разнообразясь по отдельным сословиям и социальным… … Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона
Развитие германского права в Х – XVI вв.
Становление общеимперского права
Государство германского народа, сложившееся в Х – XII вв. (см. § 29.1), обладало относительным политическим и административным единством. Одной из самых важных особенностей развития германского права в последующем стало поэтому длительное сохранение правового партикуляризма: в каждой исторической области, в каждом почти из вошедших в империю германских государств жили по своему традиционному праву. С ослаблением империи к XVI в. партикуляризм усилился, особенно когда в каждой из германских монархий сложились собственное королевское законодательство и своя юстиция. В период расцвета империи ее единство в значительной степени определялось единой правовой политикой императоров, стремившихся к централизации. Другой важной особенностью раннего германского права явилось поэтому раннее (по сравнению с другими европейскими государствами) появление королевского, императорского, законодательства.
Общеимперское королевское законодательство в Германии было своеобразным по направленности. Оно не затрагивало области имущественных, частно-правовых и т. п. отношений, даже феодально-ленные связи регулировались в нем незначительно. Общеимперское законодательство с самого своего возникновения стало формировать особую правовую область имперского права и, соответственно, имперской юрисдикции.
Первой сферой имперского законодательства стало своего рода конституционное законодательство, которым закреплялись основы единства империи и власти императора. Большинство этих законов (конституций) объявлялись императорами с предварительного согласия имперского райхстага. Такими законами были закреплены полномочия императоров в отношении римской церкви, в том числе порядок инвеституры (1122), установлены общегерманские королевские финансовые и судебные права – регалии (1158). В конституционном порядке были определены принципы общегерманского единства и соотношение государственных прав императоров и германских светских и духовных князей (Золотая булла 1356 г.).
Второй важнейшей сферой имперского права было законодательство о «земском мире». Для того чтобы пресечь местный сепаратизм и феодальные усобицы, императоры провозглашали обязанность подданных во всей империи соблюдать некоторые новые правила, преследование нарушений которых включалось не в местную, а в императорскую юрисдикцию. Наказания за такие нарушения также определялись впредь не местным правом, а волей императора. Подданным как бы следовало соблюдать «земский мир». Одним из инициаторов этого правового института стала римская католическая церковь, которая более других страдала от феодальных раздоров и для которой единство права было чуть ли не единственным путем для укрепления своей власти в Германии.
Первый общий закон о «земском мире» был объявлен в 1103 г. (формально объявление считалось действительным на один год)*. Подданные должны были принести присягу в том, что не будут совершать посягательств на те институты и сословия, которые взяты под императорское покровительство: против церкви, духовенства, купцов, евреев, женщин, детей. В последующих конституциях (с 1119 по 1235 г. их было не менее 17) содержание «земского мира» постоянно расширялось. В круг охраняемых императором включались другие категории жителей империи (мельники, охотники, жители придорожных селений и др.), а также новые возможные нарушения их личных и имущественных прав. В правление Фридриха II постановлениями о «земском мире» было предписано охранять также имущество земских и церковных правителей и князей ( Майнцский статут 1235 г.).
* До этого в XI в. были приняты местные статуты мира в герцогствах Швабии (1039) и Баварии (1094). По правовому смыслу они отличались: местные герцоги как бы договаривались с феодальными сословиями о поддержании мира.
Запреты, вытекавшие из требования «земского мира», были особенно важны потому, что традиция и закон признавали за феодалами привилегию «кулачного права» – самому с помощью слуг или военного отряда восстановить нарушенное право или отомстить обидчику («Если в дороге встретится твой враг и ты можешь вредить ему, вреди»). Нарушения требований «земского мира» впредь грозили отобранием ленного пожалования, а родовые владения переходили родственникам.
К особым посягательствам на «земский мир» стали относиться 1) нарушения привилегий церкви (неповиновение церковным властям, неуважение духовных лиц, еретичество и т. п.), 2) нарушения императорских привилегий (незаконный сбор пошлин, фальшивомонетничество, мятежи), а также использование в год «земского мира» своего кулачного права, грабежи на больших дорогах и вблизи городов. Специальные новые постановления о «земском мире» иногда направлялись против специфических преступлений (например, конституция 1158 г. против поджигателей). Согласно статутам, все большее число видов убийств стало подлежать каре, а не выкупу (убийство ночью, по открытой вражде, сопряженные с изнасилованием).
