по римскому праву в качестве владельца вещи рассматривается

Васьковский Е.В. Учебник гражданского права

Что касается чисто фактических, не основанных ни на каком праве отношений человека к вещам, то с точки зрения гражданского права представляют интерес лишь те из них, которые связаны с гражданско-правовыми последствиями. Таковы: 1) владение и 2) недозволенные действия. Владение защищается, при известных условиях, от нарушения и ведет к приобретению вещных прав (права собственности по давности, завладению, отделению плодов). Ввиду этого оно рассматривается в вещном праве. Недозволенные действия влекут за собой обязанность вознаграждения за причиненный ими ущерб и потому исследуются в обязательственном праве.

Таким образом, настоящий отдел должен быть посвящен: 1) владению и 2) вещным правам.

А. Владение

1. Слово «владение» употребляется в обыденной жизни для обозначения фактического господства над предметами.

Владение, по объяснению академического словаря (I вып. 1891 г.), представляет собою «держание предмета в своей власти, обладание». Например, владение государством, владение землей. «Льва зверьми владеть поставила природа» (Крылов). Таков же обыденный смысл «владения» в иностранных языках (possessio, possession, possesso, Besitz)[121].

Но в юриспруденции под «владением» понимается не всякое обладание вещью, а только такое, которое само по себе имеет юридическое значение, т.е. охраняется законом от нарушения, независимо от своей правомерности. Всякое иное обладание, не снабженное юридической защитой, называется держанием (detentio, détention, Inhabung).

Таким образом, обладание, или владение в обыденном обширном смысле слова, разделяется с юридической точки зрения на владение в тесном смысле, или, иначе, юридическое владение, и держание, или естественное владение.

В последующем изложении термином «владение» будет обозначаться юридическое владение в противоположность держанию.

Прежде чем излагать учение о владении по действующему русскому праву, необходимо было бы дать очерк теории владения. К несчастию, несмотря на то, что ни один вопрос гражданского права не подвергался так часто исследованию и не вызвал столь обширной литературы, как вопрос о владении[122], наука не успела разрешить его окончательно. Без преувеличения можно сказать, что нет двух сколько-нибудь авторитетных современных ученых, которые были бы согласны между собой в главных пунктах учения о владении. Поэтому, в виду отсутствия установившейся и общепризнанной теории, остается представить сжатую характеристику главных направлений[123].

В теории владения наиболее важными вопросами являются следующие: 1) в чем состоит владение, 2) факт ли оно или право, 3) почему оно защищается законом и 4) что такое владение правами. Сообразно с этим теории владения будут изложены по четырем рубрикам: 1) понятие владения, 2) юридическая природа его, 3) основание защиты и 4) понятие владения правами.

§ 1. Понятие владения

Понятие владения еще не установлено наукой. На этот счет существуют три главные, наиболее распространенные теории.

1. Согласно одной владение представляет собой физическое господство над вещью, соединенное с намерением обладать ею, как своею, по образцу собственника (Савиньи, Пухта, Виндшейд, Ранда, Кунце). Понятие владения слагается по этой теории из двух элементов: материального, телесного (corpus possessionis), состоящего в физическом господстве человека над вещью, и идеального, духовного (animus possessionis), выражающегося в известном направлении воли, в намерении обращаться с вещью, как со своею собственностью.

Сообразно с этим владельцами будут: 1) истинный собственник вещи, 2) лицо, ошибочно считающее себя собственником (добросовестный владелец), и 3) лицо, умышленно выдающее себя за собственника (разбойник, вор, присвоитель). Напротив, не считаются владельцами лица, добросовестно и законно обладающие чужими вещами в силу какого-либо права, но не имеющие намерения присваивать себе роль собственников (арендаторы, залогодержатели, ссудополучатели, поклажехранители и пр.).

2. Вторая теория тоже признает владение физическим господством над вещью но не требует, чтобы владелец непременно хотел обладать вещью как своею собственностью, а считает достаточным, чтобы он вообще хотел обладать ею для себя, в свою пользу (Кирульф, Бекинг, Дернбург, Мандри).

Таким образом, вторая теория отличается от первой только тем, что придает воле владельца иное значение, понимая ее в более обширном смысле[125]. Кто обладает вещью как своею собственностью, тот, очевидно, обладает ею для себя, но не всякий обладающий ею для себя, в свою пользу, намеревается обладать ею, как своею собственностью. Другими словами, понятие «владение для себя» шире понятия «владение в виде собственности». А потому под первое подойдут все случаи, обнимаемые вторым (владение собственников настоящих и мнимых), и, сверх того, еще ряд других, именно владение лиц, обладающих чужими вещами в своем интересе, в свою пользу; каковы: арендаторы, наниматели, ссудополучатели. Не будут владельцами только те обладатели чужих вещей, которые обладают ими в интересе собственника, как-то: поверенные, поклажехранители.

3. Третья теория, оставляя в стороне вопрос о направлении воли владельца, переходит на экономическую точку зрения и определяет владение как хозяйственную связь вещи с лицом, т.е. как такое состояние вещи, в котором она служит потребностям своего обладателя (граф Пининьский, Колер, Ленель, Салейль).

Согласно этому определению, владельцем вещи должен считаться тот, кто извлекает из нее экономическую пользу, т.е., говоря короче, ее хозяин, все равно, имеет ли он на нее какое-либо право или не имеет.

4. Сверх указанных трех теорий существовало и существует много других.

Монография Савиньи составила эпоху в науке и послужила основой для позднейших исследований. По словам Брунса, «все, что с тех пор было написано или говорено о владении, либо возникло под влиянием Савиньи, либо составляет оппозицию против него. Сочинение Савиньи содержит в себе первую важную попытку представить все учение о владении сперва в его внутреннем, естественном обосновании и развитии, а затем в данной ему положительным правом форме. Недостаток состоит только в том, что Савиньи не уяснил себе вполне этой двойственности задачи и потому постоянно смешивает философию[136] и положительное право ко вреду их обоих»[137].