На протяжении XV в. постановления о «земском мире» стали более долгодействующими: на 5 лет (1467), 10 лет (1474). Наконец, в 1495 г. райхстаг и император утвердили постановление о «вечном земском мире» и создании постоянного имперского суда, где должны разбираться нарушения сложившегося имперского права.
Имперское законодательство о «вечном мире» способствовало формированию нового уголовного права. На рубеже XI – XII вв. в германском уголовном праве произошел своего рода переворот: на место исторического права с наказаниями преимущественно в виде компенсаций-штрафов пришло уголовное право, охраняющее публичный интерес, карающее преступника действительно уголовными наказаниями. Оценка совершенного преступного деяния стала связываться со степенью опасности и злостности нарушения «земского мира». Наказание определялось тем, к какому из двух основных классов преступлений – «злодеяние» или «проступок» (Ungerichte – Frevel) – причислялось содеянное, а также сословным положением преступника. Свободных и за тяжкие, «неправые» дела наказывали повешением или отсечением руки; несвободных – «на коже и волосах» (т. е. поркой или клеймением). От тяжких наказаний свободные, однако, могли откупиться деньгами – тогда им по собственному выбору определялось наказание из второй группы.
Одним из самых важных правовых рычагов имперского законодательства было полномочие императора объявить того или иного преступника, просто виновного в чем-либо «вне закона». Это означало лишение чести и прав, потерю сословного, феодального положения в рамках империи, а также запрет на какую-либо помощь осужденному. Город, укрывший осужденного, подлежал общей каре – вплоть до разрушения стен.
Круг правовых отношений повседневной жизни регулировался правилами не имперского законодательства, а местными обычаями, феодальным правом, существенно различными в разных землях Германии. К XII – XIII вв. появились памятники права, в которых отразилась новая правовая традиция, пришедшая на смену варварским правдам.
Саксонское Зерцало
Одним из самых важных и известных сборников немецкого областного права той эпохи стало «Саксонское Зерцало»*. Оно было составлено (записано) в 1221 – 1235 гг. ученым-судьей рыцарского сословия Эйке фон Репгофом (из Репгофа). Время, когда было записано «Саксонское Зерцало», было эпохой культурного и политического подъема Саксонии. Это отразилось в стремлении представить правовые традиции «Зерцала» как образцовые. Но в стихотворном введении составитель не забыл отметить традиционный характер предложенных им правил и норм: «И право то, что здесь дано,/ Не выдумано мной оно,/ А с давних пор от предков перешло».
* Значение слова «зерцало» (Spiegel) в тогдашнем языке означало не только образ (отражение), но и образец, а также ученую книгу.
Основную часть «Саксонского Зерцала» составил свод Земского права (в З книгах, каждая из которых насчитывает от 70 до 90 ст.). Второй частью стал небольшой (в 3 главах и около 200 статей) свод ленного права, первоначально написанный по-латыни. Разделение это было принципиально и связано с социальной адресованностью записанных правил. Свободные люди разных сословий объединялись тогда в правовом отношении в два больших класса: господ и просто свободных землевладельцев. Земское право адресовалось основной массе свободных, подсудных общинному (шеффенскому) суду. Ленное право регулировало отношения внутри класса господ в связи с их феодально-служебными связями и иерархией. «Саксонское Зерцало» не было, однако, простой записью местных обычаев и традиций феодального права. Многие правила и институты были позаимствованы из римского права, а также (несмотря на в целом отрицательное отношение составителя к верховенству церкви и папы) из канонического права.
Ленное право было основой всех имущественных отношений. Правовое положение человека вообще определялось по его месту в феодально-служебной иерархии: все свободные разделялись на условные 7 «щитов», начиная с короля. Это разделение не было присуще только «Зерцалу», а имело публично-правовое обоснование во всей системе феодальных связей в Германской империи (см. § 31.1). Только принадлежность к одному из таких классов предоставляла возможность быть полноценным собственником ленных земель. Духовенство, женщины, крестьяне, купцы, незаконнорожденные дети, особо лишенные своего статуса не могли быть причислены к ленному праву. Соответственно, они считались только пожизненными держателями так или иначе перешедших в их владение земель и не передавали их по наследству. Причисление к ленному праву было взаимосвязано с рыцарским достоинством: никакие другие юридические основания не давали прав на лен. И даже в спорах между двумя претендентами на лен прямо рекомендовалось предпочитать интерес того, кто «имеет военный щит».