Установленные Савиньи понятия первоначального и производного владения были приняты целым рядом ученых[138]. Но с начала двадцатых годов появляются попытки соединить оба этих понятия в одно. С этой целью некоторые старались отыскать animus domini у всех производных владельцев[139]; другие доказывали, что владелец может по своему произволу передавать свое право владения всем без исключения держателям[140]; третьи расширили понятие владения и, устранив animus domini, определили владение, как всякое отношение фактического господства, связанное с намерением обладать вещью для себя, в своем интересе (animus dominantis, possidendi, rem sibi habendi)[141]. Однако и теория Савиньи, в чистом своем виде, продолжала поддерживаться многими выдающимися учеными, причем некоторые старались дать ей философское обоснование. Особенно замечательна попытка Брунса. Последнюю главу своего исследования «О владении в средние века и новое время» он посвящает философии владения и начинает с опровержения общепринятого взгляда, по которому держание представляет собой «чисто физическое, телесное, отвлеченное от всякой воли отношение господства лица над вещью». По его словам, «можно на вещи стоять, лежать, сидеть без всякого участия души, но иметь, держать вещь можно, только обладая волею на это: Говорить о держании, совершенно устранив какую бы то ни было волю, просто нелепо и противно смыслу слов. Если я случайно остановлюсь на улице пред открытым и пустым домом, то я имею физически, фактически возможность исключительного распоряжения им, но было бы безумием назвать меня держателем дома: Простое физическое отношение господства может быть юридически принимаемо во внимание в том случае, если с ним связана воля[141]. Поэтому различие между держанием и владением следует полагать не в присутствии или отсутствии воли, а в ее свойстве и характере: Если держание с физической своей стороны состоит в возможности произвольно, т.е. всячески, воздействовать на вещь и устранять чужое воздействие, то естественно, что только тот держит вполне для себя, у кого содержание воли вполне соответствует факту держания, т.е. кто имеет волю предпринимать всякое воздействие на вещь, как ему будет угодно, и устранять всякое чужое воздействие, если оно ему не нравится: Такой держатель хочет обладать, как собственник, animo domini, а потому является настоящим, полным владельцем. Напротив, кто обладает вещью без этой воли, не как собственник, от чужого имени, тот является простым держателем»[142].

Однако большинство ученых отнеслись отрицательно к теории Иеринга[151] и продолжали держаться воззрения Савиньи, хотя принуждены были расширить понятие физического господства и подвести под него всякую, даже самую отдаленную возможность на вещь[152].

[121] Ihering. Der Besitzwille, гл. I.

[122] В одной Германии с 1800 по 1864 г. было напечатано свыше 100 монографий и статей о владении. Полный указатель всей литературы по этому вопросу составил бы порядочную брошюру. Наиболее важны в теоретическом отношении следующие монографии: Savigny. Das Recht des Besitzes, 1803 (c дополн. проф. Рудорффа, 1865); Bruns. Das Recht des Besitzes im Mittehalter und in der Gegenwart, 1848; Ihering. Ueber den Grund des Besitzesschutzes, 1868 (рус. пер., 1882); Randa. Der Besitz nach oester. Rechte (3 изд., 1879); Ihering. Der Besitzwille, 1889 (сокращ. рус. перевод под заглавием «Теория владения» Иеринга, 1895); Муромцев. Владение по рим. пр. («Журн. гр. и уг. пр.», 1876, кн. 4; перепечатано в «Очерках общей теории гражд. права», 1877).

[123] От изложения собственной теории автор воздерживается, считая это неуместным в кратком учебнике и предполагая посвятить ей особую монографию.

[125] Ввиду этого обе теории можно назвать, как сделал Иеринг (Besitzwille, Cap. II), волевыми, или субъективными.

[126] Терминология источников отличается сбивчивостью. См. о ней у Windscheid’a (Pand., I, § 148, Anm. 12).

[127] Юристы нового времени ввели для обозначения естественного владения термин «deten­tio», не встречающийся в источниках.

[129] Placentinus, «non possidet, qui pro suo non possidet». Несколько иную формулировку дал Азо, за которым последовал Аккурсий. Именно Азо считает владением: 1) обладание вещью от своего имени и 2) обладание ею хотя и от чужого имени, но для себя (pro alieno, sed sibi). Однако согласно такому определению секрестрарий и прекарист были бы держателями, а узуфруктуарий – владельцем; между тем римское право постановляет как раз наоборот. Bruns, 306.

[130] Bruns, 368. Выражение «affectus domini» впервые употребил Донелль, развивший, по словам Иеринга, «с величайшей ясностью современную теорию». Ihering. Der Besitzwille, 249.

[131] Некоторые из них просто повторяли формулу французских юристов; другие несколько видоизменяли ее, употребляя вместо «affectus domini» выражения: «animus sibi suaeque utilitatis causa, sibi suoque nomine habendi, domini vel alius juris in re» и пр. Bruns, 387.

[132] Потому-то и называют «теорией Савиньи», хотя она существовала задолго до него.

[133] Savigny. Das Recht des Besitzes, § 1.

[135] Savigny, ib. § 9. Теория производного владения тоже существовала до Савиньи. Впервые развил ее, по словам Иеринга, Лаутербах (XVIII в.); Ihering. Der Besitzwille, 248–249.

[136] То есть отвлеченную теорию.

[137] Bruns, 410–411. Это смешение, надо заметить, представляет собой обычный факт в гер­манской литературе, которая отождествляет теорию гражданского права с догмой римского права. Так, напр., Дернбург говорит, что «пандекты имеют целью развитие общей теории гражданского права» (Pand., § 1). Cp. Windscheid. Die Actio, 1856, § 1 (у нас проф. Азаревич. Сист. рим. пр., I, 41: «единая наука гражд. пр. есть наука рим. права»). Даже Иеринг называет римское понятие владения «обычно-научным» (Основ. защ. влад., 21). О разнице между теорией и догмой см. наш «Учебн.», вып. I, § 2.

[138] Puchta. Pand., § 125; Mockeldey. Lehrb., § 211; Avndts. Pand., § 135; Vangerow. Pand., I, § 200; Mühlenbruch, Göschen, Schilling, Seuffert, Burchardi, Büchel, Unterholzner и др. (Bruns, 414, Anm. 2. Randa, 16, Anm. 17).

[139] Schrötter, Bavtels, Duncker (Die Besitzklage und der Besitz, 1884, 163).

[140] Thibaut. Pand., § 208; Schweppe. Priv. r., II, § 215, n. 7.

[141] Это мнение Брунса разделяют многие ученые, между прочим: Ihering. Der Besitzwille, Cap. III, IV; Winscheid. Pand., § 149 (S. 420).

[141] Это мнение Брунса разделяют многие ученые, между прочим: Ihering. Der Besitzwille, Cap. III, IV; Winscheid. Pand., § 149 (S. 420).

[143] Иеринг. Об основании защиты владения, 160.

[145] Иеринг. Об основании защиты владения, 159.

[147] Барон (Система рим. пр., § 116 и 118); Hauser (Stellvertretung im Besitz, 1870, S. 13 и др.); Reuling (Zeitschr. f. Hand. r., B. XIII, 320); у нас: г. Муромцев (ук. ст.) и Колокольцев (Понятие и юрид. природа влад. по рим. праву, 1874).

[148] Piniński. Der Thatbestand des Sachbesitzerwerbs, I, 1885, 26–30; Kohler. Pfandrechtliche Forschungen, 1882, S. 167 ff., Lenel (Jahrb. f. Dogm. XIX, 215); Leonhard, Regelsberger (Gött. Gel. Anz., 1885); Saleilles (Revue Bourguignonne de I’enseignement supérieur, 1893, t. III). В русской литературе г. Гримм (в «Журн. С.-Петерб. юрид. общ.», 1894, N 10). К этому же воззрению примкнул впоследствии и сам Иеринг («Der Besitzwille», 481–483).

[151] Особенно Bruns. Die Besitzklagen des röm. und heut. Rechts, 1874; Schmid («Krit. VierteIjahrschr.», XII); Meischeider. Besitz und Besitzeschutz, 1875.

[152] Randa, § 11; Mandry (Arch. f. civil. Pr., B. 63, 1–26); Duncker. Die Besitzklage und der Besitz, 1884, 177–178; Wendt, Liebe, Windscheid. Pand., § 153; Dernburg. Pand., § 178. Теория Савиньи господствует и во французской литературе. Ей следуют: Van-Wetter. Traité de la possession, 1868, 50, 157; Philippoteaux. De la poss., 1873; Foleville. De la poss. des meubles etc. 18 5; Aujay. De la poss., 1876 и др.

[153] Ihering. Der Besitzwille, 11, 85–86.

[155] Ihering. Der Besitzwille, 162–165, 178–179.

[156] Там же, 199, 200, 236, 369–370.

Источник

Владение

Понятие и виды владения

Права собственности исторически складывалось на почве фактического обладания вещами. Однако в римском праве владение и собственность — различные категории, которые могли совпадать в одном липе, а могли принадлежать разным лицам.

Владение (possesio) — это право фактического обладания вещью, снабженное юридической защитой, которая предоставлялась вне зависимости от того, являлся ли данный владелец собственником или нет.

Объектом владения римским правом признавались только res corporales.

Однако не всякое фактическое обладание лица вещью могло быть признано владением. Проводилось различие между владением в точном смысле (юридическим владением) и простым держанием (detentio), которое иногда называли possesio naturalis.

Практическое значение различия владения и держания выражалось в том, что владельцы защищались от незаконных посягательств на вещь непосредственно сами, а арендатор мог получить защиту только через посредство собственника, от которого получена вещь.

Corpus possesionis как элемент владения считался присутствующим во всех случаях, когда при нормальных условиях для лица обеспечена возможность длительного беспрепятственного проявления своего господства над вещью. Например, считалось, что дикие звери и птицы остаются во владении лица, пока они состоят под его охраной (в клетке, на привязи) и не вернулись в естественное состояние свободы. Домашнее животное не выходит из владения, даже если оно уйдет со двора, до тех пор пока оно сохраняет привычку возвращаться обратно и т.д.

Анализ сочинений римских юристов позволяет определить corpus possesionis как такое положение лица в отношении вещи, в каком нормально находятся собственники в отношении своих вещей. Так, если стройматериалы — доски, бревна, кирпичи и т.д. складываются не во дворе дома, а перед воротами, данные материалы считаются в фактическом владении лица, поскольку в жизни данное положение нормально, в то же время если домашняя обстановка находится вне жилища, то такое положение не нормально, и corpus possesionis признать нельзя.

Поскольку вещи, как правило, находятся в обладании тех, кому принадлежат, то нормальным владельцем вещей можно считать ее собственника. Именно собственнику принадлежит право владеть вещью (ius possidendi). В этом смысле он является законным владельцем вещи. Лица, обладающие вещью с намерением относиться к ней как к своей, но не имеющие права владеть (ius possidendi), считались незаконными владельцами.

В свою очередь, незаконное владение подразделялось на незаконное добросовестное и незаконное недобросовестное.

Римское право считало незаконное владение добросовестным в случаях, когда владелец не знал и не мог знать, что не имеет права владеть вещью. Например, при покупке вещи у несобственника, выдававшего себя за собственника. Недобросовестный владелец определенно знает, что вещь не его, но ведет себя так, как будто вещь принадлежит ему. Юридические последствия признания добросовестным или недобросовестным владельцем выражаются в разной степени в разной степени ответственности за сохранность вещи и плодов от нее в случае обнаружения собственника. Кроме того, только добросовестный владелец мог приобрести право собственности на вещь по давности обладания.

Особую группу составляет так называемое производное владение, когда фактический обладатель вещи не мог быть признан владельцем с точки зрения римского права, но тем не менее получал владельческую защиту. Например, залогодержатель обладает вещью не как своей, а как чужой, с тем чтобы вернуть ее собственнику, как только будет оплачен долг, обеспеченный залогом. Но в случае нарушения его владения вещью, не будучи владельцем, он мог оказаться беззащитным, поскольку сам он не имел владельческой защиты, а собственник был скорее заинтересован истребовать вещь для себя, чем оказать содействие восстановлению прав залогодержателя. Поэтому лицу, получившему вещь в залог, в качестве исключения представлялась владельческая защита, хотя оно и не имело воли (animus domini) относиться к этой вещи как к своей. На аналогичных отношениях получало владельческую защиту лицо, принявшее спорную вещь на хранение до разрешения судебного спора между третьими лицами.

Особенностью приобретения владения, по мнению римских юристов, было обязательное соединение у лица согроге et animo, т.е. фактического обладания и воли относиться к вещи как к своей, причем действовал принцип, что никто не может изменить оснований для владения сам по себе, то есть на основании внутренних настроений, не проявившихся вовне.