Ленно-вассальные отношения представляли своего рода договор. Он заключался в определенной процедуре и со взаимными обязанностями сеньора и вассала. Получивший от кого-либо лен должен был принести присягу, обязаться оказывать «уважение» и нести службу, участвовать в суде сеньора. Однако право жестко ограничивало сроки военной службы и даже ее порядок: королевская служба исполнялась только 6 недель в году за счет самого ленника и только в исконных «тевтонских» землях (т. е. заграничные походы требовали согласия самого вассала), о походе следовало извещать ленника не менее чем за 6 недель.
За ленником признавались, по существу, права собственности на его лен. Его наследники без ограничений и без вмешательства сеньора вступали в права наследования, следуя принципу майората. Правила земского права требовали, однако, чтобы другие братья были вознаграждены из общей суммы наследства. Не могли считаться наследниками дети-уроды, калеки, слепые и т. п. (поскольку на них не могли быть возложены военно-служилые обязанности). В течение 1 года и 6 недель новый владелец лена должен был принести присягу сеньору в присутствии других вассалов. Если этого не происходило (по вине сеньора), то ленник становился самовластным собственником. Нельзя было отобрать у наследника лен, не принять его присягу – в этих случаях права собственности также охранялись неукоснительно: «Согласно праву, ленник сохраняет то, чем господин вопреки справедливости отказался его наделить». До вступления в права наследства будущий ленник (юность определялась возрастом от 12 до 24 лет) оставался под опекой сеньора. Но с 13 лет он уже мог быть признан полноценным ленником, с 12 лет имел право получать доходы от лена.
Лен (т. е. феодальное пожалование) мог быть предоставлен не только в виде земельных владений. В качестве лена могло быть дано право на сбор в свою пользу таможенных пошлин, на чеканку монеты, виноградники и т. п. Мог быть отдельно судебный лен – право вершить сеньориальный суд и получать в свою пользу штрафы. Особым качеством обладал городской лен. Такой ленник не нес собственно военной службы, но, живя в городе, обязывался защищать город в случае нужды; пользовался он и другими привилегиями. Категорически запрещалась передача лена на срок – это не считалось уже ленным владением. Правда, сложился своеобразный институт ожидания лена, когда (видимо, в силу нехватки земель, иных выгод) сеньор назначал наследником другого вассала, который ждал, пока лен «освободится».
Наряду с полноценной собственностью признавалось право владения, в том числе и леном. Ненасильственное, неоспариваемое владение охранялось и не могло быть отторгнуто. При истечении срока давности владения – в 30 лет 1 год и 1 день (институт приобретательной давности очевидно был перенят из римского права с присоединением срока ленной присяги) – владелец становился собственником. Право владения признавалось и за женщинами. Считалось, что наутро после брачной ночи супруг должен подарить жене некоторое имущество, слуг и т. п., которыми распоряжалась она сама («утренний дар»). Однако наследование по женской линии ограничивалось, «так как женщины по своему полу все лишены наследства вследствие греха их предков».
Собственнические права не были неограниченными. Во-первых, имелись земли («заповедные леса»), использование которых вообще запрещалось, включая возможность охотиться, собирать плоды и т. п. Во-вторых, права даже полноценных собственников простирались только «на глубину сошника». Зарытые и найденные в земле клады считались королевским достоянием. Разрабатывать недра (по тому времени – серебряные рудники) можно было только с разрешения (т. е. концессии) того, кому принадлежали верховные сеньориальные права на эти земли.
Наследственные имущественные права признавались и за основной производительной силой тогдашнего общества – крестьянами-чиншевиками (кроме них, был и слой крепостных людей, права которых не описывались из-за огромного, как отмечалось, их разнообразия и чисто местного значения). В случае неуплаты вовремя оброков-чинша крестьяне уплачивали двойные нормы в качестве штрафа. «Зерцало» содержало и точный перечень повинностей, а также их размеров, которые полагалось платить сеньору. Требовать свыше установленного считалось нарушением прав.