В этом случае возникает вопрос: «Как определить, обладает ли данное лицо вещью с намерением относиться к ней как к своей или без такового?» Римляне выработали формулу, согласно которой лицо, если пользуется вещью для себя, имеет волю относиться к вещи как к своей. А если другая сторона желала это предположение опровергнуть, то ей необходимо было показать, что вещь была получена по основанию, исключающему владельческую волю, например, договор хранения или найма.

Приобретение и утрата владения. Владение могло быть приобретено лично и через представителя. Для этого представитель должен иметь полномочия на приобретение владения. Предоставление этих полномочий являлось выражением владельческой воли (animus posscsionis) и осуществлялось в лице представителя.

При утрате хотя бы одного из необходимых элементов (corpus possesionis или animus possesionis) владение считалось прекращенным.

Защита владения

Специфика владения как особого вещного права, защищенного против всех, включая собственника вещи, выявляет характер защиты владения. Она осуществлялась не в форме судебного разбирательства, а посредством приказа претора — интердикта. Характерная черта владельческой защиты состояла в том, что в процессе о владении не только не требовались доказательства права на данную вещь, но даже не допускалась ссылка на данное право. Для получения владельческой защиты было достаточно факта владения и факта его нарушения.

Но поскольку вопрос о том, кому принадлежит право на владение данной вещью, оставался в стороне, то процесс о владении был гораздо более легким (факт обладания вещью доказать гораздо проще, чем право собственности на нее) и одновременно носил предварительный характер. Если вещь присуждалась не тому, кто имел на нее право, последний мог предъявить свой собственный иск и в случае признания права собственности истребовать вещь у фактического владельца.

Владельческая защита, построенная на выяснении только одних фактов владения и его самоуправного нарушения, вне зависимости от права на владение этой вещью называлась поссессорной. Защита прав, требующая доказательства наличия прав, называлась петиторной. Римский юрист Гай выделял три типа владельческих интердиктов: приобретения, сохранения и восстановления владения. Первый из них не относился собственно к защите владения, поскольку позволял новому преторскому владельцу отстранить прежнего владельца от обладания вещью.

Для сохранения владения классическое римское право использовало два интердикта: interdictum uti possidentis для защиты владения недвижимостью и interdictum utrubi для защиты владения движимыми вещами, называемые так по первым словам преторского приказа: «uti possidetis» («как вы владеете») и «utrubi» («который из вас двоих»). Они служили не только для удержания владения, но и для восстановления владения наилучшим образом уполномоченного лица. Интердикт utrubi давал преимущество тому, кто удерживал вещь большую часть года, когда слушалось дело. Оба интердикта имели возвращение о порочном владении «non vi non clam non precario alter ab altero possidctis» — «если вы начали владение не силой, не тайно, а прекарно один от другого». Таким образом, если незаконный захватчик просил защитить его владение от посягательства не того лица, у которого он незаконно захватил владение, а от посягательства третьего лица, то незаконный захватчик получал владельческую защиту. Если же противником в процессе бы тот, в отношении которого имелся хотя бы один из названных пороков владения (получение вещи vi или precario), то владение присуждалось противоположной стороне. В последнем случае интердикт, предъявленный для удержания своего владения, приводил к возвращению владения другой стороне в процессе, поэтому эти интердикты получили название «двойных». Здесь нет истца и ответчика, а есть заявитель, инициатор процесса и его противник, и каждая из сторон может оказаться на положении ответчика.

При императоре Юстиниане интердикт utrubi слился с интердиктом uti possidetis и стал даваться единый интердикт для защиты владения как движимыми, так и недвижимыми вещами.

К категории интердиктов для возврата владения относились интердикты unde vi и de precario. Первая категория интердиктов предоставлялась лицам, насильственно (vi) лишенным владения. В случае подтверждения факта насильственного отнятия у истца недвижимости ответчик по интердикту unde vi присуждался к возвращению истцу недвижимости со всеми плодами и приращениями и возмещению убытков.

Интердикт de precario давался лицу, представившему свою вещь в так называемое прекарное пользование, т.е. бесплатное пользование до востребования, если лицо взявшее вещь на таких условиях не возвращало ее по первому требованию.

Помимо упомянутых интердиктов добросовестный владелец имел еще специальное средство защиты — Публицианов иск — actio in rem Publieiana. Этот иск давался лицу, владение которого отвечало всем требованиям, необходимым для приобретения вещи по давности, за исключением лишь истечения давностного срока. Для того чтобы дать такому владельцу защиту, претор включал в формулу иска предписание судье предположить, что истец провладел давностный срок и, следовательно, приобрел право собственности. Добросовестный владелец получал защиту по этому иску только против недобросовестных владельцев, но не против собственника или такого же добросовестного владельца.

Источник

Вещные отношения в римском праве

Римские юристы не были сторонниками теоретических построений и конструкций. Преимущество отдавалось решению конкретных казусов, анализу применения тех или иных норм, классификация исков, предмету споров и т.д. Все это в полной мере относилось и к вещам. В римском праве существовало лишь весьма общее приблизительное определение понятия вещей. Так вещи определялись как определенная часть природы (живой или неживой), отделенная от других частей, хотя могла быть и не быть отделенной, например – земля. Трактовка вещи была достаточно широкая, но римская практика расширяла ее еще больше. К понятию вещи относили так называемые «бестелесные» вещи. В Дигестах Юстиниана отмечалось: «Названием вещи охватываются также юридические отношения и права». К бестелесным вещам относили, в частности, узуфрукт [1] и наследственные права.
Некоторые исследователи римского права предпринимали попытки не только дать определение вещей, но и имущества, которое определяли как совокупность вещей, имущественные комплексы, объединенные совместным хозяйственным назначением. Такие попытки весьма произвольны, так как римская юриспруденция не выделяла такой категории как единого целого. Используя понятие «universitas» – совокупность. В этом случае речь шла об отдельных прецедентах: учет совокупности прав и обязанностей при наследовании, совокупность вещей и вещных прав, предоставляемых рабу или подвластному сыну и в некоторых других случаях. Поэтому говорить о существовании в Риме понятия «имущество» не совсем корректно, хотя иногда оно используется при характеристике римского частного права.

В середине V века до н.э. в римском праве начало формироваться понятие вещей как юридической категории. Возникает понимание вещных прав как таковых, которые дают их обладателям непосредственное господство над вещами. При этом вещи трактуются как местно ограниченная часть внешнего мира, которая лишена способности быть субъектом права. Появляется деление вещей на изъятые из оборота и находящиеся в обороте.
К изъятым из оборота относились вещи (res extra commercio) во-первых, подлежащие религиозной и общественной охране предметы культа: храмы, алтари; места погребений свободных людей; городские стены и ворота; во-вторых принадлежащие государству [2], а также вещи, которые самой природой предназначены для общего пользования и поэтому не могут принадлежать частному лицу: воздух, море и его берега, реки. В силу своей специфики такие вещи признаются объектами не частного, а публичного права. Проявляя присущую им при разрешении практических задач гибкость, римские юристы допускали исключения из правил об изъятии вещей из оборота в случае, если этого требовали интересы дела. Например, культовое имущество могло отчуждаться для выкупа пленных или уплаты храмового долга.

Находящиеся в обороте вещи (res in commercio) классифицировались как: res mancipi и res nec mancipi.

Res mancipi – это вещи передаваемые путём обряда mancipatio [3]. К ним относились земли в Италии, рабы, животные, которые ходят под ярмом и седлом, сельские предиальные сервитуты. Все они могли быть отчуждены только путем особого, торжественного, строго формального акта передачи вещи в собственность. Все остальные вещи относились к res nec mancipi, передача которых могла быть произведена в упрощённом порядке.
Предполагается, что институт собственности в начале сложился только к res mancipi, как вещам наиболее ценимым в архаичном хозяйстве и лишь в последствии был перенесен на res nec mancipi.

Кроме классификации по отношению к обряду mancipi вещи различались по способности перемещаться: res mobilis (движимые) и res immobilis (недвижимые). К движимым относилось все то, что можно перемещать в пространстве без дополнительных физических усилий, не нарушаю природу предмета: рабы, скот, модель и т.д. К недвижимым вещам относили землю, строения, сооружения, водоемы и т.д. Считается, что такое разделение не имело в римском праве особого значения. Вместе с тем в эпоху доминанта [4] передача прав на недвижимость регулировалась специальными правилами, которые усложняли эту передачу, придавая последней черты публичности.

Основой частного римского права является вещное право, так как оно регулирует процессы распределения и перераспределения вещей в обществе. В зависимости от права собственности на вещь римское право различает безусловные и условные вещные права.

К безусловным вещным правам относятся права владения вещью на условиях неотчуждаемой собственности, т.е. на таких условиях, когда права человека на принадлежащую ему вещь не ограничиваются другими людьми. В этом случае вещные права трактуются как абсолютные: если вещь принадлежит данному лицу, все другие лица обязаны признавать эту принадлежность и не нарушать ее. Основой безусловного вещного права при этом является право неотчуждаемой собственности, дающее собственнику полную власть над вещью (имуществом) и абсолютную юридическую защиту, т.е. возможность предъявления иска против любого нарушителя его прав собственника. Но полная власть над имуществом не означает «абсолютная власть», а лишь наделяет собственника значимо большими полномочиями в отношении принадлежащего ему имущества, чем их могут иметь другие лица. Иногда государственные или общественные интересы становятся выше прав безусловного собственника и тогда это может стать причиной установления в законодательстве определенных ограничений в отношении его полномочий.

Особенностью римского безусловного вещественного права является принцип «самовосстановления» ограниченных прав собственника реализуемый в принципе «эластичности права собственности», который характеризуется естественным возвратом к более расширенным правам после истечения сроков тех или иных временных ограничений.

Условное вещевое право реализуется в римском праве в виде обязательственного права, регулирующего отношения безусловного собственника вещи с временным собственником его вещи по договору пользования вещью. При этом временный собственник обладает ограниченными, отчуждаемыми правами на используемую им вещь.

Рассмотренная классификация вещных прав на безусловно вещественные и обязательственные не упоминается у римских юристов, она введена в оборот позднейшими учеными. Непосредственно в римском праве различали лишь два вида исков: иски вещные и иски личные.

Развитие римского вещного права привело к кристаллизации юридического понятия неотчуждаемой собственности. В ранней римской республике понятие неотчуждаемой собственности определялось лишь принадлежностью вещи владельцу. В последствие, с развитием юридической практики, в оборот вошло понятие юридического владения (possesio, possideo), которое вводило определённые условия для предоставления юридической защиты владельца.

Для юридического признания владения необходимо было наличие двух обязательных элементов:
1) Corpus possidendi – собственно владение вещью, которое вначале понималось как физический контакт с ней, но в последствии было расширено и до управления ею на расстоянии.
2) Aminus possidendi – это намерение (воля) лица владеть вещью именно для себя, а не для третьих лиц, поэтому обладание вещью по поручению (хотя бы и самого собственника) не признавалось законом как владение. Другой важной особенностью воли на владение было отсутствие над владельцем другой воли, другого юридического господства над вещью. В этом случае арендатор не признавался владельцем вещи, так как юридически был подчинен собственнику вещи через арендную плату.

Обладание вещью без намерения (воли) считать ее своей, или без юридической возможности реализовать это намерения, такое обладание считалось простым держанием (detentio). Принципиальная разница между владельцем (посессором) и простым обладателем (детентором) вещи заключалась в том, что посессор обладал самостоятельной юридической защитой, в то время как детентор мог защищать свои права пользователя вещи лишь через ее безусловного собственника. Поэтому когда римские юристы сталкивались с необходимостью предоставить детентору защиту, которая не основывалась бы на праве собственника вещи, они путем разнообразных, иногда чисто искусственных, юридических конструкций подводили детентора под статус поссесора, и таким образом предоставляли ему посессионную защиту. Это казус назывался «владением для защиты» (ad interdicta).

Введение в обиход института владения разделило всех собственников вещей (имущества) на законных и незаконных владельцев. Законным владельцем признавался тот собственник, который обладал безусловными правами на эту вещь. Все остальные владельцы признавались незаконными, которые различались на добросовестных (заблуждающихся) и на недобросовестных (воров).