Феодальный суд
Споры между сеньором и вассалом должны решаться в ленном суде. О желании судиться со своим ленником сеньор должен был заранее и при свидетелях известить своего вассала. Суд должен был идти открыто и в присутствии других (не менее 7 человек) вассалов. От единичных обвинений можно было очиститься присягой. За непочтение к сеньору, нарушения процедуры ленника ждал штраф («Зерцало», однако, специально оговаривало, что нельзя считать за такое непочтение, если кто в суде «чихнет, сморкается, сгоняет мух» и т. п.). Видимо, порядки в таких сеньориальных судах были весьма произвольными, и требовалось придать им хоть какое-то подобие права.
Судебная процедура в целом сохраняла значительные остатки прежней общинной юстиции и еще мало походила на собственно юридический суд. Самые мелкие дела (о вреде на сумму до 3 серебряных шиллингов) судил сельский староста. Он же был вправе определять наказание и по уголовному делу, если от момента совершения преступления прошло не более суток (т. е. все и вся было налицо). Преступников, пойманных с поличным, следовало судить тотчас (пока не прошли сутки) специально выбранному тремя общинами гографу. Высшая юстиция была представлена судом графа, в котором участвовали свободные сословия (шеффены). Самой высшей инстанцией был королевский суд, в который теоретически разрешалось обратиться любому с любым делом. Важным новшеством судебных узаконений в «Зерцале» было признание исключительно территориальной подсудности (по тому, где жил ответчик); древний порядок личной подсудности вышел из обыкновения.
Споры об имуществе и долгах решались обычным состязательным порядком. В качестве доказательств важнейшим была присяга. В случае уголовных обвинений (в нарушении «королевского мира») основным способом выяснения отношений в суде был судебный поединок. В «Зерцале» детально описывался порядок вызова на поединок, роль судьи, каким вооружением и в какой одежде его можно проводить. Чтобы поединок не превращался в свальную драку родственников и помощников, специально оговаривалось: «Мир должен быть обеспечен на поле под страхом смертной казни, чтобы никто не мешал их поединку». Наказание должно быть неотвратимым: судья, который по каким-то причинам не разрешал дела, подлежал тому же, к чему мог быть по праву осужден преступник.
«Саксонское Зерцало» получило огромное распространение в Германии. Его переписывали, уже с середины XIII в. на него стали ссылаться при решении дел – и не только в Саксонии. По образцу и на основе сборника в Южной Германии были составлены «Зерцало немецких людей» (середина XIII в.), особое «Швабское Зерцало» (конец XIII в.). В XIV в. появилось «Голландское Зерцало», Берлинский городской кодекс*. Особо любопытными были иллюстрированные рукописи «Зерцала»: большая часть статей снабжалась картинками (от 2 до 5 на статью), которые показывали смысл описанных правил и процедур. Вероятно, такие сборники адресовались или недостаточно грамотным судьям, или общинным и ленным судам.
* Вообще, на «Саксонское Зерцало» в традиционных землях Германии перестали ссылаться лишь в XIX (!) веке.
Уголовное уложение Карла V
Крупнейшим памятником германского общеимперского права стала «Уголовная конституция Карла V», по латинскому названию – «Каролина» (1532). Создание этого, практически первого в европейском праве специального уголовно-процессуального кодекса было связано с имперской судебной реформой, попытками изжить застарелые феодальные обычаи и унифицировать правоприменение хотя бы в тех делах, в которых имперская власть была наиболее заинтересована – уголовных.
Унификация уголовного и уголовно-процессуального права началась сразу же вслед за созданием в империи имперских судов. Основой будущей «Каролины» стал «Домовой судебный устав» Бамбергского епископства (1507), переработанный и дополненный одним из видных имперских администраторов (хотя и неюристом) Иоганом фон Шварценбергом. О необходимости составить имперский свод уголовных законов неоднократно высказывался райхстаг. Подготовленный текст был утвержден и опубликован от имени райхстага 27 июля 1532 г.