В современной исследовательской литературе нет единого мнения о последовательности «кристаллизации» в римском праве понятия владение и права частной собственности. Так Новицкий И.Б. рассматривает в начале принципы владения и уже, затем переходит к рассмотрению права частной собственности. Харитонов Е.О. же считает наоборот – сначала сформировался институт частного права, а уже на его основе формировались принципы владения. С этим трудно согласиться, так как исторически частное право в своем развитом виде начало формироваться в период бурного роста частных землевладений на фоне острой политической борьбы между плебеями и патрициями, которая в первую очередь шла за права владения землей и происходило из института общественной собственности. Само же понятие владение произрастало из понятия простого обладания соединенного с понятием неотчуждаемой собственности существовавших в рамках общественной собственности на землю, которые предшествовали понятию частной собственности как таковой.
Для обозначения права собственности в Риме пользовались термином dominium [5], а примерно с конца республиканского периода – также proprietas [6]. Термин «доминиум» обычно дополнялся словами ex iure Quiritium, т.е. по праву квиритов, римских граждан. Этим добавлением обозначали, что право собственности, главным образом на землю, первоначально принадлежало римскому народу, а затем в виде частной собственности – римским гражданам. Право квиритской собственности было недопустимо для перегринов [7].

При Юстиниане (482 – 527 – 565) частное римское право приобретает характерные черты права частной собственности дошедшие до наших дней:
1) непосредственная власть собственника над вещью;
2) абсолютная власть над вещью, неограниченная чужой волей, в том числе и получение выгоды от ее использования, а также определения ее судьбы;
3) абсолютная правовая и юридическая защита прав собственника;
4) «эластичность» права – «самовосстановление» временного ограничения;
5) право требования возврата вещи у лица незаконно ее удерживающую.

Приведённый перечень правомочий собственника не являлся исчерпывающим, так как действовал принцип «разрешено все, что не запрещено».

Права на чужие вещи были реализованы в римском праве через институт сервитутов. Сервитутом называется абсолютное по характеру защиты право пользования чужой вещью. Различают предиальные [8] и личные сервитуты.

К предиальным сервитутам относились сельские и городские сервитуты. Сельские земельные сервитуты регламентировали: право прохода через чужой участок (iter); право прогона скота (actus); право проезда на повозках (via); право использование воды находящуюся на чужом участке (aquaehaustus); право использовать проходящую воду (aquaeductus); право пасти скот на соседнем участке. К городским сервитутам относились право проложить сточную канаву через чужой участок, опреть здание на стену соседа, отвести дождевую воду, право света и вида (чтобы сосед не закрывал свет и вид своей постройкой) и т.д.

К личным сервитутам относились:
1) usufructus – право «пользования чужой вещью и получения от нее плодов с сохранением в целостности ее сущности»;
2) usus – право пользования вещью, без права пользования ее плодами;
3) habitatio – право пожизненного проживания в чужом доме;
4) право личного использования труда чужого раба или животного.

Хотя предикальные и личные сервитуты не были объединены в одну категорию, можно выделить их общие черты:
1) предметом сервитута является бездеятельность, обязанность терпеть, не мешать, а не действие в интересах кого бы то ни было;
2) право сервитута всегда распространяется только на чужую вещь;
3) не может быть сервитут на сервитут, поскольку одно право не может порождать другого такого же типа как и само.

Сервитуты устанавливались: 1) завещанием; 2) решением суда; договором.
Право сервитута прекращалось: 1) при смерти сервитуария в личных сервитутах; 2) при гибели предмета сервитута в предиальных сервитутах; 3) при объединении в одном лице сервитутного права и права собственности; 4) отказ сервитуария от своего сервитутного права; 5) продолжительное неиспользование сервитута – 1 год для движимых вещей и 2 года для недвижимых, позднее 3 и 10 лет.

К числу прав на чужие вещи принадлежали также вещные, отчуждаемые, передаваемые по наследству права долгосрочного пользования чужой землёй: сельскохозяйственной – для её обработки (emphyteusis), городской – для ее застройки (superficies).

Superficies – это право возведения строения на чужом участке, как правило в городской черте. Право это формировалось в период Республики в связи необходимостью урегулирования отношений при предоставлении государственных и муниципальных участков под индивидуальное строительство. Если такие участки предоставлялись государством, это было бубличное право, если он предоставлялись муниципиями или частными лицами, то это уже подпадало под отношения частные. Оформлялось это первоначально договорами аренды (solarium), в последствии, учитывая долгосрочность аренды это право использования земли вылилось в самостоятельное право использования чужого участка. Сначала суперфициарию предоставлялся интердикт [9], а затем иск при помощи которого осуществлялась его защита от нарушений со стороны всех посторонних лиц, в том числе и собственника. Вследствие этого суперфиций из права персонального стал правом вещным. Его характерные черты: отчуждаемость, бессрочность, наследуемость, защищенность от всех и каждого.

Emphyteusis – право использования сельскохозяйственной земли на условиях арендных отношений. Вначале эти отношения были личного характера, но со временем преторским правом защита из персональной была превращена в вещную, абсолютную. Эмфитевзис обладал теми же характерными четами, что суперфиций.
Для эмфитевзиса были установлены некоторые ограничения, связанные со спецификой объекта:
1) при продаже участка эмфитевт должен был сообщить об этом собственнику и отчислить последнему 2% от суммы реализации или предоставить собственнику право первой (преимущественной) покупки;
2) допускалось изменение хозяйственного назначения земельного участка, но без ухудшения его свойств;
3) эмфитевту вменялось добросовестное использование качества предоставленного ему участка;
4) он обязан был платить публичные налоги и уплачивать собственнику ренту;
5) допускались особые условия прекращения эмфитевзиса: за неуплату налогов в течение 3 лет, за нарушение условий продажи.

Залоговое право представляет собой разновидность прав на чужие вещи. Назначение этого права состоит в обеспечении исполнения обязательств.
Залоговым правом называется право обращения взыскания, в случае не исполнения обязательств, на определенную, как правило, договором подряда, вещь. Важной характеристикой залогового права является то, что право взыскания сохраняется за кредитором не зависимо от того, продолжает ли вещь принадлежать должнику или нет. Другой особенностью этого вида права является его предпочтительство перед всеми другими требованиями к должнику со стороны других кредиторов.

Распространение залогового права на вещь в случае изменения ее владельца поднимало его статус до абсолютной защиты, т.е. закон действовал против всякого у кого во владении оказывалась эта вещь. Реализация этого права гарантировала кредитору востребованность заложенной вещи даже у третьего лица, возможность ее продажи и тем самым удовлетворения себя предпочтительно перед всеми другими кредиторами. В отличии от кредитора должник имел более ограниченные права по возврату залоговой вещи. Он мог востребовать ее только непосредственно у кредитора, но в случае ее отсутствия у последнего, предъявить иск к третьему лицу он уже не мог, а мог получить только материальное возмещение заложенной вещи. Неравенство прав кредитора и должника выражалось также и в том, что в случае не исполнения обязательств залоговая вещь оставалась у кредитора, даже и в том случае, если ее стоимость превышала стоимость самого долга.

Залоговое право по своему содержанию обязательственного обеспечения являлось правом акцессорным (придаточным) и существовало лишь постольку поскольку существовало залоговое обязательство.

Первоначальной формой залога была сделка fiducia cum creditore (фидуция), суть которой заключалась в следующем. Посредством манципации должник передавал в обеспечение долга вещь на праве собственности с оговоркой, что в случае удовлетворения по обязательству, обеспеченному залогом, заложенная вещь должна быть передана обратно в собственность должника. В древнейшую эпоху эта оговорка имела только моральное значение: верность своему слову (fides) требовала от лица получившего таким образом вещь в залог, исполнение дополнительной оговорки. Позднее должнику, исполнившему обязательство, стали давать иск к кредитору о возврате залоговой вещи.
Кроме фидуции существовал «ручной заклад» пигнус и ипотека.

Depositium (хранение) – реальный контракт (договор) по которому одна сторона в лице поклажепринимателя (депозитария) принимает от поклажедателя (депонента, депозитанта) на хранение вещи в течении определенного или неопределенного (до востребования) срока. Депозит мог быть возмездным и безвозмездным. По договору депозита депозитарий брал на себя обязательство возвратить по окончании срока вещь в целости и сохранности лицу передавшем её на хранение.

Депозит обладал характерными для него признаками:
1) реальность, которая возникала при фактической передачи вещи на хранение; намерение передать или принять вещь на хранение не являлось предметом депозита;
2) предметом договора хранения могла быть только индивидуально-определенная вещь; однако в виде исключения допускалось хранение вещей с родовыми признаками и такой договор рассматривался как особый, исключительный;
3) депозит не требовал от лица сдавшего вещь на хранение быть ее собственником, можно было сдать на хранение и чужую вещь, например находящуюся в залоге, пользовании или закладе, но предметом договора не могла быть вещь принадлежащая поклажепринимателю, то есть по договору хранения нельзя было хранить свою собственную вещь;
4) поклажедержатель являлся только простым держателем вещи на имя поклажедателя, и после принятия ее на хранение не становился ни ее владельцем, ни ее собственником, он даже не имел права пользоваться вещью;
5) депозит мог быть временным с ограниченным сроком хранения и безвременным с неограниченным сроком хранения до востребования;
6) при востребовании вещи по истечении срока хранения депозит гарантировал своевременный возврат именно той вещи которая была отдана на хранение, кроме случаев хранения родовых вещей, когда вещь отданная на хранения при возврате могла заменяться аналогичной с теми же родовыми свойствами.

Договор хранения, подобно договору ссуды, не устанавливал равноценных, эквивалентных прав и обязанностей для той и другой стороны. При безвозмездном хранении вещи, например у друга, родственника или знакомого, тот нес ответственность за вещь только в рамках умысла или грубой небрежности, во всех остальных случаях за сохранность вещи и ее качество он не отвечал.

В тех случаях, когда залог сопровождался передачей вещи, между сторонами устанавливались договорные отношения, имеющие характер реального контракта. Характер самого договора определялся формой залогового права.
При фидуциарном залоге договорные отношения строились на доверии должника к кредитору, ибо тот становился собственником вещи и не имел правовой обязанности вернуть ее назад. Защита интересов должника, выполнившего свои обязательства перед кредитором, обеспечивалась лишь римской честностью, которая на практике не всегда соответствовала своей декларации. В этом случае претор приходил к выводу, что ошибается тот кредитор, который имеет возможность вернуть заклад (залог), но не возвращает его, и давал должнику фидуциарный иск к кредитору.

При пигнусарном залоге право собственности на закладную вещь оставалась у должника, а на кредитора переходило только право владения. Договор пигнусарного заклада устанавливал двустороннее обязательство: с одной стороны закладодатель отвечал перед кредитором за возможный вред понесенный им от заложенной вещи (например, больное животное заразило его скот и он понес от этого существенные убытки) с другой стороны кредитор отвечал перед должником за сохранность заклада беспрепятственного его возвращения после выполнения должника своего обязательства. В случае нарушения той или иной стороны своих обязательств обоим выдавался соответствующий иск.

При ипотечном залоге заклад оставался у должника не только в собственности, но и во владении, а права кредитора обеспечивались возможностью требовать продажи заклада в случае неисполнения обязательств. Договор ипотечного заклада предусматривал право кредитора изымать заклад у любого лица владеющего им в момент взыскания и обращать его к продаже в свою пользу. Важной особенностью договора ипотечного заклада являлось то, что одной из сторон договора могло выступать либо государство, либо муниципия.

Одним из видов ипотечного заклада выступал заклад движимости квартиранта или арендатора. В случае неуплаты денег за аренду кредитор мог не выпускать вещи из квартиры или сельскохозяйственные орудия с участка. Для защиты кредитора от недобросовестных должников-арендаторов, которые могли вывести вещи тайком кредитор-арендодатель получил право истребовать вещи у третьих лиц.
Договор ипотечного заклада обеспечивал вещное право на имущество добросовестного должника без лишения его права собственности и владения.

Повседневные требования хозяйственной деятельности стимулировали постоянный обмен товарами, который сначала представлял собою простой эквивалентный обмен одной вещи на другую, а затем приобрел форму посредственного обмена с помощью денежного эквивалента стоимости товара. Важной юридической основой такого обмена был переход вместе с товаром права собственности на него. В древнейшем праве эта задача разрешалась с помощью манципации.

С развитием правовых основ общественной жизни сформировалась практика консенсуальных контрактов, для возникновения обязательств по которым не нужны были особые формы выражения условий договора, как в манципации, а достаточно было простого соглашения. Договор купли-продажи (emptio = venditio) относился именно к таким консенсуальным договорам.