Уголовное уложение подразделялось на 2 книги. В первой (103 ст.) определялся общий порядок судопроизводства, возбуждения уголовных обвинений и, главное, жестко устанавливались основания, по которым можно было начинать конкретные, признанные правом обвинения. Во второй (76 ст.) по строго логической системе классификации преступлений – от важнейших к наименее тяжким – указывались полагающиеся наказания. Попутно были отмечены возможные обстоятельства отягчения, смягчения или вовсе исключения уголовной ответственности.
Уложение сделало не во всем последовательную попытку ввести уголовную репрессию в рамки жесткой (насколько было возможно по времени) законности: в случае каких-либо непредусмотренных прямо в законах преступлений или обстоятельств судьи не могли прибегать к столь привычной средневековью аналогии, но обязаны были запросить вышестоящие суды или юридические консультационные учреждения. Среди них одно из первых мест отводилось университетам. Нормы уложения полностью отошли от древней системы казусного изложения, заменив его на традиционный для церковной литературы прием заповеди, иногда изложенной позитивно («Изобличенный. в том-то, должен быть подвергнут. »), либо катехизисно («Если кто-либо учинит. »). Характерное свойство уложения, особенно его общих принципов, правил оценки доказательств составили заимствования из римского права – не классического, а созданного школой глоссаторов (см. § 34). Но основы оценки преступлений, сама система преступлений в наибольшей мере восходила к традиции собственного германского земского права и королевского законодательства.
Соотношение преступлений и наказаний определялось традиционно в зависимости от важности совершенного деяния для сохранения «королевского мира». Наиболее опасными представлялись (1) прямые и злостные нарушения «королевского мира»: а) посягательства на церковь и религиозный порядок, включая и преступления против нравственности или семейных устоев (богохульство, колдовство, кощунство); б) измена; в) нарушения общественного порядка (поджоги, разбои, бунт, бродяжничество); г) тяжкие, злостные, повторные посягательства на личность или имущество, в которых был очевиден неисправимый характер преступника. К менее опасным преступлениям относились (2) посягательства на личность или имущество незначительные либо неумышленные. Особую группу образовали (3) преступления против правосудия.
Уложение сохранило почти все применявшиеся в земском праве наказания:
Если преступление по каким-то обстоятельствам было особенно злостным, то наказание могло особо квалифицироваться: назначаться определенный вид смертной казни либо предписывалось «волочить преступника к месту казни, терзая его клещами». В применении смертной казни основания черпались не только в религиозных канонах, но и в фольклорных представлениях о судьбах душ: женщин – злостных преступниц полагалось топить в реке.
Выбор наказания оставался вполне на усмотрение судьи. Здесь влияло не только свойство преступления, но и качество самого преступника. Так, в случае кражи полагалось «в еще большей степени учитывать звание и положение лица, которое совершило кражу». Безусловно смягчало ответственность совершение преступления по неловкости, по легкомыслию, в малолетстве (до 14 лет), в состоянии «прямой голодной нужды». Освобождали даже от ответственности за убийство состояние крайней необходимости и, с оговорками, необходимой обороны себя. Нередко назначение наказания было множественным: по нескольку видов разом за одно преступление.
Судебный процесс по уголовным делам был регламентирован жестким формальным образом. Почти для всех преступлений перечислялись точные указания на улики или сведения, по которым можно было начинать дело. Не всегда они были правовыми (например, можно было начать следствие, узнав, что подозреваемый – «отчаянный и легкомысленный человек с дурной славой»), но всегда точно в уложении определенными. Уголовное дело могло начаться либо (1) по жалобе истца против конкретного человека, либо (2) судом в инквизиционном порядке по «сведениям» или по подозрению. За недоказанное при следствии обвинение частное лицо ждало наказание. Возбуждение дела ex officio судьей, только будучи заведомо незаконным, могло караться.
Уложение 1532 г. в ряде статей стремилось также изжить особо застарелые феодальные обычаи (конфисковывать имущество, ставшее поводом для преступления, правило «что с возу упало, то пропало» и т. п.). Однако в целом оно стало для германских государств более юридическим образцом, чем жестко применявшемся законом. Уже с XVII в. в отдельных германских государствах появляются своды собственного земского права (в Пруссии – Landrecht 1620 г.), ставшие реальной основой юстиции.