По договору купли-продажи одна сторона, продавец, обязывалась передать оговоренную вещь другому лицу, покупателю, а тот в свою очередь принимал на себя обязательства принять вещь и оплатить ее стоимость. Важной особенностью договора купли продажи являлись последствия после выполнения договорных обязательств, которые определялся свойством продаваемой вещи. Если договор был связан куплей-продажей неманципируемых вещей, то после совершения сделку покупатель становился собственником и владельцем приобретенной вещи. В случае такой же операции с манципируемой вещью для наступления тех же последствий необходима была дополнительная процедура в виде манципации. В противном случае квиритским [10] собственником оставался продавец, а покупатель становился бонитарным [11] соб-ственником.

Основным предметом договоров купли-продажи были а основном материальные вещи. не изъятые из оборота, существующие в натуральном выражении и принадлежащие продавцу. Но эта форма договора не исключала сделки и с нетелесными вещами, например перепродажа каких либо прав, идей, званий, притязаний и т.д., а также с вещами, не принадлежащими продавцу на праве собственности. Другой особенностью условий договоров купли-продажи была продажа еще не произведенного товара, например будущего урожая. При этом Гай отмечал, что сделка считается совершенной сразу после договоренности сторон о ее цене, а правовые последствия по ней наступали после того договорная вещь приобретала своё фактическое воплощение.

Другим консенсуальным договором являлся договор найма (locatio-conductio). Классическое римское (квиритское) право знало три вида договоров найма: найм вещей; наем услуг; наем работы или подряд. Для римлян фактически это был единый договор с одинаковыми реквизитами. Правовой статус участников договора найма был равнозначен и каждая сторона могла получить соответствующий иск bonae fidei, основанный на праве договорных обычаев под покровительством претора.
Наймом вещей назывался такой договор, по которому одна сторона, наймодатель (locator), принимала на себя обязательства предоставить другой стороне, нанимателю (conductor), оговоренные вещи во временное пользование, а другая сторона принимает на себя обязательство уплачивать за пользование предоставленными вещами согласованное вознаграждение (merces, pensio) и по окончании пользования возвратить вещи в сохранности наймодателю. Предметом договора найма вещей могли быть как движимые, так и недвижимые вещи, но из числа движимых только такие вещи, которые не принадлежали к числу потребляемых, т.е. уничтожимых в процессе их использования, при этом право собственности на сдаваемую вещь не имело существенного значения. Наймодатель (locator) мог сдать в наем вещь не принадлежащую ему на праве собственности. Вознаграждение в договорах найма как правило выражалось в денежном эквиваленте, но допускался и расчет в натуральном выражении, например сельскохозяйственными или ремесленными товарами. Срок действия договора, также не имел существенного значения. Договор мог быть заключен и без указания срока (на неопределенный срок) с правом его прекращения по требованию одной из сторон.

При передаче вещи наймодатель обязан был передать не только саму вещь определенную договором найма, но и вместе с ней все необходимые принадлежности, например при сдаче участка земли все необходимые для ее обработки инструменты, либо при сдаче мастерской, все необходимое для производства оборудование: ткацкие станки, веретена и т.д.. В соответствии с договором вещь должна быть предоставлена своевременно. Несоблюдение этого обязательства давало право нанимателю расторгнуть договор. При получении вещи в найм наниматель обязан был платить оговоренную плату за ее использование пропорционально времени пользования. По общепринятому правилу наемная плата вносилась по истечении оговоренного сторонами промежутка времени, причем такая оплата могла начинаться с предоплаты, т.е. еще до начала использования вещи, либо по факту – в конце оговорённого срока.

В Древнем Риме занятие правом первоначально было делом понтификов, одной из коллегии жрецов. Ежегодно из понтификов сообщал частным лицам позицию коллегии по правовым вопросам. Около 300 г. до н.э. юриспруденция освобождается от понтификов. Начало светской юриспруденции, согласно преданию связано с именем Гнея Флавия. Будучи вольноотпущенником и писцом государственного деятеля Аппия Клавдия Цека, он похитил и опубликовал составленный последним сборник юридических формул. Эта публикация получила название цивильное право Флавия. В 253 г. до н.э. первый верховный понтифик из плебеев Тиберий Корунканий начал в присутствии учеников разбирать юридические вопросу и открыто высказывать свое мнение, положив тем самым начало публичному обучению юриспруденции.
В начале II века до н.э. Секст Элий Пет, видный государственный деятель, дополнил сборник Флавия новыми исковыми формулами. Он опубликовал и другую книгу, в которой соединил Законы XII таблиц с комментариями юристов и исковами формулами. В середине II века до н.э. значительный вклад в развитие римского частного права, внесли М. Манулий, П. Муций Сцевола и М. Юний Брут. Первый комментарий к преторскому эдикту написал консул 51 г. до н.э. Сервий Сульпиций Руф. Его ученик А. Офилий был автором многих книг по гражданскому праву и впервые составил подробные комментарий к преторскому эдикту. О частном и публичном праве писал ученик Офилия К. Элий Туберон.
Из большого числа известных юристов классического периода (II – III в. н.э.) наиболее выдающимися были Гай, Папиниан, Павел, Ульпиан и Модестин. Специальным законом Валентиана III (426 г.) о цитировании юристов положениям этих пяти юристов была придана законная сила. Сочинения римских юристов стали важной частью кодификации Юстиниана, которая включала: 1) Институции; 2) Дигесты (или Пандекты); 3) собрание императорских конституций. Руководил всей этой огромной работой выдающийся юрист того времени Трибониан.

[1] Право пожизненного владения вещью. «Узуфрукт есть право пользоваться чужими вещами и извлекать из них плоды с сохранением в целостности субстанции вещей», аналог современного понятия «лизинг».

[2] В этот период государство рассматривалось как субъект только публичных, но не гражданских прав.

[3] Mancipatio = manus + capio – рука + давать – передавать в собственность.

[4] Режим неограниченной власти императора, характерный с конца 3 в н.э. для Римской империи.

[5] От слова domus – дом, жилище, хозяйство.

[6] От слова proprius – частный, лично принадлежащий, неотъемлемый, подлинный, надёжный и т.д.

[7] Свободные иностранцы, жители Римских провинций, не имеющие римского гражданства.

[8] От слова praedico – провозглашать, извещать, упоминать, предупреждать, велеть, указывать.

[9] Приказ претора участникам рассматриваемой тяжбы запретительного, либо предписывающего, характера.

[10] Jus Quiritium – право римского гражданства; квирит – полноправный римский гражданин.

[11] Bonum – неформальное право владения имуществом, под покровительством претора.

Источник